Когда я закончил, он подошел ко мне и, обняв, сказал в микрофон:

- Дорогие друзья! Я хочу вместе с вами поздравить с днем рождения моего друга Володю Дерябкина, который так душевно пел для нас Есенина. Ему сегодня исполнилось двадцать лет, - и он, протянув небольшую коробочку, сказал – а это тебе подарок от всех нас – часы новейшей марки с автоподзаводом.

Зал загудел и зааплодировал.

- А теперь – сказал он шепотом, - давай быстро на выход, там ждет такси. До поезда еще есть время. Я хочу показать тебе два самых шикарных ресторана Ростова.

Привез он меня на вокзал после этих шикарных ресторанов, как говорили казаки «на голенишах». Начальник поезда, узнав, что в купейном вагоне его состава вратарь ростовского СКА провожает кого-то, прилетел как ужаленный, и, приветствуя рукопожатием своего любимчика, запричитал:

- Что ты, что ты, Левушка! Твой артист поедет у меня только в мягком вагоне «люкс».

Вот так и уехал я с цирком на первые в жизни гастроли с рук популярного тогда футбольного вратаря Льва Кудасова.

Прошло почти десять лет. И вот незадолго до открытия олимпийских игр в Москве в 1980-ом году, на стадионе «Динамо» мой медведь Герасим на телесъемках у режиссера Виктора Черкасова выполнит поставленную перед ним задачу и под смех, и аплодисменты собравшихся на стадионе зевак забьет гол в ворота известного на весь мир вратаря Льва Яшина.

В перерыве я спросил у него:

- Лев Иванович, скажите пожалуйста, а правда, что когда вы увидели игру Льва Кудасова, сказали: «Я вратарем становился, а он – вратарь от Бога. И теперь мне есть, кому оставить после себя динамовские ворота».

- Да, так оно и было, - сказал он чуть с грустинкой, - но…

И в это время режиссер Черкасов закричал в микрофон: «Все по местам, продолжаем работать». Над стадионом зазвучала музыка, и нанайский певец Кола Бельды запел свою знаменитую песню «Увезу тебя в тундру». Начались съемки.

Не раз я потом вспоминал тот прерванный разговор с Яшиным. В голове так и осталось «НО». Значит, что-то помешало ему. Но что? Где было узнать?

«Захотел бы – узнал! Да, интерес у тебя стал к нему пропадать. Раньше, когда он звенел, так ты только и толдычил всем, что сам Кудасов тебе часы подарил. А когда он стих – забыл».

Уже чуть дальше середины моей артистической жизни, когда по дорогам Россиюшки меня возила не здоровающаяся с другими машинами моя черная «24-я Волга» с номерами «2828-ЛДО», приехал я на гастроли в Саратов.

- Вот тут-то уж точно пополню свою коллекцию граммофончиками! – подумал я. - Город то, вон какой старинный.

И в первый же выходной пошел по улицам, как я тогда говорил, «искать их ногами». И вот, не очень далеко от цирка увидел я сидящих на лавке мужиков, живущих как видно теперь уже только для водки.

- Здорово, волжане, – поздоровался я с ними.

- Наливай, – ответил один из них.

- Я вот, мужички, чего к вам. Дрессировщиком в цирке работаю и делаю номер с медведями. Нужен старый самовар, керосиновая лампа. А может, у кого и старинный велосипед сохранился? Короче все то, что дореволюционное.

- У меня старинячий шкаф от дедов остался, - сказал тот, у кого теперь вместо русского слова «здравствуйте» слово «наливай», - пойдем, я тебе его не за дорого отправлю.

- А где вы живете? – спросил я.

- Да вот здесь, совсем рядом, два квартала шагануть.

Мы подошли к одноэтажному купеческому дому из красного кирпича. На ступеньках сидел, поджав ноги, и читал книжку неопрятный, давно бросивший себя человек. Не поднимая головы, он отодвинулся, и мы зашли в коридор.

- Давай-ка я сначала сараи обследую, а потом уже и шкаф посмотрю.

Мы вышли во двор, оглядев три сараюхи и, не найдя ничего кроме примуса, зашли в дом, где одиноко стоял одностворчатый с зеркалом шкаф. Отодвинув ногой книги, вываленные из мешка, посередине комнаты, он сказал:

- Дай на пару бутылок водяры, и выволакиваем его отсюда.

- Нет, волжанин. Мне такой шкаф не нужен. Куда я с ним. Вот тебе трёшка за примус, да надо идти, а то на представление опоздаю.

Выходя из комнаты, я обратил внимание на старую выгоревшую от солнца газетную вырезку, приклеенную прямо к стене возле дверного проема, с фотографией и крупным заголовком «Два льва».

- О цирке что ли, - подумал я и вернулся, - да это же вратари Лев Яшин и Лев Кудасов! Вот это да, вот это встреча! – обрадовался я.

- Волжанин, на тебе деньги, здесь больше, чем на две бутылки, а ты быстренько вырежи мне эту статью.

- Да за такие деньги, циркач, я тебе со стеной ее вырежу. А зачем она тебе?

- Да жизнь меня с Кудасовым сводила. Шестнадцать лет прошло. Вот интересно, где ж он теперь?

- Тю! Да, он вон, на крылечке сидит.

- Ты чего говоришь!?

- Что слышал! На крылечке, говорю, у дома сидит, книжку читает.

- Тот самый Кудасов, что в Ростовском СКА играл!? – готов был я закричать.

- Да, да! Тот самый Кудасов, что на кубок СССР тогда с московским «Спартачком» в финале за двадцать две секунды до окончания матча бездарно пропустил легкий мяч, и хрустальная рюмка в Москву укатила. А он после этого покатился вниз. Ну, чего ты остолбенел? Идем, сам увидишь.

Мы вышли на улицу. Прислонившись к крыльцу, спал еще не старый, но уже на большую часть спившийся человек. А рядом с ним на ступеньке лежала маленькая книжечка стихов Сергея Есенина.

***

Через одиннадцать лет после нашей встречи, за два дня до своего пятидесятипятилетия вратарь–легенда Лев Федорович Кудасов ушел из жизни.