Приведенные выдержки из Ульпиана — это тысячная доля того, что должен был знать римский чиновник, направляющийся в подвластные Риму территории. Но жизнь остается жизнью: проконсулы, легаты, прокураторы и чиновники помельче рангом вели себя на оккупированных землях, зачастую не считаясь с рекомендациями, поступающими из Рима. Они творили насилие и произвол, оскорбляли национальные и религиозные традиции народов, грабили все, что попадало под руку, брали подарки, явно превышающие «потребность в дневном пропитании». Центральные власти стремились мерами инспекции и контроля путем рассмотрения жалоб на римских чиновников как-то навести порядок в провинциях. Очень часто на места направлялись комиссии для разбора поступивших донесений, в том числе и анонимных. До нас дошли материалы семидневного судебного процесса против римского наместника в Сицилии Гая Лициния Варреса, которого обвинял по просьбе жителей этой провинции сам Цицерон. Собрав неоспоримые данные о расхищении наместником исторических и культурных ценностей, принадлежавших городам Сицилии и отдельным гражданам, Цицерон добился сурового приговора сената — Варрес был направлен в добровольное изгнание. Это означало в те времена для римлянина гражданскую смерть, вычеркивание из общественной и политической жизни. Тщетны были усилия защиты доказать, что Варрес страдал патологическим влечением к антиквариату (moribus еt insania — болезнью и помешательством). Печальная судьба наместника-коллекционера была известна римским чиновником во всех провинциях. Однако государственный аппарат, видимо, и тогда, как, впрочем и сейчас, не поддавался исправлению. Уже отмечалось, что римские наместники на местах выполняли функцию правосудия. Исторически так сложилось, что римляне восприняли от греков любовь к судопроизводству. Древних греков — а римляне считали себя их наследниками — называли любителями сутяжничества. Существовала такая поговорка, что финикийцы занимаются торговлей, спартанцы — «мучением самих себя» путем физических упражнений и диеты, а жители Эллады — судоговорением. В Афинах все суды были завалены гражданскими и уголовными делами. Там возник институт «сикофантов». Под этим именем значились граждане Афин, которые как частные лица предъявляли обвинения по делам, имеющим публичное значение. Слово «сикофант» буквально означало «указатель смоковницы». Одно время во времена голода в Афинах были приняты законы, запрещающие вывозить за территорию города плоды смоковницы (как у нас запрещали вывоз мандаринов из Абхазии). Узнав, что сосед продает плоды смоковницы «на сторону», афинский гражданин подавал на него в суд, обвиняя в нарушении закона. В Риме такую функцию выполняли делаторы. В дальнейшем и сикофанты, и делаторы превратились в обыкновенных доносчиков, стукачей, которые жаждали публично выступить в суде, поскольку за это платили деньги, если они выигрывали процесс. Но об этом подробнее позже. Итак, римские наместники, в угоду народным обычаям, любили судопроизводство. Сидя в судебном присутствии в окружении своих сотрудников, представителей сторон, истцов и ответчиков, обвинителей и защитников, они принимали решения, выносили приговоры. Глубокое уважение римлян к суду формировалось столетиями, уверенность в том, что их суд самый справедливый, проявлялась и по отношению к судебной традиции присоединенных к Риму провинций, не исключая Сирию, в которую входила Иудея. Римский судебный процесс — гражданский и уголовный — был письменным. Участники процесса все документы оформляли в письменном виде, допросы записывались писцом, носившим у пояса ящик с пером и грифелем (на грифельной доске составлялись черновики и записи «для памяти»). Высокого уровня достигли скоропись и стенография.