Когда я умер…
Глава 9
Человек в синем комбинезоне подошел к массивной круглой двери. Она была уже открыта, на пульте управления мигали красные лампочки. Человек сжал руки в кулак и, осмотревшись по сторонам, неуверенным шагом направился внутрь модуля. Он точно знал, куда надо идти. Узкие коридоры, казалось, были бесконечными. Двери в лаборатории растянулись по всей длине, звук шагов эхом разлетался по заброшенному помещению.
Человек прислонил руку к сканеру напротив двери, обозначенной короткой надписью «L17». Дверь плавно ушла в сторону. Было совершенно понятно, что лабораторию сильно переделали. Теперь здесь стоял диван, на стенах развешены красивые пейзажи, в углу находился холодильник. Внутри небольшого отсека царил беспорядок. На полу были раскиданы банки, книги, компакт-диски и еще бессчетное количество бумажных бабочек. Человек хотел поднять одну из них, но внезапно увидел, что на диване кто-то лежит. Мужчина осторожно подошел к ближе и дрожащими руками перевернул тело. Это было его лицо. Там лежал он сам...
Глава 1
Коркин резко проснулся, словно кто-то окатил водой. По телу прокатилась боль, перед глазами плыли яркие разноцветные круги. Уши заложило, стало трудно дышать, Коркин попытался встать, но не смог. Горло как будто сдавливали, в сознание проникала паника, попытки пошевелиться приводили к новой боли. Постепенно дышать стало легче, круги перед глазами потускнели, теперь они меняли цвета и перетекали с места на место. Еще немного и кошмар закончится, Виталий Коркин провалился в темноту. Во сне пробегали моменты жизни, мелькали знакомые лица. Из дальних уголков памяти всплыл знакомый пейзаж за окном. Такой знакомый и такой далекий.
Видения проносились одно за другим, как будто искали что-то спасительное в прошлом, что-то счастливое. Нет. Ничего не было, кроме лаборатории, бесконечных тестов, слез, драк, болезненных лекарств. Память снова и снова перелистывала все, что пришлось пережить в юности. Его никогда не воспринимали как обычного человека, никто даже не называл по имени. Объект 32. Все детство его преследовали холодные глаза лаборантов, любопытные лица ученых. А глаза того, кто называл себя отцом – они были точно такие же.
Отец. В следующее мгновение всплыла грязная маленькая комната, в руках Коркина пистолет. А затем хлопок. Темнота.
Следующее пробуждение было намного приятней, немного болела голова и только. Медицинский отсек был довольно просторным, меж коек почти бесшумно скользили роботы. Один из них склонился над Коркиным, некоторое время сенсоры Кибмеда щелкали, изучая пациента.
«Каждую клетку он рассматривает, что ли?» − звучали в голове недовольные мысли.
Наконец, ремни ослабли, иглы выскочили из вен. Остальные еще спали, так и положено – командир базы был должен просыпаться первым. От обыденности обстановки стало совсем не по себе. Трудно представить, что это помещение так далеко от дома, в другой системе, но все вокруг так… просто и повседневно. Ну а что еще ожидать? Планета как планета, может, еще и лучше – человеческая цивилизация почти не коснулась ее. Один робот подкатил к Виктору и передал ящик с одеждой. Коркин опрокинул содержимое на койку и бесцеремонно начал рыться в белье. Через несколько секунд он открыл коробку рисунком алмаза на крышке.
Небольшой металлический браслет разомкнулся от прикосновения, сверив отпечаток пальцев. Коркин торопливо надел браслет на дрожащую руку и замер. Ничего. Никаких сигналов. Можно было вздохнуть спокойно, потому что не придется сейчас все объяснять людям. Коркину снова стало не по себе. Рано или поздно этого не избежать, как тогда смотреть им в глаза? Одно радовало, это будет не скоро.
В соседней палате раздался шум, по коридору пронесся медицинский робот.
− Убирайся отсюда, тварь! Не прикасайся ко мне, урод! − прокатился по коридору громовой бас.
Ботинок, видимо пущенный вдогонку, залетел в палату и опрокинул подставку с анализами крови. Ближайший робот торопливо начал убирать разбитые склянки, когда в отсек заглянул огромный широкоплечий детина с приличным брюшком – Сергей Осокин. На вид экономисту было лет тридцать. Сложно было представить, что он, сидя за столом, накачал такие бицепсы. Увидев Коркина, здоровяк на секунду замер. Да уж, неудобно в первый же день вытворять такое перед начальством.
− Это, здравствуйте, э, как его, − промямлил он, усердно почесывая лысый затылок. – Виктор Васильевич.
− Юрьевич, − сухо подправил его Коркин. – Как вы умудрились проснуться так рано?
− Ну, это, проснулся и все.
− Так даже лучше, − сказал Коркин, отметив про себя, что после такого перелета всем, должно быть, не по себе. – Подождите пару минут, я оденусь. Потом сходим к главному пульту.
На переодевание ушло рекордно малое время, так хотелось осмотреть новый дом. И хотя компьютерная модель будущей базы была изучена до полета досконально, все равно, в реальности она предстала совершенно другой.
Света хватало с избытком, но ряды ламп, вентиляторов и труб создавали какую-то жуткую атмосферу. Коридоры базы были довольно узкими, а вот помещения – вполне пригодны для жизни и работы. Жилые комнаты чем-то напоминали больничные палаты, но, при желании, тут можно все переделать. Коркин даже отметил про себя, что неплохо бы повесить на стене распечатку с каким-нибудь пейзажем. Ну, скажем, с изображением осени.
Служебные роботы носились по коридорам как угорелые, подготавливая базу к заселению колонистов. Верзила Осокин каждый раз презрительно фыркал, когда робот с дежурным «извините» проносился мимо.
Наконец, удалось найти главный центр управления. Это было огромное помещение с высоким потолком. Всюду стояли перегородки с пультами управления и просто с неспециализированными компьютерами. В центре зала красовался огромный круглый логотип горнодобывающей фирмы «Алмаз»: изящная буква «А» на темно-синем фоне. В эту строгую геометрию вклинивалось полупрозрачное изображение алмаза. Специальное поле над эмблемой давало ощущение, будто та находится в воде. Красивые волны то и дело пересекали поверхность.
Черной каемкой логотип опоясывал круглый стол. Стульев было шесть, ровно столько, чтобы разместилась вся команда.
− Вот ведь, это, расход свободного места какой, - проворчал Осокин. – Я говорю, коридорчики узенькие сделали, а этот зал этажа три занимает по высоте. Туда можно было еще помещения разместить. И все было бы как у людей.
− Ну, зато просторно. Психологи утверждают, что людям лучше работать в просторном помещении. А это наше основное рабочее место, - тихо ответил Коркин, не сводя глаз с логотипа.
− Все равно не оптимально, - обиженно буркнул здоровяк. – Я пойду, это, свой стол поищу.
Корпорация «Алмаз» специализируется на добыче ценных материалов на других планетах. Когда исследовательский зонд передает информацию о вновь открытой планете, первым делом информация поступает к военным, а затем к подобным фирмам. По идее, конечно, данные должны сначала пройти через ученых, космическое управление, экологический контроль и так далее. Но намного прибыльней добывать ресурсы, чем изучать местную биосферу. Наука, конечно, предоставляет новые технологии. Но это деньги завтра, а они всегда нужны сейчас.
Коркин смотрел на голографическое изображение планеты. Мир девственных лесов и рек, бурных водопадов и грозных вулканов, жизнь здесь зародилась не так давно. Прямо в центре зеленого рая беспощадной язвой развернулся комплекс «Тритон-10». Выжженная земля, холодные металлические постройки. Мы словно вирус, проникаем в чужие миры, выкачиваем все соки, оставляя лишь разрушение и смерть. Некоторые планеты дают отпор, борются с заразой, другие – нет. В любом случае, системы безопасности, окружающие базу, не оставят и мокрого места от места от хищников. Полностью изолированная система не боится ни наводнений, ни землетрясений.
Ни разу еще людей не удалось выгнать. А после того, как истощатся ресурсы в этом районе, база переместится на другое место. Цветущему краю можно надеется лишь на то, что раны еще можно будет залечить после ухода людей.
Коркин обернулся и вздрогнул от неожиданности: за его спиной все это время стоял робот.
− Можно мне к Вам обратиться, сэр? – сказал робот с легким английским акцентом. Конечно, производились они все в Японии, но синтезаторы голоса почему-то делали на основе английских интонаций. Что ни говори, мир почти поклоняется Америке, какая глупость.
− Да, что тебе?
− Как мне вас называть, сэр? – Робот замер.
− Зови меня «жалкий, ничтожный человечешка», - с улыбкой сказал Коркин, ожидая реакции робота.
− Извините, сэр, эта фраза содержит слово с ярко выраженной экспрессивной, негативной или иронической окраской. Робот не может допустить употребление подобных фраз по отношению к человеку.
Слушая длинную речь машины, Коркин не мог удержать смеха.
− Зови меня - «управляющий базой», − выдал он после некоторого размышления.
− Управляющий базой, сообщаю, что все члены экипажа готовы к пробуждению. Ущерба здоровью нет. Погибших нет. Во время процедуры было замечено два нарушения: преждевременное пробуждение Осокина Сергея Ивановича и потеря образцов крови.
− А кровь нельзя взять еще раз?
− В течение суток это не рекомендуется, живым организмам следует восстановить нормальный запас крови.
Живым организмам?
− Ладно, приступайте к пробуждению, и сообщите каждому, что я жду их в центре управления, - сказал Коркин, и робот тут же удалился.
Предстоит еще много работы, очень много.
Глава 2
Второй раз вся команда станции собралась за круглым столом. Прошло только два месяца с тех пор, как корабль «Оса» привез колонистов на зеленую планету. Верней, тут надо было сказать - «целых два месяца». Каждый день был настолько насыщен событиями, что, казалось, прошли два года. Новая команда, новая обстановка, полет в космос кажется чем то романтичным, но это тяжелая ноша. Через месяц, конечно, начинаешь привыкать, человеку вообще свойственно приспосабливаться к любой окружающей среде. Но суматоха так и не кончилась: внезапно отказал главный энергоблок, роботы, методично проверяющие системы, в любом случае нашли бы неисправность, но люди все равно нервничали. Воронова Елена Павловна, штатный психолог, беспрерывно уводила членов команды к себе в кабинет. В результате, почти круглосуточная работа свалила и ее на три дня, обычное переутомление.
Ну а затем случилось совсем невероятное – в кратере был обнаружен Ирилий-8. Те, кто не знаком с инопланетными материалами, конечно, просто разведут руками. Что, мол, особенного? А вот особенного было в том, что Ирилий-8 служит основой для топлива космических кораблей нового поколения. Эту жидкость можно найти в очень малых количествах на двух-трех планетах. Отбрасывая лишнюю болтовню, денег, которые правительство платит за литр Ирилия, хватит на то, чтобы безбедно прожить оставшуюся жизнь. Тем счастливчикам-колонистам, которым удается найти драгоценную жидкость, причитается огромная сумма.
Сегодня после обеда было решено обсудить дальнейшие планы за круглым столом. Коркин отметил про себя, что можно было устроить сбор и с утра, все равно работать никто не собирался, люди либо болтали, либо с туманным видом глядели в мониторы. Как команда будет реагировать? Все-таки два месяца – слишком короткий срок, чтобы как следует узнать кого-то. А сколько времени достаточно? Можно прожить бок о бок с человеком всю жизнь и ничего не знать о нем.
Коркин подвинулся ближе к компьютеру, открыл папку с личными делами команды. Мельком посмотрев скучные официальные отчеты, он добрался до ряда файлов-роликов. Это был первый сбор, еще на Земле, все были взволнованы, полны энтузиазма.
Еще бы, межзвездный полет – это совсем не шутка. Сейчас уже кажется, что все это было очень давно, в прошлой жизни.
Итак, Жанна Сергеевна Михина, 43 года, специалист по добыче. Перед камерой она сидела не шевелясь, словно статуя. Довольно симпатичная, была бы она моложе…
У Коркина была в жизни только одна женщина, одна любовь. Та, которой он поведал свою тайну, та, которая его предала. Почему она тогда вызвала ФСБ? Считала, что может помочь, или просто испугалась? В любом случае, когда ворвалась группа захвата, первым делом они убили ее, ненужного свидетеля. Коркин же тогда ускользнул, эмоциональный шок дал ментальный всплеск. Оружие, которое правительство воспитало в своей лаборатории, повернулось против него же.
Михина что-то оживленно рассказывала на видеозаписи. Что можно найти тут необычного? Обычные люди, отвечают на вопросы почти одинаково. Маски, несомненно, маски. Хотя большинство испытаний и тестов позади, все равно, кажется, что если быть откровенным – можно вылететь из проекта. Вот и стараешься отвечать на вопросы «абсолютно нормально».
Коркин закрыл файл и пошел в туалет. На обратном пути он заметил, что дверь в комнату Осокина была открыта, сам хозяин раскладывал пасьянс на кровати. Сейчас подходящий момент, чтобы поговорить.
Комната представляла собой королевство бардака и хаоса, стол и не заправленная кровать были завалены всяческим хламом. Коркин освободил стул от исцарапанных дисков и сел.
− Ну что, сегодня свободный день, ты, наконец, сможешь сдать кровь. А то затянули слишком, - сказал Коркин, просматривая заголовки журналов, которые кучей были свалены на столе.
− Черт, я, это, и забыл, что уже пора сдавать кровь. Сегодня как назло хорошо поел с утра.
− Тебе с утра должно было прийти сообщение.
− Что-то приходило, я спросонку и не понял. - Осокин снова начал перебирать карты, что-то бормоча под нос.
− Ну да, и так уже второй месяц. Вначале ты случайно опрокинул тележку с анализами, потом тебе то некогда, то забыл, то поел, то еще что-то, - не давал опомнится Коркин. Осокин упорно молчал, перебирая карты. – А знаешь, мы все-таки взяли у тебя анализ.
− Когда?!
− Ночью. – Коркин отбросил журнал и посмотрел собеседнику в глаза.
Осокин молча встал, вытащил из-за зеркала коричневый бумажный пакет и бросил на кровать.
− Я облегчу вам работу, здесь все наркотики, больше у меня нет.
− Сергей, зачем тебе это?
Пауза длилась целую вечность, Осокин открыл рот, но произнести что-либо был не в состоянии.
− Это все из-за аварии, которая случилась на Луне, - наконец выдавил он.
− Не хочешь мне рассказать?
− Да что там, это, рассказывать-то? Работал я на базе «Энигма-7», в зоне микробиологических исследований. У нас там была зараза одна, страшный вирус, вроде оружия или что-то такое. Смысл был в том, что в случае заражения, роботы должны были уничтожить всех сотрудников, нельзя было допустить распространение. Буквально за месяц до этого ученые наши разработали лекарство от этой болезни, каждому выдали по ампуле и шприцу. Но смысл в том, что программу центрального компьютера заменить не успели.
− Произошла утечка?
− Да, от болезни, явное дело, никто не пострадал, лекарство действовало отлично. Но компьютер об этом не знал. Дальше начался настоящий ад, роботы-охранники ходили по коридорам и стреляли в людей, у кого не было оружия – просто разрывали. Они уничтожали всех.
Осокин на секунду замер, его лицо побелело.
− Это был ад, командир, настоящий ад. Я до сих пор слышу крики во сне, вижу глаза мертвецов.
− Ты считаешь, что это выход? - Коркин кивнул в сторону пакета.
− Я знаю, что не выход, но уснуть я без этого не могу. Не беспокойтесь, командир, это, они не вызывают привыкания. Ломки не будет. – В последний момент голос Осокина сорвался.
− Я заберу пакет, - тихо сказал Коркин, - Вы будете сдавать кровь каждую неделю. И еще Вы сегодня же пойдете к нашему психологу и все расскажете, о снах и прочем.
Осокин не ответил, но этого и не требовалось. Разговор закончен. Часы на руке дали длинный сигнал, пришло время собрания. Коркин поспешно покинул комнату. Взгляд снова упал на простенький браслет рядом с часами. А что, если они захотят улететь сейчас? Как сказать правду?
Первым за стол сел майор Дроздов, здоровый, подтянутый мужчина лет сорока. Он снял фуражку, обнажая лысую голову, и положил ее на стол перед собой. Дроздов Сергей Валентинович - специалист по наземным базам за пределами Земли и представитель министерства обороны, представляет здесь правительство. Его работа заключается в том, чтобы разбираться с ситуациями, когда база серьезно повреждена. Строго говоря, ничем определенным он пока не занимался, разве что, слонялся целыми днями по базе и отпускал тупые армейские шуточки. Рядом сел Сергей Бабкин, геолог, высокий худой парень двадцати восьми лет. Он обхватил свое бледное, вечно сонное лицо руками и задремал. Майор Дроздов окинул взлохмаченного юношу в грязной мятой одежде пренебрежительным взглядом, и принялся маленькой тряпочкой протирать значок на фуражке. Рядом с ними разместился «женский анклав» колонии. Слева села Жанна Сергеевна Михина, специалист по добыче, гордая и величественная дама лет сорока, свою рабочую одежду она умудрилась украсить какими-то бусинками, а над прической наверняка кропит целое утро. Справа тихонько за всеми наблюдала Воронова Елена Павловна, психолог, женщина в годах, но довольно энергичная, чем вызывала уважение у всей команды. Ну и остался только Осокин, который как всегда опоздал.
Коркин отметил про себя, что зря затеял разговор с ним до собрания, это минус один голос, если вдруг возникнет спор.
Вот и вся команда, шесть человек, прилетевших на чужую планету, чтобы прилично подзаработать. И теперь выходит, что они обогатились.
Коркин встал, окинул собравшихся с горькой иронией, похоже, он единственный, кто не был рад всему этому. В центре стола появилась голограмма с отчетом о последних исследованиях, на ней схематично была показана шахта, красным маркером подсвечивалось небольшое пятнышко в толще горной породы.
− Не буду говорить вступительных речей, уверен, все до подробностей вы уже знаете, - сказал Коркин, когда команда затихла. – Нам всем причитается большая сумма. Предлагаю разработать план добычи и доставки «вне очереди» ценного груза на Землю.
− Ага, фирма получит от правительства миллиарды, а нам кинут подачку, - сказал Бабкин, отшвырнув папку с отчетом к противоположной стороне стола.
− А что вы предлагаете, Сергей Николаевич? - Коркин постарался придать голосу официальный тон, но Бабкин только ухмыльнулся. Недовольство людей можно было ожидать. Как удержать ситуацию под контролем?
− Ну, он в чем-то прав, - нарушил неловкую паузу Осокин. – На черном рынке Ирилий продать – раз плюнуть. И мы получим гораздо больше, чем премия корпорации.
Коркин покосился на майора, но тот, казалось, пропустил все мимо ушей. От него помощи ждать нечего, наверняка за свою долгую военную карьеру провернул целый вагон незаконных сделок.
− Отчет об исследованиях уходит на Землю только в конце недели, мы успеем изменить данные в компьютере, - продолжил Осокин.
− Послушайте, такой шанс выпадает раз в жизни, мы получим очень большие деньги. Стоит ли так рисковать? Это верный путь за решетку. - Коркин скользил взглядом по команде, ища поддержки.
− Мне кажется, мы делим шкуру неубитого медведя, - вмешалась Воронова. Отличная психолог, уже не раз спасает команду в трудную минуту. – Нужно сначала решить вопросы добычи и хранения Ирилия. Я слышала, что он сильно влияет на психику человека.
− Действительно, - задумчиво проговорил майор Дроздов, - жидкость влияет на сон человека. Ученые присвоили седьмой тип опасности, а это значит, что она не опасна для человеческой жизни. Наш ангар может хранить объекты до второго типа, не вижу проблемы.
− Проблема в том, что энергоблок еще поврежден, и ангар практически не имеет защитных щитов, - быстро вмешался Коркин. Нужно было зацепиться за любую тему, лишь бы отойти от разговоров о незаконной продаже.
− Объекты седьмого типа опасности можно хранить без защитного поля, − раздраженно проговорил Дроздов. – Этот вопрос в моей компетенции, мне и решать, что делать.
Коркин начал выходить из себя. Чертов майор! Старый дурак, лучше бы дальше слонялся без дела, только мешает!
− Так, слушайте меня! - Коркин старался говорить спокойно и держаться хладнокровно, но эмоции сдерживать не удавалось. – Ирилий будет отправлен специальным грузом на Землю, он будет передан прямиком в руки корпорации «Алмаз». Мы не будем нарушать закон, мы не будем затевать опасную игру с веществом, за которое нас убьют в два счета. Всем ясно?
− Ясно, большой босс. – Осокин с кислой физиономией доламывал ручку. – А зачем, это, тогда мы здесь собрались, если мы ничего не решаем?
− Мы собрались, чтобы обсудить добычу, а не незаконную продажу, ясно?
− На самом деле, - подала голос Воронова, - ради Ирилия даже войны устраивают, что значат шестеро человек? Лучше синица в руках, верно?
Жанна Михина встала, схватив со стола стеклянный логотип «Алмаза».
− Корпорация итак купается в деньгах! А ведь мы прилетели на эту чертову планету и нашли Ирилий! – чуть ли не кричала она, размахивая логотипом.
Люди одобряюще загудели, Коркин чувствовал, как внутри закипает ярость.
− К черту корпорацию! - Осокин вскочил, и с размаху разбил свой стеклянный логотип. Это вызвало только новую волну одобрения. Психолог Воронова закрыла лицо руками и замерла.
− Послушайте, Виктор, - мягким басом заговорил майор Дроздов, словно уча жизни малолетнего ребенка, - мы нашли клад. Было бы глупо отказываться от лишних денег, верно? Все мы уважаем правила, но это мы за несколько световых лет от Земли ищем богатства для алчных белых воротничков корпорации. Мы можем сообщить о критической ситуации на базе, взять Ирилий и улететь домой. Зря вы так боитесь.
Коркин еле сдерживался от того, чтобы закричать. Черт побери, их нужно удержать от этого! Что с ними? Вроде казались хорошими дружелюбными людьми, говорили о возвышенном. Как же резко меняется человек, когда речь заходит о деньгах.
К горлу подкатил комок, люди за столом начали спорить, размахивать руками. Гул и буря эмоций буквально подкосили начальника базы. Коркин плюхнулся на стул и закрыл руками уши.
«Молчите! − стучала мысль в голове, − Я хочу, чтобы они замолчали! Молчите!!!»
Люди внезапно замерли и все как один схватились за голову. Еще мгновение и они повалились на пол. Коркин с ужасом глядел на скорчившихся от боли людей. Если не остановиться, они умрут. Так же, как и другие. Перед глазами снова встала лаборатория, где Виктор провел половину жизни. Санитары, которые хотели остановить его, лежат на полу. А он… он наслаждается их болью, он мстит за все страдания и муки. Эти люди в белых халатах поплатились за все, а потом из носа и ушей у них течет кровь, они замирают один за другим.
Нет, нужно остановится!
Тихая мука прекратилась, колонисты засыпали. У Осокина из носа сочилась струйка крови, но он, слава богу, был жив.
Логичное объяснение удалось найти. Коркин сказал, что что-то случилось с динамиками в зале, возможно, программная ошибка. В результате, все благополучно списали на испорченный энергоблок. Коркину удалось отдельно поговорить с каждым членом команды и убедить в том, что сейчас не следует все бросать и улетать. В общем, психоз, вызванный находкой Ирилия, постепенно спал, люди снова превратились в отличных служащих, талантливых и интеллигентных. Коркин, наконец, смог вздохнуть спокойно. Но надолго ли? Что будет, когда Ирилий доставят на базу?
Глава 3
Скрежет! Холодный, жестокий. Страшно.
В отделе темно, когда становится совсем невмоготу – я осматривал свое убежище с помощью смартфона. У меня хороший телефон, с большим дисплеем, светит ярко. По крайней мере, хватает на небольшое пространство под столом, где я живу.
Еще месяц назад все это показалось бы полнейшим бредом. Но сейчас не до шуток. И все-таки не самое удобное место я выбрал. Мышцы занемели, трудно дышать, мне все время кажется, что это сон. Дурной сон. Можно было переселиться под соседний стол, но вдруг меня там найдут?
Скрежет!
Он идет сюда, задевая о пол своими фич-лезвиями. Этот звук я не спутаю ни с чем, каждый раз сердце замирает. Когда-то эти лезвия раскалывали в шахте горные породы, теперь они рвут людей на части. Он просто насаживает на ужасную пятерню человека, поднимает вверх. Струйки крови стекают на пол. Затем вторая «рука» пронзает плоть, холодно, безжалостно. Он никогда не спешит, программа задает оптимальную скорость движения. Еще секунда – и лезвия расходятся в стороны, разрывая жертву на части. Я трижды видел это, и каждая секунда отпечатывается в сознании, преследует во сне.
Скрежет все ближе, он снова идет сюда!
В другом углу комнаты раздался шорох. Дверца шкафа на мгновение приоткрылась, как неосторожно. Там прятался Деррик, канадец. Хороший он парень, но неосторожный, такие умерли в первый же день. И все-таки мне легче, когда я знаю, что в комнате еще кто-то есть. Кто-то живой, из плоти и крови. Человек.
Лезвия скользили по полу, робот уже недалеко. Нужно успокоить взбесившееся дыхание, а то он услышит. Как бьется сердце, пульс, кажется, пробивает насквозь. А вдруг сердцебиение выдаст меня?
Скрежет!
Он сводит меня с ума. Прижав к полу дрожащие пальцы, я замер. Робот на мгновение остановился, я знаю. Он всегда останавливается неподалеку, осматривает все вокруг. Темнота ему не помеха, но все равно, включить свет – значит выдать себя.
Сегодня повезло, и мне, и канадцу, скрежет отдаляется. Все дальше и дальше, вот так, уходи, железка.
Я аккуратно, чтобы не уронить, достал свое сокровище – смартфон. Опять в это же время, следующий обход машины будут делать только через пять часов. Ровно через час восточный коридор будет пуст, я смогу взять еще еды на складе. Там еще много. Сколько же это будет продолжаться? Месяц? Год? Я не смогу это выдержать, не могу больше. Если я еще раз услышу это скрежет – я не выдержу!
Меня начало колотить, тело не слушается, из глаз текут слезы. Какая-то часть сознания даже хочет умереть. Когда все это закончится?
***
Осокин, бледный как смерть, свалился с кровати.
Это только сон! Всего лишь сон!
Руки дрожат, сердце бешено бьется. Сон! Это был сон! Нужно думать о чем-то другом. Например, об уроде Коркине, который забрал единственное лекарство от кошмаров. Но, в общем-то, он прав, это не выход. Если бы не подсел на эти таблетки, мог бы еще в центре реабилитации побороть сны.
Осокин, тяжело дыша, поднялся и сел на край кровати, постель была мокрая насквозь, одеяло и подушка валялись на полу. Неужели это никогда не кончится? Даже после того, как удалось продержаться два месяца? Казалось, уже ничто не может напугать. Что хуже смерти? И все равно, каждая минута тех дней эхом отзывается во снах.
Не удосужившись почистить зубы или причесаться, Осокин пошел в комнату для курения. Курилка она и в Африке – курилка. Маленькая комнатка была наполнена едкими клубами дыма, облокотившись на подоконник, в углу смаковал сигару Дроздов. Видимо, он был из тех людей, которые до конца дней считают курение не вредной привычкой, а средством для сосредоточения и расслабления. Осокин же считал сигареты своей слабостью, впрочем, как и наркотики. Курить он вроде как бросил, но все равно возвращался к пагубному дыму, когда напивался или видел кошмары. Забавно, в наш век, когда ученые говорят о высшей точке развитии науки, когда даже научились делать наркотики без привыкания, курение все равно затягивает намертво.
Дверь открылась, отмахиваясь от клубов дыма, в курилку заглянула Михина. Как всегда красива и очаровательна. Могло бы что-нибудь получится с такой, как она? Вряд ли.
− Елена Павловна ушла наверх, - ответил на немой вопрос Дроздов.
Михина кивнула и, перед тем, как исчезнуть, окинула Осокина оценивающим взглядом. Этот природный женский сканнер может любого сбить с ног. Начинаешь думать, что у тебя может быть не так. Прическа? Туфли грязные? Одежда мятая? Перхоть? Черт, да может быть, все сразу!
− Твою мать, - Осокин выругался, осматривая, в каком виде он предстал перед дамой.
− Как она тебе? – спросил Дроздов, хитро прищурившись. – Хотел бы за ней приударить?
− Да, это, нет, у меня своих дел по горло…
− А она хороша, да? – Улыбнулся Дроздов, выпуская длинную струйку дыма. На пару секунд он задумался. – Хочешь совет? Держись подальше от этой змеи, она не такая уж леди.
− Что ты хочешь сказать? – Осокин застыл с сигаретой в руках.
− Помнишь шумиху на Марсе, в колонии «Нью Реддл»?
− Что-то припоминаю, вроде там была шайка торговцев органами.
− Да, корабли с колонистами захватывали, доставали людей из криокапсул и резали на органы. Я служил тогда там, был оперуполномоченным, как раз мы варились в этом деле. Жуткая картина, перехватили три корабля, почти сто человек ушло под нож. Хорошо еще, не успели они развернуться, только половину из первого корабля покоцали, остальных удалось спасти.
− И какое отношение к этому имеет Михина?
− Официально – никакого. Но я так скажу, я вел это дело и видел, кто на самом деле заправлял всем. Смотри, Михина приезжает в колонию. Через год у нее происходит бурный роман с начальником базы, Голдаревым, обычным парнем, который ни во что не лез за десять лет своей карьеры. Говорят, и взяток никогда не брал. Я больше чем уверен, что именно Михина подтолкнула его на эти преступления, она собрала команду головорезов для этого.
− Но ее ведь не осудили?
− Нет, она списала все на мужа. Ее руки чисты, везде она действовала от его имени. Ну, поплакала немного перед следователем, может, еще что сделала. Однако, вышла сухой из воды.
− Думаешь, она что-то тут замышляет? – Осокин перешел почти на шепот.
− Кто знает? Просто мне жалко тебя, парень. Прими мой совет – держись от нее подальше.
Майор выкинул окурок в мятую консервную банку, стоявшую на подоконнике, и вышел.
Неужели действительно – за той резней стоит эта милая женщина? Как такое может быть?
Впрочем, стоит ли удивляться? После резни на Луне, родственники и друзья изменились до неузнаваемости, любимая женщина ушла. Натяжные улыбки, страх в глазах. Ты, вроде, вернулся тем же самым человеком. Пусть потрепало немного, пусть в санатории пришлось полежать.
Черт, как же было обидно: люди обходили стороной, на работе все держались чересчур официально. ФСБ еще налегало, по два-три раза в месяц таскали на допросы.
Ничего удивительного, что все это вылилось в злобу и ненависть. Ненавидеть всех и каждого не так уж и сложно, и внутренний мир подстраивается под это. Рано или поздно доходишь до точки, когда нужно действовать: выплеснуть свою злобу на мир или подавить ее. Осокин сделал то, что, пожалуй, давно следовало бы. Он продал квартиру, уволился и уехал в другой город.
Обычно люди боятся перемен, переездов, но это был совершенно другой случай. Когда поезд тронулся, Осокин был самым счастливым человеком. Страница жизни переплеснулась, и прошлое отступило назад.
Предложение лететь в космос не было неожиданностью, Осокин сам стремился улететь подальше от грешной Земли. Конечно, хотелось побывать на Марсе, но корпорация предложила нечто более интригующее, нечто, что навсегда может помочь победить время. Полет на кораблях нового поколения, которые отправляются к другим звездам, продолжается несколько человеческих жизней. Для космонавта, лежащего в специальной криокамере, пройдет всего секунда. Потому для таких перелетов годились только те, кого на Земле никто ждал.
Осокин презрительно посмотрел на сигарету. Еще одна слабость. Везде и во всем – слабость. Вроде природа силой не обделила, и голова варит неплохо. Почему тогда он занимает последние места? Даже в теннис теперь уже невыносимо играть, всегда проигрыш. И так во всем, сослуживцы наверняка считают полным неудачником и ничтожеством. И вот сигареты тоже – они насмехаются. Мол, бросай курить, слабак, все равно придешь сюда. Осокин вдруг ощутил себя маленьким и жутко уставшим, выбросив окурок на пол, он вышел в коридор.
Уныло шагая к рабочему месту, он думал, что остаток дня проведет, скорей всего, уйдя с головой в расчеты. Навстречу ему попался Сергей Бабкин, неплохо парень, но какой-то уж болезненно худой.
− Привет, тезка, - сказал геолог, улыбаясь во весь рот.
− Привет, как там у вас дела, добыли уже Ирилий? – Осокин отметил, что даже голос у него какой-то жалкий.
− А вот как раз и добыли! – Бабкин просто сиял.
− Не может быть!
− Может, еще как может. Как раз сейчас роботы его подвозят к складу. Пошли, тоже посмотришь.
Осокин последовал за геологом в сторону склада. Угнаться за молодым парнем итак не просто, а тут он вообще летит, словно метеор. Когда они добрались до места, с Осокина пот лился ручьем. У склада уже собралась вся команда, всем хотелось посмотреть на то, что может принести миллионы.
Вдруг раздался страшный визг, не человеческий, слишком громкий и пронзительный. Пожалуй, этот звук чем-то напоминал сигнализацию. Через пару секунд уши заложило. Бабкин от неожиданности встал как вкопанный, беспомощно оглядываясь по сторонам. Осокин почти бегом кинулся к сослуживцам, чтобы выяснить, что случилось.
«А замечательно, что в этой ситуации не растерялся, − с удовлетворением подумал он, - может, не все еще потеряно? У каждого ведь есть сильные стороны? Должны быть»
Глава 4
Коркин чувствовал на себе взгляды людей, сейчас нужно принимать решение. Если бы еще знать, что делать. До сих пор добыча Ирилия шла отлично, персонал успокоился, горные породы не преподносили никаких сюрпризов, все шло точно по установленному плану.
Иногда даже казалось, что это странно – когда все идет «без сучка и задоринки». И вот, когда драгоценная жидкость уже на складе, случилось то, что не предусмотрено ни одним «руководством по проживанию на космической базе».
В добытом Ирилии оказалось семь бесформенных серых камней, из которых потом вылупились Грэббеты, так космонавты называют неопознанных инопланетных тварей на борту1. Инопланетяне были похожи на мохнатые шары величиной с кулак. Сверху располагается небольшой рот, очень похожий на присоску пиявки. Возможно, было еще что-то под мехом, но разглядеть было невозможно. Грэббеты ритмично покачивались из стороны в сторону, время от времени открывая рот.
− Слушайте, надо что-то решать с этим, - сказала Михина, вложив в слово «этим», наверное, все свое презрение. Она тщательно вытерла палец, которым указывала секунду назад инопланетян. – Да что вы стоите, делайте что-нибудь!
− Помолчи, - зло оборвал женщину Дроздов. – Стандартная инструкция не подразумевает такого случая, а в Космическом военном уставе указано, что нужно ликвидировать любую угрозу со стороны инопланетных рас.
− В том случае, если они не разумны и действительно представляют угрозу, - добавил Коркин.
− А что Вы предлагаете, оставить их в качестве домашних животных? – Дроздов иронично улыбнулся командиру базы.
− Вы у нас военный представитель, решайте, представляют ли они угрозу, - Коркин окинул колонистов взглядом. Вроде бы никто не против.
Майор ухмыльнулся и достал из кобуры пистолет. Коркин не знал, уйти ему или остаться. С одной стороны, он, как командир базы, должен проконтролировать ситуацию, проявить жесткость. С другой стороны, смотреть на расстрел пушистых комочков совсем не хотелось, их было даже жалко. Дроздов не торопился, он демонстративно осмотрел пистолет, вставил магазин, снял с предохранителя. Нависла какая-то жуткая, невыносимая атмосфера, казалось, сейчас произойдет что-то страшное.
Коркин не мог чувствовать грэббетов так же, как людей, но готов был поспорить, что они знают. Вероятно, инопланетяне обладали способностью телепатии или чем-то подобным, не важно. Главное, что они знали!
Подтверждение этим мыслям подоспело очень быстро, грэббеты закричали.
Тишину разрезал пронзительный, леденящий крик. Но это еще не все, Коркин был уверен, что они влияли психологически на людей. Подобное давление можно определить, но противостоять очень сложно, особенно, когда речь идет об инопланетном разуме.
Никогда еще голова так не гудела, предметы кружили вокруг и раздваивались. Грэббеты разбежались в разные стороны, один залез в вентиляцию. Раздался выстрел, его было еле слышно из-за визга. Видимо, Дроздов пытался пристрелить инопланетян. А ведь в чем-то он был прав, эти крохи действительно представляют угрозу.
Коркин попытался опереться на стол, но промахнулся и упал. Встать не было сил, вокруг по-прежнему все плыло, к горлу подкатила тошнота. Ужасно захотелось отдохнуть от всего этого, просто лечь и уснуть…
***
Пожалуй, окружающую обстановку невозможно описать словом «мрачно». Почти неосвещенные коридоры навеивали настоящий ужас. Коркин понимал, что он спит. Это были, конечно, не мысли, просто какое-то чувство, интуиция.
Передвигаясь почти на ощупь, Коркин осторожно направился к освещенной комнате. Свет ламп манил, словно маяк. В воздухе стоял нестерпимый запах, самое неприятное, что он усиливался по мере приближения комнаты.
Можно ли во сне чувствовать запахи? Забавный вопрос, вообще странно думать во сне о том, что спишь. Ощущение нереальности возрастало с каждой секундой, какая-то странная тревога охватила сознание.
Коркин, наконец, добрался до освещенной комнаты и, немного приоткрыв дверь, заглянул внутрь. Мерзкое зловоние ударило в нос, снова подкатила тошнота. Как вкопанный он стоял перед тем, что когда-то было медицинским отсеком. Сейчас это настоящий морг, десятки тел свалены в кучу прямо в центре комнаты. Некоторые просто разорваны на куски.
Коркин попятился назад и упал на спину, никогда он еще не видел подобного. Этот кошмар настолько реальный. А что, если это не сон?
Коркин замер, в тишине коридоров появился странный шум. Нет, не шум, это больше похоже на скрежет. Да, точно! По земле тащат что-то металлическое. Кто или что это может быть? Звук становился все ближе.
Мысли снова перенеслись к груде человеческих тел. Опасность! Надо бежать!
Когда Коркин поднялся, кто-то схватил его сзади и оттащил вглубь коридора, изрезанная рука крепко зажала рот.
− Тише, командир, любой громкий звук, и мы мертвы, - прошептал под ухом знакомый голос. Коркин обернулся и увидел Осокина. Он был одет в грязный рваный комбинезон, лицо было бледным, волосы слиплись, свисая сосульками. Осокин схватил Коркина за руку и потащил по коридорам.
Как он может ориентироваться в этой кромешной тьме? И что, черт возьми, тут происходит? В темноте возникли очертания столов, похоже, это уже какое-то административное помещение.
− В шкаф, - прохрипел Осокин, - залезай в шкаф и ни единого звука.
Коркин нащупал перед собой дверцу и залез в большой гардеробный шкаф. Темно. Эта тьма нагоняет страх. А еще перед глазами все время стоит комната, наполненная трупами.
Кто-то бежит по коридору, громко топая ногами. Лишь бы не сюда, Осокин сказал, что нельзя шуметь. Человек приближался, стало слышно всхлипывание. Похоже, что это женщина.
Коркин осторожно приоткрыл дверцу и осмотрелся. В коридоре мелькал свет, наверное, она бежит с фонариком. Глухой удар, фонарик, видимо, уже катится по полу.
Плачь слышен довольно отчетливо, наверное, женщина где-то рядом. Может, есть возможность помочь ей?
Коркин осторожно вышел из своего укрытия и направился к двери. Сердце бешено колотилось, дыхание перехватывало. Прямо у выхода накатила волна паники. Что может быть там, за дверью? А, может, это ловушка? Коркин замер у двери, мысли бешено крутились в голове. Конечно, глупо стоять здесь, небезопасно. Нужно что-то решать.
Может, вернуться? Осталось сделать всего один шаг, но тело упорно стоит на месте. Собрав всю волю в кулак, Коркин осторожно заглянул в коридор. В лучах фонарика была видна фигура женщины. Похоже, это была Михина.
Бред! Какой то бред! По телу пробежали мурашки. Что происходит? Это все не может быть реально! Но это происходит здесь и сейчас, слишком все похоже на правду. Сны такими не бывают!
Снова раздался странный скрежет, Коркин затаил дыхание, прислушиваясь к загадочному звуку. В этом есть что-то знакомое, что-то обыденное. Это похоже на робота шахтера, их фич-лезвия слишком большие, они задевают о пол. Скрежет в темноте становился все отчетливей. Где же он? Коркин почти на четвереньках направился к фонарику, нельзя было издавать ни единого звука. Казалось, между бесшумностью и жизнью сейчас можно поставить знак равно.
Оказавшись в руках человека, фонарик моргнул пару раз и погас, пришлось несколько раз щелкнуть выключателем, чтобы заставить его работать. По коридору шел робот-шахтер, огромный робот в два человеческих роста, медные руки-манипуляторы заканчивались широкими лезвиями, задевающими пол. Ровными шагами, все ближе и ближе, робот был уже совсем рядом с лежащей женщиной.
Михина, увидев его, начала отползать назад. Коркин застыл на месте, все тело сковал страх. Хотелось просто испариться, оказаться подальше от этого кошмара. Робот приблизился к женщине и поднял манипулятор для удара, все движения были четкими, неторопливыми. Михина вскочила на ноги, но фич-лезвие, молниеносно летящее вперед, успело ребром задеть бок женщины. По сути, этот рывок спас жизнь. Михина, схватившись за бок, упала на землю и испарилась, превратившись в зеленую дымку. Коркин все еще не мог пошевелиться, только сильней сжал фонарик в руках. Теперь все снова казалось каким-то нереальным, неестественным. Мрачные коридоры начал затягивать зеленый туман, стены растворялись, предметы то исчезали, то появлялись снова…
***
Коркин открыл глаза, голова еще немного кружилась. Мысли постепенно упорядочивались, страх отступал.
Ничего этого не было, все только сон. Вокруг начали шевелиться люди, оглушенные грэббетами. Коркин, ухватившись за стол, поднялся и осмотрел всех. Колонисты были какими-то истрепанными, дерганными. Михина лежала на полу, свернувшись калачиком. Когда Коркин аккуратно приподнял ее, он увидел кровь, сочившуюся из бока.
Глава 5
Коркин сидел в кабинете психолога, уничтожая очередную чашку кофе. Вокруг царила уютная, домашняя атмосфера. Темные тона успокаивали, огромные шкафы, забитые объемными книгами, придавали солидность. В мягком удобном кресле можно было утонуть, посетитель словно возлегал в царской ложе. Тут было уютно. И дело, конечно, не только в кресле или обилии книг. Стоматологическое кресло тоже довольно удобно, но это уже не то. В комнате было просто уютно. Коркин подумал, что вряд ли подобную атмосферу мог бы создать мужчина, пусть даже и психолог.
Когда еще было так тепло, хорошо? Конечно, в том домике у Волги, временном убежище беглеца. Хотя, это было единственное место, которое можно назвать домом, местом, куда хотелось вернуться. Особенно хорошо было зимой, когда уже не было дачников и отдыхающих. Тишина и покой, а дома ждала Лена, как всегда, веселая и жизнерадостная. Это так замечательно, когда тебя ждут, когда радуются твоему приходу. Те пять лет были самыми счастливыми. Пять лет обычной жизни, без лабораторий, уколов, анализов. Можно было забыть о том, что ты телепат, о том, что за тобой охотится ФСБ. Забавно, большинство людей мечтает обладать каким-нибудь особым даром, иметь власть над остальными. Ну а что дает эта власть? Она даст счастье? Нет. Коркин завидовал окружающим, потому что у них была нормальная жизнь, у них были семьи, у них был дом. А еще, как было здорово быть «как все». Да, как же было здорово…
Коркин сделал слишком большой глоток и захлебнулся, добрая половина кружки вылилась на штаны. Хорошо еще, кофе уже холодный, только обвариться кипятком сейчас не хватало. Вообще, на базе старались как можно меньше раниться. База должна полностью изолировать от внешней среды, но все равно чужая планета загадочным образом влияла на людей. Например, все раны очень долго заживали, ожоги, в частности, были очень болезненны. Коркин достал платок и начал усиленно оттирать пятно на брюках.
− Это какое-то безумие, - резюмировала Воронова, оторвавшись от записей, чтобы включить чайник, - сколько лет работаю, никогда ничего подобного не видела. Всем снился один и тот же сон. Двое умудрились поранить себя точно так, как им приснилось.
Коркин угрюмо кивнул и отпил еще глоток холодного кофе. Конечно, он не верил, что люди нанесли раны себе сами, слишком уж все походило на правду. Разум, конечно, твердил, что подобного не может быть. Но, с другой стороны, это другая планета, неизвестная форма жизни. Кто знает, на что еще способны эти маленькие комочки, выросшие в Ирилии? Конечно, это был сон Осокина, тут не было даже вариантов. Коркин хотел это скрыть, но здоровяк сам все рассказал. Напрасно.
− Нет, конечно, мы все были под воздействием инопланетян, - продолжала Воронова, - Возможно, это воздействие было даже психологическим, но вот чтобы так.
− Скажите, Елена Павловна, что психология говорит о снах?
− Ну, на самом деле, есть несколько теорий. В целом, сон – это игра подсознания, визуальное отображение наших мыслей.
− То есть, мы ничего не знаем о природе сна, - подвел черту Коркин.
− В общем-то, да, - Воронова пожала плечами и снова ушла с головой в свои записи.
В комнату заглянул Бабкин и выжидающе уставился на начальника базы, и без того худое и бледное лицо геолога сейчас выглядело ужасно болезненным. Коркин как можно тише встал с кресла и подошел к двери.
− Виктор Юрьевич, я, как вы и просили, сделал тройную обработку видеосигнала с камеры наблюдения, - прошептал Бабкин
- И что там?
Парень осмотрелся по сторонам, и достал из папки небольшой монитор. Появилось изображение злополучного пятого отсека склада. Похоже, что на запись наложили много фильтров, предметы выглядят как-то фантастично. У людей зеленые головы, вокруг туловища мягко переливается синяя аура.
Дроздов достал пистолет, с каким-то жутким пафосом подготовил оружие к бою. Звука не было, но происходящее итак было понятно. Люди схватились за головы, женщины сразу упали на землю. Коркин увидел себя, еле держащегося за стол. Грэббеты бросились врассыпную, Дроздов, дико шатаясь, пытался поймать в прицел инопланетян. Возможно, он бы и попал, но тут в кадре показался Осокин. Он со всего маху налетел на майора, раздался выстрел, оба свалились на землю.
Бабкин нажал на кнопку перемотки, показывая знаками, что сейчас будет самое интересное. Изображение остановилось, все по-прежнему спали. Вдруг в воздухе возникла какая-то едва уловимая вибрация. Она постепенно сгущалась в призрачный дымок, приобретало форму. Еще через секунду можно было различить силуэт робота шахтера, заносящего фич-лезвие над Михиной. Все как во сне, те же действия, все точно так же. Фантом нанес удар, тело женщины содрогнулось.
− Как думаете, что это? – тихо спросил Бабкин.
− Не знаю, Сережа, но это никто не должен больше видеть, понятно?
− Но, Виктор Юрьевич, ведь все должны знать.
− Не надо наводить панику, - Коркин схватил в тиски разум геолога. – Никому больше не рассказывай об этой записи.
− Хорошо, Виктор Юрьевич. Я пойду?
− Иди.
Коркин еще несколько минут постоят, обдумывая ситуацию, и направился к медицинскому отсеку. Нужно навестить Михину. Страшно подумать, какие слухи сейчас ходят о том инциденте. Роботы прочесывают базу, но пока ни один грэббет не был найден. Пару раз фиксировали инородное тело в системе вентиляции, но небольшие дроиды-ремонтники ничего не обнаружили.
На пороге медицинского отсека топтался Осокин, мусоля в руках листок бумаги, на котором он, видимо, записал речь. Сегодня здоровяк выглядел еще более неряшливо, к тому же сильно сутулился. В общем, вид был не очень. Осокин покашлял в кулак, покосившись на командира, и перешагнул порог отсека.
Можно было предположить, теплой встречи не предвещается, но все оказалось гораздо хуже. Увидев Осокина, женщина побледнела, отползла к задней спинке, вжавшись в подушку.
− Не подходи ко мне, урод! – почти завизжала Михина, пытаясь найти на тумбочке какое нибудь оружие.
Уже через секунду в сторону Осокина полетели банки, тарелка, ложка, словом, все, что попалось под руку. Здоровяк, уклоняясь от летящих в него предметов, пытался что-то объяснить, но не получалось сказать и слова. Коркин встал на «линию огня» и мысленным сигналом заставил женщину замереть. Сдерживать ее гнев и страх оказалось довольно тяжело.
− Уберите его от меня, - дрожащим голосом сказала Михина, - он убьет меня. Он хотел меня убить.
− Да ничего я не хотел, мне каждую ночь снится этот сон! - Осокин наконец смог выдавить из себя связное предложение.
− В том, что произошло, виноваты грэббеты, это показало расследование. Сергей тут ни при чем, - медленно и размеренно произнес Коркин, с каждым словом посылая Михиной мысленный сигнал, призывающий успокоится. – Нет повода для беспокойства.
− Я боюсь спать. - Женщина покраснела. Еще секунда, и она расплачется.
− Ну, вот это зря. Не бойся! Мы договорились сместить рабочий день Сергея, он будет работать ночью, а спать днем. Все в порядке! Все будет хорошо! Теперь, если грэббеты снова нападут, мы не увидим тот сон. – Коркин попытался воспроизвести самую «теплую» свою улыбку. В последний момент он подумал, что зря это сделал, но Михина, вроде, даже больше успокоилась.
Осторожно пятясь назад, Коркин оттеснял растерянного здоровяка к выходу. Что ни говори, плохая была идея, не стоило ему сюда приходить. Нужно об этом рассказать Елене Павловне, она, как психолог, должна что-нибудь посоветовать. Иначе придется отгораживать друг от друга эту парочку вечно.
− Фуу! Ну надо же такое! – вымученно выдавил Осокин, когда они вышли из мед.отсека.
Коркин промолчал, устало пожав плечами.
− А насчет того, что мне нужно спать днем – это правда?
− Придется, Сережа, не только Михина нервничает. Пока мы не поймали всех грэббетов, нужно принять меры предосторожности.
− А сколько, это, поймали уже?
− Патрульные роботы убили двух, еще одного дроид выловил в вентиляции. Осталось еще трое.
Осокин присвистнул и полез в карман за платком – с него ручьями тек пот.
Глава 6
Грязь повсюду, она преследует уже целую вечность. А что такое вечность? Это война, это вечная усталость и голод, тревожный сон и вечно ноющее плечо.
Дроздов подошел к костру и потер сухие ладони. Черт, сколько же мозолей! Одни почти зажили, другие совсем свежие. Все из-за чертовых гор, в некоторых местах может пройти только опытный скалолаз. Перебираться, например, через ту реку без страховки было почти самоубийство, еще и рюкзаки за плечами. Но ничего, все живы. Родина приказала – солдат ответил «Есть!».
Дроздов горько усмехнулся и достал небольшую длинную коробочку с эмблемой полка. У «медведей», как их называли между собой военные, была одна древняя традиция. Как только попадаешь в полк – должен купить дорогую сигару. Местный умелец, Миша Шустрый, делает и продает вот такие коробочки. Эту сигару солдат должен носить с собой всегда, это почти как амулет. Ее выкуривают в последний день, а коробочку берут домой. Вообще, традиции во время службы есть везде, самые разные. Одни грустные, другие страшные, есть просто смешные. Но они есть в каждом полку, и ты почему-то точно знаешь, что если выполнять эти ритуалы – вернешься домой. А домой хочется всегда, пусть хоть ты трижды закален боями. Плохо тем, кому возвращаться некуда, их всегда жалко.
Дроздов положил коробочку с сигарой обратно в карман, он выкурит ее только через год. Еще целый год. Сегодня почему-то не хотелось сидеть вместе со всеми, иногда такое бывает. Дроздов закинул рюкзак на плечо и пошел в сторону одинокого огонька за деревней. Это один из постов, которые должны оповещать о приближении врага. Дежурят два солдата, посторонние разговоры запрещены. Можно посидеть в тишине, послушать треск костра, посмотреть на пляску пламени.
Дроздов никогда не был «душой компании», в той, прошлой жизни, где не было войны, он любил смотреть на костер, на звезды, на падающий снег. В любом случае, в прошлое дороги уже нет. В тот миг, когда рука неуверенно положила сигару в коробку – умер один человек, родился один солдат. Это было за два часа до первого боя.
Шум, разрезавший тишину, был словно ведро воды на голову, винтовка мгновенно вскинулась вверх, ища цель. Дроздов бесшумно подкрался к небольшой обгоревшей избушке. Неужели, кому-то удалось спастись? Или какое-нибудь животное роется в остатках еды? Встав сбоку, солдат резко пнул полуоткрытую дверь. Луна осветила комнатку, Дроздов замер у порога, готовый в любую секунду спустить курок. В углу сидели гражданские – женщина и двое детей. Как они выжили? Дети плакали, прижимаясь к матери.
Дроздов замер. К горлу подкатил комок, внутри что-то заскулило. Жалость? Совесть? Может, все сразу, он ведь не машина. Медлить нельзя, промедление может стоить жизни. Почему так сложно нажать на курок? Можно просто притвориться, что тут никого нет, эти люди останутся живы. Сколько еще нужно пролить крови?
На войне нет места жалости, стреляй или будешь убит. Сколько раз Дроздов видел, как мирные жители, женщины и дети, убивали солдат, одержимые страхом или жаждой мести. Был приказ «зачистить» деревню. Приказы не обдумываются, они выполняются. Может, отвести их командиру? Пусть сам решает. «Зачистить деревню. Противника уничтожать на месте». Дроздов сжал зубы и выстрелил, три раза. Решение принято, стало легче.
В другом углу раздался сдавленный крик, еще кто-то остался? Появилось ощущение, что так не должно быть. В этой комнате точно не должно никого быть. Нереально! Ощущение нарастало, Дроздов увидел на полу еще одну женщину, очень старую. В ее лице было что-то знакомое, в голове всплыла фамилия «Воронова».
Кто она такая и почему здесь? В этот раз выстрел прозвучал как-то необычно, время почти остановилось. Женщина превратилась в поток зеленых частиц, крутящихся в воронке. Все вокруг сливалось, вещи перетекали друг в друга, превращаясь в зеленую массу.
Глава 7
Медицинский отсек был изолирован, чтобы не нарушить стерильность. В огромном сосуде, заполненном ярко-желтой жидкостью, лежала Воронова. Манипуляторы уже почти час делали операцию, другие роботы крутились вокруг камеры, вводили различные вещества в трубки, переключали режимы. Дважды сердце психолога останавливалось, но ее удавалось вытащить с того света. Однако даже у современной медицины есть свои границы.
Приборы в очередной раз пронзительно запищали, на всех экранах поползла прямая линия. Казалось, что сейчас сердце снова забьется. Но время шло, а изменений не было. Ровно через семь минут медицинские роботы запротоколировали смерть и, как ни в чем не бывало, разбрелись по своим делам.
Стекло, через которое вся команда наблюдала за операцией, стало черным. К людям выехал небольшой дроид.
− Сожалею, но вам не рекомендуется смотреть на смерть другого человека, это может повредить психологическому здоровью, − быстро затараторил он. − Командиру базы следует ознакомиться с протоколом. Также сообщаю, что военному представителю даны дополнительные полномочия согласно инструкции двенадцать.
− Зачем это нужно? − спросил Коркин, искоса посматривая на майора.
− Согласно нашему заключению, сотрудник умер от огнестрельного ранения.
Наступила пауза, которую никто не в силах был разрушить. Люди просто стояли и смотрели друг на друга. Не надо быть телепатом, чтобы прочесть на каждом лице страх. Роботы разъехались, стало совсем тихо. Так тихо, что хотелось кричать.
− Как же такое могло случиться? Господи! – Михина дважды перекрестилась и нащупала через блузку медный крестик.
Дроздов посмотрел на нее и усмехнулся. Он бесцеремонно достал сигару и закурил. Коркин, не переносивший запах табака сделал шаг назад, но не рискнул давать замечания вояке.
− Нам нужно собраться в общем зале, − сказал он сдавленным голосом. − Обсудим то, что произошло. И потом, камеры наблюдения наверняка смогли зафиксировать что-то необычное. Ведь не может быть такого, чтобы человек умер от огнестрельного ранения, но при этом не нашли ни пули, ни следов пороха.
− Время обсуждений истекло, − сквозь зубы процедил Дроздов и выхватил пистолет. − Мы сейчас берем Ирилий и делаем ноги с этой чертовой дыры. Я не хочу здесь сдохнуть из-за парочки инопланетян. И без глупостей, Сережа. Я знаю, что ты телепат. Одно неверное движение и…. Ну ты понял.
− Телепат? − ошарашено спросил Бабкин. − Так ты из этих уродов?
Коркин стиснул зубы, пытаясь подавить свой гнев. Что было сделать довольно проблематично под дулом пистолета. Урод. Это слово преследовало его всю жизнь. Но самое страшное, когда слышишь его в собственных мыслях.
− Мы же цивилизованные люди, − выдавил он из себя. Дышать было тяжело. Кровь стучала в висок. − Что ты хочешь? Убить нас всех и забрать деньги. В одиночку запустить корабль нереально, даже такой автоматизированный, как «Оса». Предлагаю проголосовать, все решить мирно.
− Ну хорошо, поиграем в демократию, − ухмыльнулся Дроздов и втянул в себя солидную порцию табачного дыма. − Вариант первый. Мы берем Ирилий и летим домой. Там получаем огромные бабки и живем в мире и покое до конца своих дней. Вариант второй. Мы остаемся на этой чертовой планете и сдыхаем в теплой компании мозгокрута2, консервных банок на колесах и грэббетов, жаждущих нас убить. Я собираюсь домой. Кто еще?
− Я с вами, − сразу отозвался Бабкин, одаривая Коркина презрительным взглядом. − Мне нечего делать рядом с этим. Знаю я их, вечно лезут в мозги. Управляют как марионеткой. Думаешь, ты лучше других?! Ошибаешься, приятель! Ты просто урод!
Геолог уже замахнулся, но его руку перехватил Осокин.
− Эй, полегче, сопляк! Командир, может быть, и мозгокрут, но, это… Суть в том, что он нормальный парень. Давайте не будем друг на друга налетать. Мы же люди, в конце концов. И ты, майор, убери ствол. Зачем тебе все это?
Дроздов опустил оружие и жестом остановил геолога, рвущегося к Коркину.
− Это становится интересным, − прокомментировал он. − Если уж играть в демократию до конца, то все решит оставшийся голос.
Четыре пары глаз уставились на Михину, все это время теребившую медный крестик. Но она не была напугана. Наоборот – смотрела на все происходящее с издевкой.
− Серж, может, хватит комедию ломать? − спросила она. − Давай сделаем то, что запланировали и уберемся подальше от этой убогой планетки.
− Так вот в чем дело! − выкрикнул Осокин, бросая злобные взгляды на парочку. − Значит, вы заодно. Не удивлюсь, если про Ирилий тоже знали заранее.
− Конечно, знали, − усмехнулся майор и выплюнул сигару на пол. Небольшие дроиды-уборщики тут же засуетились, восстанавливая идеальную чистоту, царившую на базе. − Ну а теперь, если никто не возражает, настало время смыться из этой дыры и переехать на Луну3…
Коркин прыснул от смеха, прервав восторженную речь майора. Остальные недоуменно смотрели на истерический хохот своего командира. Верней, бывшего командира.
− Вы даже не представляете, во что вляпались, − сказал он сквозь смех. Коркин схватился за голову и осел на пол. Истерика не прекращалась. − Никто отсюда не уйдет. Никогда…
Последние слова он произнес шепотом, уже лежа на полу. Майор бросил на Михину грозный взгляд, но та лишь улыбнулась в ответ. Дроздов обошел вокруг Коркина, и, присев на корточки, прощупал пульс.
− Все-таки переборщили мы с Анателепом, − мрачно пробубнил он. − Теперь тащить придется. С другой стороны, эта штука на неделю снесет ему телепатические способности. Как бы не свихнулся…
Осокин в это время присматривался к небольшой трубе, лежавшей в ремонтном ящике. Она идеально подходила на роль оружия. Если действовать быстро, можно было бы вырубить майора. А потом, с пистолетом, несложно остудить пыл остальных. Осокин прекрасно представлял, что ему уже не добраться до Земли. Теперь, когда он пошел против всех. С каждой секундой он все больше жалел о принятом решении. Но, как говорится, слово не воробей…
Здоровяк быстро нагнулся, схватил трубу и кинулся на Дроздова, который как раз повернулся спиной. Но все оказалось намного сложней. Майор ловко уклонился от и двумя сильными ударами сбил Осокина с ног. Труба выпала из рук и откатилась в сторону. На экономиста уставилось дуло пистолета.
− Надо бы его связать, − сказал Дроздов, осматриваясь в поисках веревки.
− От этой мрази будут одни только проблемы. Убей его, − холодно отрезала Михина.
Военный заколебался, но, наткнувшись на твердый взгляд женщины, решил, что не стоит проявлять слабость.
Прозвучал выстрел. Потом еще один. Комбинезон Осокина обагрился кровью.
− Чего стоишь? Помоги мне дотащить этого мозгокрута к кораблю, − недовольно буркнул Дроздов, поднимая тело бывшего командира базы.
Геолог был напуган до смерти, но не рискнул перечить. Он бросился исполнять приказ с рвением преданного пса. Даже попытался улыбнуться. Но на бледном лице это выглядело очень неестественно.
Майор по дороге к кораблю был мрачнее тучи, на вопросы отвечал односложно и вообще старался болтать поменьше. Михина же напротив – просто сияла.
− Скажи, мальчик, почему ты так ненавидишь мозгокрутов? − спросила она геолога. В голосе теперь было много высокомерия и издевки.
− Ну, мой отец был таким, − неуверенно ответил Бабкин. Его голос задрожал и под конец фразы почти превратился в плач.
− Как интересно, − не унималась Михина. Ее еще больше раззадоривало состояние молодого геолога. – Что же он заставлял тебя делать, а? Уж не затаскивал ли к себе в постельку? Любил мальчиков, да?
- Нет! − почти заревел геолог и бросил командира на пол. − Он не любил мальчиков и никого не затаскивал в постель! Еще одно слово и я…
− Что ты сделаешь, малыш? − промурлыкала Михина. − Заплачешь и нажалуешься папочке?
Бабкин бросился на женщину, но та ловко увернулась и отступила назад. Майор достал пистолет, но не торопился вмешиваться. Парень снова кинулся вперед, но все так же безрезультатно. На его плече появилась кровь.
Михина с нескрываемым удовольствием продемонстрировала армейский нож в руке.
Бабкин зарычал от гнева и выкинул правую руку вперед. Женщина отпрыгнула в сторону и выставила нож перед собой. Она не сразу поняла, к чему был этот бессмысленный выпад. Внезапно огромны ящик с инструментами поднялся в воздух. Повторяя движения ладони геолога, он пролетел через весь коридор и завис над Михиной.
− Бросай пушку! − закричал Бабкин. − Можешь стрелять, но тогда твоей подружке не жить!
− Какая трагедия, − протянул майор, насмешливо глядя в глаза сообщницы. − В последнее время от нее мало проку.
Дроздов нажал на курок. Женщина пыталась отпрыгнуть в сторону, но огромный ящик почти мгновенно накрыл ее. Кровь брызнула во все стороны, тело геолога рухнуло на землю.
Глава 8
Стыковочный отсек походил на старый заброшенный склад. Предполагалось, что людям долгое время не понадобится возвращаться на корабль. Последней преградой на пути к звездам оставалась огромная стыковочная дверь шлюза, которую мог открыть только командир базы.
Коркин приходил в себя долго, все вокруг казалось чем-то нереальным. Только дикая головная боль напоминала о том, что он еще жив.
− Просыпайся, Белоснежка, − «ласково» сказал майор. − Вот нас и осталось двое.
− А где?..
− Все мертвы, − ответил военный, − но это не значит, что и нам пора. Один я не смогу справиться с кораблем, нужна твоя помощь. Предлагаю сделку: помощь в обмен на свободу и десять процентов прибыли. Тебе хватит. Что скажешь?
Коркин согнулся на полу и нервно захихикал. Дроздов без сил опустился на пол и неотрывно наблюдал за истерикой бывшего командира базы.
Время будто остановилось. Майор поймал себя на мысли, что дико хочет спать. Он уже начал дремать, когда тишину прервал спокойный голос Коркина:
− Люди, считающие деньги способными сделать все, сами способны все сделать за деньги. Мы не улетим отсюда, никто не улетит. Хочешь я расскажу тебе правду о межзвездных полетах? − Виктор выдержал паузу. Дроздов только махнул рукой. Мол, «давай, не тяни». − Мы научились строить корабли, способные летать к другим звездам, но ни один живой организм не способен выжить на протяжении всего полета. Весь этот криогенный сон — чушь полная. В космос отправляют только замороженный образцы ДНК. Станция полностью автоматическая. Сама страивается, сама ремонтирует себя, сама добывает минералы. А мы... мы просто клоны. Когда умрет первая партия, появится новая. И так далее, до бесконечности...
− Ты врешь, − задумчиво проговорил майор. − Хочешь мне зубы заговорить? Зачем? Никто тебе не поможет.
− Все ответы за этой дверью. Ты ведь так хотел ее открыть, верно?
Коркин встал на ноги и прислонился к сканеру сетчатки глаза. Застоявшийся механизм пришел в движение, огромные металлические запоры медлительно расползались в стороны. Наконец, дверь «раскололась» на две части и разошлась в стороны.
В нос ударил запах медицинских препаратов, как это обычно бывает в больнице. Через несколько секунд в стыковочном отсеке включились лампы освещения. Корабль оказался довольно мрачным местом. Унылые холодные стены где-то в глубине души порождали страх.
Дроздов сделал неуверенный шаг вперед, держа пистолет наготове. Он замер на несколько секунд, потом направился вглубь модуля корабля. Коркин шел след-в-след. Вокруг оживали роботы, механические инструменты. Лампы освещения загорались, стоило только людям вступить в новый сектор корабля.
Майор остановился перед дверью с надписью «L43».
− Здесь должна быть рубка. Что за черт? Нам встречаются только лаборатории. А где .... где все?
Вместо ответа, Коркин приложил ладонь к сканеру, дверь почти сразу отъехала в сторону. Еще сильней ударил в нос неприятный запах. Из темноты выступили огромные стеклянные контейнеры, заполненные зеленой жидкостью.
Дроздов выронил пистолет и отступил назад. Зацепившись за порог, он упал на спину. Из контейнера смотрело его собственное лицо. Вся команда была тут: Воронцова, Михина, Бабкин, Осокин...
Коркин поднял с пола пистолет и, закрыв злополучную дверь, уселся напротив майора. Снова нависло молчание. Каждый понимал, что спешить уже не куда.
Значит, клон, − выдавил из себя Дроздов, безуспешно пытаясь скрыть горечь этих слов. − Но ты ведь знал, с самого начала. Зачем же согласился? Это... даже хуже смерти.
− У меня не было выбора, − Коркин задрал рукав, обнажая татуировку. На ней была изображена змея, вылезающая из глазницы черепа.
− Смертник, − ухмыльнулся военный. − За что тебя? Надо постараться, чтобы заслужить в наши дни смертную казнь.
− Человеку — да, но не подопытному кролику. Я с самого начала был лишним в этом мире. Не скисай так. Если не брать в учет формальности, мы точно такие-же люди. Надо жить дальше.
− Зачем?! − вырвалось из груди военного. − Зачем жить?! Ты где-нибудь видишь смысл? Слушай, мозгокрут, отдай мне пистолет, а?
− Собираешься уничтожить все вокруг? Не поможет. Этой игрушки слишком мало, чтобы причинить серьезный вред базе.
− Дурак! − Дроздов поднялся с пола и сжал кулаки. − Я хочу уйти из этого чертова места. Есть только один выход и он находится у тебя в руках. Отдай или я перегрызу тебе глотку!
Не дождавшись ответа, майор бросился в Коркина. Тот в самый последний момент увернулся от удара и выстрелил наугад. Пуля попала в ногу, Дроздов рухнул на пол, выкрикивая проклятия. Его голос походил больше на звериное рычание.
Коркин опустил оружие и развернулся, чтобы уйти. В этот момент майор сделал ему подсечку здоровой ногой. Еще через секунду Дроздов уже был на противнике, сжимая его горло руками. Пистолет отскочил далеко в сторону.
Коркин захрипел, воздуха не хватало. Преодолев дикую головную боль, он попытался отдать телепатический приказ.
Умри!
Захват ослаб, майор схватился за голову и скатился в сторону. Из носа потекла кровь. Еще несколько секунд Дроздов тяжело дышал, изо всех сил сжимаю голову, потом затих.
***
Тишина. Пустота. Как долго человек сможет выжить здесь?
Коркин думал, что он будет делать дальше. Новая партия клонов почти готова, но они пробудятся только после смерти всех членов команды. Тогда рабочие роботы сотрут все следы и активируют пробуждение.
Самое главное − нужно написать отчет о происшедшем и сделать так, чтобы новый командир базы непременно обнаружил его. Занятие это долгое, но и торопиться некуда. Кроме того, на полках осталось много фильмов и книг, которые достойны еще раз взбудоражить тревожные мысли. А дальше... Говорят, алкоголь плюс барбитураты творят чудеса. Засыпаешь и все.
Автор: Карачевцев Ю.Ю. (EGO, pensiveorc)
1 История слова «грэббет» начинается пятьсот лет назад. В результате экспериментов с телепортацией в наш мир проникли агрессивные существа, уничтожившие всю восточную часть страны. Их назвали Грэббеты. Потребовалось более сотни лет, чтобы ликвидировать ульи захватчиков. Со временем, этот термин крепко вошел в разговорную речь и частично заменил слова «монстр», «чудовище». В сленге студентов космических академий это слово обозначало неопознанное инопланетное существо.
2 Мозгокрутами – жаргонное слово, которым называют людей, проявляющих способности к телепатии.
3 Второе(новое) название планеты - Рай. Еще до межзвездных полетов землю на Луне скупали богатейшие люди. После колонизации планеты там начали выстраиваться поместья для Земной элиты. Сейчас в этом цветущем и прекрасном мире могут жить только самые богатые и влиятельные люди.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com