- Да, я хочу узнать - нам ещё долго воевать?

- Сначала победа будет в сорок пятом, а потом не знаю. Наверное, никогда не победим.

- Как это - никогда не победим фашистов?- не понял сослуживец и я тоже не понял этого выражения и подумал, что Сергей сбрендил. Ели фашистов победили, значит, победили. Если не победили, значит, не победили. Сначала сказал, что победили в сорок пятом году, а потом то ли усомнился в своих словах, то ли имел в виду что-то другое. Вот об этом другом я поинтересовался.

- Сергей, а что ты имел в виду под словами «наверное, никогда не победим». Немцы нас потом опять захватят?

- Нет. Немцев мы, вернее, вы разобьёте, но их идеология очень живучая. К нам подходил парень, вроде бы с Кавказа, ну, который ещё о бандитах с большой дороги говорил.

- А-а. Это младший сержант Арсланбек Тугаев,- сказал Ион.

- Так вот, - продолжал Мусин, - этого младшего сержанта в моё время в Москве прирезали бы, или пристрелили. Или забили бы ногами до смерти.

-За что?- не понял я.

- За то, что он Арсланбек Тугаев.

- Ну и что, что он Арсланбек Тугаев?- спросил Чеботарь. Я - молдаванин. Арслан- бек- чеченец. Антон - белорус. И почему Тугаева могут убить в Москве? И зачем он тогда защищает Советский Союз? Чтобы после войны его убили? А кто его захочет убить? НКВД?

- И НКВД в том числе, но это другая история. Я имею в виду простых пацанов, которые называют себя скинхедами. А тебя, Ион, не убьют. Ты на русского похож. И Антона не убьют, потому что он русский, но белый.

Я понял, о чём говорил Мусин, но шутя, уточнил:

- Я не белый, я – красноамреец.

- А если бы ваш Сталин вышел из Кремля по Москве прогуляться,- продолжал Серёга,- то его сразу бы грохнули и фамилии не спросили бы.

- Товарища Сталина убили бы?- ужаснулся я.- А кто бы это сделал? Враги народа или диверсанты?

- Какие враги народа?- скривился Серёга.- Врагами народа называли нормальных людей, которым завидовали неудачники и неумехи. Вот потому немцы и прорвут фронт и двинутся на Москву. Толковых людей мало осталось, а виноват в этом Сталин и его приспешники. Я не могу понять одного - Ленин мстил царскому режиму за своего брата. Семьдесят процентов Ленинского Политбюро мстили дому Романовых за черту осёд -лости. Это исторический факт. А Сталин за что мстил всем подряд? ЧТО простые люди сделали плохого Сталину? Да ну его - раздолбая этого.

-Да я за товарища Сталина любого, - я чуть не закипел от негодования, - слышишь, любого…

- Ну и что ты сделаешь со мной,- вызывающе спросил Серёга. - Ваш хвалёный Ёська сам враг народа, а его подручного Берию сразу же после смерти Сталина расстреляли.

- Это, наверное, немецкие или финские шпионы наговорили плохого о товарище Сталине, а вы, как глупенькие дети, поверили иностранцам. Но я знаю, что товарищ Сталин и его соратники много хорошего сделали для нашей страны,- сказал я и толкнул Чеботаря.- А ты чего молчишь? Поддержи меня. Я же прав.

Но Ион почему-то продолжал молчать.

- А ему против меня сказать нечего,- усмехнулся Серёга.- Ион на своей шкуре испытал всю радость сталинского правления. Да? Я понимаю, что нужно было строить, строить и строить. Но расстреливать-то невиновных зачем? И вообще, Сталин возрождал рабовладельческий строй.

- Эй ты! Ври, да не завирайся,- закричал я.- Ещё товарищ Великий Ленин сказал, что в нашей стране нет эксплуатации человека человеком. Или ты этих слов не слышал?

- Не орите,- сделал мне замечание Тареев.- Привлечёте внимание немцев. Неужели, потише говорить не можете?

- Извините, товарищ майор,- сказал я.

- Зато государство так эксплуатировало свой народ, что и не пикнешь,- снова усмехнулся мой оппонент.- А если в тебе найдётся смелость и ты что-то против пикнешь, то сразу объявят тебя врагом народа и расстреляют.

- А зачем против власти что-то пищать? Против власти не пищи и врагом народа тебя не объявят. А в ваше время недовольных властью наказывают?

- А в наше время недовольных властью не замечают. То есть - пищи не пищи, никто тебя не услышит, потому что до тебя никому нет дела. А если услышат, то могут или исправиться под воздействием критики, или … Хм, могут тебя в милицию забрать.

- Зачем?- спросил Чеботарь.

- Чтобы много не пищал и не по делу не трындел бы, - нахмурился Мусин.- Да. К сожалению, есть ещё такие чиновники, которые очень не любят критику и за это натравливают на недовольных полицию, а та за деньги чиновника расправляется с неугодными.

- Какая полиция если она называется милиция,- тихо пробормотал Ион.

Немного пройдя лесом, мы вышли на дорогу, на который стоял подбитый немец- кий танк. Посмотрели вправо и увидели нашу разбитую пушку. Деревья с одной стороны танка были повалены бронетехникой. Видно, другие танки объезжали подбитого, и поразили нашу пушку. А вот в лобовой броне боевой машины было отверстие от арт- выстрела.

- Метко сработали наши ребята,- сказал Чеботарь и протянул мне гранатомёты.- На. Слазаю в танк и посмотрю что там.

Товарищ майор к чему-то прислушался. Потом вполголоса приказал:

- Немцы едут. Всем срочно спрятаться за деревьями.

Но я подумал иначе: зачем прятаться, если у нас есть гранатомёты? Я забежал за танк и присел за гусеницей. Положил на дорогу автомат и два гранатомёта, а третий поставил на боевой взвод. Первыми показались два мотоцикла с колясками. В колясках сидели пулемётчики. Расстояние между мотоциклами было метров тридцать и тратить два гранатомёта на мотоциклы, мне показалось: будет для фашистов слишком жирно. Я положил гранатомёт и взял автомат. За мотоциклом ехал БТР, а за ним несколько грузовых автомобилей, возможно с пехотой. Ион что-то долго копался в танке, или нашёл что-то интересное, или завалился спать. А почему бы и не отдохнуть после тяжёлого боя и плена. Мотоциклы приближались. Я чуть высунулся из-за гусеницы и «с колена» длинной очередью застрелил фашистов сначала в первом мотоцикле, а затем и во втором. Из бронетранспортёра по мне и танку лупанул пулемёт. Чеботарь среагировал мгновенно. Он развернул ствол танка в сторону немцев и прямой наводкой хотел поразить БТР. Но водитель за рулём сопли не жевал, а внимательно следил за действиями Иона. БТР чуть вильнул вправо, прижимаясь к деревьям. А вот шофёр грузовой машины, следуя за БТРом, не видел, ЧТО происходит впереди и поэтому не знал чего ему делать. Вот за это незнание и поплатился, подставив себя и тех, кто сидел в кузове. Мне понравился выстрел моего однополчанина. Немцы в бронетранспортёре задергались со страху и начали выпрыгивать, перемахивая через борт, кто на дорогу, а кто на обочину за БТРом. Ион, наверное, подумал, что бронетранспортёр никуда не денется и вторым артиллерийским выстрелом разнёс следующую грузовую машину, из которой в быстром темпе выгру- жалась пехота. Я услышал автоматные выстрелы. Звук стрельбы из немецких автоматов не такой. Значит, стреляли наши. А мне из чего стрелять? Из автомата? Или из гранатомёта? Но из-за дыма (машины горели) и двух мотоциклов, которые врезались в деревья, не видел вражеских солдат. А из гранатомёта во что стрелять? В БТР? Но вдруг эта бронемашина нам пригодится? Что-то дёрнуло меня обернуться. Я обернулся и увидел, что со стороны нашей развороченной пушки двигалась немецкая мото, а за ней и автоколонна. Чего это их понесло на Запад? Непонятно.

«Живыми не уйти»,- подумал я и не знал где укрыться. Чеботарь не ведал об угрозе с тыла и, возможно, товарищ майор с бойцами, тоже, об этом не подозревали. А Ион стрелял и стрелял в западном направлении. А удар с Востока должны ожидать только немцы, а так получилось, что нас могли смять и растоптать только с Востока. Подхватив оружие с дороги, я отскочил к деревьям и лёг за берёзу. Почему немцы из мотоциклетных пулемётов в меня не стреляли - было непонятно. А я предположил, что метров с двухсот они приняли меня за своего на свою же беду. И беда из моего автомата к ним пришла быстро и в течении двух-трёх секунд был повреждён второй мотоцикл. Мото-автоколонна остановилась, и пулемётчики хотели меня достать длинными очередями, но толстый ствол берёзы не позволял им осуществить задуманное. Но и я не мог высунуться и пристрелить нескольких противников. Я отстегнул обойму и увидел, что в ней остался последний патрон, а предпоследний был в патроннике. Я вставил полную обойму, но как мне под проливным пулевым дождём ответить своими меткими выстрелами на вражеские, которые пока меня не досягали? Но, спешившаяся, пехота нас всех окружит и заказывай- те, товарищи командиры из будущего, нам траурные венки и место для братской могилы. К Западу от меня выстрелы и взрывы стихли. Чеботарь, вероятно, услышал стрельбу на Востоке и снова развернул башню на сто восемьдесят градусов. Немцы, наступавшие на нас с Востока, скорей всего не могли понять - почему пехотинец стрелял по ним, а их подбитый танк лупил в западном направлении. Ион выстрелил и попал между двух мотоциклов с колясками, и взрывной волной их отбросило к деревьям с правой и левой сторон от дороги. Итак: четыре мотоцикла повреждены, а уцелевшие пытались развернуться и дать дёру, но пока Чеботарь заряжал, да прицеливался, я длинной очередью на весь рожок завалил несколько фашистов и вывел их мототехнику из строя. Ион почему-то стал стрелять из танкового пулемёта, хотя, можно было из пушки разворотить пару грузовиков. Надо отступать, а то немцы могут нас охватить в полуколь- цо.

Чеботарь высунулся из танка и крикнул:

- Отходим к своим.

- Ты чего из пушки не стреляешь?

- Снаряды закончились. Патроны в пулемёте закончились.

- Я им сейчас шухеру наведу.

Из гранатомёта я «достал» первую машину. А из второй «ручной пушки» разворотил то ли второй, то ли третий грузовик.

- Здорово ты их прикончил,- одобрил Ион.

- Эй, вы, два раздолбая, быстро ко мне,- услышал я откуда-то сбоку голос товарища майора.

Я обернулся:

- Отстреливаться надо.

- Какой тут отстреливаться. Вшестером против сотни? А может, немцев больше? И кто вам, раздолбаям, дал приказ: ввязаться в бой?

- Товарищ майор, а что я должен спокойно смотреть, как немцы топчут нашу землю?

- Мы вышли только на разведку, а не на совершение диверсий.

- Я сейчас,- крикнул Ион.- Антон, прикрой меня.

Я вставил в автомат полный магазин и выполнил просьбу однополчанина, а он побежал к немецким мотоциклам.

- Куда? Вернись!- закричал Тареев.

- За пулемётом,- ответил Чеботарь, но добежать до цели не успел.

Я сначала подумал, что мой сослуживец упал, чтобы уклониться от пуль, но он как ткнулся лицом в дорогу, так больше и не шевелился. В лесу я услышал перестрелку и понял, что это наши спешили к нам на помощь.

- Товарищ майор, к нам подмога идёт, а вы решили отступать.

- Чё за дела, брат?- крикнул мне Мусин.- Ты игнорируешь приказ командира. Самый смелый? Да?

- Всё равно отходим,- громко приказал Тареев.- К немцам может подойти подкрепление.

Ремень гранатомёта я перекинул через плечо и, отстреливаясь короткими очередями, побежал через дорогу к своим. В бронежилет попали две пули, в каску - одна. Эх, было бы у Чеботаря такое одеяние, то не погиб бы. Но фашисты могли мою руку прострелить. Но не попали в неё. Повезло.

- Ты почему разряженные гранатомёты не взял?- зашипел на меня товарищ майор.

- А зачем? Они же разряженные.

- Чтобы врагу не достались для изучения строения. Они свои фаустпатроны только в сорок третьем году на вооружение примут. Наверное, подсмотрели у американцев, потому что те свои «базуки» в сорок втором изобрели. А если подберут разряженные гранатомёты, которые ты оставил, то могут их использовать против нашей армии через месяц. То есть раньше, чем мы примем на вооружение ПэТээР.

- Товарищ майор, а что такое ПэТээР?

- Противотанковое ружьё,- объяснил Мусин.

- Минуточку,- сказал я и, пригнувшись, перебежал дорогу.

Одна пуля попала в мой бронежилет, а вторая продырявила гимнастёрку и чуть-чуть поцарапала кожу немного ниже локтя.

«Снова повезло»,- подумал я и, подхватив две трубы, без происшествий вернулся к своим, потому что они меня прикрывали и весь вражеский огонь вызвали на себя. Мне досталась жалкая кроха от того огня и я в очередной раз был счастлив, что у меня есть бронежилет.

У Мусина было три гранатомёта «полных» и два «пустых». У Тареева разряжен один, а вот ещё у двоих бойцов все гранатомёты были разряжены. Да-а. Устроили они немцам Верденскую мясорубку, да и к тому же их ещё Чеботарь из танка поддержал.

- Уходим к тоннелю,- скомандовал товарищ майор.- Короткими перебежками, друг друга прикрывая, пошли.

Я стал стрелять по фашистам и получил ещё одну пулю в каску. Я услышал свист и обернулся. Мне махал Сергей, подзывая к себе. Я кивнул, выстрелил из гранатомёта, чтобы мне было легче, а противнику грустно и побежал к Мусину.

- Беги дальше. Вон туда,- показал Сергей и я направил свои сапоги в указанном направлении.

Создалось такое ощущение, что стреляли по всему лесу.

- На поле выходить нельзя. Перестреляют,- крикнул товарищ полковник.- Занимайте удобные для стрельбы позиции.

Тареев посмотрел на меня, что-то сказал другим бойцам, о чём-то доложил старшему по званию и скомандовал:

- Моя группа, за мной бегом марш.

Пригибаясь и петляя между деревьями, мы побежали к дороге. Я не понял - зачем нужно было отступать на окраину леса, а потом снова возвращается к дороге. Странный манёвр или это хитроумная тактика? А если бы товарищ полковник не крикнул, что из леса выходить нельзя, то КАК поступил бы наш командир группы? А товарищ полковник кое-что в военном деле понимает в отличие от товарища майора. Или у Тареева своя тактика? Но куда она нас приведёт? В тот момент держали курс на дорогу. А вот не подбитый БТР. Мы перешли на медленный шаг.

- Будьте внимательны,- шепнул товарищ майор.- Здесь могут быть фрицы. Наша задача: залезть в БТР и, двигаясь к подбитому танку, ударить во фланг немцам. Потихонь- ку, по одному пошли.

Первым, крадучись, пошёл Мусин. БТР стоял возле деревьев и Серёга быстренько через дверцу кабины влез внутрь бронемашины. Вторым пошёл я. Добрался до броне- транспортёра и увидел, что вражеские пехотинцы пересекали дорогу, наступая на наших товарищей. Получилось так, что мы находились на правом фланге фашистов. И не воспользоваться таким моментом, я не мог. Живые мишени шли в полный рост. До них метров сто - сто двадцать и какая разница - сейчас их пристрелить иди двумя- тремя минутами спустя. Я решил, что через пару минут пехотинцы будут за деревьями и поэтому, прицелившись, начал валить вражеских солдат одного за другим. Меня поддержал Серёга. Он из пулемёта, находившегося на бронетранспортёре, убил несколько фрицев.

- Да что вам всё пострелять не терпится,- подбегая, закричал Тареев.

- Товарищ майор, мы убили человек двадцать,- доложил я.- Иначе, они скрылись бы за деревьями, и их трудно было бы достать. Да и солнце уже заходит за горизонт. Скоро немцев на фоне деревьев не видно будет. Так что мы стреляли в самое время.

- Ладно. Потом разберёмся о вашем непослушании. А сейчас быстро всем в кузов. Мы оттянем на себя часть пехотинцев.

Я залез в кабину и пробрался в кузов. Мусин постреливал из пулемёта, а свой автомат и гранатомёты положил на пол. Тареев сел за руль. Один боец быстро вскочил в кабину и уселся рядом с товарищем майором. А второй воин хотел перелезть через борт. Он уже встал на колесо и ему осталось: или перешагнуть в кузов, или свалиться в него. Ну, он и свалился, правда, с прострелянной головой и перебитой рукой. Даже не пикнул. Я б, наверное, так не смог. Заорал бы от боли на весь лес. Хотя… когда простреляна голова, не до крика.

- Товарищ майор, Голованов убит,- испуганно закричал Мусин.

- Ч-чёрт! – выругался Тареев и скомандовал,- короткими очередями из пулемёта и автоматов постреливайте по фрицам. В полный рост не вставайте, чтобы в вас не попали. И ты полезай к ним,- сказал рядом сидящему солдату и тот перебрался в кузов, проворчав:

- Как в Чечне или Афгане.

- А что там было? – спросил я.

- Там был большой шухер с траурными лентами,- ответил Мусин.

БТР тронулся и поехал на малой скорости.

- Афган - это Афганистан?- предположил я.

- Да,- подтвердил боец.

- И вы воевали с Афганистаном?!

- Не совсем. Там шла гражданская война, а мы вошли туда как интервенты. И за это нас осудил весь прогрессивный мир,- ответил Сергей.- А сколько пацанов там потеряли… Мой родной дядя там погиб.

- Отставить такие разговоры,- крикнул товарищ майор.- Лучше стреляй по немцам, а не охаивай политику нашего государства.

Мы не могли вдарить по фашистам из гранатомётов – можно попасть в деревья и живые мишени не будут поражены. Враги не могли забросать нас гранатами - из-за тех же деревьев. А вот пули более мелкие и поэтому они в данном месте играли огромную роль в поражении живой силы противника. Я решил перебраться к заднему борту кузова, где располагались дверцы, но споткнувшись об огромный рюкзак Тареева, упал. И упал я вовремя, потому что сразу же после моего падения на пол кузова, над бортами просвис- тели пули, но ни в кого не попали.

Итак: товарищ майор управлял бронетранспортёром. Мусин, вставив полную ленту, постреливал из пулемёта. Боец палил по фрицам из автомата. А я расположился у заднего борта, чтобы враги не зашли бы в наш тыл и не забросали бы нас гранатами.

Первым, сражённый пулей в лицо, упал Сергей. И сразу же боец, стрелявший из автомата, схватившись за ухо, присел, спрятавшись за борт. Я пригнулся и получил в каску две пули. Одна отрекошетила в убитого Мусина, а вторая ушла вверх. И тут я подумал о смерти. С начала войны я о ней не думал. Я стреляю – враги падают. Враги стреляют – в меня не попадают, а если и попадают, то от смерти спасают каска и броне -жилет. И у меня сложилось большое самомнение, что я неуязвимый, а все фашисты растяпы и только знают, что подставляются под мои пули. А если противник не промах -нётся и я упаду как Мусин? На войне всякое случается. Может и такой неприятный для меня эпизод произойти, но всё равно - я был уверен, что не погибну, а если и будет ранение, то небольшое.

- Чего с тобой?- спросил я у бойца.

- Да в мочку уха попали, гады. Лейкопластырем попробую заклеить.

Что такое лейкопластырь я не знал, но предположил, что это очень хорошая вещь, если им можно заклеивать, а не перебинтовывать.

- Почему не стреляете?- крикнул Тареев.

- Я легко ранен,- ответил боец.- Сейчас починюсь и вернусь в строй.

Я выглянул за борт и увидел как фашист, выйдя на дорогу, зайдя в наш тыл, размахивается, чтобы запустить гранату. Я выстрелил раньше, чем пехотинец успел сделать бросок и патроны в магазине закончились. Я вставил полную обойму и передёрнул затвор. БТР объезжал перевёрнутые мотоциклы. Позади нас взорвалась немецкая граната. Я чуть приподнялся над бортом и начал стрелять короткими очередями. Я палил из автомата, не видя живых мишеней. Напоминаю, что в сумерках фашистов между деревьями за секунду не разглядишь, а если будешь долго всматриваться, то сам пулю схлопочешь. Пострелял, спрятался за борт. Переполз на другое место. Снова пострелял и спрятался за борт. Попал в немца, или не попал - неизвестно. Бронетранспортёр доехал до горящих грузовиков и начал двигаться задним ходом.

Боец заклеил ухо липкой лентой и из гранатомёта выстрелил в кусты. После взрыва я услышал крики врагов. Молодец гранатомётчик! Нанес врагу урон в живой силе. Я последовал его примеру и выстрелил наугад. Услышал после разрыва гранаты крики фашистов. Со стороны противника выстрелов больше не последовало.

Тареев остановил БТР в том же месте, с которого мы тронулись в путь.

- Ну что? На сегодня война закончилась?- то ли самого себя, то ли нас спросил товарищ майор, а мы не знали, ЧТО ему ответить.

- Может, фашисты затаились,- предположил я.

- Уже темнеет, а фрицы боялись по лесу ночами шляться,- сказал Тареев.- Правда, и днём находиться в лесу им, тоже, было не комильфо.

«Комильфо»- это «комфортно» или «хочется»?

- Я не пойму - а почему фашистов прозвали фрицами?- поинтересовался я.- Есть же и другие слова.

- Да потому, что они называли наших солдат иванами,- ответил боец.- Но сейчас немцы ещё не пуганы, потому что партизан нет. А вот на следующий год наши лесные браться здорово им и нервы потреплют, и морды набьют.

- Товарищ солдат,- подал голос командир нашей группы,- партизаны - это не лесные браться, а народные мстители. Лесными братьями называли недобитых фашист- ских сторонников, которые прятались в лесах и вредили Красной Армии.

- Да-а?!- очень удивился боец.- А я думал иначе. Если живут в лесу, то, значит, они лесные браться.

- Ты ошибался. Так. Надо взять «двухсотых», все гранатомёты, автоматы, а БэТээР взорвать.

- Товарищ майор, а что такое «двухсотые»?- спросил я, не представляя, что в бронетранспортёре можно назвать «двухсотыми»?

- Это убитые,- пояснил боец.

- А почему «двухсотые», а не, например «десятые»?- снова поинтересовался я.

- Это такая армейская терминология,- ответил Тареев.- Всё. Действуем по моему плану.

Я, согнувшись, нёс на себе Мусина, разряженные и неразряженные гранатомёты, два автомата и два «сидора».

Кто-то, скорей всего, товарищ майор выстрелил по бронетранспортёру, и тот смиренно принял смерть. А что ему ещё оставалось делать - этому БТРу?

Тяжела ты солдатская доля. Если бы не бронежилеты и каски на мне и Серёге, то было бы, значительно, легче.

- Вот они,- услышал я голос товарища полковника.- Бойцы, помогите ребятам.

С меня сняли Мусина и оружие. Стало намного легче, но болела спина, и я не мог выпрямиться.

Ко мне подошёл Карен Ароян и сказал:

- Антон, сейчас помогу.

Ароян коленом надавил на мою Жозефину Павловну, а руками потянул меня за плечи на себя. Охая, я выпрямился.

- Карен, я думал, что ты убит,- прохрипел я, потому что в горле пересохло от ношения тяжестей.

- Я тоже думал, что буду убит, но меня спас Велиев. Он меня собой закрыл и погиб, а я оказался в позорном плену.

- Ион Чеботарь тоже погиб. Там на дороге лежит,- я полез в «сидор» за питьевой водой.- Чеботаря надо сюда принести.

- Никого сюда приносить не будем,- заявил товарищ полковник.- Может, там немцы засаду устроили, и мы больше людей потеряем, чем спасём одного. Тем более - он все равно убит, и мы ему помочь ничем не сможем.

- Но над его трупом фашисты могут глумиться,- предположил товарищ майор.- Всё же он неплохим был красноармейцем. Многих врагов убил, хотя, не выполнил моего приказа.- Тареев посмотрел на меня,- кто из вас первым открыл огонь по фрицам?

- Я начал стрелять первым, товарищ майор.

- Зачем?

- Затем, чтобы убить как можно больше врагов. Пока они не спрятались за деревья и не начали отстреливаться.

- Мы пошли только в разведку, а не на совершение диверсии.

- А разве в разведку в бронежилетах и с гранатомётами ходят?- нахмурился я.- К тому же мы убили фашистов во много раз больше, чем потеряли своих товарищей.

- Говоришь, что мы потеряли меньше бойцов, чем фашисты. А с кого будут спрашивать за погибших моих подчинённых?- прошипел мне в лицо товарищ полковник.- Если ты погибнешь, то кто отвечать будет?

После небольшого раздумья я тихо проговорил:

- Враги ответят.

- А перед твоими родителями кто из твоих командиров за твою смерть отвечать будет?

Я не понял вопроса.

- Товарищ полковник, война идёт. А на войне бывает и так, что не только ранят, но и убивают. И отвечать за погибших сыновей перед родителями бойцов - это неуместно.

- Это в твоё время, сынок, война была. А в наше, относительно, мирное время и терять солдат - это нонсенс.

Слово «нонсенс» я тоже, слышал впервые и понял, что оно означает из ряда вон выходящий случай.

- Правда, есть отдельные очаги сопротивления на Северном Кавказе,- продолжал товарищ полковник.- Террористы там засели. Но я думаю, что им недолго осталось существовать.

- А какие на Северном Кавказе террористы?!- удивился я.- Фашистские диверсанты что ли орудуют?

- На вроде того,- ответил товарищ майор.- Наверно, надо уходить к тоннелю. Постреляли маленько, пора и отдохнуть.

- Да. Уходим к тоннелю,- скомандовал товарищ полковник.- А то уже темнеет.- Ткнул пальцем в меня, Арояна и товарища майора,- вы прикройте наш отход.

- Одеваем приборы ночного видения,- приказал Тареев.

- Что это такое?- спросил Карен.

- Ах да. У тебя же нет его.- С досадой проговорил командир нашей группы и попросил,- товарищ полковник, разрешите я возьму другого солдата, а то у этого красноармейца нет прибора ночного видения.

- Можно я останусь,- заканючил Ароян.- Я очень хорошо вижу, как орёл.

- А нужно видеть как сова,- сказал Тареев.- В лесу темнеет быстрее, чем в поле и мне надо, чтобы ты толстое дерево от фашиста отличил.

- Вы будете смотреть, а я стрелять - куда вы скажете,- нашёл выход из данной ситуации хитрый армянин. Нет. Карен не хитрый. Он смелый. Если бы он был хитрым, то вызвался бы первым двигаться к тоннелю.

- Отдай ему свой прибор ночного видения,- попросил товарищ майор у бойца с раненым ухом.

- Пусть у Мусина возьмёт бронник, каску, автомат и прибор ночного видения,- посоветовал боец.

Я по примеру Тареева надвинул на глаза прибор ночного видения и удивился: вот до чего дошла техника: ночью видно, почти, как днём. Я посмотрел направо, налево и не заметил движения немцев, то есть между деревьями никто не маячил.

- Медленно отступаем, но не забываем следить за врагом,- тихо проговорил командир группы и показал пальцем,- следи за тем сектором.- Потом сказал Арояну,- а ты смотри туда очень внимательно и как увидишь фашиста, стреляй, не раздумывая. Но сначала за пару секунд оцени - в какую форму одет человек, чтобы своих не подстрелить.

Мы благополучно добрались до тоннеля. Оказывается, не только наша группа понесла потери. Из моих однополчан было убито четверо, в том числе Чеботарь. Из бойцов будущего погибло трое и трое раненых - один в руку, второй в ногу, третий в ухо. Все же бронежилеты и каски очень хорошие вещи. Если бы не они, то наших потерь было бы намного больше. Вот немцы ходят без бронежилетов и сколько мы их навалили. Наверное, не меньше роты. А сколько вражеской техники из строя вывели. Эх, надо бы ещё поджечь танк, а то его можно легко починить и снова использовать для наступления на Восток. Стоп. Танк поджигать нельзя. От него может загореться лес, а лес - наше богатство, которое пока находится в тылу фрицев. Но придёт время, и тот лес снова станет нашим.

- Всех погибших переправляем к нам,- сказал товарищ полковник.- Я распоряжусь, чтобы принесли носилки и врагу для глумления не оставим тела наших ребят.

- Товарищ полковник, вы сказали, что нужно собрать все гранатомёты после выстрела,- сказал Тугаев.

- Да. А всё подобрали?

- В лесу всё подобрали. Но вот здесь и в окопе немцы нашли два разряженных гранатомёта. Долго на них смотрели и взяли с собой.

- Откуда здесь и в окопе гранатомёты?- повысил голос Тареев.

- Один Генкин, а второй Серёги Мусина,- пояснил я.

- О, чёрт!- выругался товарищ полковник и посмотрел на меня.- Почему вы с Мусиным не взяли разряженные гранатомёты к нам? То есть в настоящее? Вам что - трудно было нести по одной пустой трубе?

Я хотел поправить офицера и сказать «в будущее взять», но подумал, что делать замечания старшему по званию - это очень не этично и поэтому сказал только правду.

- Товарищ полковник, мы не шли налегке. Мы несли убитого Генку. А мой командир роты товарищ капитан Дениско попросил меня и Мусина срочно отбыть к вам и доставить на поле боя несколько гранатомётов. Направил с нами ещё семерых воинов, но из них кто погиб, а кто получил ранение. Ермошкин, например, прикрывал наш отход и был ранен. Пока мы ходили в будущее, немцы прорвали фронт. Кто ж знал, что всё так получится. Мы же надеялись на лучшее.

- Предвидеть надо,- пробурчал Тареев.

- Ну и где же нам искать это идеальное оружие для подбития танков?- задумался товарищ полковник, но ему на помощь пришёл Арсланбек.

- Немцы унесли гранатомёты туда,- Тугаев махнул рукой на Восток.

- А какой-нибудь населённый пункт там есть?

- Командир роты товарищ капитан Дениско говорил, что там есть большое село,- ответил Арсланбек.

- Так точно, товарищ полковник, я тоже слышал от командира роты такие слова,- подтвердил я.

- Значит, вы в курсе - где село и чего надо искать. Так как ты был с Мусиным, то тебе и отправляться в село за разряженным гранатомётами,- сказал товарищ полковник и ткнул в мою грудь кулаком, но слегка.- Сынок, ты кого возьмёшь с собой? Я хочу сказать: ты кому из своих однополчан доверяешь? А кому не доверяешь?

Я посмотрел на Тугаева, Арояна, Кекелидзе, Назирова, Адиатуллина и других ребят. Ну и кому из них я мог не доверять? Я был уверен на все сто процентов, что никто из них мне в спину не выстрелит и врагам не сдаст.

- Товарищ полковник, я доверяю всем.

- Тогда все красноармейцы под командованием майора Тареева отправятся сейчас же за пустыми гранатометами.

- Товарищ полковник, может быть бойцам отдохнуть немного, а то они с самого утра воюют. Устали очень, да и в плену были, кроме одного,- тихо сказал товарищ майор, но я услышал.

- Некогда ждать. Время работает не нас. В этом селе немцы, наверняка, устроили штаб или что-то наподобие штаба. Вот в нём и надо искать всё, что нам нужно. Пусть твои красноармейцы возьмут у моих подчинённых каски, бронежилеты и гранатомёты. Автоматы и гранаты возьмите немецкие. Да-а. Не забудьте всех обеспечить приборами ночного видения.

Я сдал автомат Калашникова, разряженные гранатомёты и вооружился МП-40 и пятью гранатомётами. Хлопцы в лесу мало ими пользовались, потому и не израсходовали боезапас. Это мы на дороге палили из них направо и налево почем зря. Хотя, нет, не зря.

- Вах! Мне домой такой надо,- сказал Кекелидзе, посмотрев в прибор ночного видения.

- Тихо!- скомандовал Тареев.- У вас всех есть опыт ведения боевых действий и поэтому задачу, я думаю, мы выполним легко. А сейчас, тихо ступая и хорошо вглядываясь в окружающую местность, идём в село. Ты,- товарищ майор показал на Арсланбека,- идёшь первым, потому что знаешь примерное направление расположения села.

Мы шли цепочкой, и как-то так получилось, что я был замыкающим. Мне хотелось и поспать, и поесть. Но спать на ходу я так и не научился. Половину своего сухого пайка отдал Арояну, но во время движения ковыряться ложкой в еде было неудобно. И вода была, но пить пока не хотелось. Где-то через час мы услышали многоголосный лай и я подумал, что это не свора бегает там, где ей хочется, а впереди расположен населённый пункт. Но в том ли селе находятся разряженные гранатомёты - это ещё предстоит выяснить. Да и зачем нужен ствол гранатомёта, если, как я подумал, секрет заключается в самой гранате. Но приказ есть приказ и каким бы неправильным он ни был, всё равно его нужно выполнять. Разве я - рядовой красноармеец могу делать замечания и спорить со страшим по званию, тем более, что этот старший по званию является товарищем полков- ником, а не ефрейтором.

- Собаки могут нас выдать,- тихо сказал товарищ Тареев.- Это потом немцы отдадут распоряжение об уничтожении всех псин и за это очень сильно поплатятся. Никто фашистов заранее не предупредит о нападении партизан.

- В этой войне партизаны тоже будут?!- удивился Карен.

- Конечно, будут,- подтвердил свои слова товарищ майор.- Да их станет столько, что земля будет гореть под ногами оккупантов.

- А немцы далеко пойдут?- поинтересовался Тугаев.

- Да. Немцы далеко пойдут. Но если мы сейчас не найдём разряженные гранато -мёты, то враги смогут пройти ещё дальше.

- И в Чечне будут?- напрягся Арсланбек.

- Будут, будут. И до Москвы дойдут.

- А в Ереване?- Ароян замер, с нетерпением ожидая ответа.

- Нет. Через Кавказский хребет фрицы не перейдут.

- Фу-у,- облегчённо выдохнул Кекелидзе.

- Товарищ майор, а как мы узнаем - в какой хате находится немецкий штаб?- поинтересовался я, оглядывая село.

- Задача непростая,- ответил товарищ Тареев.- Нам нужно будет заглянуть в каждой дом и всё в нём обшарить. Если в жилище одни немцы, то, значит, там находится штаб. Хотя, всех жителей могли выгнать из домов и те поселились в сараях. Но вот собаки не позволят нам незаметно подобраться к врагу.

- Наши собаки и нас же выдадут,- недовольно пробурчал Адиатуллин.- Собаки в этом селе все враги народа и их нужно перестрелять.

Хлопцы засмеялись, но мне и командиру группы было не до смеха.

- В собак стрелять в особо крайнем случае,- приказал товарищ майор.- Сейчас рассредоточимся по селу, и каждый возьмёт на себя два дома. Нет. Один на два дома - это очень мало. Я имею ввиду- сначала два дома, потом ещё два дома, потом ещё… Нет. Не то. Пойдём развёрнутой цепью и…- товарищ Тареев задумался.- Тоже не выход. И в первом варианте, и во втором нас быстро перебьют и, навряд ли, кто отсюда уйдёт живым. Бойцы, какие будут предположения?

- Товарищ майор, а вы уверены, что гранатомёты точно находятся в этом селе?- спросил Антон Кузьменко.

- В этом никто не может быть уверен даже полковник Вещагин.

- Я знаю - как надо делать,- проговорил Тугаев, и начал снимать с себя оружие, каску и бронежилет.

- Ты зачем это делаешь?- нахмурился я.- Воевать надоело? Ты предлагаешь: «долой войну»!

- Я пойду в плен.

- Арсланбек, ты струсил и хочешь нас здесь бросить?- возмутился Кузьменко.- Да я тебя сейчас за это…

- Тихо!- чуть не крикнул Арсланбек.- Я иду в плен. Вы идёте за мной - сто метров. Меня поймает патруль и куда поведёт?

- В штаб,- прошептал Сенька Розенблат.

- Во-от,- улыбнулся Тугаев.- Собаки будут лаят на меня и на вас. Немцы будут думать, что собаки будут лаят толка на них. А когда меня приведут в штаб, то вы узнаете - где он ест и сразу атака.

- Бое-ец, а ты страте-ег,- похвалил чеченца товарищ майор.- И как же я сам-то об этом не додумался.

Польщённый Арсланбек улыбнулся:

- Иду в плен.

- Вы,- товарищ Тареев показал на Кожемякина, Кузьменко и Розенблата,- возьмите обмундирование и оружие этого смелого воина.

- А вторая каска на первую налезет?- решил схомить Сенька, но Антон резко его осадил:

- Ты зубы скалить сюда пришёл или серьёзное дело выполнять?

- Не будь занудой, а то превратишься в угрюмого и ворчливого деда,- сделал замечание Розенблат.- Подумай - какая бабка захочет с таким ворчуном жить? И оста- нешься ты, Антоха, бобылём. Дети тебя, тоже, бросят и будешь куковать на печке, как лещ на сковородке.

- Хватит трындеть,- шикнул товарищ майор.- Бесшумно двигаемся за этим… Как его?

- Арсланбек Тугаев,- подсказал я.

- Он чеченец?

- Так точно, товарищ майор. А что?

- Были все вместе, а потом захотят разбрестись кто куда. Ну и кому от этого лучше станет?- товарищ Тареев посмотрел почему- то на меня.

Я понял о чём речь, а Кузьменко не понял.

- Товарищ майор, а вы это о чём?

- Это я о своём. О пацанском.

Мне стало смешно, и я фыркнул. Командир группы сказал о себе, как о каком-то школяре.

Через прибор ночного видения Тугаев был виден хорошо. Арсланбек шёл по улице и не обращал внимания на гавкающих собак. В селе темно, как в лесу. В городе на каждом столбе лампочка светится, а если и здесь было бы такое освещение, то тогда нам было бы затруднительно, незамеченными, двигаться за Тугаевым. Навстречу Арсланбеку шёл парный патруль с овчаркой, светя перед собой карманным фонариком.

- Всем замереть,- прошептал товарищ Тареев.

Мы остановились.

Немцы что-то крикнули, и Тугаев поднял руки. Фашист с собакой тоже остановил -ся, а другой патрульный подошёл к Арсланбеку и похлопал по его карманам. Что-то достал из нагрудного кармана Тугаева и посветил на этот предмет карманным фонариком.

- Военный билет рассматривает,- прошептал товарищ майор.

Хотел я сказать, что фашист рассматривал не военный билет, а красноармейскую книжку, но в тот момент лишние разговоры были ни к чему.

Немецкая овчарка лаяла на Арсланбека и одновременно огрызалась с сельскими собаками. Кинолог дёргал пса за поводок и что-то ему говорил, но понимала ли овчарка язык своего хозяина или понятия не имела, ЧТО от неё хотели - вот в этом и заключался любопытный вопрос. Тугаева повернули на сто восемьдесят градусов, и повели в нашем направлении. Неужели мы прошли мимо штаба? А может, чуть-чуть не дошли.

- Быстро, но тихо заходим в огороды,- скомандировал товарищ Тареев.- Через заборы и плетни не лезть. Под тяжестью бронежилета и оружия проломите ограды, а нам лишний шум ни к чему.

Я зашёл в чей-то сад и, чтобы овчарка патруля меня не унюхала, решил пробраться поближе к хате. Ко мне с рычанием кинулась собака на цепи. Но я быстро среагировал и автоматом треснул её по голове. Зубастый страж пискнул и упал, то ли мёртвый, то ли без сознания. Я услышал скрип петель и посмотрел на входную дверь хаты. На улицу выходил в нижнем белье, но с автоматом плотный фашист. Не долго думая, я и его треснул автоматом по наглой немецкой морде. И если собаке я приложил сверху – вниз, то человеку навредил слева – направо. Враг отшатнулся на несколько шагов и, упав на спину внутри помещения, взвыл от боли, схватившись обеими ладонями за нос. Что делать дальше, думать, тоже, было некогда, потому что в хате я заметил шевеление людей, хватающих оружие. Я короткими очередями начал валить врагов. Выстрелю, отскачу влево. Выстрелю, отскачу вправо. Керосиновая лампа была потушена, поэтому противнику не удалось в темноте меня зацепить пулями. И если сказать правду, то выстрелить успели лишь двое, да и то сразу же были ликвидированы. Хата представляла собой одну большую комнату с печкой, и расправиться с врагами для меня не составило большого труда. Хотел я пристрелить фашиста с разбитым носом, но в обойме закончились патроны. Я заменил пустой магазин на полный и передёрнул затвор. Услышал с улицы автоматную стрельбу. Посмотрел на раненого немца, закинул свой автомат за спину и поднял с пола МП-40. немного подумал и спросил:

- Эй, фашист, где ваш штаб в этом селе?

Враг что-то пробурчал, но я не понял, ЧТО он говорил.

- Говори яснее, и отними руки от морды.

Я пнул противника в бок, а немец резко схватил меня за ногу, пытаясь повалить. Но его автомат был в моих руках и я не стал отбиваться врукопашную, а просто нажал на спусковой крючок.

На улице вовсю шёл бой. Стреляли везде и трудно было установить- где наши, а где немцы. И почему у нас отобрали автоматы Калашникова? Они такие удобные для рукопашной схватки. Я взял несколько магазинов у погибших фашистов, вышел из хаты и побежал на подмогу.

Раненый в ногу товарищ Тареев поверх одежды перебинтовывал себе рану. Рядом на дороге лицом к небу лежал без движения Ароян.

- Ты стрелял первым?- товарищ майор посмотрел на меня через прибор ночного видения.

- Так точно.

- Зачем?- также спокойно спросил товарищ Тареев.

- Ну, так получилось.

- А ножом прикончить врага не догадался?

- Но у меня нет ножа и фашистов было столько, что всех не перережешь. А этим автоматом драться неудобно.

- Это не автомат, а пистолет - пулемёт.

- А в чём разница?- не понял я.- Что автомат, что пистолет-пулемёт стреляет очередями.

- В пистолете-пулемёте патроны от пистолета. А в магазине автомата – винтовоч- ные патроны. Вот и вся разница. А ты всех немцев застрелил, кого в хате видел?

- Так точно, товарищ майор.

- Вон там переулок и немцы по нему повели Тугаева. И всё было хорошо, то есть по-нашему плану, но тут ты начал стрелять.

- Извините, товарищ майор, но другого выхода не было.

Я услышал взрыв гранаты. Секунд через пять прогремел ещё один взрыв.

- Это наши по немцам лупят,- одобрительно проговорил товарищ майор.- Только как бы местных жителей не зацепили, а то сельчане пойдут не к Ковпаку, а к Бандере.

- А это кто такие?- нахмурился я.

- Поживёшь, узнаешь. А сейчас, давай-ка топай огородами, да осторожно. Попытайся не ввязываться в бой. Доберись до штаба, вызволи из плена нашего красно -армейца и захватите эти чёртовы гранатомётные стволы.

- Товарищ майор, вы же ранены и вам нужна помощь. Может, вам помочь выбрать- ся из села?

- Сам выберусь, когда сочту нужным, а ты выполняй мой приказ.

Пригнувшись, я двинулся по чужому огороду. Возле своей будки лежала хозяйская собака. Недалеко от неё, уткнувшись лицом в нашу советскую землю, ногами к дороге распластался фашист. Получил несколько пуль в спину, вот и отдыхай. Чуть поодаль рядом друг с другом - один на боку, другой на спине развалились немцы - то ли убитые, то ли тяжелораненые. Я решил пройти тихо, тем более, что собака испуганно на меня смотрела и даже не пикнула. Стрелять, в лежащих, я не стал. Вдруг услышал из сарая детский плач, и у меня сложилось такое впечатление, что кто-то пытался закрыть малышу рот, чтобы тот не шумел. Погутарить сейчас с местными жителями, или потом с ними побалакать? Да, сначала надо выполнить боевое задание, а потом…

- Чё за дела, брат?- прошептал я неизвестно кому. И было чему удивляться. Фашистский танк пёр напролом по огородам, ломая плетни и подминая под себя садовые деревья и кустарники. За танком бежали пехотинцы. Ну и как тут можно выполнить просьбу товарища майора и не ввязаться в бой, если фашисты наступали. Их же должен кто-то остановить. И эта группа, атакующих, могла ударить в тыл нашим хлопцам. Нет. Этому не бывать. Я из гранатомёта остановил танк и метнулся в соседнее подворье. Немцы сосредоточили по мне, вернее, по тому месту, с которого я стрелял - шквальный автоматный огонь. Но МП-40 – пистолет-пулемёт, значит, и огонь был пистолетно-пулемётный. Пули могли раскрошить глиняные стены сарая и убить, находившихся там людей. Получится так, что из-за меня погибнут мирные жители этого села. Я из гранато- мёта выстрелил по кучке фашистов и, пригнувшись, побежал в направлении, указанном товарищем Тареевым.

Сидя, прижавшись к дереву и держась за руку чуть повыше локтя, стонал Коже- мякин.

- Вань, ты ранен?

- Похоже - кость перебита. Если бы не бронежилет, то погиб бы.

Я достал из своего «сидора» медикаменты и крепко перебинтовал руку однополча- нина. Возле него лежало восемь неразряженных гранатомётов. И этому факту я очень удивился.

- Ты чего из них не стрелял?- возмутился я.- Немцев жалеешь?

- А куда стрелять? В хаты, в которых могут быть наши? Или в сараи, в которых тоже могут быть наши?

- Стрелять нужно по пехоте, которая в огородах. А почему у тебя восемь грана -томётов?

- Четыре моих и четыре Тугаева.

- Ах да. Я об этом забыл. Ну, ничего, сейчас тебе станет полегче.

Я положил возле Кожемякина свои разряженные гранатомёты и взял три неразряженных. Потом из двух выстрелил по пехотинцам и, в общем-то, выстрелил хорошо. Шестерых врагов я точно «достал» и «достал» очень серьёзно.

- Зарядить?- кивнул на Ванькин МП-40.

- Да.

Я заменил пустой магазин на полный и передёрнул затвор.

- Держи, товарищ красноармеец, оружие и прикрывай мой тыл, насколько это будет возможно.

- Есть, товарищ рядовой! - Кожемякин слегка улыбнулся.

Я двинулся дальше. Где нарывался на собак - их не трогал. А где нарывался на врагов, то там пройти мимо них незамеченным не получалось и не хотелось. По пути к штабу разрядил два гранатомёта и три обоймы. В жилой хате не может быть штаба. Он мог располагаться или в сельсовете, или в правлении колхоза. Завалив ещё пятерых бежавших в наступление фашистов длинной очередью, я постучался в сарай:

- Товарищи, вы здесь?

- Тута. Тута,- до моего слуха донёсся старческий женский голос.- Наша армия вже наступае?

- Пока не знаю. Я из особой группы. Где у вас сельсовет находится или правление колхоза?

- Сынку, а на що воны тоби? Сильсовит у сусиднёму сэли, а в управи колхозу фашистськый штаб.

- Мне нужно этот штаб разгромить. Покажите направление. Как удобнее пройти к этому штабу?

Ночь была звёздной, но луна жалким серпом светила далеко не на полную мощь. Это нам на руку. Но с облаками было бы лучше.

- О! Що оце таке?- старушка разглядела в темноте прибор ночного видения. На него и указывала.

- Это, чтобы врагов было лучше видно и метко в них стрелять.

- Чого тилькы нэ прыдумають. А пийдэш ты вон туды.

- Спасибо, товарищ бабушка,- поблагодарил я и пошёл в указанном направлении, выставив вперёд ствол автомата.

Наши хлопцы вели бой, как я понял, в другой части большого села. На пути к немецкому штабу я не встретил ни одного фашиста. Это хорошо, что мои товарищи оттянули на себя врагов. Так я смогу беспрепятственно подойти и внезапно ударить по фрицам. Но почему мои однополчане сбились с курса? Товарищ майор мне показал же куда повели Тугаева. Но есть вариант ответа: переулок пересекался с другой улицей и патруль с Арсланбеком не двинулся дальше по прямой, а свернул на перпендикулярную улицу. Вот и штаб. Почему я это понял? Да потому что над крыльцом был прибитый флаг, а возле входа приготовились к бою два автоматчика. Странно. Ни одной машины, ни одного мотоцикла. Даже бронетранспортёра нет, а танк я подбил. Я подкрался с тыльной стороны и увидел в свете керосиновой лампы, что Тугаев, размахивая стволом гранатомёта, дрался с немцами. Почему враги в него не стреляли - было непонятно. Может, хотели узнать от чеченца сведения о нашем новом оружии? Противник о гранатомёте понятия не имел, да и Арсланбек его только сегодня увидел. И что он мог рассказать об этом идеальном оружии против танков? Небольшое по сравнению с пушками, а пробивная мощь огромна. И такая вещь в руки врага попасть не должна. Тугаев дрался в одной комнате, а соседнее окно не светилось. Может, там сидит засада и всматривается в темноту - не наступает ли опасность в виде красноармейцев с гранато- мётами? Подкрасться вплотную к стене штаба незамеченным - было невозможно, потому что вокруг правления колхоза - открытая местность. Правда, из-за скудного лунного свечения меня трудно разглядеть, но вдруг у фрицев есть «зоркий сокол»? Залаяла собака и в тот же момент я увидел, выходящего из-за угла здоровенного фашиста с овчаркой. А чеченец всё продолжал драться, размахивая трубой гранатомёта. И как небольшому и худенькому Арсланбеку удавалось отбиваться от пятерых плотненьких фрицев - мне было непонятно. Может, немцы с Тугаевым играли? А если перестанут играть, то за минуту заломают. Сопли жевать было некогда и я, прицелившись, выстрелил в тёмное окно. Граната пробила стекло и взорвалась в штабе, вероятно, пытаясь пробить перегородку между комнатами. Чеченец замер с поднятым стволом гранатомёта, потому что граната взорвалась в соседних комнатах. Овчарка тянула хозяина ко мне, чуть не срываясь с поводка, но фашист растерялся и тянул собаку за угол здания, вместо того, чтобы выстре- лить в меня. А если бы фриц был умнее, то отпустил бы поводок, а сам бы «сделал ноги». Но может он сильно любил своего четверолапого друга и поэтому пытался вывести его из зоны обстрела? Но мне было наплевать и на немецкую овчарку и, тем более, на её хозяи -на. Я положил разряженный гранатомёт на землю и из пистолета-пулемёта сразу завалил кинолога с собакой. Надо было действовать наглее и смелее. Я закинул разряженный гранатомёт за спину и с МП-40 в руках побежал к освещенному окну. Арсланбек не менял позы, а вот фрицы пригнулись, думая, что не погибнут, если спрячутся за подоконником. Они не ожидали ночного налёта. Я одной очередью, стреляя через стекло, всё же завалил четверых, а Тугаев с силой опустил ствол на голову пятого противника. Потом выбросил мне два разряженных гранатомёта. Я поднял трубы и крикнул:

- Арсланбек, выпрыгивай в окно.

- Сейчас. Подожди.

Я не понял. Если нужно подождать, то это не сейчас. А если выпрыгнет сейчас, то зачем надо чего-то ждать?

- Чё за дела, брат?- снова крикнул я и увидел, что чеченец взял у погибших оружие.

Потом одну гранату с длинной ручкой выбросил за дверь и быстро со стрелковым оружием сиганул в окно.

- Бежим,- сказал мой однополчанин, но я его остановил:

- Возьми разряженные гранатомёты. А зачем столько пистолетов-пулемётов набрал?

По ту сторону штаба, у входа, раздался взрыв.

- Оружие пригодится. У тебя два автомата, а у меня пусть будет пять и гранаты.

Тугаев подхватил гранатомётные стволы, и мы стали уходить по знакомой мне дороге. По пути подобрали раненого в руку Кожемякина и минуты три стрелковым оружием и гранатами отбивались от наседавшего противника. На месте перестрелки оставили несколько МП-40 с пустыми обоймами, но все разряженные гранатомёты уносили с собой. Потом вышли на товарища Тареева и встали вопросы - кто будет помогать товарищу майору передвигаться? Кто понесёт убитого Арояна? И кто взвалит на себя его оружие - пистолет – пулемёт и три неразряженных гранатомёта?

- Карен убит в лицо,- сказал Ваня.- Если на каске было бы пуленепробиваемое стекло, то Ароян сейчас был бы жив.

- Есть такие каски, - морщась от боли, проговорил товарищ майор.- Но тогда неудобно будет надевать прибор ночного видения. Или каску с пуленепробиваемым стеклом, или прибор ночного видения.

- Товарищ майор, а нет такой каски, чтобы и забрало было стеклянное пуленепро- биваемое и, встроенное в это забрало, прибор ночного видения?

- Пока об этом ничего не знаю. Может, есть какие-то разработки такой каски, а может, их используют какие-нибудь спецгруппы.

- Мы тоже спецгруппа,- сказал я.- И почему у нас таких головных уборов нет?

- Как говорится - рылом не вышли,- ответил Тугаев и засмеялся.

Товарищ Тареев хмыкнул, а потом тихо приказал:

- Ты, боец с раненой рукой, поможешь идти мне. Ты, герой,- показал на Арслан- бека,- одевай каску и бронежилет Арояна и бери всё оружие. А ты,- посмотрел на меня,- взваливай на себя убитого и отступаем. Мы - своих не бросаем.

- Но там стреляют,- я кивнул в сторону боя.- Как мы можем отступать, если наши под обстрелом?

- Тоже правильно,- выдохнул товарищ Тареев.- Тогда ты, герой, идёшь с нами, прикрывая наш отход. А ты,- обратился ко мне,- поможешь нашим и скажешь им, чтобы они тоже отступали к тому месту, где Арсланбек решил идти сдаваться в плен.

По лицу Тугаева было понятно, что он польщён такими словами. И героем его называли, и место сбора нашей группы опять связано с ним.

- Да смотрите там - чтобы ни одного бронежилета, ни одного гранатомёта и ни одного прибора ночного видения врагу не досталось. Ясно, боец?

- Так точно, товарищ майор. Всё ясно.

- Выполняйте приказание.

Я оставил Карена в покое, взял у Арсланбека два заряженных гранатомёта, а два разряженных отдал ему. У Арояна взял полные обоймы и отправился выполнять приказание, но выполнить приказ командира группы оказалось не так-то просто. Наши заняли круговую оборону и отстреливались из МП-40 и гранатомётов. Я мог ударить в тыл фашистам, но в то же время мог попасть под огонь своих хлопцев. Чего делать? Я услышал какой-то шум и обернулся. Три грузовика двигались в моём направлении. В том, что в кузовах ехала вражеская пехота, я даже не сомневался. Главная моя задача - не позволить немцам выгрузиться. А то, спрятавшись за хатами, да всякими сельскохозяйст- венными постройками, фашисты надолго заблокируют нашу группу. Я «с колена» из гранатомёта «достал» первую машину. Пока немцы чухались, я разнес второй грузовик. А из третьего начали выгружаться солдаты, но осколками третьей гранаты я поразил нескольких пехотинцев. Потом с другой стороны машины четвертой гранатой ликви -дировал ещё человек пять. Пока враги приходили в себя после серии взрывов, я подбежал к фашистам и в упор расстрелял их. Взял у погибших несколько ручных гранат и отпра- вился выручать своих из окружения. Подкрался поближе к врагам и закидал их гранатами. Правда, некоторых фрицев пришлось завалить из пистолета - пулемёта. Кстати, несколько слов о стрелковом оружии. Я не представляю - как раньше махали мечами да саблями, тыкали копьём в живого человека. Ну, не представляю я себе таких действий. Да рука устанет махать мечом. Нас учили, примкнув штыки к винтовкам, колоть соломенные чучела, но чтоб ткнуть штыком в живого человека, протыкая его кишки или желудок - это так противно, что я для себя решил ни за что и никогда не ходить в штыковую атаку. Одно дело - ударить прикладом в лоб и другое дело проткнуть живую плоть. А убийство из стрелкового оружия осуществить намного легче как для психики, так и для тела – физи- чески напрягаться не нужно. Прицелился, нажал на спусковой крючок - вот и все дела. Не надо колоть, резать или рубить.

Мои однополчане поняли, что к ним пришла подмога, и хлопцы начали прорывать- ся ко мне. Первым на меня вышел Антон Кузьменко.

- Тёзк, а тебя где носило?

- Я был в штабе и выполнил с Тугаевым задание. Всем отходить. Товарищ майор ждёт нас в условленном месте.

Антон свистнул, потом крикнул:

- Задание выполнено. Всем отходить.

Я и Кузьменко из пистолетов-пулемётов прикрывали отход хлопцев.

- Стойте. Двоих не хватает,- сказал Антон.- Где они?

- Адиатуллина нет и Назирова нет,- проговорил Розенблат.

- Надо их найти и вывести из под обстрела, если они ранены, - приказал я, хотя, не был командиром.

- А если убиты?- предположил Кузьменко.

- Тогда их всё равно нужно найти и забрать с собой. Мы своих не бросаем,- повто- рил я слова товарища майора.

- Антон, а ты сам-то попробуй вынести на себе убитого и при этом не попасть под прицельный вражеский огонь,- проворчал Сенька.- Да и местность какая-то... То дома, то сараи, то ограды. Я предлагаю оставить убитых, а кто ранен, тех забрать с собой. А с уби- тых снять оружие и бронежилеты.

- Возвращайтесь. Я и Антон вас прикроем.

- Только так прикрывайте, чтобы немцы голов поднять могли бы.

- Да и вы шевелите поршнями.

То ли враги подумали, что к красноармейцам пришло большое пополнение, то ли их силы были истощены, но в любом случае фашисты приняли единственно правильное для нас решение - они начали отступать. Кинули в нас несколько гранат, но не добросили, а вот мы из оставшихся гранатомётов многих «достали». Кто из противников вырвался из ада, который мы им создали, скрылись за постройками. Непонятно - фрицы то ли залегли, то ли дали хорошего дёру.

- Давайте искать наших ребят,- предложил Кузьменко.

Адиатуллин лежал под яблоней лицом вниз. Я перевернул убитого на спину и увидел, что у Флюра отсутствовала челюсть. Я закрыл глаза и отвернулся. Не мог я привыкнуть к такому. Одно дело - когда человека прострелили и другое дело, когда у бойца осколки «ампутировали» какую-то часть тела.

- Хлопцы, Флюр здесь лежит. Идите сюда.

- А здесь Назиров,- крикнул Розенблат.

Мы быстро подхватили убитых и направились к месту встречи с товарищем майором. Всё наше оружие было собрано и унесло с поля боя. От ранений в руки и ноги бронежилет не спасает. От попаданий в лицо каска не спасает. Поэтому у нас было трое убитых и пятеро раненых.

- Товарищ майор, как с убитыми уходить будем?- спросил Антон.

- Не знаю, - ответил наш командир. - Своих погибших солдат на глумление врагам оставлять нельзя.

- Там стоит один нераздолбанный немецкий грузовик,- я показал направление.- Его можно использовать.

- Подгоните его сюда,- приказал товарищ Тареев, но никто не двинулся с места.- В чем дело, бойцы? Подгоните сюда машину.

- А кто будет за рулём?- спросил я.

- А что? Никто не умеет управлять автомобилем?!- очень удивился товарищ майор.

Все молчали.

- Ладно,- продолжал товарищ Тареев,- идём к машине.

Мы благополучно добрались до грузовика, и я заметил, что одно заднее колесо пробито. Это осколок гранаты, которую я выпустил по пехотинцам, постарался испортить скат. Ну и что? Всё равно доедем, если из пары колес, спущено одно. Второе-то не повреждено. Я обошёл машину. Два осколка пробили борт. Тоже ничего страшного. Положили убитых в кузов и помогли командиру группы залезть в кабину.

- Кто-нибудь… Ты, например,- товарищ майор показал на меня.- Сядешь со мной и будешь нажимать на тормоз и газ. А то с прострелянной ногой мне будет трудно управ- лять грузовиком.

Я сел рядом с товарищем Тареевым. Он показал на педали:

- Вот эта педаль тормоза, а вот это газ. Ставь сюда ногу и пока не скажу куда нажимать, не нажимай. Но на педали дави не резко, а плавненько.

Ехали мы, ехали, ехали-ехали и подъехали к машинам, которые я разворотил на лесной дороге из гранатомётов.

- Стоп машина,- сказал водитель, и я нажал на тормоз.- Всё. Дальше двинем пешком. Дорога узкая и объехать автомобили не сможем. Да мы и не знаем - КАК на машине подъехать к тоннелю. А этот участок леса нам знаком.

- Здесь недалеко лежит Чеботарь. Его надо взять с собой,- я чуть ли не приказал старшему по званию.

- Хорошо. Так и поступим,- согласился товарищ майор.

Мы добрались до тоннеля под утро. Носилок не было, а нести убитых за руки и за ноги не совсем удобно. Нас. Грязных, голодных и уставших, кто-то окликнул:

- Стой! Кто идёт?

- Свои,- ответил командир группы.

- Кто - свои?

- Майор Тареев с красноармейцами.

- Проходите.

Вход в тоннель охранял секрет, состоявший из двух пулемётчиков, двух гранато- мётчиков-автоматчиков и товарища капитана.

- А зачем вас здесь поставили?- спросил товарищ Тареев.

- Чтобы не пускать всякую фашистскую сволочь в наше настоящее,- отчеканил товарищ капитан.

- В ваше будущее,- прошептал я, но товарищ майор меня услышал и поправил:

- Мы идём в наше настоящее, но в ваше будущее. Так что, товарищ красноармеец, двигайся первым. Ты уже в будущем побывал и дорогу знаешь.

Я вошёл в тоннель. Через прибор ночного видения увидел ровную окружность подземного хода. Интересно, а какой машиной можно пробурить такую «трубу»? Я потрогал стены. Твёрдые. Как будто чем-то пропитали, чтобы земля не была рыхлой и не осыпалась.

Меня в спину слегка толкнул товарищ Тареев:

- Ну чего встал? Отоспаться не хочешь или аппетита нет?

- Товарищ майор, всё у меня есть. Но кто прокопал этот подземный ход? Но я думаю, что его пробурили.

- Как говорят при социологическом опросе: затрудняюсь ответить. Но приедут ученые-физики, всё здесь осмотрят и нам обо всём расскажут. Правда, если информацию не засекретят.

Товарищ Тареев усмехнулся своему ответу, и мы пошли по тоннелю. На выходе нас снова окликнули:

- Стой! Кто идёт?

- Майор Тареев с красноармейцами, - ответил я.

- Наконец-то,- узнал я голос Равиля.

- Равиль, а ты думал, что мы не вернёмся?

- Всякое на войне бывает,- весело ответил командир группы.

Возле бронетранспортёра находились два военных грузовика и небольшая машина- фургончик с красным крестом, похожая на огромную буханку черного хлеба. Из этой машины вышли люди в белых халатах и один из них - лет пятидесяти взволнованно спросил:

- Тяжелораненые есть?

- Тяжелораненых нет. Есть груз «200» и лёгкий «300».

- Все раненые подойдите к нашей машине.

Я снял прибор ночного видения и скинул на землю всё оружие и каску. Стало намного легче. Ещё бы бронежилет скинуть. Погибших товарищей мы оставили по ту сторону подземного хода. На носилках бойцы из будущего быстрее пронесут в тоннеле убитых, чем это сделаем мы, уставшие, как гончие собаки.

Меня за руку схватил Равиль и, глядя в глаза, серьёзно спросил:

- Ты за моего деда отомстил?

- Даже не сомневайся.

- Молодец, брат!- Равиль стиснул меня в своих объятьях.- Сколько фашистов ты замочил? Ну, хотя бы примерно.

Я задумался, вспоминая перестрелки:

- Где-то не меньше роты.

- Один завалил не меньше роты?- очень удивился собеседник.

- Да,- ответил я твёрдо.- В этом деле очень помогли гранатомёты.

- Да ты герой Советского Союза,- улыбнулся Равиль.- Тебя надо представить к «золотой звезде».

- Хм. А чего я буду делать с этой «Золотой звездой»?

- Как – это чего ты будешь делать с «золотой звездой»? Быть Героем Советского Союза или Героем России - это очень почётно. Будут приглашать на встречи со школьни- ками. Дадут льготы. Потом ещё…

- Какие льготы?- этот пункт меня очень заинтересовал.

- Бесплатный проезд в городском транспорте. За квартиру не будешь сто процентов платить. Что еще?

И вдруг меня как током дёрнуло, хотя, в жизни меня ни разу током не дёргало и не било (это одно и тоже или разница всё же есть?) и поэтому я сравнить не мог, но всё равно мне показалось, что меня как током дёрнуло.

- Равиль, я убивал фашистов не потому, что хочу получить «Золотую звезду», а потому, чтобы оккупанты не топтали бы нашу землю.

- Это правильно,- одобрил мой собеседник.- Но стимул для борьбы с врагами должен быть. Одно дело, если ты перебьешь те же два батальона, и о тебе никто не вспомнит. И другое дело, когда ты перебьешь те же два батальона, но тебе будут почёт, уважение и льготы.

- Товарищи красноармейцы,- обратился к нам тот самый товарищ майор, которого назначили, если так можно выразиться, начальником караула, охраняющего выход из тоннеля,- залезайте в ту машину. Ваших погибших товарищей повезут на этой. Вам нужно отдохнуть и подкрепиться.

Я протянул руку:

- До свиданья, Равиль.

- Пока, Антон.

То, что я скидывал на землю, закинул в кузов. Грузовик ехал небыстро. Слегка покачивало, и я задремал. И был уверен в том, что мои однополчане последовали моему примеру.

- Товарищи красноармейцы, вылезайте,- услышал я голос товарища полковника и открыл глаза.

Возле товарища полковника крутился какой-то маленький и худенький капита -нишка. Он был настолько мал и худ, что даже небольшой Тугаев рядом с этим офицером казался богатырём.

- Строиться возле машины!- рявкнул капитанчик.

А зачем на нас рявкать? Нас же не на гауптвахту собрались вести, а… А куда? Или этот капитанишка вырабатывает командный голос, или выслуживается перед начальни -ком, гоняя подчинённых. А может, он рявкает потому, чтобы бойцы знали - кто у них отец- командир и, случайно не затоптали бы.

- Товарищи красноармейцы,- начал товарищ полковник,- мне майор Тареев сообщил, что вы выполнили мой приказ, и я объявляю вам благодарность.

- Служим трудовому народу,- дружно отчеканили мы, знакомые каждому красноармейцу слова.

- Хорошо служите, ребята. Очень хорошо. А сейчас можете скинуть с себя бронежилеты, каски, оружие и всё это отдайте капитану Дынскому.

- Товарищ полковник, разрешите обратиться. Красноармеец Кузьменко.

- Обратитесь.

- А приборы ночного видения сдавать?

- Солдат, ты тупой или Ваньку валяешь?- рявкнул капитанчик.- Сказали же, что оружие сдать, значит, надо всё сдать.

- Не надо кричать,- товарищ полковник посмотрел на Дынского.

- Но прибор ночного видения - это не оружие и поэтому я в замешательстве и не знаю - как поступить.

Я улыбнулся, Тугаев хмыкнул.

- Извините, товарищ Кузьменко. Это я забыл о приборе ночного видения,- спокойно ответил товарищ Вещагин.- Конечно, его тоже надо сдать.

Честно говоря, я не понял - почему мой тёзка решил задать такой вопрос. То ли ему хотелось позлить этого горлопана Дынского, то ли после боевых действий, длившихся почти сутки, решил нас хоть немного развеселить.

Мы выполнили приказ товарища полковника и нас снова повели в баню. Я мылся вчера, а у моих однополчан помывка была почти месяц назад. А когда водными процедурами можно было заняться? То оборонялись, то отступали. Правда, купались в реках. Но купаться и мыться - это разные вещи. После посещения бани всем выдали новую форму, вкусно накормили и отвели в казарму. Такая работа службы тыла нам очень понравилась. Кроме нас, красноармейцев, других бойцов, я имею в виду воинов из будущего, в спальном помещении никого не было. Я дрых, не просыпаясь, до самого подъёма, который был в пятнадцать ноль-ноль. Я и подольше бы поспал, но почувствовал, что неплохо было бы подкрепиться. Моё желание совпало с распорядком дня. Дынский повёл нас в столовую. Он же, вместо дневального, крикнул:

- Товарищи красноармейцы, подъём!

Капитанишка говорил громко, чётко, но уже не рявкал. Видно, товарищ полковник объяснил ему, что мы хоть по званию и младше его, но родились во втором, начале третьего десятилетиях двадцатого века. А он, этот офицерик, когда родился? Лет через шестьдесят после нашего рождения. Ну и что, что сейчас нам чуть за двадцать лет, а ему около тридцати. Всё равно мы его старше. Да мы ему в дедушки годимся, а он на нас рявкал, как на школяров. Несправедливо? Несправедливо.

После сытного и вкусного обеда снова захотелось спать, но Дынский приказал нам сесть на табуреты возле какого-то чёрного короба со стеклом и сказал, что будем смотреть кино о войне.

- Товарищи красноармейцы, не пугайтесь,- предупредил офицерик.- Этот предмет называется телевизор, и я его включаю.

Тёмное стекло посветлело и мы увидели изображение. Какая-то симпатичная женщина рассказывала о новостях, и было написано «Вести». Показывали мою родную Белоруссию, и женщина говорила о беспорядках в стране, массовых митингах и о том, что эти митинги милиция разгоняет. Я не мог поверить в то, что видел. Люди хорошо одеты и против чего-то протестуют. Против чего? Оказывается, некоторые жители Белоруссии недовольны правлением первого секретаря республики. Но его почему-то называли президентом. Я не понял - в Белоруссии что-то типа царизма или какой-то такой строй от которого стонет население? Я решил об этом выведать у Дынского.

- Товарищ капитан, разрешите обратиться. Красноармеец Часовщиков.- Я стоял по стойке «смирно».

- Обращайтесь,- разрешил офицерик, уставясь на меня снизу вверх.

- Я не пойму - почему в Белоруссии стачки или митинги? Народу есть нечего?

- Почему - есть нечего? Продуктов в Белоруссии хватает.

- Тогда, может, людям зарплату не платят?

- Платят и, в общем-то, на жизнь им хватает, но на очень скромную. С голоду никто не умирает.

- Но тогда почему люди чем- то недовольны? Их не могут обеспечить работой?

- Работой там все обеспечены. В Белоруссии выпускают очень хорошие товары, которые идут на экспорт во многие страны и в Россию в том числе.

- Но чем-то, товарищ капитан, люди недовольны. Чем именно? Чего хотят басту -ющие?

- Демократии им не хватает.

- Товарищ капитан, а демократия - это хорошо?

- Демократическая идея - вещь хорошая, но так получается, что в чистом виде никакой демократии ни у кого нет. Вот в ваше время хорошо жилось?

- Ну…- я снова замялся. Сказать правду - расстреляют как врага народа и паникёра. А обмануть не могу. Я же - комсомолец.

- Да знаю, всё знаю о вашем времени,- впервые за всё время общения с нами, Дынский улыбнулся.- В ваше время жуть, что творилось в Советском Союзе. И в наше время во многих бывших республиках СССР не лучше.

- Товарищ капитан, а почему вы сказали: «Во многих бывших республиках?»,- насторожился Кузьменко, вставая.

- Да потому что СССР развалился на республики, и в некоторых была гражданская война? Кто её придумал, тот враг народа.

Все хлопцы зашумели, обращаясь к капитанчику, чтобы тот им рассказал - в каких республиках были гражданские войны и как сейчас там живёт народ.

- Что за шум?- кто-то крикнул со стороны входа в казарму

Мы обернулись и увидели товарища полковника и ещё какого-то военного- то ли генерала, то ли маршала.

- Смирно! Строиться!- снова рявкнул Дынский и вытянул руку, показывая,- ГДЕ нам нужно строиться.

Мы надели головные уборы, застегнули все пуговки на гимнастёрках и встали в шеренгу по ранжиру.

Капитанчик строевым шагом, приложив ладонь к правому виску, пошёл докладывать старшим по званию, а Арсланбек мне зашептал:

- Сначала надо говорить: «Встать! Смирно!» а потом, если командир скажет: «Вольно!», повторить: «Вольно!». А товарищ капитан сказал неправильно.

- Товарищ генерал-лейтенант, красноармейцы-фронтовики построены. Докладывал капитан Дынский.

-Товарищи красноармейцы, вольно! – приказал товарищ генерал – лейтенант и улыбнулся.

- Вольно!- повторил Дынский, и мы выполнили приказ.

- Товарищ капитан испугался товарища генерала-лейтенанта, вот и напутал с командами,- зашептал мой тёзка.

- Значит, вы, товарищи красноармейцы, все фронтовики,- сказал товарищ генерал-лейтенант, нахмурясь.- Мой отец, тоже, воевал. И в плену был, и партизанил после побега из плена. А потом с действующей армией до Берлина дошёл. И награды у него есть и офицером стал. Жил долго, но в начале двадцать первого века его не стало. Да-а-а,- това- рищ генерал-лейтенант опустил голову.- Царство ему небесное - Кузьменко Антону Сергеевичу.

Мой тёзка рухнул на пол.

- Что с ним?- испугался товарищ генерал-лейтенант.

- Этого красноармейца зовут – Кузьменко Антон Сергеевич,- ответил я.

Товарищ генерал-лейтенант нагнулся над моим тёзкой и заглянул ему в лицо.

- Он! Не может быть! Ну, ведь это же он! Отец, вставай,- товарищ генерал-лейтенант начал слегка ладонью постукивать по груди красноармейца, будто делал тому массаж.- Отец! Отец, очнись!

Со стороны это выглядело очень странно. Мужчина лет шестидесяти назвал двадцатилетнего хлопца отцом вполне серьёзно. И самое удивительное, что никто над этой ситуацией не смеялся.

- Врача!- крикнул товарищ генерал-лейтенант. Ну, позовите кто-нибудь врача!

- Я сейчас,- сказал Дынский и убежал к выходу из казармы.

Тугаев посмотрел на меня и тихо проговорил:

- Хочу знать - сколько у меня правнуков.

- Ты сначала внучат посчитай,- посоветовал я.

- Товарищи красноармейцы, разойтись,- скомандовал товарищ полковник.- Идите, погуляйте по территории части.

При выходе на улицу мы столкнулись со спешащим в казарму доктором. За медиком, едва поспевая, семенил офицерик, который сразу же полюбопытствовал:

- Вы куда?

- Товарищ Вещагин нам приказал разойтись и пойти погулять. Вот мы и идём гулять, чтобы не мешать товарищу доктору, осматривать красноармейца, Кузьменко,- ответил Розенблат.

- Всё правильно. По территории части пока не разбредайтесь. Вдруг срочно понадобитесь и чего мне бегать везде и вас искать. Вон курилка и можете там пока посидеть.

Мы расселись в курилке. Курящие, сразу задымили, а некурящий комсорг Розенблат там же решил провести комсомольское собрание, но Тугаев его остановил:

- Сеня, я хочу отдыхать, а не выступать на собрании.

Комсорг был очень не доволен таким высказыванием Арсланбека:

- Как ты мог такое сказать во время войны?

- Война идёт по другому выходу из тоннеля,- заметил я.- А здесь мы хотим отдохнуть.

- Но нам нужно провести комсомольское собрание и обсудить события вчерашнего дня,- наставил на своём Семён.

- Ладно. Проводи,- разрешил я, а сам задумался об увиденном в телевизоре. Ну, никак не пойму - зачем нужна какая-то демократия, если люди сыты, одеты хорошо и обуты? Кто-то что-то неправильно делает. Но кто делает неправильно - непонятно. И как делать правильно, чтобы люди не митинговали, тоже, неизвестно. Врагов народа надо ловить и наказывать? Надо. Но в Советском Союзе не может быть столько врагов народа. Кто-то тоже делает неправильно, обвиняя многих во вредительстве.

- Комсомолец Часовщиков, а тебе неинтересно – о чём я тут говорю?- Семён сделал замечание, заметив мою задумчивость.

- Да я слушаю, слушаю.

- Ну, вот ты, комсомолец Часовщиков, ЧТО думаешь о нашем пребывании в будущем? Тебе здесь нравится?

- А чего тут думать-то. Попали в будущее и попали. Так сказать - сказку сделали былью. А нравится здесь или нет - не знаю. Ещё не решил, но оружие то, что нужно нам на фронте.

- Антон, ты сказал, как будто это рядовое событие. Да. Нам говорили и в школах, и в армии, что Бога нет, и значит, никаких чудес быть не может. Но то, что мы находимся в будущем, до которого в реальной жизни нам вряд ли удастся дожить – это факт. Вывод один - наука отстаёт в своём развитии, и учёные вводят в заблуждение советское прави- тельство, партию и лично товарища Сталина.

- Кузьменко дожил,- сказал Тугаев.- Может, я тоже доживу. А учёные - враги народа, если обманывают товарища Сталина.

- Антон до этого дня не дожил,- проговорил Вовка Блинов.- Товарищ генерал-лейтенант сказал же, что в начале двадцать первого века его отца не стало. А если бы он дожил до сегодняшнего дня, то Антон мог бы встретиться с самим собой, но стариком. А так получается, что Кузьменко жил чуть больше восьмидесяти лет.

- Молодец! Крепкий дедок, - сказал я, и все заржали.

- Я не понял – а чего тут смешного-то? Если мой тезка дожил до глубокой старости, то понятно, что о крепкий дедок. Если был бы слабеньким, то столько лет не проскрипел бы. Разве не так? – Я продолжал, уставясь на Розенблата, объясни нам, комсорг, две вещи. Если Бога нет, то почему мы, пройдя по стометровому подземному ходу попали в буду- щее? А второй вопрос такой: кто прокопал или пробурил такой тоннель? Я трогал стены.

Они очень твердые даже там, где земля, а не глина. Стены чем-то покрыты – то ли лаком, то ли чем-то еще. ЧЕМ пропитаны стены, и кто это сделал?

- Ну, пробурить могли машиной, которой бурят тоннели метро, или используют в угольных шахтах.

- Уголь добывают отбойными молотками, - пояснил Блинов. – А насчет метро – не знаю. У нас метра нет, и поэтому я понятия не имею ЧЕМ бурят под землёй.

- Сень, а у тебя на первый вопрос есть ответ? – спросил я.

- Нет.

- У меня есть ответ, - поднял руку Арсланбек. – Марсиане копали подземный ход.

Все засмеялись, кроме Розенблата.

- Неправильно, - сказал Блинов. Не марсиане копали, а лунатики бурили. Сам видел. Здоровьем Гитлера клянусь.

Засмеялись еще громче, и даже Сенька захохотал.

- Неправильно говоришь, - Тугаев посмотрел на Блинова.- Надо говорить – здоровьем мамы Гитлера клянусь.

- Товарищи, а у Гитлера мать есть? – вполне серьёзно спросил комсорг. – Кто знает ответ на этот вопрос?

- У Гитлера матери уже быть не может, - ответил я.

- Почему? – спросил Арсланбек.

- Потому, что ты ее здоровьем поклялся.

Ржали все. У кого от смеха текли слезы, а кто держался за живот.

Из казармы вышли врач, товарищ полковник и капитанишка.

- Встать! Смирно! – крикнул Розенблат.

Мы замерли по стойке «смирно», но смех все равно пробирал. Кто фыркал, а кто еле сдерживал себя, чтобы не расхохотаться.

- Вольно, вольно, - махнул рукой старший по званию. – Отдыхайте, отдыхайте, товарищи красноармейцы.

- Вольно, - повторил Семен, и мы сели на скамейки и расхохотались.

Медик пошел в одну сторону, а товарищи офицеры подошли к нам.

- Товарищи красноармейцы, - начал товарищ полковник. – Как вы думаете – много жителей осталось в том селе, в котором вы искали разряженные гранатометы?

- Я общался только с одной бабушкой и слышал детский плач, - ответил я. – Больше наших людей в селе не видел.

- Они могли с нашей армией уйти на Восток, - задумчиво проговорил товарищ Дынский. – А могли спрятаться в лесу.

- И любой из этих вариантов может быть верным, - подтвердил старший по званию.

Я встал:

- Товарищ полковник, разрешите обратиться. Красноамреец Часовщиков.

- Обратитесь, товарищ красноармеец.

- Товарищ полковник, а как себя чувствует красноамреец Кузьменко?

- Хм. Генерал-лейтенант Кузьменко чувствует себя намного лучше, чем рядовой Кузьменко. Понимаете, у парня шок. Вот если бы вы встретили здесь своего сына, кото- рый в три раза старше вас, то КАК отреагировали бы на это событие?

- Не могу знать, товарищ полковник, потому что со мной такого происшествия не было, а если бы подобное случилось, то… - я пожал плечами.

–А девушка любимая у вас есть?

- Есть, товарищ полковник. Она на медсестру выучилась. В поселковой больнице работает.

- А в какой области?

- В Минской.

Товарищ полковник сразу помрачнел и такая резкая смена настроения меня сильно взволновала.

- Товарищ полковник, а ЧТО вас огорчило?

- Дело в том, товарищ Часовщиков, что вся Белоруссия была в оккупации. Но там был много партизан и под фашистами, в буквальном смысле слова, земля горела.

- Понятно, товарищ полковник,- я опустил голову.

Олеся могла эвакуироваться. А если не успела уйти на Восток, то пойдёт ли в партизаны? А если останется в селе, то сможет ли спокойно прожить в оккупации? За невесту на сердце стало тревожно.

- Но мы обязательно что-нибудь придумаем, чтобы войны на четыре года не было,- попытался успокоить товарищ полковник.

- Обязательно придумаем, товарищи красноармейцы,- подтвердил капитанчик и улыбнулся.

А чего тут думать- то? Надо взять побольше гранатомётов, патронов и пару дивизий пехоты, да как ударить в тыл фашистам, чтоб от них даже духа в Советском Союзе не осталось. Но захотят ли вышестоящие военачальники выделить людей и оружие для защиты Украины, Белоруссии, Молдавии и Прибалтики, если СССР всё равно развалился на республики. Товарищ Сталин об этом не знает, а в этом будущем всем известно, что Советского Союза уже нет. Но если немцы дошли до Москвы и Кавказа, то это уже Россия и неужели для защиты своей страны министерство обороны не выделит нам оружия и бойцов?

- Ладно. Вы пока тут покурите,- сказал товарищ полковник,- а мы с капитаном Дынским пойдём разрабатывать стратегический план. Офицеры повернулись к казарме и в это время Семён крикнул:

- Встать! Смирно!

- Да отдыхайте, отдыхайте,- махнул рукой товарищ Дынский, даже не взглянув на нас.

- Товарищ капитан другой стал,- тихо сказал Тугаев.

- Видно товарищ полковник ему мозги вправил,- озвучил моё предположение Блинов.- Или, может, он сам понял, что ему, тыловой крысе, рявкать на фронтовиков не положено.

- А почему товарищ капитан тыловая крыса?- спросил Арсланбек.

- Потому что боится встретится с врагом лицом к лицу,- не имея никаких оснований на такое обвинение, ответил я и увидел воинов из будущего, то есть тех бойцов, которые служили в той части, в которой мы в тот момент находились.

- Привет, пацаны,- сказал один солдат с тремя согнутыми под тупым углом полосками на погончиках гимнастёрки.

- Мы не пацаны, а воины Красной Армии,- сделал замечание Розенблат.- Неужели политработники и командиры не учили вас – КАК нужно военнослужащим друг к другу обращаться?

- Да ладно выпендриваться- то,- поморщился боец из будущего.- Я с вами по-хорошему. Можно сказать, по-братски, а ты начинаешь кочевряжиться. Кстати, у тебя какое звание?

- Я – ефрейтор. А что?

- А я сержант. Так что, товарищ ефрейтор, упор лёжа принять!

Комсорг посмотрел на нас, а я подумал, что на Сенькином погоне должна быть одна полоска. Но так как гимнастёрки нам только выдали, то прикрепить и пришить на форму то, что положено, мы не успели. Да и не давали нам ни каких полосок.

- Ну чего озираешься? Я же сказал, упор лёжа принять!

- Володь, хватит,- солдат с двумя полосками на погончике дёрнул за рукав товарища сержанта.

- Отстань, Колян. Я хочу знать- почему ефрейтор не выполняет приказ старшего по званию.

- Ты – второй Дынский,- взволнованно сказал Тугаев.

- А кто это там вякает?- нахмурился товарищ сержант.

- Он не вякает, а говорит,- ответил Блинов.

- Вот как. Оказывается, он говорить умеет.- Володька сунул руки в карманы галифе, или как они стали называться, и подошёл ближе.- Кто сказал, что я второй Дынский?

- Я.

- Кто - я? Боец, у тебя имя есть?

- Красноармеец Арсланбек Тугаев.

- Тугаев?- почему-то очень удивился товарищ сержант.- Ты чего чех что ли?

- Почему чех? Я - чеченец.

- Вот я и говорю, что чех. Наши пацаны в атаку пойдут, а ты им будешь в спины стрелять?

Я не понял - почему товарищ сержант такого мнения о Тугаеве, которого впервые в жизни видел? Почему боец из будущего думает, что Арсланбек будет стрелять в наши спины? Сколько я знаю своего сослуживца, ни от кого не слышал, чтобы он в кого-нибудь своего выстрелил. Немцев убивал, но почему товарищ сержант не спросил - сколько Тугаев уничтожил фашистов? Подозрительно всё это.

Боец с двумя поперечными полосками на погоне - младший сержант, наверное, снова сказал:

- Володь, отстань от них. Ребята с фронта. Все устали.

- Устали?!- Чуть не взвизгнул товарищ сержант и ткнул пальцем в Тугаева, чуть не попав ему в глаз,- они моего двоюродного брата в Грозном убили.

- Я не убивал,- вскочил со скамейки Арсланбек и посмотрел на своих сослуживцев, словно, ища поддержки.

- Клянусь, товарищ сержант, что красноармеец Тугаев убивал только фашистов,- я встал.- И если ваш брат был фашистом, то ничего удивительного в том, что красноармеец Тугаев его убил - нет.

- Мой брат фашист?!- Володька плотно сжал губы и вытаращил глаза, сжав кулаки.- Я тебе, гаду, покажу какой мой брат фашист.

- Сейчас посмотрим на него,- сказал Сенька.

Разъярённого бойца схватили свои же сослуживцы и потянули подальше от нас. А товарищ сержант выкрикивал оскорбления в наш адрес и матерился.

- Ну, никакой воспитательной работы с бойцами не проводят,- огорчился комсорг и опустил голову.- Интересно – чем занимаются замполиты в этой армии будущего?

Из толпы бойцов этой самой армии отделился ефрейтор и, подбежав к нам, начал извиняться:

- Ребята, простите нашего сержанта за несдержанность. У него брат двоюродный в Грозном погиб. Чеченцы убили. Вот он теперь и злится на чехов.

- Чехи и чеченцы - это разные нации,- пояснил я.

- Почему в Грозном убили?- спросил Тугаев.- Почему думают, что чеченцы убили, а не чехи? А ЧТО чехи делают в Грозном?

- Чехов в Грозном не было. Сейчас чеченцев называют чехами. Ну, что-то, типа, прозвища. Ну зовут же французов - лягушатниками. А Володькин брат погиб в девяносто пятом при штурме Грозного.

- В девятнадцатом веке что ли?- решил уточнить Розенблат.

- Почему в девятнадцатом? В двадцатом веке был штурмом Грозного.

- А кто захватил Грозный, если брат сержанта этот город штурмовал?- поинтере- совался я, потому что многого было непонятного.

- Так чеченцы и захватили.

- Не понял,- сказал Арсланбек.- Как чеченцы захватили Грозный, если это наша родина. Мы там давно живём.

- Чечня решила отделиться от России,- пояснил боец из будущего, - поэтому, чтобы сохранить территориальную целостность страны, было решено штурмовать Грозный и воевать с сепаратистами во всей Чечне. Вопросы есть?

- Я узнал, что Белоруссия отделилась от России,- сказал я.- Минск тоже штурмо- вали, чтобы сохранить территориальную целостность страны?

- Минск штурмовали, чтобы выбить из него фашистов. Это – во-первых. А во-вторых; Белоруссия не была частью России, поэтому против белорусов никаких военных действий не велось. Ну, в общем, извините, ребята, но мне пора уходить.

Боец из будущего пожал нам всем руки и, улыбнувшись, каждому сказал: «Спасибо за Победу!» Потом быстро от нас удалился, а я и Арсланбек сели.

- Я не понял - зачем опять была война в Чечне?- нахмурился Тугаев.- Зачем хотели отделяться? Вместе хорошо. Весело. Помогаем друг другу. Надо кушать шашлык, пить вино, любить женщин. Зачем воевать? Сегодня я помогу тебе. Завтра ты поможешь мне. Правильно?

- Правильно,- согласился я.

- Арсланбек, а ты мне в спину выстрелишь - когда пойдём в атаку?- спросил Семён и прищурился, ожидая правдивого ответа.

- Нет, конешна. Нет. Как ты мог так говорить? Ты меня обидел,- надулся чеченец и отвернулся на столовую.

- А я бы выстрелил,- сказал Блинов и закурил.

- Ты бы в нас стрелял?!- воскликнул я.

- В тебя бы не стрелял. А вот в него,- кивнул на Розенблата,- выпустил бы всю обойму в шею.

- А почему именно в шею?- спросил Саня Черниченко.

- Потому что на затылке каска, а на спине бронежилет.

- Так почему ты меня ещё не убил?- комсорг встал.- И почему я попал к тебе в немилость?

- Я тебя ещё не убил только потому, что ты убиваешь наших врагов. Но после победы над ними где-нибудь в Берлине или подальше от него, ну это как получится, я тебя обязательно застрелю и только из немецкого оружия. А за ЧТО я тебя убью – так сам подумай.

- Ну ты это слишком…- Розенблат не знал, ЧТО говорить дальше.

- Вовк, ты хочешь убить Сеньку за то, что он комсорг?- предположил Черниченко.- Тогда ты враг народа и тебя нужно отправить под трибунал. И причём немедленно.

- А их не надо отправить под трибунал?- Блинов кивнул на Сеньку.- Ты знаешь, скольких они наших патриотов перестреляли? А у скольких выбивали ложные признания в тех преступлениях, которые наши патриоты не совершали.

- Кто - они-то?- спросил воин из другой роты.

И вообще, бойцы из другой роты были почему-то неразговорчивы. Сидели молча. Даже между собой не общались.

- Да как бы это, поточнее, выразиться? Э-э-э… Сотрудники чрезвычайной комис- сии, которые относятся к определённой…

Договорить Вовка не успел, потому что из казармы вышли, обнявшись, красно- армеец Кузьменко с генерал-лейтенантом Кузьменко. Оба улыбались, стоп. Ерунда какая-то получилась. Товарищ генерал-лейтенант, допустим, лет десять назад похоронил своего старого отца. А сегодня встретил папу живого и, самое главное, молодого. А говорят, что чудес не бывает. Кто так говорит, тот ничего не понимает в жизни и сам дурак.

- Смотрите,- крикнул Черниченко.- Антоха обнимает товарища генерала как родного.

- А чего тут удивительного?- задал я вопрос.- Почему моему тёзке не обнять товарища генерала-лейтенанта, если тот его сын?

- Товарищи, а ведь это очень удивительно,- сын моложе отца в три раза,- улыбнулся Розенблат, и у меня сложилось такое впечатление, что Сенька уже забыл об угрозе Блинова.

- Плохо,- тихо проговорил Тугаев и опустил голову.- Очень плохо.

- Отравился что ли?- спросил Вовка.

- Нет.

- Да не скрывай,- сказал Черниченко.- Ты, Арсланбек, наверно, блинами отравился, которые ел дома перед самым призывом в армию.

Мы засмеялись.

- Я другое говорю.- Тугаев не поднимал головы.- Брата товарища сержанта убили в Грозном. Может, это мой сын или внук его убил.

- Но зачем?- я не мог понять простой вещи. Но эта вещь была простой для жителей будущего, а для меня, красноармейца Часовщикова, многое ещё было непонятно и странно. Странность заключалась и в том, что я не понимал – зачем нужно было развали- вать Советский Союз, если фашисты были побеждены? Жестокую внутреннюю политику товарища Сталина я видел на своих знакомых, и ЧЕМ эта политика хуже демократии никому из моих однополчан неведомо. Фюрер напал на многие европейские страны, в том числе и на Советский Союз, для того, чтобы немцы лучше жили и были бы полноправ- ными хозяевами почти во всей Европе. А товарищ Сталин для чего напал на Финляндию? Неужели только для того, чтобы советскому народу лучше жилось? А ЧТО холодная Финляндия могла хорошего предоставить СССР?

- Я не знаю – зачем нужна война в Чечне, и зачем надо убивать русских?- Арсланбек посмотрел на меня.- Чеченцы жили плохо, а русские стали делать, чтобы чеченцы жили хорошо. Надо дружить нам, а не воевать. Воевать надо против фашистов. Они хотят, чтобы чеченцы опять плохо жили. А я не хочу, чтобы мой папа не мог достать еду для детей.

- Арсланбек, у тебя много братьев и сестёр?- спросил Блинов.

- Шесть. Я старший и мне надо убивать немцев, чтобы защищать свой дом. Когда меня брали в армию, мой папа сказал: «Арсланбек, если будет война, домой не уходи, пока не убьёшь последнего врага». Я буду делать так, как сказал мне папа.

- Правильно, твой папа сказал,- одобрил Розенблат.- А твой папа, красноармеец Блинов, ЧТО сказал, когда тебя в армию призывали?

- У меня нет папы, потому что он погиб от руки такого, как ты.

- Да что ты на меня взъелся?- выкрикнул Семён.- Только и твердишь одно и тоже: « Такие, как ты». А причем тут я и чекисты? Ты же их упомянул.

- А кто служил и служит в ЧК? В НКВД? Кто?

- Самые честные люди,- ответил Черниченко.- И эти люди не щадили своего живота для выявления врагов народа и шпионов.

Вовка усмехнулся:

- Саш, и ты веришь в то, что было столько врагов народа? Это всё выдумки для того, чтобы перебить как можно больше советских людей. Теперь-то вы понимаете - КТО на самом деле враг народа?

- А я- то причём?- в который раз задал один и тот же вопрос комсорг.- Я тебя заставлял отрекаться от отца? Я его арестовал и выбивал из него ложные показания? Если ты не знаешь, то я тебе объясню, что врагом народа оказался Николай Ежов, которого осудили и расстреляли. Повторяю – почему ты на меня взъелся?

- Да потому, что ты один из них.

- Из кого – из них?

- В общем – чекисты – это не профессия. Это нация.

- Нация?!- удивился я.

- Да. Чекисты это нация. Вспомните – сколько эта нация перебила наших людей? Они нам за что-то мстят. Розенблат, за ЧТО вы нам мстите?

- Я – то причём?

-Кто твой отец? Кем работает?

Комсорг покраснел.

- Семён, а кем работает твой отец?- зачем- то полюбопытствовал и Сашка.- Вот мой папа – токарь. Мама учительница по истории. Дедушка кузнецом работал. Бабушка – уборщица на том же заводе, где работает отец и дедушка.

- Мой папа - майор госбезопасности и что?

- А сколько он наших людей расстрелял?- нахмурился Черниченко.- Сень, а ты из какого города? Я забыл - где твоя родина.

Этот разговор мог бы продолжаться до бесконечности, но к нам подбежал мой тёзка и радостно заговорил:

- Товарищи! Я надеюсь, что вы знаете – кем мне приходится товарищ генерал-лейтенант Кузьменко?

- Да. Мы в курсе этих событий,- ответил комсорг.

- Но вы не знаете другого. У меня есть правнуки, которые гордятся своим прадедом- ветераном Второй мировой войны. Представляете – я двадцатилетний прадедушка.

- Ветеран Второй мировой войны,- задумчиво проговорил Вовка.

- Может, я тоже прадедушка? - сказал Арсланбек.

- Да откуда я это знаю.

- Товарищи красноармейцы,- услышали мы голос товарища Дынского,- боевая тревога. Фашисты рвутся к тоннелю и могут вломиться в настоящее. Всем в казарму за оружием.

Бегом в оружейную комнату. Быстро напялили на себя бронежилеты и каски. Из оружия - только автоматы и патроны.

- Машины у выхода из казармы,- крикнул товарищ полковник.- Ребята, продержи- тесь полчаса. Очень прошу. Потом подойдёт подмога с бронетранспортёрами и гранато- мётами.

- Есть продержаться полчаса,- козырнул комсорг и скомандовал,- Товарищи красноармейцы, всем в кузов машины.

Мы заняли места на лавочках в кузове и нас повезли.

- Интересно, немцы вышли из тоннеля или застряли на входе в перестрелке с наружным постом?- выразил мысли вслух мой тёзка.

- Приедем, посмотрим, - ответил Сенька.