«Подвязновские Чтения»
Иваново 2013
УДК 82-1
ББК 84(2Рос=Рус)6-5
В99
Вязи: стихи. – И.: 2013. – с. 80 (Подвязновские чтения)
ISBN 978-5-905908-42-2
Сборник стихов Лауреатов, Дипломантов и Участников
«Подвязновских Чтений 2012-2013».
УДК 82-1
ББК 84(2Рос=Рус)6-5
ISBN 978-5-905908-42-2
Уважаемый Читатель!
Этот сборник стихов – итог нашей совместной работы: Автор – Библиотека – Читатель в рамках ежегодных «Подвязновских чтений».
Читая, обсуждая, с людьми, с которыми живѐшь в одном селе, на одной улице, в одном доме, стихи поэтов становится светло и радостно. Появляется чувство гордости за своих односельчан, за всю Россию.
А ещѐ приятно, что в Чтениях приняли участие поэты из других сел, городов, стран. Это первый сборник стихов «Вязи». В него вошли стихи всех участников Чтений, Лауреатов и Дипломантов. Огромное спасибо всем участникам, всем членам жюри, всем односельчанам. Чтения продолжаются! А значит – мы рады встречам с новыми Авторами, Участниками, Гостями.
Наш адрес: http://www.stihi.ru/avtor/podvch
Почта: podvch@yandex.ru
Желаем удачи!
Председатель Большого Жюри «Подвязновских чтений 2012-2013»
– Н.Г. Петрова.
Лауреаты «Подвязновских Чтений 2013»
А я – никто, а я – ничто,
Я – атом – брошенное семя
Во тьму веков, в зиянье ртов,
Где мелет беспощадно время.
А надо мной прах колесниц
Промчали огненные кони
В седую вечность без границ,
Растаяв в колокольном звоне.
Живѐт во тьме моѐ зерно
На этой голубой планете,
Когда-нибудь взойдѐт оно
На ободе тысячелетий.
И топчет время тот песок,
Где закодирована тайна,
Где жизнь пульсирует в висок
Вселенной из глухой окраины.
Толпы огней – толпы людей,
Мимо стрелой поезда,
Запах чужих новых идей
Искрами на проводах.
Утренний шум – эхом в метро,
К выходу гулом ревѐт,
А эскалатор, как «болеро»
Время торопит вперѐд.
Взмахи газет – крик новостей,
Мимо страданий и рук
Толпы спешат в мир скоростей;
Мимо бездомных старух.
В блеске зари сон фонарей
Тает у входа в метро,
Там музыкант, местный «халдей»,
Ищет у ног серебро.
Толпы ворон в холод зимы
У привокзальных ларьков
Ищут миры вслед за людьми,
Там, где есть пища и кров.
Толпы огней, толпы людей,
Мимо стрелой поезда.
Хрупкость судьбы в пропасти дней,
Водоворотом года.
Танго, танцует мир танго
В красных стеклянных цветах.
Кружится свет бумерангом,
Пряча тревогу и страх.
Танго танцуют на танках,
Воздух, давя сапогом,
В небе луна – чужестранка
Тонет кровавым пятном.
Танец войны цвета хаки
Плавит любви провода,
Станут стеклянными маки,
С душ их уходит вода.
Кружится мир в эйфории
Чьих-то коротких побед,
Время тяжелою гирей
Виснет за войнами вслед.
Испита лѐгкая беспечность...
А время с крыш уходит в вечность,
И льѐтся в дождь душа строки,
Испита легкая беспечность
Воздушных замков у реки.
Уж не найти нам света радуг,
Где выбор времени в цветах.
Любви весенняя отрада
Осталась мѐдом на губах.
Зачем же в горечь той полыни
Упали росы серебром,
Оставил след свой первый иней
На поцелуе за стеклом.
Уносит призрачное эхо
С собою звуки голосов,
Там в волнах солнечного смеха
Кружилось счастья колесо.
А ветер с крыш бросает строчки
Те, что не принял этот свет,
А может кто-нибудь захочет
С небес послать на них ответ.
Он ушѐл на войну,
Он ушѐл, не вернулся.
Там, где горы в плену
Ветров снежных не гнутся.
Автомат на плече,
Солнца луч на ресницах,
В глазах синих, зачем
Снег чужой закружится.
И, как эхо в горах,
Приходить будет ночью,
Синей птицей мечта,
В письмах синею строчкой.
Но сгорела звездой
Его жизнь в красном снеге,
Он посмертно герой,
Эхо гор в его следе.
Деревня моя, над твоими окошками,
Летят облака стайкой белых гусей.
Накрыла поля осень белой порошею,
И зима уже дышит тоскою своей.
Пустынны твои бесприютные улочки,
Там редкий прохожий пройдѐт за водой.
И чѐрные избы глядят взглядом сумрачным,
Лишь залѐтные птицы галдят над рекой.
Поникли деревья под снегами холодными,
А сердце зовѐт в эту дальнюю даль.
Разбитыми еду к тебе я дорогами,
С городской суеты в твою благодать.
И ты, улыбаясь дорогими мне лицами,
Встречаешь меня у открытых дверей.
Деревня моя, как спокойно здесь спится мне,
В плену тишины твоих тѐмных ночей.
По волнам зелѐным и синим
Зелѐные льдины плывут,
А с ними дрейфуют пингвины,
И солнце весеннее ждут.
Я слышу, как море вздыхает,
Как рушатся зимние льды,
Навстречу весне выплывают
Мечтой голубые киты.
Одна я... как эхо над морем,
Над белой бескрайней тоской
С сиянием северным, споря,
Над вечностью сердце – строкой.
Скитаются белые льдины,
Холодных громадин века,
А с ними душа бригантиной,
Всѐ ищет судьбы берега.
Как море просторно, широко,
А льдины плывут и плывут,
Под светом звезды одинокой,
...Скитаться по миру зовут.
Ах вы, кони, мои кони,
Бело-розовые,
По степи летят в попоне
Ветры грѐзовые.
Вы неслись по изумрудным
Травам, радовались.
Витражами в свете чудном,
Годы складывались.
За спиною, кони, вашей
Юность ветреная.
Но не стало солнце старше,
Речки медленнее.
По годам несутся кони,
Жизнь пришпоривая,
Не хотят встречать в загоне
...Дни лазоревые.
...Не спешите, мои кони,
В зимы заспанные,
Ждѐт ещѐ меня на троне
Осень ласковая.
Годы – лебеди птицы,
Пьют усталую грусть.
Жизнь торопится, мчится
Безрассудностью чувств.
А дорога открыта,
Светят чьи-то костры,
И к озѐрам забытым
Крылья ваши быстры.
Снова сердце взлетает
Над туманом-рекой
И на миг замирают
Стрелы крыльев тоской.
Только слышно, как веет
Ветерок в камыши,
В лебединую шею
Пульс крылатой души.
Как зовут ваши песни
В поднебесье дорог,
От судьбы, где мир тесен
В мир прекрасных тревог!
Годы - лебеди птицы
Бесконечность души,
А на крыльях-страницах
Свет далѐких вершин.
Упаду я в небо, небо голубое,
В путь дорогу с хлебом звѐзд возьму с собою.
Завихрится ветер землю, опрокинув,
Упадут все звѐзды да в седую зиму.
Время моѐ время, осень золотая,
Закружило годы в солнечные стаи,
Я лечу, а крылья машут всѐ слабее,
Догоняю годы, а судьба всѐ злее.
Пусть осенний ветер освежит мне душу,
Облака грядою белою окружат,
Я расправлю крылья и за облаками
Полечу за ними, как за кораблями,
В солнечные грѐзы, в сказочную небыль,
Где ночами месяц, как горбушка хлеба
Листья, словно звѐзды в облаках мерцают,
А душа по вѐснам осенью вздыхает.
Упаду я в небо, небо голубое,
Все забуду беды в голубом покое.
Одинокой птицы спит душа, открыто,
Прошлое не снится, всѐ дождями смыто.
Как сиротливо лист летит,
За ветки голые цепляясь.
Мне в душу дождик моросит,
А осень, раны оголяя,
Меня к тебе не отпускает.
На тротуаре ты стоишь.
Огни машин, как фейерверком
Кружат вокруг, а ты глядишь
В окно судьбы под самым верхом,
Чей свет когда-то исковеркал.
И что заставило дожди
Искать окно в многоэтажке..
Чтоб снова в прошлое войти,
В той старой форменной фуражке,
Куда входил ты не однажды.
За шторкой сверху я смотрю,
Как листья в осень опадают.
Твой взгляд растерянный ловлю,
Но не могу уже оттаять,
Хоть сердце все уже прощает.
Иртыш, как ты широк,
Я с детства помню
У берегов твоих песок.
На краешке села наш домик
И парохода уходящего гудок.
Счастливые дни детства,
Бегущего по лужам,
Мелькая пятками в степи,
Над головою змей бумажный кружит
И вьѐтся, словно серпантин.
Я помню майские дожди,
Дыханье терпких трав,
Синь колокольчиков и маков огоньки,
Многоголосый щебет птах
И солнца тѐплые деньки.
Как мимолетно всѐ,
Года идут, от них не скрыться,
Но память мне картинки шлѐт:
Счастливые смеющиеся лица,
Из детства радости полѐт.
Твой платок, в ветра весь распахнутый,
Да цветами усыпанный в холод,
Грусть полей твоих не распаханных,
Да по добрым рукам вечный голод.
Север белых льдов в снах мытарствами,
А до неба свобод путь веками.
Возрождение в муках царствами,
Да за пазухой старый камень.
Сын земли твоей не разгаданный,
Да опалой - мужицкая воля.
Смысл песен твоих не досказанный,
А на рученьках - женская доля.
Куполами жжѐт небо синее,
Да тревоги из прошлого - тенью,
Звоны стонами в память ливнями,
А сердца на снегу - искупленьем.
Русь крылатыми в зори стерхами –
Позабывшая будущность стая,
Хмель дорог твоих исковерканных,
Да в судьбу закалѐнностью стали.
Твой платок в мечту весь распахнутый,
Да у ног не родившие семя.
Ждѐт народ весну с новым пахарем,
Да не выросло новое племя.
Опустились на землю туманы,
А под ними плывут города.
И всѐ небо в видениях странных,
Что не выйти луне никуда.
Она смотрит с небес, как в окошко,
С запотевшим стеклом от дождя,
Как крадѐтся туман вслед за кошкой,
Исчезающей в белых дверях.
Фиолетовый вечер в росинках
Над землѐю повис пеленой,
И плывут под луною картинки,
Отражением жизни земной.
Там машины по небу несутся,
У медведицы скорость гася,
Абажур светит чей-то, как блюдце,
В облаках чьи-то свечи горят.
Там летят тени редких прохожих…
Вдруг, по звездам прошѐл осторожно
Снова кот, что в тумане исчез.
А луна, сонно в небе зевая,
Опустилась на крыши домов.
Город спит в облаках и не знает,
Что плывѐт в бесконечность миров.
Руки, по белым и чѐрным
Клавишам, брошенным в жизнь,
Духом бы огнеупорным
В жѐсткие правила призм.
Слышится в муках крещендо
Звон ошалевшей весны,
В утра апартаменты
Солнечность синей волны.
Разум в плаще томных мыслей
Гавань для ветреных нот.
Плавают в памяти числа,
Мне, объявляя цейтнот.
Время летит в невесомость
Прозою павшей звезды,
Непогрешима бездомность
Вечно текущей воды.
Музыка звѐзд через вечность,
Как воплощенье мечты,
Время в свою быстротечность
Снова возводит мосты.
Ромашкой солнце упадѐт
Земле на плечи…
Палитру с красками берѐт
Художник-Вечер,
Рисует в гуще камыша
Дорожку лунную…
...О нѐм мечтает, чуть дыша,
Берѐзка юная.
На нѐм малиновый берет
И плащ лиловый,
Сквозь пряжку алую продет
Шнурок шелковый…
Как он рисует веток вязь
И ночь безбрежную!..
...О нѐм вздыхает, не таясь,
Осинка нежная.
Мазки изящны и легки!
Манит, волнует –
Художник-Вечер у реки
В ночи колдует!..
...Берѐзка ждѐт, осинка ждѐт
И верят сказкам…
...А он – всю нежность отдаѐт
Холсту и краскам!
Словно Марья-Искусница –
Мастерица-Весна!
Веретѐнышко крутится,
Значит - ночи без сна!
Вьются нити прозрачные
Из туман-молока…
Тают сумерки мрачные –
Их уносит река.
Всѐ - зовѐт! Всѐ - аукает!
Всѐ - шумит делово!..
Вечер – песней баюкает,
То, весны колдовство!..
Окликает по имени,
Будто всѐ – для меня!
Сыплет пролески синие,
В перелески маня!..
Утром, солнышки-зайчики, –
Золотая канва,
Нить и тонкие пальчики,
Зоревые слова!..
Не кончаются фокусы!
…Так, наивно-нежны,
Колокольчики-крокусы
На ладонях Весны!..
Белой майской метелью осыпана каждая ветка.
На ресницах снежинки… А хочешь, в ладонь собери!..
Тихо падает пух, белой чайкою в море рассвета,
Нежной пенной волною, на розовый берег зари!
И любуется мир белой далью, окутанной снегом.
И мелодию-жизнь соловьи подбирают на слух!..
И в саду водосбор в шаль окутан ажурною негой,
В лѐгкий снег тополей, кружевных одуванчиков пух!..
Колокольчик синеет, раскрыв, удивлѐнные глазки.
Он, не видевший снега, в восторге от этой красы,
Наклонился к земле, белоснежные слушает сказки!..
И блестят в кружевах слѐзы радости – капли росы!..
Память добрая, но строгая, иногда вернѐт меня
В моѐ детство босоногое, где не колется стерня.
Где все ссадины и раны заживлял любой листок,
Там, где даже из под крана возникал реки исток.
Где кораблик мой бумажный, все пороги одолев,
Доплывал туда, где «кашке» улыбался «львиный зев».
Где сиреневые ветки укрывали от жары,
Где лениво ставя метки, нас кусали комары.
Где у носа на макушке – (солнца жаркого урок)
Вылезали конопушки, запасая лето впрок.
Где за каждым поворотом ожидали чудеса,
Где сплелись узорным гротом ежевичник и лоза.
Одуванчик-недотрога головой белел дразня,
Бесконечная дорога за собой звала меня...
Пролетали паровозы... Перезвоном поезда –
Вдаль манили... Я с откоса вслед кричала: «Вы куда»?!..
Повзрослев, по скользкой наледи, на огонь свечи иду...
И спасибо мудрой памяти за любовь и доброту...
Был знойный, летний день – безветренный, чудесный!
О чѐм-то звонко пел пернатый, птичий хор!
Но грозной тучи тень закрыла свод небесный,
И дождь врасплох застал уютный, тихий двор.
Небесная рука перстами ярких молний
Крестила небосвод, благословляя день.
А гром издалека раскатами дополнил
Потоки вышних вод и лужи до колен.
Всѐ стихло, как-то, вдруг. И, радуги... – в полнеба!
Умылось всѐ вокруг! Покой и чистота!
И в мире нет разлук! «Былое», «есть» и «небыль»
Соединили в круг два сказочных моста!
Синеют небеса – они прозрачней, выше!
Мелькает в голове неслыханная чушь.
Вот это чудеса!.. Две радуги над крышей
И под ногами две – на дне глубоких луж!
А дальше дождь грибной, сквозь сетку на балконе
Жемчужною росой украсил лепестки…
И влажные цветы уткнулись мне в ладони,
Как маленькие, глупые щенки.
Я, мысленно, бегу по лужам! Ноги – босы!
Чтоб брызги на лицо! И чтобы громко петь!
Я помню... Я смогу, расправив крылья-косы,
В волшебное кольцо, как птица полететь!
Я – трава в росе – тонкий колосок,
В девичьей косе нежный волосок,
Я – одна из всех – ни судьба, ни рок,
В бешеной грозе – молнии стежок.
Я могу любить, я могу скучать,
Многое понять, многое прощать...
Я могу грустить, слушать и молчать,
Многое отдать, меньше получать.
Многое успеть, даже песню спеть,
Многое могу для тебя уметь-
В небо улететь, звѐздочкой гореть,
Сквозь ночную мглу на тебя смотреть...
Скажешь – «Нет»,– могу каплею в песок
Или может быть пулею в висок...
Можно мотыльком,– что на огонѐк,
Сном, что поутру уловить не смог.
А ещѐ могу – тенью на снегу...
Только без тебя просто не могу.
Ринусь вверх, в грозу и поможет Бог...
Я одна из всех – ни судьба, ни рок...
Я думала: «Умру!» Но, мне всегда везло:
Хожу, дышу, пою и радуюсь весне!
Свет солнца поутру и рук твоих тепло,
Не знаю почему, даны в награду мне...
Возможно, потому, что я умею ждать
Без лишней суеты и бесполезных фраз.
И сердцу своему умею доверять.
Мне очень нужен ты, сегодня и сейчас...
Но снова буду ждать, пока решишься сам
Сказать, что я твой шанс, твой огонѐк в ночи...
Когда ты будешь знать, что вместе лучше нам
Скажи, пусть не сейчас, но только не молчи...
Надеждою полна, не стану торопить.
За столько долгих лет, тебе ль меня не знать?
Я только рождена, я начинаю жить!
У жизни сроков нет! Я жду... Тебе решать!
Серым волком закружится вихрь снеговой,
Ясным соколом к солнцу взметнѐтся подснежник,
Рухнет дуб трѐхсотлетний, спалѐнный грозой,
Мир качнѐтся, вздохнѐт..., но останется прежним.
Будет соком сочиться берѐза весной,
Сон-трава зацветѐт и не будет покоя.
Два израненных волка, под павшей сосной,
Слижут тѐплую кровь с лап, разбитых погоней.
Кто их гнал и зачем, для чего это лихо?
Жизнь мудра и ничто без следа не уйдѐт -
Там, где волк упадѐт, зацветѐт волчье лыко,
А кукушкина слѐзка цветком прорастѐт.
Только сердце одно у огромной Вселенной.
Волчьи раны - еѐ и подснежника взрыв.
Сердце мира – струна. Мы, с размаха, по нервам…
Как же глупо, струну проверять на разрыв!
Семя ясеня взрастает там, где не было - вчера.
Как последний снег растает, - придѐт девичья пора.
Чтоб, среди травы зелѐной, отыскать плакун-траву.
Как росой, слезой солѐной омывать свою главу.
Заплетать тугую косу одуванчика-венца.
Задавать свои вопросы бесконечности кольца.
Провожать в закат Ярило и в затылок целовать.
Кровь осинового спила рукавами бинтовать.
Окропить росою срезы. Тѐмной ночью боль носить.
И ходить босою лесом… И ребѐночка просить…
Звенит капель. Закончился февраль…
На ветку, мартом, птица опустилась.
Придѐт апрель, а вслед за ним и май,
Взмахнув крылом, Земле подарит милость.
Взметнѐт опушка белые цветы!
В безумном мае, в кутерьме весенней
Я точно знаю – у меня есть Ты,
Есть - Пушкин, Блок и есть Сергей Есенин.
Поля есть..., реки, горы и мосты.
Есть небо, лес и дальняя дорога.
Есть степи, море, детские мечты…
Как мало надо! Как даѐтся много!
Есть хладный ум и есть сердечный жар!
Мечты есть, звуки… Стоит лишь родиться!
Даѐтся много и – не «в долг», а «в дар».
Суметь бы, этим всем распорядиться.
Не ждать побед, не отвергать хулы,
Принять дары, что жизнь внесла на блюде.
…Свет Солнца в небе – не для похвалы!
Оно живѐт! И этим - живы люди.
Дождей осенних шумная молва
С ветвей срывает ветреную младость…
…Летят по ветру грустные слова
Я их вплетаю в трепетную радость,
Окутываю вязью кружевной
И обвиваю светлою печалью…
Пускай судачит дождик проливной,
Скрывая солнце за холодной сталью
Бездушных фраз и ледяной тоски.
...Пусть говорит… Тяжѐлых туч соски
Уже набухли… Дождь устал, затих…
…И солнечной рекой пролился стих!..
Зябкое... Зыбкое...
Засохшей коркой хлеба
Хрустят скелеты крон…
Разорванное небо
И лоскутки ворон,
Что облачною паклей
Латают небосвод…
А мы с тобой, не так ли,
Уже который год
Кроим, латаем, клеим,
Изношенный до дыр,
А выбросить не смеем
Свой сумасшедший мир
Нам отданный в наследство -
Усталый, но родной?..
Испуганное детство
В нѐм мечется порой,
Ладонь не отпускает,
До боли сжав в руке,
И, глупое, не знает,
Что мир на волоске
От гибельной ошибки,
От трещинки в коре…
…Так тонко всѐ и зыбко,
Как небо… в ноябре!..
…Запутается время в проводах,
В лебяжьем пухе тополиной стаи…
И, где-нибудь, на временных мостах
Свершится наивысшее из таинств –
Два мира встретятся!..
И взгляды встретятся!..
Запутается вечность в волосах,
Пушинкой лѐгкой ляжет на ресницы
И, где-нибудь, на радио-волнах
Двоим один и тот же сон приснится,
И взгляды встретятся!..
Два мира встретятся!..
Запутается в солнечных лучах
Космического ветра колыхание…
И, утопая в омутах – глазах,
Соединятся руки и дыхания
И души встретятся!..
И всѐ завертится!
Запутается память в двух мирах,
Переплетая время и пространство…
А тем, двоим, уже не ведом страх –
Они, как идеалы постоянства!..
Самим не верится!..
И всѐ завертится!
Запутаются мысли и слова!
Сердца забьются бешено, без пауз!
И зародится новая глава!
И возродится первозданный хаос!
И всѐ завертится!
И души встретятся!..
…Самим не верится!..
Было! Каждый праздник – двери настежь!
Окна в сад в нарядных кружевах!
Дом смеялся, пел, шутил – был счастлив,
Жил привольно «на семи ветрах»!
Отплясали годы-хороводы,
Разлетелись дети – кто куда…
В гости приходили непогоды.
А потом, пришла пожить беда.
Изболевшись, умер Старый Воин,
Что не знал покоя никогда...
Дом стоял, хозяина достоин
И горела на груди звезда.
Года два, как умерла старушка,
Что сидела, молча, глядя вдаль,
Сгорбившись и опершись на клюшку,
Кутаясь в негреющую шаль.
Одинокий Дом сутулит плечи,
К небу выгибается горбом.
Спину, груз ненужности калечит…
Рухнет… С переломанным хребтом.
Было! Каждый праздник – двери настежь!
И хватило б радости на всех,
Если б в Доме том струилось счастье,-
Ручеѐк - счастливый детский смех!
Закольцован путь недолгий
С колыбели до креста.
Каждый, что «в стогу иголка»,
Уголѐк,- один из ста.
Всѐ бы в жизни было чѐтко,
Но... поставлены на кон –
Крик рождѐнного ребѐнка
И предсмертный, чей-то, стон…
Не желать бы лучшей доли,
Чем поднебная юдоль!
Но..., рождаемся из боли
И уходим через боль…
Нет под небом крепче связи,
Чем с Землѐй родимой связь –
Появляемся из грязи
И уходим снова в грязь.
Вот опять идут за гробом
От крыльца и из ворот…
Бесконечная дорога –
Жизненный круговорот.
Выпью кофе «двойной, без сахара»,
У которого горький вкус…
Провожая тебя, не плакала,
Ты всегда обещал: – «Вернусь!..»
А потом ушѐл, не замеченным,
И «прощай» сказать позабыл.
На душе оставив отметину,
Словно в прошлое дверь закрыл.
Мне почудилось, или истина?
Вздох последний - как бы «прости»…
Боль потери, как боль от выстрела…
Отпусти, прошу, отпусти…
Ты всегда всѐ решаешь правильно,
Я твоѐ решенье приму…
Слишком сердце твое изранено
Раз решил ты шагнуть во тьму.
Нет у жизни второй попытки.
Горький вкус на губах один…
Да на барной стойке – две плитки,
Две «Алѐнушки» – на помин…
Мы судьбою навеки связаны,
Смертью узел не разорвать.
Если слово «прощай» не сказано –
Я обязана вечно ждать…
Домик в позабытой деревеньке,
Утонул в берѐзовом кольце.
Скрипнут ли когда-нибудь ступеньки
На твоѐм заброшенном крыльце?
Домик в деревеньке невеликой
Умывает росами рассвет.
Нет в Руси приветливее лика,
Но и мест в Руси грустнее нет.
Домик в деревеньке у дороги.
Изукрасил бережно закат.
Заросла тропинка у порога.
Только, кто же в этом виноват?
Домик невеликий, не убогий
Над тобою в розовый закат
По, шелками вышитой дороге,
Завтра снова птицы полетят.
Домик в деревеньке над рекою,
В окнах свет малиновой зари.
Пусть хранит тебя судьба покоем,
А тревожат – только журавли.
Вы знали, как тают звѐзды
В немыслимо-тѐмном небе,
Когда серебром и тленом
Застелется небосвод –
А мир тяжело и грозно
Лежит на высоком гребне
Свободой, гордясь, и пленом,
И верит в любой исход?
Вы слышали вздох рассвета
Укрытого пеленою,
Когда в седине тумана
Погасло крыло зари –
Когда крохотинки света
Несмелою чередою,
Потерянно и устало
Не падают до земли?
Послушайте голос птицы
Подраненной и забытой,
Когда за межами пашен
Тревога и листопад –
Когда не крылом зарницы
Усталая бьѐтся птица,
Всѐ реже крылами машет
И падает – наугад...
Ну, что же, – ты видел звѐзды?
Почувствовал вздох рассвета?
Услышал, как плачет птица?
Изведал святую грусть?
…Немые сугробы прозы
Лежат без тепла и света,
И в той глубине томится,
И заживо стонет Русь...
(Василию Рысенкову)
Листьев золотых плед
Стелет по лесам осень.
Потеряв зимы след,
Бродят за межой лоси.
Колокола стих стон,
Сполохом закат мечен.
Чернотропом в мой дом
Рано забредѐт вечер.
Тихо прошуршит дождь,
Тишину вспугнет стая.
Веточки сырой дрожь
Грустью на душе стала.
В череде пустых сѐл
Мечется шатун-ветер.
Мыслимых потерь соль
Стелется немым светом.
Робко расцветѐт день.
Журавлиный клин тает.
Новых холодов сень
Снова подняла стаи.
Первый упадѐт снег.
На меже уснѐт осень.
В логово зимы след
За межой найдут лоси.
Осень бродит за овинами,
Дышит севером в леса.
Золотыми переливами
Смотрят осени глаза.
На опушке липы с клѐнами
Вспоминают о поре,
О поре, когда зелѐными
Красовались на заре.
Зори тихие и ясные
И сиреневый рассвет.
В небе бережно и ласково
Вызревает алый цвет.
Рассевает лето звонкое
Колокольчики в луга.
Над родимою сторонкою
Снова радуга-дуга.
Опустеет поле хлебное
И редеющий лужок,
Скирды кошеного клевера
Улежались за межой.
А над сонными туманами
Потерялись облака.
Затаилась речка малая
В невысоких берегах.
Сядет солнце за овинами.
Разрумянится закат.
Скоро стаи журавлиные
Снова к югу полетят.
Посветлеют тихой ласкою
Голубые образа.
Неразгаданною сказкою
Смотрят осени глаза.
Как вдохновенно рисует иней
Свои узоры в твоих ресницах.
А в океанах, бескрайне - синих,
Глаза любимой – две синих птицы.
Они покорны и недоступны.
Они чаруют простором синим.
В них утонуло шальное утро,
А на ресницах – пирует иней.
Я ощущаю твоѐ дыханье.
В моих ресницах – колдует иней.
Воспоминанья... Воспоминанья...
Две синих птицы – глаза любимой.
Опять – «В ружьѐ!» И нам держать
Рубеж на перевале.
Покатый склон горой зажат,
За ним река в провале.
Провалы гор, провалы бед,
Сошлись еѐ стремниной.
И где-то там кровавый след,
Петляет в сетке минной...
Мы цепью вяжем перевал
Двойным полуохватом.
Здесь скоро грянет встречный пал
Под всхлипы автоматов.
Застыл в прицеле косогор.
Как скалы губы жѐстки.
Взвожу податливый затвор
И отпускаю хлѐстко.
Звенит струною тишина,
Звенит оторопело.
Гранитом крыта вышина,
В неѐ вжимаю тело
И грудью слышу стон земли
Войною опалѐнной.
А где-то в небе журавли
Плывут под небосклоном,
Над перелеском, над рекой,
Над приозѐрьем синим.
Нам до неѐ подать рукой –
До матушки – России.
Враги коварства не таят -
Готовятся прорваться.
Но, мой заряжен автомат.
Прощайте... Будем драться...
«Солнце на лето - зима на мороз».
Прожили зиму - весна за околицей.
Скоро в застуженных ветках берѐз
Вновь загуляет зелѐная вольница.
Солнце на лето. Не время грустить
Грянет в природе волна обновления.
Этой порою в мечтах погостить
И заблудиться в чертогах творения.
Солнце на лето. И как хорошо.
Ясное солнышко. Радость весенняя.
Дождик босыми ногами прошѐл
Лугом Рубцова и рощей Есенина.
Солнце на лето. Природы секрет.
Нежность в палатах столетий хранимая.
Первых цветов собираем букет,
Чтобы в ответ улыбнулась любимая.
Солнце на лето. Надежде служить,
Даль обнимая дорогой не пройденной.
Хочется верить. И хочется жить
Благословеньем, завещанным Родиной.
Солнце на лето. А годы спешат.
Волны рассвета над свежею пахотой.
В крыльях заката притихнет душа
Перед судьбою, как небо, распахнутой.
Ходят они по вдовьему,
В тропинку попасть стараясь.
По одному Анике-воину,
На три деревушки осталось...
Имя бы это не горькое –
Вы у судьбы оспорили.
Вы – воины самые стойкие,
Во всей Российской истории!
Вы – от беды не бегали.
На смерть за Россию встали!
Делились судьбой и бедами,
Как Ленин учил и Сталин.
В часы испытаний, страшные,
Как мир на колени падал –
Перед рукопашной, не спрашивали
О премиях и наградах.
Ступали по лезвию бритвы,
Как в поле пшеницу сеяли.
Поныне, про эти битвы
Внукам не всѐ поведали.
Богом вам и судьѐю –
Не это время безликое.
В историю вписано кровью –
И подлое и великое.
А вы, у судьбы Человечества –
На главных еѐ страницах,
Да так, чтобы Сын Отечества –
Умел бы и мог гордиться!
Счастье Победы праздновать,
Нам завещали деды.
Русь – награди праздником,
Каждого в День Победы.
Хорошо гостить в деревне,
Где широкие поля.
Где под окнами издревле
Вековые тополя.
Нерушима дружба наша:
Саша - внук, и Саша - дед.
Баба - Аня, сварит кашу
И покличет на обед.
Дружно кругом ходят ложки.
С кашей весело гостить.
Смотрит солнышко в окошко,
И не хочется грустить.
А управимся с обедом
И возьмѐмся за дела,
Чтобы в дом к бабусе с дедом,
Не нагрянула беда.
Косим травы. Сушим сено.
Пьѐм парное молоко.
И гуляем в предосенье
От Торжка недалеко.
Ходим в рощу за грибами.
Над рекой снуют стрижи.
Поле спелыми хлебами
Нас встречает у межи.
Здесь азартом и задором
До зари наполнен пруд.
Если хочешь быть здоровым –
Приезжай почаще, внук.
Стихи на снегу... Словно гроздья калины.
Словно иволги грусть над вечерней рекой.
Стихи на снегу – словно плач журавлиный,
Если Матушка-Русь, потеряла покой.
Застилают снега вековые дубравы,
Непорочный покой позабытых полей.
Далеки берега. Не найти переправы.
Над студѐной водою – тоска журавлей.
Гонит стаю пурга над заснеженным склоном.
И не близок простор на чужом берегу.
Замирает строка между болью и стоном.
И туманится взор, а стихи – на снегу...
Потерялась весна в распростѐртых рассветах.
Может быть не стихия – осилит пургу?
Оживут в полуснах колокольчики света.
И оттают стихи… как стихи на снегу.
От Твери до Торжка и до Волока –
Высоки и тесны берега.
Но навстречу упрямо и молодо
Катит вольные воды река.
Плещет волны река. А над кручею
Птица – тройка. Поют бубенцы.
Да напевом волшебно - раздумчивым
Растревожено лоно Тверцы.
Растревожена даль за опушками,
Где в заутренней неге лужок.
Александра Сергеича Пушкина –
Ожидает старинный Торжок.
Так встречайте же гостя желанного,
Двести лет, а каков молодец!
Ты – поэзии буква заглавная
И поклонник еѐ и творец.
И учитель, и друг, и сомученник,
И соратник, и бог, и судья.
Ты ли волей державною мучимый,
Не твоя ли России судьба?
Сколько раз мы шагали над пропастью,
И теряли в заветное дверь?
Но твоѐ вековое пророчество
Призывало: «Надейся и Верь!»
Этим словом и верой великою,
Мать-Россия и ныне жива.
Канет в прошлое время безликое,
Будут песни в Руси и дела!
А сегодня, за древней церквушкою,
Где стихами засеян лужок,
Патриарху поэзии – Пушкину
Поклонись, благодарный Торжок.
Где леса золотисто-багряные
Да, с горящей огнями, рябиною:
Вдаль разносятся там над поляною
Голоса на току глухариные…
Где запашье с тропинкою узенькой,
Полог неба, весь звѐздами вытканный:
Сверху льѐтся печальною музыкой
Журавлиного клина курлыканье…
Эти снежные зимы с гулянием,
Быстрый бег рысаков с колокольцами...
Песни ряженых с калядованием
Ещѐ долго слыхать за околицей…
Где тенистые рощи с дубравами,
Глубь озѐр, что как слѐзоньки, чистые,
Там славяне с гульбой да забавами...
И костры до небес, там, искристые…
Где речные закаты румяные,
Переборы гармоники длинные:
Там юнцы, от любви, словно пьяные,
Там сказанья да песни былинные...
И звенят соловьиною песнею
Перелески над речкой Смородиной…
Для меня – этих мест нет чудеснее!
Нет милее тебя, моя Родина!
С фотографии выцветшей в мир - глаза удивлѐнные
Нос курносый, с веснушками, пухлый девичий рот...
Средь девчонок - обычная, в жизнь по-детски влюблѐнная:
Вот такою ты, Зиночка, уходила на фронт...
Повзрослела ты сразу, фронтовая сестричка:
После школьного бала... и под ливень свинца...
Пряча слѐзы в глазах, под пилоткой косички,
Под обстрелом тащила с поля боя бойца...
– Потерпи, мой хороший! – всем шептала девчушка...
– Обработаю рану – проживѐшь лет до ста...
Лишь внутри, под шинелью сердце бьѐтся пичужкой...
Слышит стон средь убитых и ползѐт медсестра...
Каждый день, как, последний... В бой со смертью, вступая,
Ты ползла по окопам через мины... И вновь,
Сотни жизней спасала медсестра рядовая...
Сквозь войну пронесла ты доброту и любовь...
Я иду, а навстречу девчонка:
Каблучки по асфальту стучат...
Под вихрастою рыжею чѐлкой
С поволокой сиреневый взгляд...
Шла девчушка и мне улыбалась,
А вокруг разбегались ручьи,
В лужах синее небо купалось,
За скворечник дрались воробьи...
Свет запутался в длинных ресницах
И веснушки гурьбой на носу...
Плещет золотом солнце в косицах:
Я узнала девчонку-весну!
Как всем наскучила зима!
Царицей правила полгода...
И вот оттаяла земля...
Полна томления природа...
Нежней и краше стал рассвет
А ночь часы укоротила...
И свет... весенний, щедрый свет!
И рек бунтарские разливы...
Вновь, зимний отменив покой,
Так звонко радуются птицы!
А воздух напоѐн весной...
И солнца крапинки на лицах...
Весна! Волнение в груди...
Так бьѐтся сердце в ожиданье,
Как в юности... и впереди
Любовь... и первое свиданье...
Эта осень, как женщина падшая,
Ожидавшая под фонарѐм:
Зазывает листвою опавшею,
Прижимаясь к прохожим, дождѐм...
Под одежду пробраться старается,
Налетая порывом ветров...
Разойдѐтся в ночи, разгуляется:
В двери ломится, требуя кров...
А потом, протрезвев и раскаявшись,
Завывает... стенает... поѐт...
Обессилев под утро, отчаявшись,-
Робким снегом уснѐт у ворот...
Пожелтевшие пряди берѐз опускаются косами...
Отражаясь на стѐклах, закат подпалил облака...
На дворе первый день разгулявшейся, солнечной осени:
Разноцветной, шальной... Он по-летнему ласков, пока...
Скоро, будет расшит весь небесный простор паутинками...
Журавлям отправляться в дорогу настанет черѐд...
А в саду под окном, рядом с тонкой, кудрявой рябинкою -
Аромат источая, шиповник упрямо цветѐт...
Полыхают леса, раскрасневшись стыдливо, осинами...
И со звоном летят золотые монеты с берѐз...
Ах, какою Земля, ты, бываешь печально-красивою!
Даже дух занялся... и глаза защипало… от слѐз...
Поддержи, в небе крылья расправлю я,
А навстречу стрижи удивлѐнные...
И глаза, при рождении карие,
Станут вновь, колдовскими, зелѐными...
А в душе это чувство пьянящее,
Что зовѐт меня в небо отчаянно...
Не познала любви настоящей я,
Чаще жизнь угощала печалями...
И покинув родимую сторону,
Горечь с болью я черпала дозами...
С неудачами, бедами спорила...
Закалялась годами морозными...
Недолюблена... и недоласкана…
Я все чувства поглубже запрятала...
Увлеклась колдовскими я сказками
И летаю, порою закатною...
Но, в душе я, по-прежнему, нежная...
Пью настой и взлетаю уверенней...
На слезах моѐ зелье замешано...
Так, что бойся меня, мой ветреный!
Одни убеждают: «Рано...»
Другие твердят: «Поздно...»
Не все затянулись раны...
Но, скоро грядут вѐсны!
Хочу научиться верить...
Да... странная, жизнь, штука...
Попробуй беду измерить,
Рукой отвести... ну-ка!
А разум бунтует: «Стань мудрой!
Не стоит – опять в реку...»
Но, в окнах рассвет! И в утро,
Душа «босиком» по снегу...
Распахнута новым вѐснам...
И снова - в любовь с верой...
Ну... кто говорит, что поздно?
Открыты в мечту двери!
Белоствольные рощицы с изумрудной листвой...
С зорькой ясной встречается край ромашковый мой...
Разнотравье душистое – надышаться бы всласть,
По росе пробежаться бы... да на травы упасть...
Мне до слѐз душу трогает трель в ночной тишине...
Здесь, закаты волшебные, на родной стороне,
Словно море волнуется поле зреющей ржи
И пылают осинники в сентябре у межи...
Низко-низко над крышами лунный светится круг
И курлычут журавушки, улетая на юг...
Так торжественно кружится первый снег в ноябре
И берѐз ветви тонкие так звенят в серебре...
А когда, ветры лютые песнь зимы запоют
И сугробы пушистые нам до крыш наметут:
Ляжет строчкою путанной санный след стороной…
Спит, метелью укутанный, край заснеженный мой...
Последний трамвай к остановке «Надежда»…
Весна - впереди... в предвкушенье - одежды
Торопимся, яркие шить...
Последний трамвай - к остановке «Надежда»:
Успеть бы в него заскочить...
Вагон переполнен... уставшие лица
Тревоги, заботы хранят...
Ведѐт тот трамвайчик судьба-проводница
И радостно рельсы звенят...
И вот, на ходу, заскочив на подножку,
Спешу я навстречу весне,
А город, прощаясь со мной, за окошком
Огнями мигает мне вслед...
И тянутся к небу печальные клѐны,
Пытаясь достать облака...
Макушкой сосна семафорит зелѐной...
Темнеет за лесом река...
И лица вокруг молодые, как прежде:
Трамвай, не спеша, тормозит ...
И вот, наконец, остановка «Надежда»...
И радостно сердце стучит...
Стихи беспомощно молчат,
Как стайка голубей под крышей...
Мир в рамки комнаты зажат,
А капли по стеклу всѐ тише...
Подушку мокрую обняв,
Смотрю в окно, вновь виснут тучи...
Слова, обличье потеряв,
Бессмысленны, пусты, тягучи...
Опущен занавес... и ночь
Идѐт хозяйкою по краю...
Тоску пытаясь превозмочь,
Я, только, глубже увязаю...
Мир в рамки комнаты зажат,
А капли по стеклу всѐ тише...
Стихи беспомощно молчат,
Как стайка голубей под крышей...
Ночь смешивает краски, рисуя свой портрет:
Сначала мягкий сумрак на золотистый свет…
Багрянца набросала на розовый закат...
Добавила сирени в густой тенистый сад…
По голубому небу чернила разлила,
Небрежными мазками оттенки нанесла…
Под кистью торопливой сквозь облака видна
Сияет нежным светом огромная луна…
Накинув чѐрный бархат, откинув кисти прочь,
Созвездьями сверкая, на холст спустилась ночь…
Там, под солнцем пылающим, медленно плавится вечер
И течѐт по асфальту горячим, хмельным шоколадом...
На каштанах цветущих душистые, белые свечи...
А по городу мчится весна, полыхая закатом...
Налетает порывами тѐплыми, ласковый ветер
И тревожит меня, будто тайна какая, меж нами...
На каштанах замешанный, морем пропитанный вечер:
Пью его с удовольствием, жадно, большими глотками...
А на море пожар – гасят солнце игривые волны
И урчат, набегая, и лижут песок – тише, тише...
А с небес, распластавшись над морем орлицею вольной,
Звѐздно-южная ночь опустилась неслышно на крыши...
Ах, эта волжская моя весна!
Мне той весною было не до сна...
Там вечерами музыка звучит,
Девчонкам юным головы кружит...
Там теплоходы у причала в ряд,
Как капитаны вышли на парад...
Причал огнями всех к себе зовѐт
И нежный запах ландышей плывѐт...
Там бескозырки, ленты, якоря...
В волнах горит и плещется заря...
Кусты акаций, жѐлтые, цветут...
Девчонки верят все в любовь... и ждут...
Ах, эта волжская моя весна!
Мне, как тогда, с тобою - не до сна...
Ты, до сих пор, покоя не даѐшь:
Ночами снишься... и к себе зовѐшь...
В осень ворвавшись хозяйкой непрошенной,
Город зима заметает порошею...
Душу навстречу... стою, заворожена:
Горечь и слѐзы, всѐ… в прошлое, в прошлое...
Хлопья стеной... Мир затих настороженно.
Ель ловит лапой снежинки восторженно...
Тонким стежком колея осторожная:
Раны и ссадины… в прошлое, в прошлое...
Снегом заносит осинки подросшие...
Зреет в душе, так на счастье похожее,
Чувство... Привет! С новосельем, хорошее!
Боль и обиды все… в прошлое, в прошлое...
Всѐ, точно так же как всегда,
Как сотни лет назад...
Там, в небесах горит звезда
И шепчет старый сад…
Бродяга-ветер у пруда
Трясѐт сухой камыш...
И ты сегодня, как тогда
Тоскуешь и не спишь…
И снова станет для тебя
Проклятьем – эта ночь…
А скоро - мучаясь, любя
Заснуть не сможет дочь…
Всѐ повторится, как всегда,
Как сотни лет назад...
На небо вновь взойдѐт звезда
И зацветѐт наш сад…
Дипломанты «Подвязновских Чтений 2013»
Я еду... еду зимней ночью...
Скрипят полозья подо мной.
И понимаю-то не очень,
зачем, откуда?.. …но домой!
Охапка сена - чин по чину,
возница сед и величав.
И пахнет пряною овчиной
тулуп отцовский на плечах.
Дороге ни конца, ни края,
слегка метѐт, слегка пуржит...
И, будто санками играя,
кобылка резвая бежит.
Неотразимая картина:
и в синеве белым-бело.
И вот за крупом лошадиным
огнями светится село.
Из снега проступают хаты
зрачками жѐлтыми окон...
…И тут будильник, трижды клятый,
нахально прерывает сон.
О счастье – надежды и страсти:
Чего нам ещѐ пожелать?!
А счастье… оно только «с части» -
Всеобщим ему не бывать.
Да, мы слишком разные птицы
И разные песни поѐм:
При разном полѐте амбиций
У каждого счастье своѐ,
Но счастливы ровно настолько,
Насколько умеем ценить:
Не ладить кувшин из осколков,
А бережно целым хранить.
Любил бродить я днѐм осенним
Среди берѐз, среди осин…
Я не Твардовский, не Есенин,
А просто я – крестьянский сын.
Я не смоленский, не рязанский
И там, признаться, не бывал:
Мой край Полесский, партизанский
Меня навек околдовал.
И для меня - не день вчерашний
И аромат глуши лесной,
И колыханье зрелой пашни,
Разливы Припяти весной.
Былые чувства наполняют
Мою вечернюю зарю –
И я стихи не сочиняю:
Я просто сердцем говорю.
Мы трудимся и в поле, и в цехах
Или на пляже жаримся до пота –
У каждого, чего таить греха,
Свои проблемы и свои заботы.
Каким бы ни был результат потуг,
В конце пути, дурном или похвальном,
Мы размыкаем маломерный круг
И начинаем думать о глобальном.
В космические пажити спеша,
Мы суетимся, временны и тленны,
Но помните, что каждый малый шаг
Меняет состояние Вселенной.
Река любви стекает в устье,
Хрусталь истоков засолив,
Свечами нежности и грусти
Мои каштаны отцвели.
Отколосилось жито-поле,
Вечерю коршун прокричал.
Томится лодка на приколе
И бортом тычется в причал.
Но нет нужды былое хаять:
Дорога пройдена не зря –
Украсив небо, полыхает
Моя вечерняя заря.
О чѐм лепечешь ты, осина,
На пробудившемся ветру?
Какие сны под небом синим
Тобой владели поутру?
И этот шѐпот, трепет листьев,
Прости, понять я не берусь,
Но в сердце тихо шевелится
Неисповеданная грусть.
Твой юный облик нежно-светел,
Да только жаль: стоишь одна…
А посмотри, каким соцветьем
Весны околица полна.
Прибоем катится осока,
Меняя луга рубежи…
А в небе высоко-высоко
Дружина аистов кружит.
Сомкнулся вѐтел круг былинный
Над синевой озѐрных вод.
А там, на куполах калины
Поѐт пчелиный хоровод.
Волной всеобщего цветенья
Над миром властвует Весна –
И грусть твоя истает тенью:
Высоко небо, даль ясна!
Проворчали на прощанье грозы,
Утолили ярость ветрову –
Уронили золото берѐзы,
Освятив пожухлую траву.
Прохудилась рощи занавеска,
Обнажив сумятицу ветвей,
Только зелень буйного подлеска
Оттого и кажется живей.
И покой какой-то похоронный,
Как стерня на скошенном лугу:
Только в кронах комьями вороны
Этот храм унылый стерегут.
А в глубоком небе, как в колодце,
Облака белѐсость обрели
Да на кочках ближнего болотца
На ночѐвку стали журавли.
Сумерки медные, зори янтарные –
Чаша хмельного вина…
Кажется, вся глубина планетарная
Оку земному видна.
Кажется, звѐзды в эфире колышутся,
Как на осине листва.
Издали стоны призывные слышатся:
Гукает где-то сова.
Первою скрипкою лунной рапсодии
Месяц на облако влез,
Вечер озвучив единой мелодией
Дола, души и небес.
Когда на сердце угасает песня –
Глухая тишь до утренней зари,
Я улетаю памятью в Полесье,
Где каждый куст со мною говорит.
Я полежу в упругих травах луга
Под небом из парного молока
И загляжусь, как проплывают цугом
Курчавые седые облака.
А те плывут, меняются и тают,
Другим небесный купол передав,
Как будто это в небыль улетает
Моих годков ушедших череда.
Но ветерок нашепчет мне на ушко –
И снова свет надежд разбередит…
И верю я, что вещая кукушка
Мне этот шалый лепет подтвердит.
И новую мелодию рассвета
Знакомый дрозд, как прежде, напоѐт –
И станет осень нежным бабьим летом,
Озвучив одиночество моѐ.
Всѐ в одном лице - бабуля, мама
И подружка верная моя!
Мы с тобою неразлучны, прямо -
Словно солнце, небо, земля!..
Крепко держит нас семьи орбита -
Преданность, любовь и доброта.
Никакой удар метеорита
Нас с пути не сдвинет никогда!
Говорят девчонки: «Старомодна!
Бабушку всѐ слушаешь свою…»
Я им отвечаю: «Я свободна!
А у бабушки я мудрость пью».
Сколько в ней заботы и вниманья!
Нежностью окутает меня,
А из глаз еѐ идѐт сиянье,
Будто ангелы за мной следят.
Бог нам подарил с тобой друг друга,
Чтоб мы вечно помнили о том,
Что не сломит никакая вьюга
Тех, кто ценит дружбу, мир и дом.
Лет мне совсем немного…
Как бы прожить без бед?
Что принесѐт дорога?
Где отыщу ответ?
Близких уже теряла…
Сколько ещѐ страдать?
Предали… Оправдала…
Некогда горевать!
Голову не склоняю -
Верю, люблю и живу!
Близким дарю улыбки!
Помню мечту свою…
Мне бы собрать всю волю,
На ноги твѐрдо встать,
Нежностью и любовью
Весь этот мир обнять!
В этот мир мы пришли
Для счастья, любви и нежности
И все, на нас глядя, любуются
Радуясь нашей свежести.
Всѐ у нас в жизни получится,
Всего мы сможем добиться,
Но конечно для этого
Много нужно трудиться.
Из жизни моей ты ушла, хлопнув дверью,
Мир свой, закрыв для меня навсегда,
А я всѐ стучу в эти крепкие двери
И нет мне дороги туда.
Но я всѐ не верю, не верю, не верю,
Стучу головой в эту прочную дверь,
Так трудно смириться, что толстые стены
Стоят предо мною теперь.
Папа любимый родимый ты мой,
Расту как цветочек я рядом с тобой.
Время придѐт и я расцвету,
Как пышная роза
В красивом саду.
Спасибо тебе за заботу твою
За нежность и ласку благодарю.
Спасибо тебе, папуля ты мой
За то, что ты есть и ты рядом со мной.
Я знаю, меня ты не сможешь предать
Любимой дочке помощь всегда можешь дать.
Я чувствую крепкую руку твою
За это тебя ещѐ больше люблю.
Бабушка любимая, милая, родная
Так тебя люблю я
И крепко обнимаю
Ты мне даришь нежность
Ласку и тепло
От твоей улыбки
На душе светло.
Ты подрос, мой братик милый
Ты теперь уже большой,
Завтра утром спозаранку
В садик мы пойдем с тобой.
Будешь там играть и бегать
Песни петь и танцевать.
Только вот не надо, мальчик,
Плакать там и баловать
В садике тебя научат
Многому, дружочек мой.
Чтобы ты достойным вырос!
Гражданин страны родной.
Когда была я маленькой, играла я и пела
Сейчас учусь я в школе, немного повзрослела.
Но всѐ равно я радуюсь и солнцу и зиме,
Первому подснежнику, красавице весне.
Хочу я эту радость по жизни пронести,
Чтоб людям было радостно вокруг меня идти.
Папа, мой милый, любимый, родной.
Всегда я хочу быть рядом с тобой,
В игры играть и уроки учить.
В школу за ручку с тобою ходить.
Ты самый мой дорогой человек,
Мы связаны крепко с тобою навек.
Сила и нежность
Мужество, любовь
Всѐ в моѐм дедуле
Миленьком слилось.
Так быстротечна жизнь - как речка утекает,
Куда-то вдаль, неведомо куда.
И мы бежим, порой не замечая
Тревоги близких, их тяжелого труда.
...А то бываем мы слегка беспечны
И всѐ «потом», «потом» твердим всегда.
Не забывайте же, что мы не вечны,
Но не должны исчезнуть без следа.
Не просто так пришли на землю эту
Бог каждому своѐ предназначенье дал.
И ты прошѐл по этой жизни с честью
Ничем души своей не запятнал.
Скрипя зубами, шѐл, задавшись целью,
И чувства все в стальной кулак загнал.
Пусть испытанья по следам шли цепью
Не зря ты жил любил, терпел, страдал.
Склоняем головы перед тобой со скорбью
Прости нас, дорогой. За всѐ прости!
Прими от нас, пускай хоть с опозданьем,
Земной поклон - признание в любви.
Война, сорок первый, фашистское жало,
Страна на фронтах оборону держала.
Распорото небо, разорваны души,
Нашествие с воздуха, моря и суши.
В раскрытую пасть мясорубки - воронки
Затянуты люди. Зубцы шестерѐнки
Работают слаженно. Адский конвейер…
Пусть страх малодушно в победу не верил,
Душило отчаянье, боль накрывала,
Но стойкость и мужество, встав у штурвала,
Воздали захватчикам мира сторицей,
Заставив дрожать их надменные лица.
Немалой ценою досталась наука:
Не стоит вторгаться без спроса и стука.
Но, видимо, опыт потомков не учит.
Вновь в небе безоблачном плавают тучи,
Свинцовым дождѐм проливаясь на страны.
Локальные войны, смертельные раны.
Опять, наступая на старые грабли,
Безумство считает кровавые капли …
Ещѐ один день беспрепятственно сгинул.
Для вечности время считает долги.
И ночь, выгибая беззвѐздную спину,
Глотает полмира, что те пироги.
И кажется, к свету исчезли трамплины,
На ощупь планета сканирует путь.
Притихли леса, города и долины,
Ветра не решаются по темну дуть.
Всѐ спит, подчиняясь простому желанью.
Усталость легла у подножья горы.
Пульсирует небо испуганной ланью,
Боясь нападения чѐрной дыры.
На миг сновидения встали, как дети,
У омута вязких бездонных зеркал.
Но прыгают вглубь, свои цели наметив,
Лишь самые смелые с призрачных скал.
Они прорывают густую завесу
И переворачивая пьедестал,
Играют свою гениальную пьесу,
А звѐзды опять занимают места
В чертогах буквально за час до рассвета.
Развязка близка, завершается акт.
Ломаются страхи в плохие приметы,
Отложено действие. Солнце! Антракт…
Крик, занозой в теле тишины
Зацепился, увлечѐнный эхом.
Был ли это возглас старшины,
За Отчизну павшего морпеха,
Или зов родительский «Домо-о-ой!»
Вдруг прорвал дворовое пространство,
Может это плакал домовой
Над убогим бабкиным убранством.
А ещѐ тревожное «Ау-у-у!»
Заблудилось с грибниками в роще.
Чѐрт жевал народную молву,
Зуб сломал, и пасть смолой полощет,
Причитая жалобно в ночи,
Проклиная и моря и сушу.
Где-то обвалились кирпичи,
Успокоив ветреную душу.
Завязался новый узелок
В тот же миг. К несчастью перепонок
Роженица взвыла в потолок,
Закричал родившийся ребѐнок.
Нераскрывшимся бутоном поднимается свет ранний,
Поторапливая стрелки привередливых часов.
На окне вздыхают сонно не политые герани,
И царапается кошкой эхо хриплых голосов.
Завалились перемены в гости. Видимо, надолго,
Неожиданным ремонтом растревожили уют.
И стоит в углу, уныло, перевѐрнутая полка,
И скучает пианино оттого, что больше не поют.
По ступенькам топот частый опоздать боится к сроку,
А сконфуженные тени разбегаются вдоль стен.
...За одной из них читают «Белобокую сороку»,
За другою – исполняется по радио Шопен.
Между зимами, вѐснами,
Облаками белѐсыми
И горчащими травами,
Ароматно лукавыми,
Между пышными видами
С шапито - копперфильдами,
Разодетыми куклами,
Напомажено пухлыми,
Между играми, вздорами,
Устремлѐнными взорами
За прозрачною лескою
К недостаточно вескому,
Между граблями, вилами,
Этажами постылыми,
В зачердачное тужево
Разговора досужего,
Между тряпками-стирками,
Сволочными придирками,
Хочешь - нет, станешь стервою
...С закалѐнными нервами.
...Между казнями-плахами,
...Ненасытными страхами,
...Оскорбленья - обидами,
...Подработкой, ликвидами,
...Меж преградами вечными,
...Расставаньями-встречами
...За дорогою-скатертью
Я была твоей матерью!
На гребне звуковой волны
Парит влюблѐнная фермата,
Заворожѐнное стаккато,
Дрожащим голосом струны,
Жемчужно сыплется на сушу
Немого острова толпы.
Царит гармония, и душу
Терзают страстные мольбы.
Созвучие плывѐт, снимая
Одежды с вешалки хандры.
Смычок от края и до края
Пронзает скудные миры.
Крещендо, частое дыханье,
Цветут волнения сады,
Святое с музыкой свиданье
Прощает каверзы беды.
...Перерождается пространство
В объятья, негу, стоны, крик…
Размытое непостоянство
Вещей сомнения, интриг
Слабеет, скатываясь в бездну,
Освобождается слеза!
...Родиться, умереть, воскреснуть
И устремиться в небеса!
А главной партитуре вопреки,
Жизнь, порой, играет мимо клавиш,
И еѐ смотреть ты не заставишь
В ноты, мановением руки,
Несмотря на то, что не звучит
Инструмент, а вопиѐт от боли,
В панике диезы и бемоли,
В ступоре скрипичные ключи.
Не до ораторий и кантат,
Не забыть бы важные аккорды!
Сердцу сообщив мажорный лад,
Погасить шумы от ложной хорды.
Пусть не строит вражеский редут,
На который претендуют бесы.
Пусть не врѐт, что тѐмные придут,
И не служит похоронной мессы.
Я, конечно, однажды уйду
В край, где нет суеты и обмана.
Лучше бы не в похмельном бреду,
А от быстрой нечаянной раны.
И… когда окажусь на краю,
Где-то там, между вздохом и взглядом,
Не цветы, вы гитару мою
Положите, пожалуйста, рядом.
Не спешит жизнь вернуться на круги,
И летит, и летит в два крыла.
Уходили друзья и подруги,
Лишь гитара всѐ рядом была.
И когда жизнь вдруг оземь бросала,
Заставляя свалиться в запой,
Лишь гитара меня и спасала
Своей тонкой стальною струной.
Положите со мной еѐ, люди!
Кто нас ждѐт – то ли Бог, то ли чѐрт...
Я подвинусь, нам тесно не будет,
Мы сыграем последний аккорд!
А вчера мы сидели с гитарой вдвоѐм,
На людей и на мир не в обиде.
Я-то думал, мы что-нибудь с ней споѐм,
Может быть, сочиним, если выйдет.
На работе жена, и уснула дочь,
Дремлет кот на своѐм табурете...
И вдруг на деку гитары присела Ночь -
Серебристая девочка в лунном свете!
Я в физмате рублю, химию не забыть!
Вспомню запросто скорость звука!
Но, такого же, просто не может быть,
Запрещает такое наука.
Золотым колокольчиком рассмеялась она
И лукаво меня спросила:
«А ты уверен, что наука твоя верна,
И что именно знание – сила?
А ты представь на минуту, что это не так,
На всѐ погляди иначе:
А может быть, правда – это то, что в мечтах,
И только они что-то значат?
И дети – пришельцы с далѐких планет,
А мы к ним – нежны или строги...
А может быть, звѐзды – огоньки сигарет,
Которые курят Боги?
А тучи – их кони, летящие вскачь
Дозором по всей планете,
А дождик осенний – прощальный плач
Земли об ушедшем лете.
А цветы полевые – души зверей!
А ты думал – без душ бедняги?
Ромашку в ладонях своих согрей –
И улыбнутся дворняги!
Да что я буду перечислять?
Не благодарное дело.
Ты – последний романтик, ты должен понять,
Что я в виду имела».
Она упорхнула. Я долго сидел,
Молчал, с котом Тимой на пару,
В окошко на снег летящий глядел,
Вздохнул – и повесил гитару...
Какая ночь! Ты только посмотри:
Кружится снег, как будто ангел смерти...
Так далеко до утренней зари,
Пойдѐм, побродим в этой круговерти!
И, как родных, пурга обнимет нас,
И обожжѐт холодным поцелуем.
Я пригласить тебя хочу на снежный вальс…
Весь город спит, а мы с тобой танцуем.
Снежинки замедляют свой полѐт,
И смотрит кот – он удивлѐн немножко:
С твоей ладошки звѐзды ночь клюѐт
Доверчиво, как будто птица – крошки.
И пусть всѐ будет так, как я хочу,
Пусть город снегом заметѐт по крыши...
Я на ушко стихи тебе шепчу,
И пусть ты из-за ветра их не слышишь.
...И как бы жизнь потом меня не била,
Определяя прочности запас,
Я буду знать, что это с нами было:
И эта ночь, и этот снежный вальс...
Всѐ позади – надежды и сомнения,
Как будто я донѐс свой тяжкий крест...
На этот раз я уезжал без сожаления
Из ставших вдруг чужими тѐплых мест.
Не затаив ни зависти, ни злости,
Я посмотрел на всѐ со стороны:
Я был на этот раз незваным гостем,
Но не было ни в чѐм ничьей вины.
Мне не нужны овации, медали –
Я ждал в сердцах ответного огня.
Но здесь на этот раз меня не ждали,
А может, ждали, только не меня.
И улыбнулась мне смущѐнно-виновато,
Слегка умывшись снегом после сна,
Мне, душу обогревшая когда-то,
Моя подружка – старая Сосна.
Я был здесь лишним, как в чужой постели,
И, замерев, стоял, как манекен.
А люди рядом – вроде бы при деле,
Все заняты друг другом – и ни кем.
Я лихо выпил «посошок» до дна,
Обнял друзей, с долгами рассчитался...
...Летела за автобусом Луна,
Как будто бы просила, чтоб остался...
...И тогда ты мне скажешь, наверно, все эти слова.
Не желая обидеть, ты просто других не найдѐшь.
Не начавшись, закончится в нашем романе глава,
И уйду я тогда в виновато заплакавший дождь...
Безнадѐжно пойму, что уже ничего не хочу,
Лишь гитару возьму и уйду на любимый диван.
И поставлю Надежде своей в изголовье свечу –
Мы с ней вместе пытались писать этот грустный роман.
И неважно совсем, что же делать, и кто виноват...
Может быть, даже будет когда-то рассвет, а пока
Разгорается так неохотно багровый закат.
И мы снова втроѐм – я, гитара и злая подруга–тоска.
Ну, а может быть, будет всѐ именно наоборот?
И крылатый пацан будет рядышком с луком своим?
И Земля завершит неудавшийся свой оборот
И подставит под Солнце свой бок, подмигнув, нам двоим!..
И стряхну я тоску, словно ветер печную золу!
Как мажорный аккорд, дождь весенний весѐлый пойдѐт.
И в нас пустит лукавый пацан золотую стрелу,
Мы не будем скрываться, непременно он в нас попадѐт!
Я скажу, как обычно, заветное слово: «Лови!»
Прочитаю стихи, и отбросим сомнения прочь.
И во здравье поставлю свечу обретѐнной Любви,
Опрокинет в траву нас с тобою проказница-ночь...
...Дни летят в бестолковой пустой суете.
Но я вырвусь из плена рутины, я снова взлечу!
И поставлю свечу своей верной богине-Мечте,
Она вечно со мной – я ей той же монетой плачу!
Нас много. Мы разные люди.
И вот что хочу я сказать:
Мы многое лишнее любим,
Что, может быть, нужно бросать.
Словами не буду сорить,
И, если бы с кем-то на пару,
То бросить смогу я курить,
Но я не брошу гитару.
Красива она и верна,
Люблю еѐ жѐлтое тело.
Ревнует к гитаре жена,
Ну что ж, еѐ личное дело.
Да, я далеко не «профи»,
Я просто любитель старый.
Ну хочешь, я брошу кофе?
Но я не брошу гитару.
Я стал немножко седой,
Не это главное, ладно,
Я часто был рядом с бедой
В жизни своей нескладной.
Судьбу не боюсь торопить,
Готовый к еѐ ударам,
Ты знаешь - я бросил пить!
Но я не брошу гитару.
...Когда-нибудь скажет Бог
В мой час, нежданный, непрошенный:
«Пора подводить итог,
Эй ты, гитарист доморощенный!»
Последнюю песню сложить
Позволит Он в качестве дара...
И я тогда брошу жить,
Но я не брошу гитару!
Ничего не случилось.
Просто кончилась в доме картошка.
Просто лишняя капля
В мою давнюю чашу тоски.
Ни людей, ни событий, ни тем -
Лишь гитара и кошка,
Да соседских дверей равнодушных
Слепые глазки.
Ничего не случилось!
Просто тихо кончается лето.
Как мы ждали его!
Не начавшись, уходит оно...
Я кричу в пустоту -
Ни звонка, ни кивка, ни ответа,
Лишь приятель мой - дождь
Монотонно стучится в окно.
Ничего не случилось.
Мне просто тепла не хватает.
Может, доброго слова,
А вокруг только крик воронья.
Ни о чѐм не жалею,
Только, видимо, это бывает -
Ничего не случилось,
Просто кончилась тихо семья.
Ни о чѐм не жалею,
Позади было всякого много:
И тюрьма, и свобода,
Я любовь даже помню, кажись...
Ни обиды, ни грусти,
Лишь становится уже дорога.
Ничего не случилось,
Просто тихо кончается жизнь...
Участники «Подвязновских Чтений 2013»
Безликий человек давно не ищет света:
Ему ночная мгла куда милей.
Он ненавидит солнечное лето
И хочет видеть страх в глазах людей.
Из преисподней и за облаками,
В душе лишь озлобленье и тоска,
С мечтой одной - почувствовать руками
Плоть хладную под остриѐм клинка.
Проклятие, бесцельное скитанье,
Всѐ прячется он в зелени садов.
И трудно путнику хранить молчанье
Услышав звон цепей среди садов.
Мечты детей он превратил в пустыни,
Боясь восторгов и счастливых снов.
Тысячелетиями пугать поныне
Готов он в подворотнях городов...
И если вдруг в ночи глаза откроешь,
Шурша, мелькают тени над тобой, -
Забудешь всѐ! Мечты свои сокроешь
В постели страха и печали роковой.
В век погони за деньгами забываем в суете
Мы про тех, кто рядом с нами,
И живѐм мы в пустоте.
Всѐ всегда одно и то же: дом – работа – дом – диван...
Выходные все похожи: огород иль ресторан.
Так живѐм, не замечая, пенья птиц, цветенья трав.
Только охаем, ругая, тех, кто в Думе был не прав.
Виноваты олигархи, что мы бедно так живѐм.
И чтоб стать скорей монархом,
Снова рюмочку нальѐм.
Все мы разные такие, но мечтаем об одном -
Чтобы были мы крутые: много денег, большой дом.
Вон, сосед купил машину! Всѐ! Ну, точно воровал!
Мы всегда найдем причину,
чтоб сосед виновным стал.
Сами мы не виноваты.
А за что ж себя винить?
На работе, как солдаты,
Даже некогда пожить!
То застолье, то похмелье,
То любимый сериал.
Уж какое тут веселье,
Силы нет уж на спортзал.
Так живѐм, не замечая,
Как сынишка бегать стал.
Про «грозу в начале мая»
Он читать уже не стал...
Родом я из далѐкого детства:
Белый бантик в тяжѐлой косе,
Пашка – друг, тот, что жил по соседству,
Мост, скрипучий и берег в росе.
За оградой взлетали качели,
Мне казалось тогда – в облака.
Танцевали берѐзы и ели,
И качалась со мною река.
Под окном старый клѐн в три обхвата,
Мамин голос, зовущий домой.
Отвечала я ей: «Рановато,
Разреши мне пройтись под луной.
Вспомни ты, как была молодою,
И впервые, как я, влюблена.
Все секреты тебе я открою».
Мне гулять позволяла она...
Помечтать под раскидистым клѐном,
Можно счастье по звѐздам прочесть,
Надышаться вечерним озоном.
Раз в запасе полчасика есть…
Полчаса… и года пролетели.
Вспоминаю, тоскуя слегка,
Как крылатые детства качели
Поднимали меня в облака.
Они уходят и уходят, они уходят навсегда.
Ещѐ одна на небосводе нам путеводная звезда.
Но мы беспутные бродяги, не в силах леность превозмочь,
Когда духовные трудяги, взвалив грехи, уходят в ночь.
От тяжести неимоверной, их спины вечно согбенны.
А мы свою лелеем леность и пестуем пустые дни.
Сказать себе всю правду разом нам духу не хватает, ведь
От этого бунтует разум и страхом пеленает смерть.
Как мало их, что понимают убогость нашего вранья.
Устало силы напрягают, держа границу бытия.
Ещѐ немного и свихнѐмся, ещѐ немного и туда,
Где только мрак, и меркнет солнце, и путеводная звезда.
Они уходят и уходят, перетрудившись за всех нас.
Так дай нам, Бог, чтоб осознали и искупили вечный страх.
Нас с высоты своих вселенных теплом отеческим храня,
Усилием неимоверным: их мысль надежней, чем броня.
Они оставили нам вешки, на непростом земном пути,
Чтоб указать дорогу грешным и правду вечную найти.
Есть чувства забытые, приобретѐнные.
Есть чувства убитые и затаѐнные.
Есть чувства открытые и запрещѐнные.
Чувства остывшие и раскалѐнные.
Любовь – это чувство, и ненависть – чувство.
Порою, в нас чувство творит безрассудство.
И если мы с чувством по жизни шагаем, -
Куда приведѐт это нас, мы не знаем!
Если чувствам на миг подчиниться,
Можем, неизвестно, где очутиться –
В объятьях, в крови, в больнице, в постели.
В походе, в разводе и на дуэли.
На алтаре, на погосте, на вилах…
Мы с чувствами справиться, часто не в силах.
Они нас сильнее, они нами правят.
Они создадут, разрушат, исправят.
Могут согреть. Охладить чувства могут.
Могут случайно прийти на подмогу.
Чувство жалости нас унижает.
Чувство взаимности – души сближает.
Чувство раскаянья – психику гложет.
Чувство, советником быть нам не может.
Чувство долга и чувство расплаты.
Чувство вины – перед кем-то, когда-то…
Чувство заботы, и чувство тревоги.
Болезни, ужаса, стыда и дороги.
Чувство дома – своего и чужого.
Благодарности, неги, горя большого.
Мерзости, страха и отвращенья.
Преданность, алчность, и чувство мщенья.
Чувство свежести, меры и страсти.
Одиночества, боли, разлуки и счастья.
Чувство восторга и негодованья.
Голода, жажды и состраданья.
Чувство полѐта и чувство везенья.
Чувство отрыва и приземленья.
Чувство нирваны, смерти, прострации.
Релаксации и медитации.
Похмелье, «бодун» – не нравятся всем!
…Но, хуже тогда, когда нет чувств совсем!
Лето праздное в дальнем тумане,
Пушистый снег – мой зимний аватар.
А что загадывать – не ранен,
В который раз сумел сдержать удар…
Я прохожу по искреннему снегу…
Мой голос непохож, слега охрип.
И в суете, безмолвной, беспредельной,
На зимней ярмарке… так искренне горит.
Создатель знал – нам, русским, невозможно
Прожить без охлаждения Зимы,
Без радости громадного сугроба,
Непреходящей, леденящей тьмы.
Без тех саней,
Иль детских санок,
Без новогодней кутерьмы…
Без ожиданья рождества Христова,
…
А что не так –
Так виноваты мы.
...Не ухожу,
Мой аватар известен –
Сиянье православное
Крестов…
Я обращусь…
К нему,
И буду честен,
В познании божественных основ…
Всѐ, что осталось от природы, –
Картина леса на стене,
Да дождь, что хлещет в непогоду,
По ржавой брошенной стерне.
Умолкли птицы, сохнут травы,
Не слышно детских голосов…
А воздух напоѐн отравой,
И воем одичавших псов…
…Всѐ это ночью мне приснилось,
В кошмарном беспробудном сне…
Проснулась, небо прояснилось,
И лучик солнечный в окне.
Но мне порой бывает жутко,
Подумать страшно, Боже мой!
Что если эту злую шутку,
Мы вдруг сыграем над собой?!..
Снова алмазов караты потеряны в хламе строк.
Удар попадает в вату… в глаза попадает песок.
Растрачена времени бездна,
Бензина тьма сожжена,
Но это всѐ бесполезно,
И это всѐ не про нас.
Мыслишек нелепых обрывки в бессмысленном соре слов,
Банальные брызжут брызги из мудрствующих ртов.
Как взгляд ваш, как голос ложен,
Как сложен заумный слог.
Самим собою низложен
Беременный правдой пророк.
Религии нет – есть обряды.
Нет бога – мессия есть.
Есть чопорные парады
…И храмы с притонами есть.
Ещѐ?..
Самолюбия горы!
Ещѐ?..
Самомнений хребты!
Но всѐ будет взорвано скоро мудростью простоты!
И пусть мы улыбки скалим,
Отчаянно в долг берѐм.
Мы сами шнуры запалим и сами себя взорвѐм!
…Снимите чужие награды – пора исповедать грехи!
Дай, Бог, нам зачтутся хотя бы
Вздорные эти стихи.
Мне этот сценарий знаком
до мелкой болезненной дрожи,
Где холод, что просится в дом,
твои растворяет черты.
И пусть эту главную роль
не мне написали, но всѐ же,
Я счастлива тем,
что порой и мне достаются цветы.
Софитов торжественный строй
меня не слепит, не тревожит,
Я, молча, слежу за игрой
из-за бархатной тени кулис.
Мне тихий домашний покой
наград и оваций дороже,
А здесь – я всего эпизод
среди именитых актрис.
Я знаю сюжет наизусть,
я знаю, чем кончится пьеса,
Ты выберешь снова Еѐ,
мой славный и добрый Король,
Возможно, на сцене твоей
найдѐтся свободное место,
И ты меня вновь пригласишь
на второстепенную роль...
Слова, звучащие в молитвах,
Спасают от ошибок нас
Духовных, в действиях счастливых
И в бедствиях, в тревожный час.
Слова бывают бесполезны;
Красивые, как пустоцвет,
То – панацея от болезней,
Как благоистинный совет.
Стремимся вверх, а падать с горки
Придѐтся под всеобщий смех…
Слова, имея привкус горький,
Приносят часто нам успех.
Слова, пропитанные лаской
И осветлѐнные мечтой,
Являются любимой сказкой,
Как лучик солнца золотой.
В словах есть хриплый стон метели,
Уставшей от сплошных угроз,
Где тополя согреть хотели
На поле рощицу берѐз.
С улыбкой искренней при встрече
Давайте говорить слова.
Душа в стихах добрей и крепче,
От рифм кружится голова.
Мой дед погиб, обняв руками Землю,
Так, не увидев моего отца.
Колено, к сердцу подтянув,
Он замер, почувствовав в груди огонь свинца.
Последний выдох был в траву.
…Земля прижалась грудью в ладонь, приняв слезу…
…Слеза, как зеркало для Неба и для Звѐзд,
Сердечком-хрусталѐм легла в неѐ…
… И я умру! Я старше деда!
…А может быть когда-то… В тайге! У озера!
Под писки комаров! Родимся мы – втроѐм!
Мой дед, отец и я!
Слезу отдаст Земля!
И будем вместе жить!
Протягивая руки Солнцу!
Небу! Звѐздам! Тишине!
Ловя той – новой жизни звуки!
И будет хорошо!
Спокойно будет мне!
Потом опять умрѐм.
Потом опять воскреснем.
Опять пойдѐм под ветром и дождѐм.
Смеясь и радуясь друг другу,
Глядя в Небо!
...И думать будем... О Земном!..
«Ты что-то редко пишешь мне, сынок.
Ночами думаю – что там с тобой случилось?
Не забывай, ведь мой подходит срок.
Вон, на дворе зима, и снегом всѐ покрылось».
...И вот: вокзал, вагон, и перестук колес,
А за окном мелькают километры.
Знакомый полустанок средь берѐз,
Шагаю в темноту навстречу ветру.
Вот солнце шаром огненным встаѐт,
И ноги на большак меня выносят.
Я втайне думаю - возможно, повезѐт,
Глядишь, и трактор чуточку подбросит.
Последний поворот, знакомое крыльцо
И будто не было трехгодовой разлуки.
И я целую мамино лицо,
К груди прижав еѐ натруженные руки.
И усадив меня под образа,
Она у печки что-то суетилась
И вдруг из глаз непрошено слеза
На полушалок, мной подаренный, скатилась.
...Кричу: «Не забывайте матерей!»
...Рвѐт безразличие сердца на части,
Окутайте их добротой своей,
Пусть взгляды матерей лучатся счастьем!..
Не просто в ярком серебре –
В пушистых шубках снежно-белых
Деревья, словно на холсте
Зимы художников умелых!
Торжественны и молчаливы
В объятиях снега ветви, хвоя!
И музыкальны переливы
Искроснежинного покроя!
И стелется туман белѐсый.
И скрип мороза в тишине!
Кусты под снегом, как торосы –
«Вот сказка прячется-то где!»
Над горизонтом дым клубится
Там кузница, где лѐд куют!
Тут иней на ветвях искрится,
Рябину снегири клюют!
…А, Ты, на белый мир взгляни,
Гони тревоги и беду!
…А стужу сердцем не вдохни,
Не стань тростинкой на ветру!..
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/