Мы оба любим небо
Холодными, твердыми от ледяного ветра пальцами, не чувствуя в них жизни, ищу ключи. Пытаюсь попасть в ржавую замочную скважину своего дома. Хотя чего уж, своего старого, с темными разводами на давно уже не белых потолках, коммунального склепа. Жалобно скрипнула дверь, открывая перед глазами ничем не привлекающую, неуютную темную дыру, ведущую в узкий и не менее темный коридор. Закрываю ее, перекрывая последний доступ света в мое обиталище. Не включаю в коридоре свет. Он неприятно контрастирует с моими глазами.
На память пробираюсь на кухню, скользя, едва касаясь пальцами, по гладкой стене. Слышу шорох и стук стакана о плоскую поверхность старого стола, который годится на помойку. Прислушиваюсь, останавливаясь и бесшумно выдыхая бесполезный панический страх, порождаемый мозгом как протест моему образу жизни. Шорох, тихое размеренное чужое дыхание, заполняющие звенящий тишиной воздух на моей полупустой кухне. Перерезав горло ощущениям, делаю осторожный медленный шаг, заглядывая в освещаемое одной луной пространство. Стены окутаны сероватым, темным ночным светом, заставляя немногочисленные предметы отбрасывать короткие абсолютно черные тени. Скользя по ним взглядом, я обнаруживаю человеческую тень. Поднимаю и с еле уловимой опаской разглядываю темный силуэт ее хозяина. В темноте привыкшие к ней глаза вылавливают знакомые черты. Неаккуратно уложенные волосы, идеальный нос, сутулые плечи. Узнаю тебя, напряжение отходит, хоть животный и неконтролируемый страх все еще плещется где-то на уровне солнечного сплетения. Не обращаю внимания, иронично поджимая губы и присаживаясь на собственный диван, почему-то кажущийся сейчас чужим и неуютным. Тусклый свет омерзительно очерчивает глубокие круги под моими никогда не высыпающимися глазами. Ты с болезненной усмешкой садишься напротив на почти доломанный деревянный стул. Тот скрипнул, чуть покосившись.
Мучительно долгие сутки и несколько часов.
- Я ждал тебя, - почти выдавливая из себя глухие слова, я поднимаюсь, подходя к кухонному столу и начиная заваривать дежурный для тебя кофе. Я почти не пью кофе. Я держу его для тебя.
Ты одергиваешь меня за край футболки и киваешь в сторону дивана, намекая на то, чтоб я оставил свое занятие и вернулся. Я слушаюсь, едва заметно кивая и прикрывая помутневшие от радости и непривычки видеть рядом с собой человека глаза. Если там, за стенами моей комуналки, меня окружает множество ненужный/неприятных людей, то ко мне домой наведываешься только ты. И я все никак не могу привыкнуть к ощущению рядом с собой теплого человеческого сердца. Я присаживаюсь, поднимая на тебя свой пыльный взгляд. Ты отводишь свой, ты не очень любишь встречаться взглядами с людьми. Чуть приоткрывая губы, начинаешь говорить, приятным тихим голосом, едва растягивая слова. Мягкая речь. Мне всегда приятно слушать ее. Я даже не особо вникаю в твои слова, просто закрываю глаза и слушаю. Иногда вставлю что-то, качну головой, натянуто улыбнусь или не по-настоящему сдвину хмуро брови. Не хочу отвлекаться на эмоции. Хочу чтобы этот голос заполнил мои легкие, вдыхаю твой запах. Запах офиса и дешевых сигарет.
Ты что-то говоришь о своей работе, о том, что начальник снова не платил зарплату и о какой-то бухгалтерии, которую не сдали вовремя в налоговою. Я не слушаю. Я читаю твой голос.
Имитируя случайность, дотрагиваюсь кончиками пальцев до порванного края рукава твоей повседневной рубашки. Ты замолкаешь, смотришь на меня своими тоже мало что выражающими, глубокими, умными глазами. Я улыбаюсь тебе и убираю руку, снова поджимая привычно губы.
Так мы говорим. Так ты говоришь, а я бесконечно слушаю тебя, вдыхая голос и запах. Ты часто замолкаешь. И тогда мы сидим молча, внимая бездонную тишину моей скромной кухни. Около трех ты встаешь и сообщаешь, что тебе уже пора уходить. Я поднимаю на тебя взгляд, скрывая беспокойство и нежелание.
- Жаль, - срывается с полусухих губ. Дыхание перехватывает и жмет горло и грудную клетку, выпуская кусочек чувств вовне.
Ты улавливаешь его и молчишь. Затем улыбаешься и что-то говоришь на прощание.
Разворачиваешься и тьма моего коридора глотает твою спину. Я, нервно трогая свои пальцы, смотрю тебе вслед. Что-то не дает вдохнуть.
Ты снова не сказал, когда тебя ждать, а мое время убийственно медленно растекается по каждым следующим суткам зеленовато-болотным ядом послезавтрашнего дня. В горле остаются два слова. "Не уходи". А замок в это время щелкает и я слышу звук удаляющихся шагов.
Как же я хочу навсегда остаться в этих добрых мгновениях.
Взгляд изнутри
Открытое окно, сквозь плотные темно-синие занавески пробиваются редкие лучи заходящего солнца и серебряные струи ветра, плавно колышущего пыльную, тяжелую ткань. Мягкий диван, старый и с темно-бардовой, местами серой от пыли и старости, обивкой. Всегда хотел выкинуть этот диван, не люблю красный цвет. Нервно оглядываясь по сторонам, я ищу глазами что-то, чем можно зажечь сигарету. Вспоминаю, что я больше не курю. Криво усмехаясь самому себе, встаю со скрипнувшего дивана и иду заваривать кофе. Как бы убийственно, как бы медленно, как бы издевательски не проходило время, оно течет, и теперь металлическая, украшенная узором стрелка часов медленно ползла по светлому циферблату к долгожданной римской цифре. Когда твоя жизнь неразрывно сцеплена со временем и ожиданием, это самое ожидание привыкаешь скрашивать мыслями. Не особо приятного характера. Стараясь стереть остатки рассуждений с лица, я умываю его холодной водой и иду на кухню приготовить что-либо к твоему приходу. Не скажу, что это любимое мое занятие, но делая это, я кажусь себе не таким уж плохим. Делая это, я вообще всем кажусь не таким уж плохим.
Открываю верхний шкафчик. Без каких-либо эмоций отмечаю, что вообще-то вся моя мебель старая и эстетически непригодная вообще. Достаю ореховый кофе. Завариваю его, насыпая достаточное количество сахара и заливая немного молока. Кружка коричневого цвета. Кофейный и коричневый, отмечаю для себя, что мне нравится такое сочетание. Накрываю сверху кружку блюдечком, чтобы не остыло. Я никогда не делаю никому кофе, но если берусь, то хотелось бы делать это добросовестно. Стараясь себя контролировать, специально не смотрю на часы, разглядывая каждый миллиметр кружки и перевернутого блюдечка. Разворачиваюсь, открываю соседний шкафчик, выуживая оттуда купленную вчера плитку хорошего горького шоколада. Стараясь обмануть сам себя, заглядываю на часы. Успеваю рассмотреть время, но тотчас отворачиваюсь, усмехаясь своему еле ощутимому холодной душой нетерпению. Напоминаю себе, что поверженный зверь не должен ощущать эмоций, проигравшему ни на секунду нельзя прерывать контроль. Отпуская ухмылку с лица, опускаю уголки губ вниз. Непроизвольно поджимаю их, сглатывая вязкое, едва-едва проснувшиеся и тотчас же убитое сожаление. Кладу шоколад рядом с кружкой. Мне кажется, не стоит переставлять все это на стол. Так вполне нормально. Сажусь на низкий диванчик, выставленный непонятно для чего на кухне. Тот недовольно скрипит.
Все, я все сделал. Я правильно высчитал время, я не ошибся. Если сейчас и нужно будет подождать, то эти минуты на твоей совести. Эти несколько мучительно-приятных минут ожидания. Я закрываю глаза, медленно открывая их и высчитывая в голове секунды. Прислушиваюсь к каждому шороху вовне. Я даже перестаю дышать на какое-то время, думаю о чем-то отвлеченном. Об игорных домах Франции и о людских пороках, о Байроне и трагедии Гёте.
Поток мыслей прерывает звук поворачивающегося ключа в замочной скважине. Мой взгляд падает на циферблат. Семь минут. Семь лишних минут. Да, я дал тебе ключи от своей квартиры, чтобы ты мог приходить когда угодно. Думаю, здесь нечего брать. Все самое ценное находится в моей памяти, и я бы это с большим удовольствием отдал даром, да только не нужно это никому.
Приятно узнаю звук твоих шагов. Я не выхожу на встречу, я жду, пока ты придешь сюда, на какую-то слегка желтую, обагренную последними, негреющими лучами заката, кухню.
Чуть растягиваю губы в слабой улыбке, кивая на кружку кофе и шоколад. Ты благодарно улыбаешься в ответ, подходя к приготовленному мной. Возможно, ты не хочешь сейчас кофе. Я не подумал. В душе усмехаюсь своему нездоровому эгоизму. Поднимая взгляд, я тихо спрашиваю: "Как дела?". Ты, делая небольшой глоток, отвечаешь, что все в порядке. Я всегда недоверчиво отношусь к таким ответам. Не думаю, что нужно осуждать за это, всем свойственно судить других по себе. Ты спрашиваешь о моем состоянии. Я молчу. Думаю, важно ли, что у меня болит голова и что сегодня я думал о какой-то тяжелой, пыльной и неприятной ерунде. Решаю, что все же это не важно, и отвечаю, что со мной тоже все хорошо. Наступает пауза. Приятное молчание, наполненное твоим присутствием, не является густой тишиной, забивающей легкие и не дающей вздохнуть. Я люблю молчать в твоем обществе.
Затем мы разговариваем. Разговариваем долго-долго, о книгах, о шоколаде, о каких-то вряд ли нужных, но создающих приятную атмосферу, мелочах. Пусть иногда разговор поддернут легкой пленкой грусти, внутри моей души осколки прошлого становятся мягче, позволяя улыбаться и изучающе касаться твоего плеча прохладными кончиками пальцев. Наверное, ты чувствуешь мою душу. Чувствуешь так, как я когда-то умел чувствовать практически любые человеческие души. Я не молчу, я стараюсь разговаривать, собирая не слишком услужливую память воедино и комбинируя воспоминания в соответствие с твоими словами. Иногда я сожалею, что чего-то не в состоянии сделать. Чего-то, что, возможно, стоило бы. Но я рад тебе, ты не представляешь, как я рад. Я иногда говорю тебе это. Ты отвечаешь, что тоже рад.
Ты и я. У каждого есть что-то, о чем бы он предпочел не говорить. Что-то неприятно кусающее память. Мы стараемся не говорить об этом. Мы говорим о том, каким бы мы хотели видеть мир и людей. Говорим о котах, смысле жизни, море и винограде. Если бы я мог взять большой холст, я бы нарисовал перед тобой на этом холсте свой идеальный мир. Я хотел бы, чтобы ты это увидел.
Так мы говорим до того, пока ты не встаешь, отставляя в сторону пустую кружку, и не скажешь "Добрых снов, Оноре". Я еле заметно вздыхаю, отвечая "Доброй ночи". Мне нравится, когда ты меня называешь Оноре. Ради этого я бы сделал тебе еще несколько кружек кофе.
Я ложусь спать. Закрывая глаза и болезненно усмехаясь, ловлю себя на мысли о том, что жду завтра. Бегство от безопасности? Не думаю. Я ничего не знаю, пока интуиция не даст на то согласие. Сейчас - только ощущения. Впервые за долгое время мне неподдельно приятно с человеком.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/