Обратный отсчёт. Сизиф.

Камни штука непостоянная и привередливая. И это только с виду они кажутся грозными и непоколебимыми. Уж кто-кто, а он знал об этом не по наслышке. За свою бесконечную жизнь он общался больше с камнями чем с людьми, изучил все их повадки и с первого взгляда мог определить чем дышит и о чём думает любой из них. Но это не имело никакого значения в его существовании. Их не перехитрить, пусть даже мыслей в самом большом из них меньше песчинки. И все они об одном: главное быть серым и страшным с виду, иметь неподъёмное, каменное нутро и подлую серцевину. Чтобы сопротивляться потугам слабого человека и при малейшей возможности с грохотом скатиться вниз.

Да ещё Зевс постарался и сделал их облик изменчивым и аморфным. Стоит напрячься и попытаться сдвинуть очередную глыбу с места, как она становится плоской и неподъёмной, не желающей преодолеть даже четверть локтя. Человек напрягает немощное тело, трещат и рвутся сухожилия, дрожат ноги и невыносимо болит спина. Обдирая кожу и ламая ногти, он всё же сдвигает валун, чтобы через какой-то миг ощутить как камень снова ложится на свой плоский бок или стопорится острым краем в вязком склоне холма. У человека впереди вечность и можно передохнуть, ведь к вершине ещё так далеко. Но стоит хоть немного расслабиться, как сразу же несокрушимая глыба становится предательски подвижной и скользкой. И ей уже ничего не стоит выскользнуть из-под натруженных рук и сорваться вниз. Прокатиться по ногам, раздробить кости и с грохотом умчаться к подножию холма, к вратам в подземное царство.

О, Зевс! Жестоко твоё наказание! И вечен тяжёлый труд! Упираясь пятками в изрытый камнями склон, а спиной удерживая огромный булыжник, человек обречённо смотрит вниз и размышляет о жестокости богов. Разве недостаточно было наказать его единожды и заставить поднять вверх всего один камень? Пусть даже вечно срывающийся в Аид? Зачем же злорадствовать над несчастным и множить камни, как головы гидры? И зачем истязать человека пыткой повторения?

И вот теперь обратный путь. Человек осторожно поворачивается к молчаливому валуну и пытается сдвинуть его с места, расшатывает, тянет на себя. Глыба поддаётся и немного сползает вниз, но катиться даже не собирается. Ох! Ну почему?! Ведь он дожен, должен легко сдвигаться с места и легко катиться, почти падать! Его должно тянуть туда, должно!

Но милости у богов нет.

Камни падали вниз когда он толкал их вверх по склону. А теперь, когда он опускает их вниз, они тянутся к вершине. И тонкая паутина, сплетённая из его же лжи и хитрости, давно забытой им, удерживает их, не обрывается. И не обрывается его наказание.

Человек расшатывает камень, тянет его на себя, ожидая, когда же он соизволит ползти и, может, раздробит ему ладони. И столкнуть глыбу нельзя, ведь толкать позволенно только вверх. А вниз нужно тянуть, увлекать за собой, выполнять волю богов.

Медленно медленно, бесконечно долго и бесконечно напрасно.

Вверх и вниз.

Вниз.