- Ах, как славно, господин Хорт что вы зашли к нам сегодня! - директор Висбургского отделения банка "Жуль и сыновья" колобком катился по начищенному паркетному полу на встречу посетителю.

- Доброе утро, господин Златек, рад видеть Вас в добром здравии! - Хорт вежливо опустил голову, приветствуя банкира, - чем обязан, чести лицезреть Вас лично?

- Полноте, полноте, господин Хорт! - замахал руками румяный толстяк, - надеюсь, Вы простите, что я забыл о приличиях и не поздоровался с Вами прежде! Доброго утра Вам, господин Хорт. Надеюсь, для Вас оно будет добрым. Не пройдете ли в мой кабинет, переговорить о некоторых делах?

Хорт пожал протянутую ему руку и, удивленный такой внезапной честью, шевельнул плечами:

- Я, всего лишь хотел пополнить счет, но, если Вы настаиваете...

- Вот именно, настаиваю. Очень прошу Вас.

И директор сделал приглашающий жест. Хорт шел следом, совершенно не понимая происходящего. Правил пользования банковскими услугами он не нарушал, кредитов не брал, необеспеченных векселей не выписывал. Он то и денежных расписок никому не давал - надобности не было, потому, как в средствах нужды не испытывал. Однако же господин Златек явно нервничал. Воротничок рубахи, торчащий над воротом пурпурной куртки из дорогой ткани, потемнел от пота, хотя в помещении царила приятная прохлада, наполненная ароматами полевых цветов. Да, на бытовую магию денег банк не жалел.

Пройдя в свой кабинет, господин Златек жестом пригласил присаживаться и позвонил в небольшой золотой колокольчик. Едва Хорт опустился в кресло, на звук явилась миловидная девушка и с поклоном поинтересовалась:

- Чего угодно господину директору?

- Мне большую рюмку коньяку, а Вам господин Хорт, что подать: коньяк, вино, чай, кофе? - поинтересовался хозяин кабинета.

- Если позволите, господин Златек, я предпочту кофе. Спиртное по утрам я не потребляю.

- Вы слышали, Ванда? Поторопитесь.

Девушка вышла, аккуратно прикрыв дверь. Директор сцепил руки на столе и уставился своими темно-синими глазами прямо в глаза Хорта.

- Я и сам по утрам не потребляю, но случай сейчас особый, - начал он, - Господин Хорт сколько денег у Вас на счету?

Все больше недоумевая, Хорт, на миг, задумавшись, ответил:

- Около двух крон. Точно сказать не смогу, но Вы легко можете уточнить это у служащих.

- Разумеется, разумеется. Видите ли, этот разговор я заранее не планировал. Мысль обратиться к вам у меня возникла, когда я вас увидел. Что вы скажете, если я удвою сумму денег на вашем счету?

Предложение было более чем соблазнительным. Хотя Хорт в деньгах не нуждался, но постоянного дохода не имел, а две кроны позволят беззаботно жить больше года. Однако он не знал, что скрывается за столь щедрым посулом, и потому ответил осторожно:

- Я скажу, что это прекрасно. Однако я все еще ничего не понимаю, и не готов принять это щедрое предложение, не зная, чего от меня потребуют взамен.

- Видите ли, господин Хорт,- начал хозяин кабинета, глядя на свои ногти и очевидно собираясь с духом. В этот момент вошла давешняя девушка с подносом, уставленным напитками и экзотической закуской. Она поставила возле Хорта полную кофе чашку дорогого фарфора на таком же прекрасном блюдце и тарелочку засахаренных вендусских фруктов. Стоило угощение огромных денег. Директор получил подобную тарелку и хрустальную рюмку коньяка. Напиток издавал такой аромат, что Хорт пожалел о своем правиле не пить до обеда. Опустошив поднос, девушка поклонилась и ушла.

Господин Златек сделал большой глоток и продолжил:

- Мне как-то довелось слышать о вас в купеческом собрании. Господин Милен, уже не помню, по какой надобности он там оказался, лестно отзывался о ваших талантах. Не думал, что мне они когда-то понадобятся, а вот, поди ж ты... У нас случилась беда господин Хорт, и мне нужна помощь такого человека, как Вы...

- Я слушаю Вас.

- Возможно, Вы слышали, возможно, нет - вчера в "Белке" , знаете это место?

- Трактир "У белки под дуплом"?

- Совершенно верно. Так вот,- мрачно продолжал директор, - вчера в "Белке" умер известный адвокат Пройда. Мерзавца совсем не жалко, но он сидел за одним столом с нашим банковским клерком господином Гжесем. Умер адвокат от яда и, поскольку за столом кроме него и Гжеся никого не было, наш сотрудник арестован и сидит в тюрьме. Стража считает дело ясным, и через три дня его передадут в суд. А уж суд присудит или рудники, или казнь. Жизнь Гжеся будет загублена, а на репутацию банка ляжет несмываемое пятно.

Хозяин кабинета замолчал, глядя на стол перед собой, глотнул коньяка и, шумно выдохнув через нос, продолжил:

- Я вчера виделся с Гжесем, он клянется, что невиновен, и я ему верю. Не тот он человек, что бы травить адвоката. Да и с чего бы ему? Но все улики и свидетельства - против. Вот и решил я обратиться к Вам с просьбой: разберитесь в этом деле. Если возьметесь, я немедленно выдам Вам аванс два злотых на расходы. Эти деньги Ваши, независимо от результата. Докажете невиновность Гжеся, на ваш счет лягут две кроны. Беретесь?

Хорт посмотрел прямо в глаза директору:

- А почему Вы не потребуете дополнительного расследования у стражи?

- Мы требовали и готовы были оплатить расходы, но стража считает дело решенным. К тому же ее следователи заняты скандалом с предательством красных балахонов, за которым следит сам король. Потому она торопится передать дело в суд, а там пусть решают. Сами понимаете, доказать свою невиновность Гжесь не сможет. Не сможет и адвокат. Вся надежда на Вас.

- Неужели с вашим влиянием и деньгами, Вы не можете воздействовать на стражу?

- Это королевская столица, дорогой господин Хорт. Если я попытаюсь повлиять на действия городской стражи, я сам окажусь на рудниках, и не помогут ни связи, ни капиталы. За ее неподкупностью внимательно следит Дыбарь. А еще никто не сумел повлиять на него и его тайную канцелярию ни деньгами, ни властью.

- Возможно, стоит обратиться именно в тайную канцелярию с просьбой о расследовании?

- Разумеется. И я уже обращался. Сыскачи не видят оснований для расследования и не желают вмешиваться в работу городской стражи, с которой и так находятся в натянутых отношениях. Мне не к кому обратиться кроме Вас. Прошу, господин Хорт, помогите.

- Хорошо, - кивнул Хорт, - я постараюсь разобраться, но, разумеется, гарантий давать не могу.

- Вот и отлично! - просиял господин Златек, - Вы вернули мне надежду. На какую сумму Вы хотели пополнить счет?

- На два злотых с полтиной.

- Считайте, он уже пополнен. Вот Вам два злотых наличными на текущие расходы. Только прошу, помните у Вас всего три дня.

- Конечно, господин Златек,- я помню. И если позволите - откланяюсь, мне предстоит поторопиться. Да, еще одно: мне придется говорить со стражей и господином Гжесем. Я не смогу ничего для Вас сделать без соответствующих полномочий.

- Несомненно, господин Хорт,- улыбнулся директор. Он взял лист дорогой бумаги, перо, быстро написал несколько слов и подписался, затем взял печать банка и приложил к документу.

- Вот ваши полномочия. До встречи. Буду ждать Вас с добрыми вестями.

В сопровождении директора Хорт прошел к выходу. На ступенях отделения банка господин Златек пожал ему на прощание руку и вновь пожелал удачи.

* * *

Спускаясь по ступенькам, Хорт с наслаждением вдохнул утренний воздух. Скуки как не бывало. Его переполнял азарт охотника. Дельце было неясным, а значит интересным. Кроме того, успех обещал открыть двери в новые круги кашпарского общества. Что, в свою очередь, могло крепко облегчить получение гражданства.

Да и гонорары тут совсем иные. Две кроны это вам не полтина серебром. С такими доходами можно будет переселиться в хороший район, да и прислугу нанять.

Ступив на мостовую, Хорт на миг задумался, куда идти в первую очередь: в трактир, где произошло убийство, в тюрьму к Гжесю или в казармы, искать стражника, который ведет дело? Отличная утренняя погода сама подсказала решение - в тюрьму, пока на улицах не стало слишком жарко. Путь лежал через весь торговый квартал, затем сквозь Верхний город аж в Бычью усадьбу, где и находилась городская темница. Такая дорога отнимет немало времени и лучше проделать ее в утренней прохладе.

Прищелкнув пальцами, Хорт стремительной походкой отправился к выбранной цели. Настроение было прекрасным: день только начинался, а кошелек уже пополнился двумя злотыми, да и на счет перепало. К тому же, полученная работа обещала возможности, которые не стоит упускать.

***

Проходя, мимо храма Всех Святых, Хорт перекрестился и, мысленно, прочел благодарственную молитву. Затем полез в кошель и подал старому нищему четвертак серебром, ему Бог дал - пусть и нищий порадуется. Тот от такой подачки остолбенел, прокричал благодарности доброму господину и быстро убежал.

Вскоре Хорт приблизился к Верхнему городу, и его окликнул патруль: кто таков, куда и по какой нужде идешь. Пришлось показывать документ, написанный господином Златеком, и объяснять, что идет по надобности банка в Бычью усадьбу. Благо, банк был известный и господин Златек в городе человек не последний. Проходя Верхний город, еще три раза пришлось объясняться со стражей.

В Бычьей усадьбе таких вопросов не задавали, хотя блюстителей тут было не меньше. Хорт приблизился к воротам тюрьмы и, предъявив документ сонному на вид постовому, объяснил свою нужду. Тот равнодушно кивнул лысой головой и неопределенно махнул рукой за спину:

- К писарю Дорину тебе. За ворота и сразу направо.

Во дворе тюрьмы находилось не меньше десятка стражников, и беспечность охранника ворот становилась понятной. По правую руку от входа, под хлипким навесом, располагался грубый стол, за которым сидел молодой парень в казенной куртке и задумчиво гонял мух. Хорт направился к нему и, получив подтверждение, что перед ним господин Дорин, изложил свое дело. Писарь выслушал, кивнул, сверился с лежащей перед ним книгой и крикнул:

- Эй, Дубец! Десятник Дубец! По твоему делу пришли!

Из кучки стражников вышел невысокий, кряжистый мужчина средних лет с суровым лицом кирпичного цвета. Серо-стальные глаза смотрели так, что сразу становилось ясным его брезгливое отношение к гражданским.

- Чего надобно?

- Добрый день, господин Дубец!

- И тебе того.

- Господин Дубец, меня зовут Хорт. Я по поручению банка "Жуль и сыновья" изучаю обстоятельства ареста сотрудника этого банка господина Гжеся. Имею необходимость переговорить с господином Гжесем и стражником, производившим арест.

- А чем докажешь, что от банка?

Хорт молча протянул десятнику бумагу, написанную банкиром, тот передал ее писарю.

- Предъявитель сего, господин Хорт, действует по поручению и в интересах банка "Жуль и сыновья" в деле ареста сотрудника банка господина Гжеся. Просим оказывать ему все возможное содействие. Подпись и печать. Все точно - это печать банка и подпись похожа.

Десятник Дубец развел руки:

- Ну, раз так... И чего ж тебе нужно?

Хорт почувствовал, как его охватывает азарт: итак, расследование началось.

- Как я уже сказал, - начал Хорт терпеливо,- мне нужно поговорить со стражником который арестовал господина Гжеся.

- Я его арестовал,- коротко ответил Дубец.

- Прошу Вас господин десятник, расскажите, как это было.

- Обыкновенно было, - начал стражник потирая живот,- Идем мы, значит, по Хомутной, обход совершаем, тут летит пацанка и кричит: " Дяденька стражник! Смертоубийство в Белке!". Я ее за ухо и говорю веди, но если ж это у тебя шутки такие - месяц сидеть не сможешь. Дристуха божится, что правда. Пришил мы в "Белку", а там и точно - жмурик. Лежит красавец: глаза на выкат и пена изо рта. Дело ясное яд. А кто мог отравить? Тот, кто с ним за столом сидел, так ведь? Вот и арестовали Гжеся. Он один собутыльник был у покойного. Адвокатишка конечно шельмец, но травить не моги - закон есть закон. Еще что?

- А точно других людей за столом не было? Или мог кто-нибудь подойти и подбросить яд?

Десятник склонил голову набок, несколько мгновений зло рассматривал Хорта, затем сплюнул под ноги и сердито процедил:

- Это не твое вшивое Порубежье. В Кашпарском королевстве стража свое дело знает: мы опросили всех бывших в зале трактира - никто к столу не подходил.

- Прошу простить, господин десятник, не хотел сказать обидного. Просто я до сегодняшнего дня не представлял, как работает городская стража. Прошу прощения еще раз, - досадуя на себя, извинился Хорт. Не хватало еще завести врагов среди городских стражников. Он примирительно поднял руки перед собой:

- Готов в знак примирения угостить Вас пивом, господин Дубец.

- Я запомню. Еще что или все? Меня дела ждут.

- Каким ядом отравили адвоката, удалось узнать?

- Про то спрашай алхимика Гуслава. Он покойного смотрел, а я в отравах не разбираюсь.А где я могу найти господина Гуслава?

- Его аптека на Рыбной улице, в Торговом квартале. Еще чего?

Хорт развел, было руки, но спохватился и спросил:

- А не могли яд подбросить магически?

- Нет, дежурный маг посмотрел трактир - следов волшбы не было. Лучше ищите вашему Гжесю доброго адвоката, а не в деле копайтесь, может, судьи и скостят малость. Его это работа, его.

- У господина Гжеся при обыске нашли яд?

- Само собой, нет. Он же нашпиговал отравой адвоката, что рождественскую свинью яблоками. Алхимик сказал, что можно было полгорода травануть. Говорит, сразу видать, что травил человек неопытный.

- А в чем неопытность видна?

- Про то у аптекаря спрашивай. Что еще? Меня дела ждут.

Итак, разговор со стражником прошел не без пользы. Магию можно больше в расчет не брать. Оставалось искать того, кто мог добавить яд в пиво обычным способом. И такой должен был найтись. Ведь не были же они в трактире одни одинешеньки? Наверняка присутствовали другие посетители, прислуга. Возможно, арестованный расскажет еще что-то полезное?

- Могу я поговорить с господином Гжесем?

- Раз по официальной надобности банка, то можешь. Плати писарю злотый - он тебе пропуск напишет и надзирателя позовет, чтобы провел. За разговор со мной заплатишь полтину серебром, - и десятник, не попрощавшись, ушел.

Писарь принял деньги, выдал пропуск на посещение заключенного, затем крикнул, чтобы позвали надзирателя, и пока тот шел, сделал необходимые записи в книге. Дежурным надзирателем оказался приземистый обрюзгший пузан с красными глазами и трехдневной щетиной. Получив от писаря указания, толстяк повел за собой Хорта к угловой башне казематов. В комнате дежурных Хорта обыскали и, не найдя ничего запрещенного, повели к арестованному.

Хорт насчитал три поворота и семьдесят ступеней спуска, пока шел по темным коридорам тюрьмы. Камеры, а скорее, просто клетки, шли с обеих сторон проходов и были заняты храпящими, кричащими и рычащими в безумии людьми. Некоторые, правда, сопровождали процессию молчаливыми злыми взглядами. Эти клетки-камеры не имели окон, а в коридорах не горели факелы, и заключенные здесь бедняги находились в полной темноте, кроме случаев, когда мимо проходили надзиратели.

Место заключения господина Гжеся находилось в дальнем конце каземата, имевшем вентиляционные отверстия под потолком, благодаря чему дышалось тут намного легче, чем в предыдущих коридорах. Да и место решеток занимали дверьми с глазками. Когда надзиратели открыли нужную камеру, Хорт увидел, что в ней есть небольшое окно, благодаря которому можно было даже читать. Заключенный сидел на тощем тюфяке и плел из соломы какую-то куклу.

- Господин Гжесь, позвольте представиться: меня зовут Хорт.

Арестованный отложил поделку и пробурчал:

- Не могу сказать, что так уж приятно знакомиться в подобной обстановке.

- Не смею Вас винить, господин Гжесь, но с вашего позволения продолжу. Меня нанял господин Златек, чтобы я доказал Вашу невиновность. Вот, прошу Вас, документ.

Гжесь жадно прочел бумагу.

- Приятно, что господин Златек верит в меня. Однако, как же Вы сумеете разобрать сей непостижимый случай? Признаюсь, я сам непрерывно думаю о нем, и, однако же решения не нахожу. Но я человек далекий от сыска. Возможно, тайная канцелярия сумеет отыскать истину. Вы ведь оттуда?

- Нет, господин Гжесь, я не служу ни в тайной канцелярии, ни в страже. Но у меня есть небольшой опыт распутывания происшествий, и господин Златек пригласил меня к этому делу по рекомендации господина Милена. Сама же тайная канцелярия считает это дело таким же ясным, как и стража.

Арестант поднял брови и вздохнул:

- Что ж буду уповать на милосердие Божье, мудрость господина Златека и Ваши таланты.

- Сделаю все, что в моих силах. Для начала расскажите мне все по порядку.

- Мы пришли в "Белку" в обеденное время, около трех часов. Заняли свободный стол в углу зала, заказали пиво. Затем господин Пройда показал мне завещание и попросил проверить правильность записи имен моих родителей. Я посмотрел и сказал, что все в порядке. Тогда он предложил выпить.

При этих словах Гжесь скривился, а затем продолжил:

- Я не люблю пить в обед, но Пройда был таким занудой, что мне пришлось сделать пару глотков. Тут он вдруг вскочил, закричал, схватился руками за горло и упал. Я бросился к нему, а у него пена изо рта, и уже не дышит. Прибежала стража, и меня арестовали...

- Как вы встретились с адвокатом? - спросил Хорт, стараясь воссоздать полную картину происшествия.

Арестованный вновь взял в руки соломенную куклу. Погладил ее и заговорил:

- Он пришел в банк и сказал, что у него срочный разговор, касающийся завещания моего дяди. Пройда предложил провестиего, не откладывая, к примеру, в трактире. Время было обеденное, и я согласился.

- Кто предложил идти в "Белку"?

- "Белка" вроде, как подразумевалась - это ближайший приличный к банку трактир. Мы часто там обедаем.

- Вы смотрели документ до того, как вам принесли пиво или после? - задал вопрос Хорт. Он пытался нащупать хоть что-то, могущее указать на путь к разгадке, но пока путеводная нить ускользала.

- Сперва принесли пиво, затем Пройда достал из внутреннего кармана куртки завещание, развернул его и протянул мне.

- А к вашему столу никто не подходил?

- Никто. Удивительно, но в то время в трактире не было моих знакомых, в прочем и знакомых Пройды тоже. Хотя, нет. Когда он спрятал завещание и уже собирался произносить тост, в трактир зашли двое молодых мужчин. Они немедля принялись его громко ругать и требовать назад денег. Но к нашему столу не подошли. Пройда пригрозил стражей, и они ушли из трактира с проклятиями.

- Как далеко эти люди находились от вашего стола?

- Около пяти шагов.

- О! С такого расстояния вполне можно попасть в кружку и они, к тому же, ссорились. Это уже возможный след! - Хорт довольно потер руки,- если яд скатать в плотную горошину, то щелчком пальца его можно отправить в кружку с пяти шагов! Нужно будет узнать у алхимика все про этот яд.

- Вы считаете это возможным? - вскинулся заключенный.

- Вполне, господин Гжесь. И немедленно начну идти по этому следу. Вы можете описать тех людей?

- Я плохо их запомнил. Оба невысокие, скорее, среднего роста. Один с короткими русыми волосами, второй - лысый. Одеты в коричневые кожаные безрукавки, красные рубахи, кожаные штаны и высокие сапоги. Одежда у обоих изрядно поношена. Оба кашпарцы, судя по кушакам. Вот и все, но, возможно, кто-то в трактире их запомнил лучше?

- Возможно, но и это уже кое-что. Взбодритесь, господин Гжесь, у Вас появилась надежда...

- Буду молиться, господин Хорт, - перекрестился арестованный.

- Кстати, каковы детали завещания?

- Я единственный наследник и получаю все имущество дяди Копуша. Он ростовщик в ремесленном районе, и сумма может оказаться приличная. Правда, если Вы не сможете доказать мою невиновность, я ничего не получу, - заключенный горько улыбнулся, - в такой ситуации распорядителем оставался адвокат Пройда, но и он уже ничем распорядиться не сможет.

- Держитесь и до свидания, господин Гжесь.

- Да пребудет с вами милость Божья, господин Хорт.

Из тюрьмы Хорт вышел, чуть не приплясывая. След появился, и, возможно, вполне перспективный.

Главное, стало понятно, что делать дальше: первым делом идти к алхимику. Следовало разузнать про яд и, если предположения подтвердятся, искать недругов адвоката. Солнце уже начало припекать, но дневная жара еще не наступила, и Хорт заспешил на Рыбную улицу к алхимику.

Прогулка по купеческому кварталу доставляла удовольствие. Здесь не было той грязи, шума и зловония, которые переполняли бедные районы, а так же обилиячересчур бдительной стражи, как в Верхнем городе, где жили дворяне. Широкие улицы были вымощены булыжником, богатые дома украшали яркие вывески и выставленные или развешенные образцы продукции. Туда-сюда сновали купеческие слуги, носились купеческие дети, томно прогуливались купеческие дочери, пока их отцы и братья в поте лица умножали семейное добро.

Хорт был видный молодой мужчина, но его одежда выдавала принадлежность к более низкому сословию и купеческие дочери внимания ему не уделяли. Зато молоденькие служаночки улыбались и подмигивали ему на протяжении всего пути. Хорт с энтузиазмом отвечал им тем же, но на большее времени не было.

На нужную аптеку он напоролся почти сразу, как свернул на Рыбную улицу. Серое приземистое здание украшала витиеватая вывеска, написанная неразборчивым шрифтом.

- "Травим и лечим". Придворный алхимик и аптекарь, магистр алхимии и гербологии господин Гуслав, - с трудом прочел Хорт и с надеждой поднялся на крыльцо. Беседа с придворным алхимиком могла прояснить многое.

Хорт трижды дернул за шнурок звонка и вскоре послышался дробный топот ног. Дверь открыл непричесанный востроглазый пацаненок с длинным наглым носом и яркими веснушками на худом лице. Шалопай окинул Хорта быстрым цепким взглядом и сердито буркнул:

- Чего надо?

Не успел Хорт ответить, как их дома раздался старческий надтреснутый голос:

- Масяник, холера, чего молчишь? Кто там?

- Да, никто. Какой-то голодранец приперся!

- Я тебе сейчас дам голодранца, - пригрозил Хорт, демонстрируя намерение влепить нахальному пострелу щелбан,- а ну зови хозяина, блохастый!

- Сам блохастый,- бодро откликнулся паренек и попытался захлопнуть дверь.

Однако Хорт ждал этого и подставил ногу. Веснушчатый упирался изо всех сил, но попусту. В глубине коридора появился высокий седой старик и, громко чихнув, спросил:

- Масяник, дармоед, ты, почему клиента не впускаешь? Брысь в лабораторию - тебе еще два фунта мела измельчить надо.

- Какой он клиент? - буркнул Масяник, отступая задом и прикрывая голову, - одежонка бедная, шляпы нет, кушак без вышивки.

- Дурья башка, сколько тебя учить?! Сапоги новые из мягкой кожи, рубаха и штаны хоть и не из шелка да добротные, а выпуклость на кушаке заметил? Это кошель, причем полный, или я совсем ослеп, - и, обращаясь уже к Хорту, добавил, - чем могу служить?

- Господин Гуслав?

- И что?

- Мне нужна консультация, если это Вы проводили экспертизу яда, которым вчера отравили адвоката в трактире.

- Конечно, я, не этот же пострел Масяник. Но, уважаемый господин, прошу прощения, Вы не назвались, мое время стоит денег, как и все в этом городе. Если Вы хотите занять мое время - платите. Полтинник серебром за десять минут.

- Меня зовут Хорт. И может Вас устроит тридцать грошей?

- Полтинник или убирайтесь, у меня много дел.

- Согласен.

- Тогда прошу в дом.

Там магистр алхимии выразительным жестом протянул руку, тщательно изучил полученную монету и поставил на стол песочные часы.

- Таки, я Вас слушаю.

- Я хочу узнать, каким ядом был отравлен адвокат, и ваше мнение об отравлении.

- Ему всыпали Серпенс Лакримам. Темно-бурый порошок с легким горько-кислым вкусом, пробовать не советую. Хотя в пиве привкус яда можно и не заметить. Этот яд применяют и в лечебных целях при падучей и некоторых других нервных болезнях. В малых дозах Серпенс Лакримамснимает напряжение нервов и судороги мышц. В больших дозах вызывает мигрень, сонливость и смерть.

- А что Вы можете сказать об отравлении.

- Что я могу сказать об отравлении? - всплеснул руками алхимик, - Я могу все сказать об отравлении. Но скажу только главное. Бездарное, - закатил глаза магистр,- Работа наивного дилетанта. Если бы адвокату дали правильную дозу, он бы тихо скончался через три дня в своей постели. Ему же всыпали огромную дозу и, что в результате, спрошу я Вас?

Старик обвиняюще ткнул в грудь Хорта скрюченным пальцем и выразительно цокнул языком:

- А в результате почти мгновенная неприглядная смерть на глазах неблагодарной публики и немедленный арест! Да и выбор яда неудачен. Дорогой, хорошо известный, легко определяемый по характерным симптомам. Кто так делает? - покачал головой алхимик,- Если Вы захотите выбрать качественный продукт, я за небольшое вознаграждение посоветую Вам недорогое, малоизвестное и эффективное лекарство от всех болезней!

Хорт жестом остановил словоохотливого старика и направил разговор в нужное русло:

- Вы говорите, доза была огромной, а если примерно оценить объем яда, что получится: горошина, ячменное зернышко?

- Какое зернышко, дорогой мой? Целый грецкий орех! Я же говорю Вам, огромная доза! В кружку всыпали около половины унции порошка. Если правильно его использовать можно полгорода отравить!

Казавшаяся перспективной версия лопнула по шву. Такое количество незаметно издали не подбросишь. Оставалось уточнить единственный вопрос, и Хорт задал его:

- А где можно приобрести такой яд?

Алхимик демонстративно поднял со стола песочные часы, полюбовался, как последние песчинки упали вниз, и ответил:

- Вы очень приятный молодой человек, но оплаченное время закончилось. Хотите еще десять минут?

Хорт прикинул, что такими темпами денег, полученных на расходы, и до завтра не хватит, и решил сбить цену:

- Господин Гуслав, у меня всего один вопрос остался. Может, сговоримся за десять грошей?

- Полтинник серебром, и я даже скажу, кто этот яд покупал у меня в последние полгода.

Хорт вытащил из стремительно худеющего кошелька монету и передал ее в цепкие пальцы алхимика.

- Такой яд можно купить у меня или на черном рынке. Никто из аптекарей, кроме меня, не имеет разрешения на торговлю ядами, - сообщил старик, любуясь изображением профиля короля на серебряной монете.

- А кто приобретал яд у Вас?

Магистр открыл толстую книгу и стал листать ее. Наконец нашел нужную страницу и начал громко читать:

- Пани баронесса Фряжская купила унцию пять месяцев назад по рецепту господина магистра Агнелиуса. Мистрис Гленка из Хлоцлава, что проживает в Дробовом переулке, купила две унции три месяца назад по рецепту господина магистра Агнелиуса. Хельга из Маринуша, что проживает на Сапожной улице, купила три четверти унции месяц назад по рецепту господина бакалавра Вильгелиуса. Вот и все. Продукт не ходовой, как я уже говорил.

Аптекарь закрыл книгу и в упор посмотрел на Хорта:

- Ваш кошелек желает продолжить консультацию или хочет сказать "до свидания"?

- Мой кошелек кричит грабеж, ну а я скажу: до свидания...

- Будут деньги - приходите еще, - хихикнул вслед Хорту старик, закрывая дверь.

* * *

Итак, гипотеза не подтвердилась и следует искать другие варианты. Главное - найти доказательство невиновности господина Гжеся, которого, Слава Богу, среди покупателей яда нет. Если же купивших яд не окажется и среди его знакомых, то и вовсе будет хорошо. Нужно будет это проверить, не откладывая. Черный рынок можно игнорировать, ведь с неходовым товаром подпольные торговцы связываться не станут. Оставалось проверить купивших отраву у аптекаря. Ободренный такими мыслями Хорт, не торопясь, направился в сторону трактира "У белки под дуплом", пора уже было пообедать, а заодно и осмотреть место происшествия, да и свидетелей опросить. По дороге он пытался сложить известные ему факты и так и этак, да только факты в единую картину не складывались. Ну не было нужды господину Гжесю травить адвоката, да еще так глупо! И ведь никто к их столу не подходил! Однако, почему никто? А служанки?! Они постоянно бегают по трактиру, разнося заказы, и убирают посуду! Да и другая прислуга могла незаметно подпортить адвокатское пиво! Не имел ли кто зуб на Пройду? Хорт ускорил шаги.

В прохладном зале трактира чудно пахло жареным мясом и специями. Хорт спросил у служанки, где произошло убийство, и сел за тот стол на место покойного. Место было удачным: Пройда видел почти весь обеденный зал, сам же оставался в тени и подойти к нему сзади никто не мог. Положение, которое занимал господин Гжесь, оказалось намного менее подходящим для преступника: спиной к центру зала. Случайно ли адвокат занял такое место?

Подошла служанка, интересуясь, чего господин желает. Хорт заказал копченую грудинку, гречневую кашу с молоком, горшочек меда и узвар.

С наслажденьем отобедав, он расплатился и попросил позвать хозяина. Вскоре к столу, широко улыбаясь, подошел трактирщик. Им оказался высокий толстяк лет сорока с густой рыжей шевелюрой и веселыми глазами. Он вежливо кивнул Хорту и, не спрашивая разрешения, присел напротив:

- Добрый день, господин. Чем могу служить?

- Удачной торговли Вам, добрый хозяин! У Вас в трактире произошло несчастье, в котором обвинили служащего банка "Жуль и сыновья". Банк поручил мне расследовать обстоятельства случившегося. И я хочу задать Вам и вашим работникам несколько вопросов. Вот документ, подтверждающий мои полномочия.

Трактирщик сразу поскучнел, но бумагу прочел и ответил:

- И чего же Вы от меня хотите, господин Хорт?

- Для начала, я хочу узнать Ваше имя, не называть же Вас трактирщиком.

- Мое имя - Гаруш. Еще что?

- Господин Гаруш, не могли бы Вы рассказать, как это произошло.

Трактирщик пожал плечами:

- Не могу. Меня в зале в то время и не было вовсе. Я на кухне за стряпней следил, когда вбежала Крыся и кричит: "Там в зале Пройда сдох! Аж пена изо рта и зенки - во!" Я выскочил в зал, гляжу и верно, лежит адвокат на полу мертвее некуда, ну я и послал Крысю за стражей.

- Адвокат к Вам часто заходил?

- Вот уж нет. Редкий он у нас гость был. Больше в веселый дом к мадам Розалии хаживал. А к нам заходил потому, что туда можно пройти через заднюю дверь трактира. Таким путем многие ходят.

Хорт мысленно отметил, что в салон мадам следует сходить не откладывая. Сейчас же решил, что пришла пора задать важные вопросы. Он взглянул собеседнику в глаза и спросил:

- Но Крыся-то адвоката знала. Кто она?

- Да кто эту заразу не знал? Пройду всякая собака знала. Гад был еще тот. А Крыся просто служка. Посуду убирает, столы протирает, пол моет.

- Могу я поговорить с ней?

- Отчего нет. Крыся! Бегом сюда!

На крик хозяина, звонко шлепая босыми ногами, примчалась девчушка лет десяти-двенадцати. Лисья физиономия так и лучилась любопытством: ноздри непрерывно трепетали, а глаза беспокойно бегали по сторонам.

- Чего, хозяин?

- Вот, у господина Хорта есть к тебе вопросы по вчерашнему делу. Ответь ему.

- Ну?

Хорт улыбнулся девчушке и, ободряюще кивнув, спросил:

- Крыся, расскажи, что ты вчера видела.

Служаночка опустила глаза и заелозила пальцем по скатерти:

- Ну, сидел, зараза, пиво хлебал. Потом как захрипит, за шею схватится и на пол - гуп! Изо рта пена валит, а зенки, что пятаки! Потом ногами задергал, задергал, да и сдох. А я побежала хозяину сказать. Ну и все.

- Ты видела, как они пришли?

Девочка шмыгнула носом и подняла глаза на Хорта:

- Ну.

- Расскажи, - попросил он, склонив к ней голову.

- Ну, пришли вдвоем. Пройда господина Гжеся за рукав к столу потянул. Потом сели и пива крикнул. Потом бумажку смотрели, потом ругались с охранниками. А потом сдох он. И все.

Оценив важность информации, Хорт мигом встрепенулся и поднял руку:

- Стой, давай по порядку. Значит, стол выбирал адвокат? А другие столы были свободными?

- Ну да, он выбирал место. А свободных мест ползалабыло.

- Так, а откуда ты знаешь, что ругались именно с охранниками?

- Так то ж были охранники, что в охрану обозов нанимаются. Они уже заходили сюда раньше.

- А кто пиво им подавал?

- Нюрка.

- А не знаешь, не было ли у Нюрки какой обиды на адвоката?

Тут вмешался трактирщик:

- Ты это брось, господин Хорт! Мои работники людей не травят. Даже такую дрянь, как этот Пройда. Все, заканчивай вопросы - нас работа ждет!

- На ту заразу все обиженные! Пройти нельзя было мимо, чтоб не ущипнул пребольно! Сдох - так ему и надо!

- А ну-ка, брысь! - хозяин отвесил девчушке затрещину, и та немедленно умчалась.

Посещение трактира еще раз подтвердило, что Пройду не любили, но за щипки не травят. Да еще таким дорогим ядом и так глупо. Заодно выяснилось, что место выбирал адвокат, а это говорило в пользу господина Гжеся. Появился и новый след - салон мадам Розалии, куда хаживал юрист. Пожалуй, нужно идти к мадам. Возможно, там что-то прояснится. А с трактирной прислугой он еще сможет переговорить.

Хорт вышел через заднюю дверь трактира. Незаметная со стороны, тенистая дорожка вела прямо к боковому входу в веселый дом мадам Розалии. "Дикая роза" - гласила вычурная вывеска над входом. У дверей скучал швейцар, больше похожий на борца-тяжеловеса. Он улыбнулся Хорту щербатым ртом, распахнул дверь и жестом пригласил внутрь.

Зал салона блистал немыслимой чистотой. Большую часть помещения занимали невысокие столики и пуфы, у дальней стены размещался стол для бильярда. Вся мебель была выдержана в бело - розовых тонах. Стены украшали картины игривого содержания и подвесные вазы с живыми цветами, наполнявшими салон своим нежным ароматом.

У левой стены между двумя широкими окнами стоял белый клавесин, за которым сидела рыжая, полуодетая женщина и наигрывала задумчивую мелодию. Ее длинные волосы красным плащом покрывали почти всю спину, создавая великолепный контраст со светло-зеленым шелковым халатом.

Хорт подошел ближе, присел на пуф и стал слушать мелодию. Музыкантша продолжала играть, не обращая на него внимания. Он слушал музыку несколько минут, покачивая в такт головой. Наконец уловил мотив и, достав из-за кушака сопилку, стал подыгрывать, слегка импровизируя.

Они музицировали несколько минут, повторив мелодию три или четыре раза. Вот рыжая сняла пальцы с клавиш и неподвижно застыла прислушиваясь. Хорт продолжал играть соло, завершая мотив. Прозвучала последняя нота, и он оторвал свой инструмент от губ, с ожиданием глядя на музыкантшу. Та неподвижно сидела несколько мгновений, затем повернула голову в его сторону и грудным слегка хрипловатым голосом негромко произнесла:

- Миленько, очень миленько.

Затем оглядела Хорта с ног до головы, слегка затуманенным взглядом, и добавила:

- Да, очень миленько. Ты ищешь работу? Я могу замолвить мадам словечко.

Хорт сидел, как громом пораженный, не в силах сказать ни слова. На него насмешливо и чуть печально смотрели непостижимо прекрасные зеленые глаза потрясающей миндалевидной формы. Огненно-красная грива шелковистых волос обрамляла идеальный овал, слегка припухшего после сна, лица. Пухлые алые губы таили намек на ехидную улыбку, а идущие в разлет брови, над правильной формы с легкой горбинкой носом придавали лицу слегка хищное выражение. Столь совершенной женской красоты ему видеть еще не приходилось. Женщина была очень молода, лет двадцати, не более. Она, очевидно, прекрасно осознавала эффект, производимый ею на мужчин, и наслаждалась им. Несколько мгновений красавица любовалась остолбеневшим Хортом, а затем, когда ее тщеславие, по-видимому, было удовлетворено,повернулась к нему всем телом и вновь спросила:

- Тебе работа нужна? Чего молчишь? Немой что ли?

При этих словах халат сполз с левого плеча, обнажив идеальной формы левую грудь с дразняще ярким соском. От такого зрелища, собравшийся было с силами, Хорт вновь онемел. Вместо слов изо рта вырвалось невразумительное мычание, а сопилка выпала и покатилась по полу. Его собеседница громко рассмеялась и, не торопясь, поправила халат. Ее смех был низким и таким же волнующим, как и все в чарующем облике. Отсмеявшись, женщина подождала, пока Хорт поднимет с пола свой музыкальный инструмент, и вновь спросила:

- Так тебе нужна работа?

Хорт отвел взгляд в сторону, собрался с силами и прокашлялся. Он уже намеревался заговорить, когда от дальних дверей прозвучал вопрос, заданный высоким женским голосом:

- Хеля, кто это с тобой музицировал?

Рыжая чуть повернулась телом и, склонив голову набок, ответила:

- Не знаю мадам. Он, похоже, немой.

- Ах, Хелечка, все мужчины немеют в твоем присутствии.

С этими словами мадам подошла к клавесину. Это была пышная женщина лет пятидесяти с густо нарумяненным лицом и крашенными хной волосами. Ее дорогой черный халат шлейфом тянулся по полу, облегчая труд уборщиц. Она цепким внимательным взглядом осмотрела Хорта и задала вопрос:

- Итак, молодой человек, вы ищете работу? Я слышала вашу игру и могу платить вам четвертак за вечер. Лучшего предложения в городе вы не найдете.

Хорт вновь прокашлялся, приводя в порядок свое горло, и выдавил:

- Я, собственно, не... Я не то чтобы... Работа, конечно, мне не помешает, но я, собственно, пришел по другому поводу.

- Если Вы пришли развлечься, то пришли рановато. Девочки еще отдыхают. Да и по карману ли Вам, молодой господин, наше заведение? Идите-ка лучше в "Фиалку". А на счет работы подумайте. Четвертак и дармовая еда,- с этими словами мадам плавно уплыла в дверь, из которой прежде вышла.

- Мадам права, если ты пришел к нам в гости - то зря. Девочки спят. Приходи часа через три.

- Да я, собственно, поговорить пришел. Хотел спросить кое-что.

- Ну, если ты хочешь со мной поговорить, то должен угостить меня для начала. Согласен?

Хорт кивнул, и она позвонила в маленький колокольчик. Примчалась служанка и, получив заказ, тут же исчезла в соседней комнате. Едва они устроились за небольшим столиком на мягких пуфах, как вернулась прислужница с подносом. На столе появились сладкие южные фрукты и кофе со взбитыми сливками, а кошелек Хорта полегчал на полтора сребреника. Заведение и впрямь было не из дешевых.

- Я хотел спросить про одного ...

- Нет, нет, нет,- перебила его красавица, потягивая кофе, - за едой о серьезных вещах не говорят. Лучше скажи, как тебя зовут, порубежник.

- Хорт. Меня зовут Хорт.

- Значит Хорт Порубежник. Кажется, хортами у вас в Порубежье называют охотничьих псов? Значит, быстрый и опасный. А еще музыкант. Где ты играть научился, Хорт Порубежник?

- Я одно время ходил с бродячими музыкантами и актерами. Там и обучился понемногу.

- У тебя талант. Ты мог бы неплохо зарабатывать музыкой. Особенно если освоишь игру на других инструментах. Подумай над предложением мадам. Если согласишься, я могу учить тебя играть на клавишных.

Хорт допил свой кофе и отставил чашечку.

- Да, я подумаю. Конечно. Но мне нужно поговорить об адвокате, который к вам захаживал.

- Ни слова о мерзавцах. Мы не обсуждаем серьезные вещи, а тем паче наших гостей в салоне. Если ты хочешь поговорить со мной о серьезных вещах, купи мое время.

- А сколько стоит Ваше время?

- Дорого. Пять серебряных в час,- и Хеля вопросительно взглянула на Хорта.

Он достал кошелек и отсчитал ей пять серебряных.

- Хорт Порубежник, ты полон сюрпризов. Ну, иди за мной.

Они поднялись на второй этаж, и прошли в большую светлую комнату, центр которой занимала огромная кровать - орудие и символ ремесла.

Хорт облизал пересохшие губы и вновь попытался начать разговор:

- Я хочу задать несколько...

Она перебила его, приложив палец к его губам,приблизилась к резному столику, перевернула песочные часы и, сбросив халат, обернулась. У Хорта прервалось дыхание и зашумело в ушах. Хеля подошла, приложила руки ему на грудь и прошептала:

- У тебя только один час. Не трать время попусту.

С этими словами она забросила руки ему за шею и обожгла рот поцелуем. Хорт пришел в себя, когда все уже было закончено. Он лежал на спине и, глупо улыбаясь, смотрел на рыжие волосы лежащей на его груди Хелиной головы. Мысли витали где-то далеко-далеко.

- Так что ты хотел узнать? - хрипловатый голос вернул его на землю.

- К вам ходил некий адвокат Пройда. Я хочу узнать, не было ли у него врагов? С кем он дружил? Где жил? Чем занимался? Что обычно пил и ел?

Она встала с кровати, подошла к окну и принялась тщательно обтирать себя мокрой губкой, смачивая, ее в тазике с ароматизированной водой.

- Пройда? Мерзавец он был, этот Пройда. Хоть о мертвецах не принято говорить плохо, но хорошего о нем сказать нечего. Ко мне он не приходил - дорого. Он хаживал к Лизке, ну, а у той язык, что клюв у дятла, не остановишь. Жулик он был, жил обманом, и врагов у него целая куча была. А еще он недавно здорово в карты проигрался, так, что его убить грозились, если не заплатит. Каким-то охранникам проиграл, - Хеля, вытираясь полотенцем, подошла к кровати. - Еще у него невеста есть, Хельгой зовут, живет где-то в Ремесленном квартале. Он у нее деньги брал да на нашу Лизку тратил.

- В ремесленном квартале? - Хорт приподнялся на локте, - Не на Сапожной улице ненароком?

- Кажется, на Сапожной.

Она присела на кровать и взъерошила его волосы.

- Эх, Хорт Порубежник, где ты был пять лет назад?

Она смахнула слезу, встала, потянулась, демонстрируя ему все свое великолепное тело, и набросила халат.

- Все, господин Хорт Порубежник, закончилось твое время. Вставай, одевайся и... и приходи еще.

Хеля помогла Хорту одеться, взяла под руку и вывела из комнаты. В зале на первом этаже уже было оживленней. На пуфах сидели прихорашивающиеся труженицы борделя, сновала прислуга, командовала мадам. Завидев входящих в зал Хелю с Хортом все, хихикая, зааплодировали:

- С почином!

Мадам назидательно подняла вверх палец:

- Пока вы, лентяйки спите, Хеля уже трудится!

- Не смыкая ног, - засмеялась пышная блондинка лет тридцати. Зал взорвался хохотом. Хорт покраснел до корней волос. Хеля прижалась к нему всем телом и чмокнула в щеку. Мадам вновь осмотрела Хорта и с сомнением в голосе спросила:

- Надеюсь, он заплатил?

- Да, мадам, вот ваша доля, - ответила Хеля и высыпала в руку хозяйки дома развлечений пять серебряных монет.

Чувствуя себя не в своей тарелке, Хорт неловко попрощался и вышел. На входе он спросил у привратника:

- А сколько стоит у вас Хеля?

- Размечтался,- заржал громила,- злотый за час и пол кроны на всю ночь. Не тебе, голытьба, про Хелю спрашивать.

Домой Хорт возвращался, как на крыльях. День прошел чудесно. И хотя ответ на главный вопрос не найден, но появились два новых следа, которые можно будет проработать завтра. И Хеля, Хеля... Ох, эта Хеля...

* * *

Утром Хорт вышел на улицу в прекрасном настроении. Погода была чудесная, небо - безоблачным. Из выданных ему на расходы денег осталось порядочно, времени на расследование еще двое суток, что делать, ясно с полной определенностью.

Разумеется, он перекусит и отправится на Сапожную улицу к Хельге из Маринуша. Это был самый горячий след. Она не только покупала яд, но и была связвна с Пройдой. Ниточки сходились.

Разгадка уже где-то рядом. Ночью ему казалось, что вот-вот он сложит головоломку, но все время сбивал с мысли образ обнаженной Хели. Он и сейчас мелькал перед мысленным взглядом. Хорт гнал от себя это навязчивое видение, но оно настырно возвращалось, путая мысли и вырывая из окружающей действительности.

В трактире он заказал бутылку вина и засахаренные фрукты. И только выпив стакан, вспомнил, что не пьет по утрам. Под удивленным взглядом трактирщика Хорт быстро впихнул в себя приторно-сладкую закуску и торжественно поклялся, что в "Дикую розу" он больше ни ногой. То ли клятва помогла, то ли вино, то ли сладкие фрукты давали такой эффект, но призрак дивной Хели слегка поблек и отступил в сторону, так что, идя в ремесленный квартал, Хорт уже мог сосредоточиться на деле.

На Сапожной улице разыскать жилье Хельги удалось не без труда. Оказалось, она не имеет никакого отношения к уважаемому обувному ремеслу, а просто снимает со своей матерью половину небольшого дома. На стук дверь открыла грудастая тетка средних лет в засаленном переднике поверх мятого платья из некрашеной шерсти и, дохнув на Хорта крепким ароматом чеснока и прокисшего пива, деловито спросила:

- Чего надобно?

- Вы мистрис Хельга из Маринуша?

- Не, хозяйка спит, - ответила грудастая, и попыталась закрыть дверь. Но Хорт уже отлично знал замашки столичной прислуги и вовремя подставил ногу под дверь.

- Ну, чего еще? - возмутилась молодка.

- Поговорить надо,- ответил Хорт, демонстрируя серебряный полтинник.

- Отчего б не поговорить с хорошим человеком,- охотно согласилась грудастая, протягивая за денежкой руку.

- Сперва ответь на несколько вопросов, - Хорт отвел руку с монетой,- к вам господин адвокат Пройда часто хаживал?

- Почитай каждый день, пока не окочурился. Тот еще гаденыш - слова доброго не дождешься, а только: "Я тебя, Мира, в тюрьму завсегда упеку, ежели мне не угодишь. У меня везде знакомцы есть". Может, и брехал, да боязно. И с хозяйкой вечно ругался, а недавно так разошлись! Так разошлись! Она ему: "Пошто мои драгоценности проиграл, мерзавец!", а он ей: "Молчи, дура! Если денег вскоре не найду и вовсе жизни лишиться можем!" Крепко ругались.

С этими словами тетка вновь протянула руку за наградой. Но Хорт крутил монету в руке на недосягаемом для служанки расстоянии.

- А у твоей хозяйки мать больна?

- А то! Припадочная, как есть припадочная,- тетка не сводила глаз с серебряной монеты,- хозяйка ее давно бы траванула, да завещание хитро составлено. Если, значит, приятели ейной маман не подтвердят, что дочка о матери хорошо заботилась, все маманины деньги монастырю достанутся.

- А чем она мать лечит-то?

- Порошком лечит. Дорогим порошком, какой лекарь прописал. Он у нее в ларце под замком в мамашиной спальне, а ключ у хозяйки.

С этими словами служанка вновь потянулась рукой к монете и, не достав, жалобно простонала:

- Ну-у...

- Погоди-ка еще малость. Скажи Мира, господин Гжесь к вам заходил?

- Кто? Не помню такого. Ну, давай уже. Я тебе все сказала.

В этот момент из дома прозвучал сердитый женский голос:

- Мира, дрянь такая, ты с кем в дверях шепчешься?

- Проснулась, зараза, чтоб ее коростой покрыло,- пробурчала тихо служанка, выхватывая монету. И уже громко, с преувеличенным почтением в голосе, ответила,- К вам молодой господин пришел, хозяйка!

- Ой, что ж ты его держишь? Проводи в гостиную. Ой, господин, я еще совсем не одета и не причесана. Подождите меня, я скоро.

Крохотная гостиная оказалась так забита мебелью, что перемещаться по ней можно было только с трудом. Присев на скрипучий стул, Хорт в ожидании хозяйки стал изучать салфетки, во множестве покрывающие стол. Все это время за ним из угла внимательно наблюдала неопрятная служанка. Очевидно, гости тут бывали всякие.

Наконец, вошла женщина лет тридцати, абсолютно невыразительной наружности в пестром домашнем халате. При ее появлении Хорт поднялся и приветствовал входящую легким поклоном:

- Госпожа Хельга из Маринуша?

Та кивнула головой, старательно изображая светскость:

- Имею честь быть. А вы извольте кто?

Хорт на миг задумался, выбирая линию поведения, и ответил в том же духе:

- Честь имею представиться - Хорт из Порубежья.

- Что порубежник, и так слышу. Чего изволите господин Хорт? Не имеете ли возжелания отпить кофейку?

Хорт подчеркнуто наклонил голову:

- Бесконечно благодарен моей блестящей хозяйке, но с прискорбием должен сообщить, что имею честь посетить Вас по крайне важному делу. Как Вам, несомненно, известно Ваш жених, господин Пройда изволил публично скончаться в трактире. Неизмеримо опечаленный таким драматическим событием банк "Жуль и сыновья" поручил мне расследовать обстоятельства сего трагического происшествия.

Хозяйка изобразила на лице благородную печаль и задумчиво-грустным голосом ответила:

- Ах, Пройда, милый Пройда... Как я буду теперь... - она примолкла, очевидно, подыскивая подходящее слово. Но тут ее мысли изменили направление, - Это ж банковский его отравил. А не причитается ли мне теперь, денежный презент от банка? Я ведь могу против банка адвоката нанять! Ну, извольте ответствовать!

- Не исключено, не исключено, - Хорт драматично развел руки, стараясь следовать манерам Хельги,- Однако мне лишь поручено изучить обстоятельства происшествия. И как мне стало известно, Вы месяц назад купили три четверти унции совершенно такого яда, каким и был отравлен адвокат Пройда. Я хочу взглянуть на этот яд.

- Имею каприз заметить, что это не яд, а лекарство, кое я покупала для больной маман. И покупала по бумажному рецепту с подписью. А в трактире меня и вовсе не было! И кто ты такой? Пошел вон! Я тебе ничего показывать не должна! Жениха убили, теперь ко мне подбираетесь? Вон! Мира гони его!

- Успокойтесь госпожа. Однако имею честь напомнить - не изволите беседовать со мной - получите удовольствие доверительной беседы с палачом. Хотите, я кликну стражу?

Хозяйка выпучила глаза:

- Палач причем тут?

- А при том! Вот бумага, поручающая мне расследование. Я знаю, что вы купили яд. И если не изволите доказать мне, что не Вы отравили Пройду - будете объясняться со стражей, а там и до палача недалеко.

Хельга вскочила и надменно дернула головой:

- Прошу следовать за мной!

Она провела Хорта в спальню, сняла со столика небольшую шкатулку, открыла ее ключом и достала небольшой стеклянный пузырек:

- Прошу соизволить убедиться!

- С прискорбием, госпожа, должен заметить, что склянка пуста!

Враз побелевшая женщина расширенными глазами уставилась на бутылочку. Ее руки заметно задрожали:

- Клянусь... клянусь, я не убивала. Меня там и не было. Я не понимаю... Я наверно его рассыпала…, я не помню...

- Успокойтесь, - взял ее за руку Хорт,- Когда Вы последний раз давали матери лекарство?

- Не... не помню,- хозяйка была совершенно подавлена.

- А чего там помнить, неделю назад. Еще ваш адвокат мамаше голову придерживал, когда Вы ее поили. Больше у вашей маман припадков не было,- вмешалась служанка.

- Да. Наверно... Не помню...

Хорт оставил потрясенную невесту адвоката и вышел на улицу. Головоломка стремительно складывалась. Не совсем ясным пока оставался только мотив преступления и кое-какие детали. Стоило вновь посетить трактир. Так и этак обдумывая собранные улики, он сам не заметил, как ноги принесли его к входу в "Дикую розу". Хорт с большим усилием отогнал навязчивый образ Хели и отправился в обход веселого дома. Не прошел он и двух дюжин шагов, как рядом остановился конный экипаж, и его окликнул господин Златек.

- Добрый день, господин Хорт. Вы уже слышали ужасную новость? Скончался дядя господина Гжеся. Бедный Гжесь. Надеюсь, хоть у Вас найдется для меня какая-нибудь добрая новость. Есть сдвиг в нашем деле?

- Добрый день, господин Златек. Новости действительно есть. Но если вы скажете мне, как и когда умер ростовщик, возможно дело будет завершено.

- Скончался вчера во сне, но нашли только сегодня. Два дня мучался головными болями и вот отмучался навсегда. Это Вам поможет?

- Да. Теперь я знаю кто, как и почему убил адвоката и могу доказать, что господин Гжесь абсолютно не виновен. Мало того, он сам должен был стать жертвой преступления.

- Что Вы говорите?! - воскликнул директор банка,- Это первая добрая новость за последние дни! Давайте немедленно отправимся ко мне в отделение, и Вы мне все расскажете.

- Лучше отправимся в "Белку". На то есть особая причина - нужно прояснить последнюю деталь.

Они заняли в трактире отдельный стол и заказали красного вина. Хорт рассказал господину Златеку о совершенном преступлении: как Пройда проигрался и решил прикарманить чужое наследство, как, воспользовавшись приступом болезни у матери невесты, украл яд, затем, вероятно, отправился к ростовщику и отравил его, после чего ему оставалось погубить господина Гжеся и стать распорядителем состояния. Пройда под надуманным поводом выманил Гжеся в обед в трактир и, прикрывая свои руки завещанием, всыпал в кружку пива яд. Он знал, что Гжесь в обед выпьет не более двух-трех глотков пива, и потому всыпал в его кружку огромную дозу.

Господин Златек слушал не перебивая. Когда Хорт закончил говорить, директор банка еще несколько мгновений молчал, а затем спросил:

- А как яд оказался в кружке мерзавца?

- О! Это отдельная интересная история. И сейчас мы ее услышим. Крыся! Крыся!

На зов шустро прибежала уже известная Хорту девчонка:

- Чего?

- Крыся, расскажи, как ты адвокату кружку с пивом подменила.

Девчушка рванулась, было, убегать, но Хорт ухватил ее за руку и успокоил:

- Не бойся, никто тебя ругать не будет. Ты господину Гжесю жизнь спасла. Он тебе еще спасибо скажет, а я заплачу серебряную.

- А трактирщику не скажете? А то он меня прогонит.

- Не бойся. Если он тебя прогонит - я возьму. Мне как раз толковая служанка нужна.

- Честно? А то мне в трактире уже опостыло. А господин Гжесь мне тоже заплатит? - девчонка переминалась с ноги на ногу, но уже успокоилась.

- Честно, честно, - подтвердил Хорт.

- А я тебе злотый дам. Рассказывай! - господин Златек достал из кошелька золотую монету.

Крыся мигом выхватила монету из его рук и, сунув сокровище за щеку, затараторила:

- Он меня, гад, ущипнул, да так больно, что я даже заплакала, а он ржет. Я убежала на кухню, но меня снова в зал кликнули. Бегу, смотрю, он с двумя караванщиками ругается, аж на ноги вскочил. Ну, я и плюнула ему в кружку, чтоб не щипался. Но промахнулась, потому что бежала, и попала в кружку того, другого. Тогда я остановилась, сделала вид, что стол протираю, и поменяла кружки. А потом, побежала дальше. А вы меня из трактира, когда заберете?