СЕРГЕЙ ЕСЕНИН Со вторым по известности футбольным вратарем в России Львом Кудасовым меня познакомил великий русский поэт Сергей Есенин. Тогда в 1970-ом году в ростовском цирке режиссер Казимир Бобок создавал молодежный цирковой коллектив «Поиск» и жили мы все недалеко от цирка, в гостинице «Ростов». Мой знакомый, из бывших артистов, Александр Бардков пел здесь в ресторане. И, когда после репетиций я иногда заходил к нему вечером, он со словами: «Ты все равно лучше меня Есенина поешь», - протягивал мне микрофон. На сцене притушивали свет и я пел. Ресторан вначале прислушивался, а потом затихал. И если вдруг я слышал, что кто-то продолжал шептаться или есть, расстраивался и чувствовал себя виноватым перед Есениным. Однажды ко мне подошел официант и сказал: «Подойди вон к тому столику, Лев Кудасов хочет с тобой познакомиться». - Лев Кудасов! - Да, да, он самый, «вратарь ростовского СКА». Высокий красивый парень, в костюме с переливом из серого цвета в блестящий стальной, протянув мне руку, спросил: - Как зовут? - Володя. - А меня – Лев. Садись. Уж больно красиво Есенина поешь. Ты случайно не рязанский? - Нет. Я донской. - А сколько ж тебе лет? - В апреле будет двадцать. - А где работаешь? - Пока только репетирую, а буду работать в цирке. - В цирке, - хохотнул он, – в цирках казаки не работали, тебе бы петь надо, - и вдруг неожиданно спросил, – а кто в России первый стационарный цирк построил? - Братья Никитины. - А где? - Да в Саратове. - А что еще к этому надо добавить? Я пожал плечами. - На родине Льва Кудасова, - рассмеялся он и, разлив по бокалам вино с названием «Черные глаза», сказал, – давай выпьем за знакомство и встречу когда-нибудь в цирке на саратовской земле. Наш отъезд из Ростова на первые наши гастроли совпал с моим днем рождения. Поезд уходил ночью и мы в конце дня, попрощавшись в цирке с манежем, бросились все в ресторан. Облепили на радостях столы и давай, как пчелы, над бокалами жужжать. А я все на двери поглядываю – Кудасов обещал приехать! Смотрю, заходит. Большой стеклянный проем за его спиной напоминал футбольные ворота. Сидящие в зале повернули головы, многие подскакивали с мест, тянут руки, здороваются. Все его любят. Еще бы! Второй вратарь в СССР после знаменитейшего Льва Яшина. Увидев меня, махнул рукой оркестру. Оркестр смолк. Потом, как при штрафном ударе, когда вратари устанавливают из футболистов стенку, стал показывать мне рукой место, куда я должен стать. Иду на сцену, снимаю со штатива микрофон. Держу маленькую паузу, и только когда Кудасов садится за стол, начинаю петь: Ты жива еще, моя старушка? Жив и я. Привет, тебе, привет. Пусть струится над твоей избушкой Тот вечерний несказанный свет. Когда я закончил, он подошел ко мне и, обняв, сказал в микрофон: - Дорогие друзья! Я хочу вместе с вами поздравить с днем рождения моего друга Володю Дерябкина, который так душевно пел для нас Есенина. Ему сегодня исполнилось двадцать лет, - и он, протянув небольшую коробочку, сказал – а это тебе подарок от всех нас – часы новейшей марки с автоподзаводом. Зал загудел и зааплодировал. - А теперь – сказал он шепотом, - давай быстро на выход, там ждет такси. До поезда еще есть время. Я хочу показать тебе два самых шикарных ресторана Ростова. Привез он меня на вокзал после этих шикарных ресторанов, как говорили казаки «на голенишах». Начальник поезда, узнав, что в купейном вагоне его состава вратарь ростовского СКА провожает кого-то, прилетел как ужаленный, и, приветствуя рукопожатием своего любимчика, запричитал: - Что ты, что ты, Левушка! Твой артист поедет у меня только в мягком вагоне «люкс». Вот так и уехал я с цирком на первые в жизни гастроли с рук популярного тогда футбольного вратаря Льва Кудасова. Прошло почти десять лет. И вот незадолго до открытия олимпийских игр в Москве в 1980-ом году, на стадионе «Динамо» мой медведь Герасим на телесъемках у режиссера Виктора Черкасова выполнит поставленную перед ним задачу и под смех, и аплодисменты собравшихся на стадионе зевак забьет гол в ворота известного на весь мир вратаря Льва Яшина. В перерыве я спросил у него: - Лев Иванович, скажите пожалуйста, а правда, что когда вы увидели игру Льва Кудасова, сказали: «Я вратарем становился, а он – вратарь от Бога. И теперь мне есть, кому оставить после себя динамовские ворота». - Да, так оно и было, - сказал он чуть с грустинкой, - но… И в это время режиссер Черкасов закричал в микрофон: «Все по местам, продолжаем работать». Над стадионом зазвучала музыка, и нанайский певец Кола Бельды запел свою знаменитую песню «Увезу тебя в тундру». Начались съемки. Не раз я потом вспоминал тот прерванный разговор с Яшиным. В голове так и осталось «НО». Значит, что-то помешало ему. Но что? Где было узнать? «Захотел бы – узнал! Да, интерес у тебя стал к нему пропадать. Раньше, когда он звенел, так ты только и толдычил всем, что сам Кудасов тебе часы подарил. А когда он стих – забыл». Уже чуть дальше середины моей артистической жизни, когда по дорогам Россиюшки меня возила не здоровающаяся с другими машинами моя черная «24-я Волга» с номерами «2828-ЛДО», приехал я на гастроли в Саратов. - Вот тут-то уж точно пополню свою коллекцию граммофончиками! – подумал я. - Город то, вон какой старинный. И в первый же выходной пошел по улицам, как я тогда говорил, «искать их ногами». И вот, не очень далеко от цирка увидел я сидящих на лавке мужиков, живущих как видно теперь уже только для водки. - Здорово, волжане, – поздоровался я с ними. - Наливай, – ответил один из них. - Я вот, мужички, чего к вам. Дрессировщиком в цирке работаю и делаю номер с медведями. Нужен старый самовар, керосиновая лампа. А может, у кого и старинный велосипед сохранился? Короче все то, что дореволюционное. - У меня старинячий шкаф от дедов остался, - сказал тот, у кого теперь вместо русского слова «здравствуйте» слово «наливай», - пойдем, я тебе его не за дорого отправлю. - А где вы живете? – спросил я. - Да вот здесь, совсем рядом, два квартала шагануть. Мы подошли к одноэтажному купеческому дому из красного кирпича. На ступеньках сидел, поджав ноги, и читал книжку неопрятный, давно бросивший себя человек. Не поднимая головы, он отодвинулся, и мы зашли в коридор. - Давай-ка я сначала сараи обследую, а потом уже и шкаф посмотрю. Мы вышли во двор, оглядев три сараюхи и, не найдя ничего кроме примуса, зашли в дом, где одиноко стоял одностворчатый с зеркалом шкаф. Отодвинув ногой книги, вываленные из мешка, посередине комнаты, он сказал: - Дай на пару бутылок водяры, и выволакиваем его отсюда. - Нет, волжанин. Мне такой шкаф не нужен. Куда я с ним. Вот тебе трёшка за примус, да надо идти, а то на представление опоздаю. Выходя из комнаты, я обратил внимание на старую выгоревшую от солнца газетную вырезку, приклеенную прямо к стене возле дверного проема, с фотографией и крупным заголовком «Два льва». - О цирке что ли, - подумал я и вернулся, - да это же вратари Лев Яшин и Лев Кудасов! Вот это да, вот это встреча! – обрадовался я. - Волжанин, на тебе деньги, здесь больше, чем на две бутылки, а ты быстренько вырежи мне эту статью. - Да за такие деньги, циркач, я тебе со стеной ее вырежу. А зачем она тебе? - Да жизнь меня с Кудасовым сводила. Шестнадцать лет прошло. Вот интересно, где ж он теперь? - Тю! Да, он вон, на крылечке сидит. - Ты чего говоришь!? - Что слышал! На крылечке, говорю, у дома сидит, книжку читает. - Тот самый Кудасов, что в Ростовском СКА играл!? – готов был я закричать. - Да, да! Тот самый Кудасов, что на кубок СССР тогда с московским «Спартачком» в финале за двадцать две секунды до окончания матча бездарно пропустил легкий мяч, и хрустальная рюмка в Москву укатила. А он после этого покатился вниз. Ну, чего ты остолбенел? Идем, сам увидишь. Мы вышли на улицу. Прислонившись к крыльцу, спал еще не старый, но уже на большую часть спившийся человек. А рядом с ним на ступеньке лежала маленькая книжечка стихов Сергея Есенина. *** Через одиннадцать лет после нашей встречи, за два дня до своего пятидесятипятилетия вратарь–легенда Лев Федорович Кудасов ушел из жизни. * * * Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/