История сэра Дэнди
Мы купили Дэндика на барахолке в Малоярославце. В начале «перестройки» организовывалось много таких стихийных рыночков: люди продавали там всякое барахло – поношенную одежду (тогда был страшный дефицит, наши «шопники» ещё не мотались по Турциям и Китаям), продукты, книги, да мало ли ещё чего. «Мы» - это я и моя дочь, которой тогда было лет 14. Мы ездили туда, чтобы купить ей, быстро растущей, одежду или обувь (бывало, что там и новое продавалось), а иногда сами продавали что-то – денег-то не хватало, я растила её одна.
И вот однажды в начале лета мы поехали туда в надежде что-то «толкнуть», чтобы наскрести на поездку на Чёрное море. Сколько-то мы уже имели, но этого было явно недостаточно. Сначала мы решили потолкаться и поглазеть – барахолка была пестрой и разнообразной, чего тут только не было! И вот мы уже подошли к её краю, почти к самому забору, где находился ряд, в котором продавали животных, что-то вроде Птичьего рынка в миниатюре. А надо сказать, что животных мы обе очень любили, особенно собак. У нас уже жила подобранная собака Дина, у которой была трагическая судьба, правда, кончилось всё это неплохо, так как Дина в итоге попала к нам.
Жили мы тогда в Балабанове – это как раз посередине между Москвой и Калугой. Это был так называемый «101 километр», туда при социализме высылали из Москвы бомжей, алкоголиков, проституток и даже уголовников, так что контингент там подобрался сами понимаете какой. Но как раз не они, а самые что ни на есть обычные граждане проявляли жесткосердие и злобу – Дину много раз били и несколько раз пытались убить, поэтому она людей боялась и избегала, жила в какой-то яме, выла по ночам от одиночества, голодала и бесконтрольно плодила щенков, которые почти все погибали.
Её заметила дочь. Она всё время пыталась общаться с животными и как-то даже подцепила стригущий лишай, потому что хватала и таскала бездомных котят. Из-за этого она пропустила целый учебный год, и у меня был конфликт с директрисой. Как ни странно, я от неё не заразилась, хоть мы спали почти что на одной подушке.
И вот мы стали носить Дине какую-то еду, несмотря на то, что с деньгами было довольно туго, но мы покупали ей дешевую ливерку или приносили миску с супчиком и ставили около ямы. Она не выходила – боялась, что мы такие же, как и все. Это продолжалось долго, наверное, целый год. Мы ходили к Дине почти каждый день, за исключением тех дней, когда мы уезжали в Москву, иногда на три-четыре дня, а иногда и на неделю (там у нас жила знакомая). И нам рассказывали, что когда нас не было, Дина ложилась в густую траву у подъезда (так, чтобы её не было никому видно) и лежала неподвижно сутками, поджидая нас. Значит, она всё-таки поняла, что мы не сволочи, а может, ей просто хотелось есть, ведь кроме нас, её никто не подкармливал.
Дина принесла щенят – в очередной раз, но они копошились в глубокой норе, не вылезая, Дина ведь знала, что люди способны на всё, и оберегала своих детей, не пуская их на свет божий. На этот раз мы отсутствовали недолго, дня два, и слава богу, потому что, приехав, мы обнаружили Дину с воем бегающей вокруг своей ямы, вход в которую был наглухо завален большими камнями. Что было бы, если бы мы уехали надолго! Щенки бы все погибли с голоду! И тут наше терпение лопнуло. Мы разгребли эти камни, и дочь залезла в яму (рискуя быть заваленной), вытащила щенков, и мы отнесли их домой. За нами бежала Дина – она же была мать и не могла бросить своих детей.
Так Дина стала жить у нас. Поначалу она была очень страшненькая – шерсть у неё выглядела плохо, какого-то бурого цвета, местами облезлая, сама она была какая-то затюканная. Я долго не могла смотреть ей в глаза – в них скопилось столько боли и отчаянья, что я не выдерживала её взгляда, начинала плакать. Но через несколько месяцев Дина поняла, что мы её очень любим, и сама полюбила нас прямо-таки сумасшедшей любовью, и это страшное выражение её «морды лица» переменилось, стало нормальным, доброжелательным, как у всех счастливых собак.
Где бы мы ни жили, мне катастрофически не везёт на соседок. Вот и в Балабанове мне попалась просто редкостная злыдня. Звали её Танька Пилецкая. Она стала писать во все инстанции (в милицию, в домоуправление и ещё куда-то), что вот-де, у неё маленькие дети, а мы таскаем домой всякую заразу. А на лестнице, когда она встречала дочь, идущую с Диной, она могла наорать на них и даже пыталась пнуть собаку. Дочь пришла напуганная и сказала, что Пилецкая требует справку о том, что Дина не заразная, и меня взорвало. Вообще-то я воспитывала ребенка в уважении к взрослым людям, но тут не выдержала.
- Если ещё раз она к вам пристанет, скажи ей, что пусть сначала сама принесет справку из венерического диспансера, а также из психушки!
Дочь округлила глаза:
- Так и сказать?!
- Так и скажи этой подлой бабе.
Видимо, этот разговор таки произошёл, так как дочь больше не жаловалась на мерзавку Пилецкую.
Так что в тот момент, когда мы увидели Дэндика, мы уже имели собаку и были очень счастливы от того, что она с нами.
Мы сразу заметили двух больших мраморных догов (это были Дэндиковы папа и мама), возле которых копошились несколько крупных щенков. Мы подошли ближе. Эти красавцы привлекли внимание многих, и там уже стояла целая толпа зевак. Мы протолкались в первый ряд. Щенки хулиганили, прыгали, тявкали, и только один сидел смирно и очень серьезно смотрел прямо на нас. Он нас просто гипнотизировал своим пристальным взглядом. Это продолжалось довольно долго, мы стояли около них, наверное, целый час. Вот уже купили трёх щенков (всего их было, кажется, пятеро). Кто-то стал вести торг насчёт щенка, с которым у нас установилась какая-то прямо-таки мистическая связь, и тут дочь испуганно закричала:
- Мама, его же сейчас заберут!
Мы стали лихорадочно пересчитывать свои деньги. Ура! У нас имелась требуемая сумма! И перспектива южной поездки тут же была забыта напрочь. Мы поехали домой вместе с Дэнди, не зная, что приобрели себе самое главное существо в моей жизни, причем не только в течение одиннадцати с половиной лет, но и навсегда.
Это имя – Дэнди – дала ему дочь. Во-первых, она вообще умела давать хорошие имена, это она унаследовала от меня. Помнится, в 9-м классе у нас появилась новая учительница химии – высокая и костлявая, с каким-то лошадиным лицом, и я дала ей кличку «Кляча», как припечатала: её звали так все последующие поколения учеников нашей школы. Во-вторых, уж очень он был красив и наряден, а кто же не знает знаменитой строчки: «Как дэнди лондонский одет…» И впоследствии, когда дочь стала изучать английский, она так и рекомендовала Дэндика знакомым: «Это Dаndy of London», а когда мы с ней попали в настоящий Лондон, шутила: «Вот она, историческая Родина нашего Дэндика!»
Дина встретила его недружелюбно, наверное, она ревновала и не хотела, чтобы мы любили кого-то ещё. Надо сказать, что Дина была умна просто дьявольски, и она всё время пыталась Дэндика «подставить» - например, стащит пачку сахара (который тоже был тогда дефицитом и отпускался по талонам), разорвет её и поставит рядом Дэндика, чтобы мы подумали, что это сделал он. А однажды, когда мы всей компанией гостили в Москве, вообще попыталась от него избавиться.
Дело было так. Старинный дом XVIII века, в котором жила наша знакомая, был в самом центре Москвы, там уже почти никто не жил, оставались одни учреждения, и поэтому вечером, когда двор пустел, я выпускала собак погулять одних. И вот Дина явилась, глядя на меня невинным взглядом, радостно виляя хвостом.
- Где Дэндик?
Дина завиляла хвостом ещё сильнее – мол, знать не знаю и ведать не ведаю…
Дэндику тогда было всего четыре месяца. А уже надвигалась ночь, было темно. Где я только ни побывала – и в сквере на Старой площади, и у Политехнического музея, да я уже и до Красной площади почти добежала! Пока не догадалась свернуть в какой-то незаметный проход в глубине нашего же двора – случайно. Там один дворик переходил в другой, их было несколько, а кончались они тупиком. И вот в самом последнем, дрожа, стоял маленький Дэндик, которого завела сюда хитрая злодейка Дина, чтобы не делить с щенком хозяйскую любовь!..
Дочь занималась конным спортом и часто брала с собой Дину на занятия в конную секцию (она ездила туда много лет, нужно было ехать на электричке до Обнинска, а потом ещё, наверное, целый час на редко ходившем автобусе – до Кривского). Однажды я наблюдала очень смешную сцену. Дина была редкостная трусиха и боялась всего на свете. К ней подошел конь – его тоже выходила работающая там женщина, когда какие-то мерзавцы бросили его на произвол судьбы, и он был очень добрый. Но в глазах Дины он таким не выглядел – представьте, как на вас надвигается какая-то громадина. Конь наклонился над Диной и хотел её, по-моему, поцеловать, так я поняла этот жест. (Или лизнуть, что у животных, наверное, почти одно и то же). Дурочка Дина взвизгнула что есть мочи и боднула бедного коня в морду. Он отошел от неё с огорченным «выражением лица», на его морде прямо-таки было написано: «Я ведь к тебе с добром, а ты…»
И там же, в Кривском, случилось несчастье – Дину укусил энцефалитный клещ. Поначалу мы не обратили внимания – ну мало ли почему собака отказывается от еды? А на второй день, когда мы привезли её в ветеринарную лечебницу, было уже поздно. Дина умирала три дня и под утро, в 4 часа, её не стало. Я положила её в картонную коробку (в отличие от огромного дога Дина была небольшой дворняжкой), и мы с Дэндиком пошли её хоронить. Стоял сентябрь, земля была мягкой… Я выкопала небольшую яму в стороне от нашего дома, ближе к дороге. А глупый Дэндик (он в то время был подростком, год с небольшим) не понимал, что мы прощаемся с Диночкой, он думал, что я вывела его в неурочное время на прогулку – бегал, прыгал и радовался…
Терпения моей дочери хватило ненадолго. Может быть, года два Дэндик её развлекал, она возилась с ним, а потом он ей надоел, и она целиком и полностью бросила его на меня. И он прожил со мной долгих одиннадцать лет. Мы с ним много колесили по свету – не сиделось нам на одном месте. Где только ни жили! И в Петербурге, и в Москве, но собакам плохо в больших городах, и я решила купить для Дэндика дом на природе. В то время наше материальное положение слегка поправилось. Я нашла объявление в газете, и за небольшие деньги купила избу в деревне в какой-то Тьмутаракани в Тверской области. Мы ездили туда и жили там с апреля по октябрь – вот где было псу раздолье!!! Деревня была глухая, все население её состояло из нескольких старух. Сначала они его побаивались – «больно уж большой!», но потом поняли, что опасности он ни для кого не представляет.
Дэндик был редкостным добряком. К людям он относился с большим пиететом, а животных – кошек или там коз в деревне, ну кого угодно – никогда не обижал. Правда, был у него существенный недостаток – он не выносил кобелей, лез с ними в драку. Зато никогда не трогал, как истый джентльмен, ни сук, ни щенков. Среди кобелей у него тоже было одно-единственное исключение – как говорится, «каждый антисемит имеет своего еврея»: он обожал огромного рыжего Барса породы «московская сторожевая», это был его закадычный друг. Что они проделывали вместе!!! Обнимались, лизались, бурно выражали свои чувства – и мы их в шутку звали «голубые». Хозяевами Барса были три женщины, три поколения – бабушка, мать и дочь, которая вскоре, в свою очередь, тоже родила малышку. Барс был среди них единственным мужиком, они носились с ним, как с писаной торбой, ему позволялось всё, даже валяться на кровати, застеленной шикарным английским покрывалом!
Дэндику такого не позволялось, хотя и он любил полежать на самом лучшем нашем диване. По природе он был сибарит – настоящий аристократ! Дочь в шутку говорила, что в предыдущей жизни он был не меньше чем князь или граф, а может даже принц крови! Много раз его у меня выпрашивали прямо на улице – «Продайте собаку!», а один грузин на каком-то рынке вынул три купюры по сто долларов и широким жестом сказал: «На!», на что я ему спокойно объяснила, что за эти деньги он вполне может купить себе отличного породистого щенка, а таких, как Дэндик, взрослых собак, продавать уже нельзя – это значит сломать собаке психику, и всё равно, что продать родного сына.
Мне кажется, я и любила-то его даже больше родной дочери, ведь он никогда не обижал меня, ни разу не позволил даже зарычать (а я иногда, разозлившись или разнервничавшись, бываю очень несправедлива даже к тем, кого сильно люблю), а слушался просто идеально – и это было удивительным в такой огромной собаке!..
Когда я уезжала куда-нибудь надолго, это было мучением не только для него, но и для меня. Он переставал есть. Но зато, когда я возвращалась, мне казалось, что он может умереть от счастья – он прямо-таки сходил с ума: прыгал на меня со страшной силой (я потом ходила вся в синяках), гавкал, задыхался, и унять его было невозможно, пока через час он постепенно не успокаивался сам.
Как-то я уехала в Париж, а Дэндик остался под присмотром дочериной подружки Нинки – особы чрезвычайно ленивой, она любила спать чуть ли не до обеда. Поэтому я звонила каждый день, а иногда и несколько раз в день. Нинка возмущалась: «Ну чего вы звоните? Вы же денег сколько тратите! Лучше бы мне их оставили!» И действительно, на звонки денег улетело столько, что хватило бы еще на неделю пожить в Париже…
Любовь тоже случалась в нашей жизни, хоть и довольно редко. Обычно, когда мы шли по улице, кто-нибудь восклицал: «Какой красавец! А у нас есть невеста, у которой как раз течка. Можно, мы придем к вам в гости?», на что я, конечно, всегда отвечала согласием. Одна из «невест» принадлежала мужу и жене – врачам «Скорой помощи», очень деликатным и интеллигентным людям, они совершенно не умели обращаться с собакой, разговаривали с ней так: «Ну собаченька, ну лапочка ты наша, пожалуйста, сделай то-то и то-то!», поэтому она их полностью игнорировала и вообще, что называется, села им на шею и вертела ими, как хотела. С собакой надо обращаться справедливо, но строго, иначе главной в семье станет она и не будет вас ставить ни в грош.
Обычно доги – собаки не кусачие, но наша «невестушка» при таком слабовольном обращении с ней хозяев обнаглела настолько, что еще и могла позволить себе покусать кого-нибудь – так, слегка (потому что если такая громадина разозлится как следует, то вас не соберет ни одна реанимация – она разорвет вас в клочья, как какая-нибудь злющая среднеазиатская овчарка). И вообще, вредности ей было не занимать, как показал весь дальнейший процесс вязки (так называется собачья любовь).
Когда её сначала привели к нам домой, она первым делом набросилась на кота, который совершенно не боялся собак, так как был знаком только с Дэндиком, от которого видел одну только доброту и любовь. Кот, как ошпаренный, выскочил на лоджию, где лежали всякие картонные коробки, и я была уверена, что он спрятался где-то между ними. Ан нет! Эта стерва так напугала кота, что он выскочил в открытую раму, а мы жили на четвертом этаже! Утром я спохватилась, что кота нигде нет, стала его везде искать и звать, разворошила все ящики на лоджии – но там его не было. Тогда я вышла на улицу и уже приготовилась увидеть под нашими окнами маленький черненький трупик. Но, слава Богу, совершив такой космический перелет, кот чудом остался жив – он сидел около первого подъезда какой-то ошеломленный и пришибленный, но при этом совершенно живой и целехонький!
Дома никакой вязки не получилось, поэтому мы договорились ходить с собаками в лес. Но и в лесу ничего не выходило: как только Дэндик вспрыгивал на эту дуру, она ложилась. Так продолжалось несколько дней, и наши врачи уже отчаялись, потому что собаке было шесть лет, и она была еще «девочка» (что не удивительно при её-то стервозном характере!) и рисковала пребывать в этом состоянии и дальше, а хозяевам очень хотелось потомства. Дэндик прекрасно понимал, зачем мы ходим в лес, и бежал туда вприпрыжку со всех лап, а если дама опаздывала, он вскакивал на бугорок и метался в ожидании, только букетика цветов в лапах ему не хватало!.. Вылитый жених перед регистрацией брака.
Наконец, дней через пять Дэндику надоело «деликатничать», и он повел себя чрезвычайно решительно. Уж как он сумел её уломать, мы в деталях не видели, потому что нам тоже всё это слегка надоело, и мы занимались своими бабскими разговорами и не обращали внимания на «сладкую парочку». Но в итоге природа взяла своё, и Дэндик оказался победителем. Когда процесс окончился, на свою беду мимо проходили какие-то старичок со старушкой. Наша побежденная догиня старика пропустила, а бабку тяпнула за ногу и стала истошно лаять. Дэндик, никогда не питавший к людям агрессии, почему-то тоже решил поддержать подружку. Старики, отбежав на безопасное расстояние, начали материть нас на чем свет стоит, но так как численное и прочее превосходство было за нами (правда, мы в это время усиленно извинялись за поведение нашей милой собачки), им ничего не оставалось делать, как удалиться с «поля брани».
От этого «брака» родилось штук 13 нестандартных дожат. Дело в том, что догиня была серой, а наш Дэндик – мраморным. Мраморных вяжут либо с черными догами, либо с такими же мраморными, а серых – только с серыми. Но, поскольку хозяевам догини было уже всё равно, и они боялись, что их вредная псина останется без потомства, они были согласны на любых детей, хоть от дворняги…
Дэндик был истый мужик, не пропускавший ни одной юбки. Какое-то время мы ходили гулять по улице, состоявшей из частных домиков, во дворе одного из них сидела на цепи огромная черная ньюфаундлендица. Каких только авансов она ему ни делала, но Дэндик не обращал на неё никакого внимания. Стояло начало марта, оно выдалось очень холодным – шел снег. Я куда-то торопилась и выскочила с Дэндиком полуголая и на босу ногу – рассчитывала быстренько прогулять его около дома и бежать по своим делам, но не тут-то было! Когда у суки течка, кобели это чувствуют за несколько километров. И Дэндик рванул в сторону той улицы, где жила ньюфка. Я, естественно, побежала за ним – в тапочках на босу ногу. Но когда я прибежала туда, было уже поздно, Дэндик давно уж перемахнул через невысокий заборчик и делал свое черное дело, которое у собак продолжается довольно-таки долго. Во-первых, я была не одета, как следует, и сильно замерзла, а во-вторых, я боялась, что выйдет хозяин и устроит скандал за несанкционированное удовольствие (не мое, конечно!). Я стала умолять Дэндика закончить все это побыстрее – чего только ни обещала: вкусную косточку, что я никогда от него больше никуда не уеду, и так далее, и тому подобное, но что тут можно было поделать!.. Когда мы шли обратно, я ругала Дэндика на чем свет стоит: «Нашел с кем связаться! С какой-то кудлатой, грязной, цепной псиной!» Дэндик виновато глядел на меня, взгляд его говорил: «Ты ничего не понимаешь в этой жизни!» Слава Богу, мы вскоре оттуда уехали, потому что, когда ньюфиха родила своих щенят, хозяин наверняка понял, кто папаша – такой мраморный дог в округе был только один, и детишки, я думаю, были очень колоритные: с густой черной шерстью, как у ньюфаундлендов, но при этом в белых пятнах! Адская смесь!
Я сломала ногу, мне было трудно гулять, но куда деваться, собаку надо было выводить три раза в день. И опять нам встретилась течная сучка – на сей раз это была маленькая такса. Конечно, технически их любовь была невозможной, но Дэндик бы не был истым мужчиной, если бы он прошел и не обратил на девушку внимания! А она резво побежала, уводя кавалера в укромное местечко. Я бежать за ними не могла (по причине загипсованной ноги и костылей), побежала хозяйка таксы. Они вернулись только через два часа, таксу несла на руках хозяйка, за ними плелся сконфуженный Дэндик. Женщина рассказала, что догнала их через две остановки и еле поймала свою плутовку.
Так прошло девять счастливых лет, но вдруг у Дэндика на спине стали расти какие-то шишки. Как это бывает, сразу мы не обратили внимания, а потом они вымахали так, что пришлось срочно бежать к хирургу. Во время операции Дэндик чуть не умер – из какого-то крупного сосуда фонтаном хлынула кровь, и ветеринар еле успел перевязать его. Была большая потеря крови, и изрезан пес был просто ужасно. К тому же у него началась аллергия на нитки, которыми была зашита его рана: всё гноилось, сильно поднялась температура, и пришлось поздно ночью, в метель, идти пешком (автобусы уже не ходили, а такси поймать не удалось) в больницу, где Дэндику сделали, по сути дела, вторую операцию. Несмотря ни на что, он все-таки выжил. «Зажило, как на собаке».
Но хирург сказал, что этим дело не обойдется – шишки обязательно будут расти еще. В это время началась «история» с моей дочерью – она отняла у меня деньги и пыталась отнять жилье. А шишки все росли, но у нас не было ни гроша (собачьи операции – это дело очень дорогое!) и вообще было не до этого – мы практически голодали, денег не хватало даже на еду. И когда, наконец, у нас появились какие-то деньги, было уже поздно Не надо было мучить пса – самым правильным было бы просто тихо усыпить его. Но я не смогла. И вообще мне казалось, что даже если имеется крохотный шанс на его спасение – надо этот шанс использовать! И я повела его на операцию. Хирург был просто асом (это было в знаменитой ветеринарной Академии имени Скрябина). Дэндик выжил во время операции, хоть ему было уже больше одиннадцати лет (совсем старичок по собачьему счету!), хирург даже похвалил меня за то, что собака, с его точки зрения, находилась в прекрасной форме. Но через три дня старое изношенное сердце не выдержало…
Когда Дэндик умер, он был так красив!!! Я наняла каких-то алкашей, и они похоронили его в том лесу, где мы всегда с ним гуляли. Наверное, простое совпадение, но он умер в тот же самый день и час, что и Дина, только с разницей в 10 лет. Прошло уже три года, а я никак не могу перестать плакать по нему, мне его страшно не хватает. Ни один человек не может сравниться с ним по степени благородства и порядочности, люди просто в подметки не годятся нашему Дэндику!.. И я никогда больше не смогу завести животных.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com