Это такая книжка для взрослых детей. Про лето. И остальное, что бывает. Помогали её появлению опять (в тех же качествах, что и в предыдущей (http://samolit.com/books/3428/#.UNDkxqwh-jE) Володя Цеслер и Лёша Веренчиков, за что - спасибо огромное! Первый стих - типа бонус трека, наводящий на мысли (см. обложку), остальные - по теме заглавия (см. сам текст).

Все имена и некоторые детали - вымышленные, а значит – Приятного чтения.

Свадьба белых насекомых

по ночам нечисто чёрным

длится вольно и беспечно,

длится долго, круглый год.

В приглашённых – из знакомых –

все свои – мошка, учёным,

изучающим всё вечно,

запрещён свободный вход.

Описать всё, что творится,

не берусь, из такта что ли?

(нет пробелов в воспитании),

в общем – пляшут да галдят.

Но – лишь солнце загорится –

все, от мухи и до моли,

вспоминают о питании –

зазевавшихся едят.

Свадьбы. Белых. Насекомых.

В бездну временем влекомых.

Случайно подслушал в деревне Шабли,

как спрятавшись в околоземной дали,

болтали под листиком дуба две тли:

- А что ты от жизни, скажем, ждёшь?

- …По-моему будет дождь.

Постоянно куда-то спешит.

Как дурной по заданью, бежит.

Тащит, трудяга, травинку иль семя.

Муравей – никогда не спит..

Что же он думает всё это время!?

Когда я в пельмени хотел кинуть соль,

ко мне прилетела весёлая моль.

И сразу пищит: извини, мол, что поздно я -

мне дали в театре Джульетину роль,

слиняла на пенсию муха навозная -

услышать твоё одобренье позволь!

Не-не - говорю, – не позволю, уволь,

ты – шустрая и…

несерьёзная.

Сидит на парапете

кузнечик Петя.

Глядит тоскливо.

А так – болтливый,

толкнёшь -

не заткнёшь

Здоров, говорю.

Курнёшь?

Не курю.

Понятно. Ну, как ты

(только – факты!)?

Хреново – маэстро

попёр из оркестра.

А что так, Петруха?

Нет слуха.

Непруха.

Скрипку не вернули

и все вдруг -

отвернулись.

И муха.

Тоже мне, друг!

А муравей Клим -

укусил, подхалим.

Зверь.

Вот так им и верь..

Куда мне теперь!?

Подайся в солисты.

Окстись ты.

Нет, с музыкой – всё, не хочу!

Башку себе только дурить.

Пойду поступлю в саранчу.

И это…

оставь докурить.

Wanted

Клим. Муравей.

Лыс. Без бровей.

Гей.

Подлиза.

Склонен к худобе.

Имеет три приза

по спортивной ходьбе.

Исключён из комсомола:

назвал богомола

угодником мух.

Ест за двух.

Аллергия на калий.

Абсолютный слух.

Смел.

Пел

в бэк-вокале.

Плохой товарищ.

Вчера украл

скрипку Страдивари

кузнечика Петра

со склада,

подпоив кладовщика

Витю,

жука.

Помогите

поймать гада!

(Награда

не назначена пока).

Сладкий май. Закат в степи.

В травах лазит ветерок,

безмятежно шепчет: Спи…

Но куда-то мотылёк

мотылиху поволок.

- Ма, а что это?

- Памятник.

- Какие дурные глаза..

И кому оно, кто это?

- Стрекоза.

- Похожа на крылатую креветку.

И чего она?

- А, слетала в разведку.

На бреющем покружила

у земли,

кого-то там заложила,

по-моему, стадо тли.

А муравьи армию собрали -

и целенаправленно всех пожрали.

Так она от совести сначала оглохла,

потом и вовсе – сдохла.

Ну, они-то недолго скорбели,

славили,

сочиняли о ней повести -

внутренности аккуратно съели

и стоять оставили.

…Так что памятник – Совести.

Поел тут опять

спагетти,

с грибами -

пошёл гулять

кругами.

Гляжу – камень,

на нём Петя,

кузнечик.

Депать нечего,

мать его в душу -

прийдётся слушать..

Здоров, говорю, Петро,

хочешь сирто?

А то – давай покурим..

Нет, отвечает, нынче я в спорте,

ситро мешает фигуре,

портит.

Курить богомол запретил, тренер.

Не хочу лишних трений.

Я теперь каждый выходной

скачу, как дурной,

бью рекорды.

Заработок хороший, твёрдый,

плюс от рекламы.

Короче, что надо я сын у мамы,

лучший.

Слушай,

друзей снова – тучи.

Маэстро с оркестра опять, паразит,

предельно участлив, в быту – лебезит,

молотит чушь.

Про муху – скромно молчу.

Мы с нею вчера…

- Петь, мне пора.

может, выпьешь ситра?

На собрание

комаров

собралась компания -

будь здоров!

В траве под верандой -

богомол с командой.

Основных мало,

так – кто попало,

всё больше детвора

и мошкара.

Какой с них толк?

Они ж – никто.

Зато на столе, где хлеба краюха -

муха,

перебирает крошки,

нетрезвая трошки.

Полаялись дед и старуха -

пролилась сивуха,

когда ещё подотрут,

а эта – тут как тут

оказалась,

ну и …нализалась.

Беспрерывно зудит,

периодически нудит:

Где мой Петруша!

Противно слушать.

А Петька в собранье пойти не рискнул.

Видать, нашкодил.

Я спрашивал – чешет,

мол, что-то такое в себе потянул,

вроде,

на Кубке Окрестностей.

Сказать по-честности -

брешет.

Без башни парень.

Вот…

Было много другой всякой твари,

больше, чем по паре.

Некоторых – и по имени забыл.

Да, был,

цел и невредим,

муравей Клим.

За скрипку отсидел

три года, всех и дел.

Особо не галдел,

так глядел,

слушал звуки.

Короче, было не до скуки.

Скука – это

дурная примета.

Ждать начала собрания не стали,

ползали, плавали, низко летали.

И – обсуждали…

лето.

Жил да был непонятных кровей

огнедышащий муравей.

Считал себя жертвой мутации

от лучей неземной радиации,

про изъян говорил: неверны

были хитрые фазы Луны

в день рожденья его.

От беды

охраняясь, он возле воды,

не работая, вечно лежал

и, стесняясь, почти не дышал,

не болтал, не ругался, не пел,

с отвращеньем палёное ел.

И - умнел.

Ведь от жизни такой

глупость гордому духу - на кой!

Вот.

Однажды, на старости лет,

догадал он, в чём жизни секрет.

Крикнул: Эврика! (зря я хвалил...) -

муравейник-то и подпалил

вместе, значит, с родимым леском.

Реактивною силой влеком

(иль Судьбой..?) - оказался в реке

и утоп в неизбывной тоске.

...Один опрометчивый выдох.

А ведь был выход.

Ведь можно было помочь, а!

Сказали б: Живи молча,

трудись у курцов - зажигалкой.

Жалко.

Прям хочется - матом!

Все звали его - Геростратом.

Один мой друг, Степан, паук,

был одинокий дуралей.

Сказал, что цвет - такой же звук,

но - собранный с других полей.

Боялся стаи журавлей,

причём - которая на юг.

Считал за зеркало утюг.

Твердил, что счастлив - кто наглей.

Любил ловить с похмельных мук

в пушистых листьях липы тлей,

нектар лакая как елей,

он тле шипел: Ещё налей!

...Не то, что друг - паук знакомый.

Он, кстати, плохо кончил - комой.

"Она в любви призналась мне

при переполненной Луне

однажды ночью, по весне,

когда листвой шептал про рай

нам, постодушным, месяц май.

Ах, говорит, сведёт с ума

от вас идущий аромат.

Вы, говорит, хоть рост и мал,

мне привлекательны весьма.

Пойдёмте в поле. Так светло...

Но тут - ботинок с неба - хлоп!"

(Точнее - топ).

...И разрыдался.

Коля.

Клоп.

Ты возьми на заметку:

где под тополя ветку

затекает ручей

по прозванью Ничей,

мы, идя на разведку

всяких там мелочей

или крупных объедков -

нарвались на медведку.

Ох, и зла!

Не припомню хуже лица.

А с нами была

Машка, жужелица,

так она её - сожрала!

Ещё и гусеницу, Светку,

что ползала, как неживая...

Да ты так не переживай, а!

Не волнуйся.

А туда - не суйся.

Путь земной у каждого тернист и нелёгок.

Ведь мы рискуем - всегда и всем, практически с пелёнок.

Как разобраться, на верный ли курс ты лёг!

Хочется, если оступишься - знать бы, как и где.

Ведь что-то на то в нас самих намекает же!..

Помню, при встречах, со мной приветливо здоровался мотылёк

по фамилии Камикадзе.

Он был тих и мил.

Не сказать, что дебил.

По характеру напоминал овечку.

Крепко не пил.

Жил не тужил.

По делам всё кружил.

Часто летал на речку.

Ни с кем не дружил.

Шил.

Из еды любил

гречку...

Он вечером как-то собой потушил

мирно горевшую свечку.

Навтречу мне тащится божья коровка.

Да как-то обыденно, даже неловко,

не та в ней походка, в походке - сноровка.

Гнусавит под нос старомодную песню.

- Здоров, балерина, что, вышла на пенсию?

Ага - отвечает вдруг басом старухи. -

Вчера. Поползли уже, значится, слухи!

Закончилась слава. Пусты медоносы.

А всё этот гад, стрекозёл-недоносок!

Я, говорит, устал,

у меня простатит,

слишком стала толста,

невозможно нести,

делать некоторые па.

Да и тупа.

Корчит из себя вельможу.

Ну, я и плюнула ему жёлтым в рожу.

Туда- сюда.

Скандал.

Он мне тоже

дал

по роже.

Тут и я, не будь нимфеткой,

треснула его табуреткой.

По темечку тык -

он и сник,

оставил старания.

Потом партсобрание.

Все эти завистники

повисли, как

блохи на собаке,

всякие про меня враки

метут помелом.

Я им в ответ тоже гадость раз пустила..!

Ай, мне и поделом -

сама распустила...

Да, о чём там разговор!

Я сейчас поступила

в хор,

к кенарам,

тенором.

Думаю - потяну.

Ну...

Я ей тактично ответил:

Ну-ну.

Иду раз под гору ( на склоне-то лет!),

две мысли держу на примете -

разный бред

про несговорчивость планет

(совести у них нет

и, я бы так выразился - куражу!),

гляжу -

велосипед

списанный,

а на спице -

кузнечик Петя.

Привет!

А ну - ответь!

Без возражений

и прочих там соображений

из бездн твоих воображений

(я соловьям... не только рад):

Бог Размноженья Отражений

сам изобрёл фотаппарат?

Ведь -

заметь!

(и согласись, согласен согласиться и я) -

как пить дать,

могут же - охомутать

и приказ такой отдать:

Замереть!

Да - терпеть! -

(вечно)

какую-нибудь (где ты - так старался, позировал..)

позицию...

Сообразил, спроецировал?

...За что люблю Петруху -

чуть что не лезет в ухо,

он - молчок.

Потом - щелчок

(сигнал подаёт можечок) -

и (номер отбыл) -

кудысти мотнул что есть духу,

про эту чернуху -

и думать забыл.

Люблю гада!

...А нам - надо..?

Осень.

Уже.

Вот чёрт!

Иль начинаю тупеть я?

Это ж - кузнечик Петя!

Босый,

неглиже

(крылья - не в счёт

на фюзеляже).

Да даже

и эти крылья - в какой-то саже...

Присел он, значит, на корточки

с той стороны форточки,

на ветру - так себе смотрится,

но - хорохорится.

Мне, говорит, и так хорошо,

я три линьки прошёл.

Кстати

(спроси каракатицу Катю), -

шибко горячий душой.

Если б ты, отвечаю, мозгами варил

(ну, хотя бы как тот гамадрил

из Японии) -

сразу б и понял,

да извлёк из ума,

что - ну так уже есть! -

зима

не про вашу честь!

С ней забот -

даже мне, примату

прямоходящему -

по-настоящему

невпровороот!

Снег - оно тебе - не дожди.

Тут - как он заорёт:

Пусти в хату!

Ото ж, говорю - заходи.

Вчера.

В канун вечерних пор,

как раз, когда, попав в затор

из располневших серых гор,

краснея, солнце горячилось,

со мной такое приключилось:

Иду, душою чист и гол,

гляжу, навстречу - богомол

(ну тот, что новый дирижёр) -

как посрамлённый ухажёр,

слегка помятый,

с запахом мяты.

- Привет, - говорю - Жора,

что за картинки!

- Да... Ходил на поминки,

натрескался ликёра.

Ты ж должен помнить - из хора,

да и из оркестра моего,

была такая бабочка - вертихвостка,

которой делали кесарево?

Во пострадала жёстко!

А всего-то и сделала -

сидела-сидела, а

потом полетела на водоём,

взяла у жука заём

(по-моему - опилок

для каких-то своих причин,

может даже - охмурять мужчин).

Так этот жук-осилок,

скажу откровенней - офелок,

поднаторев от сделок

подобного рода -

ей ловко вписал в договор,

не переменив вида

(Вор!

Исчадье урода!

Протухлая гнида!

Мёртвой мокрицы пук!),

какой-то пункт

(чик-пык по-скорому),

по которому

как липку её ободрал,

впоследствии - и сожрал,

крикам жертвы не потакая.

...А ничего была такая.

Мой дружок,

Архип

(жучок)

в переделку глупо влип:

плавал, дурачок,

между рыб,

а тут – сачок,

еле в дырочку

утёк,

в жизни многое просёк

за один судьбы щелчок.

Со страху аж осип,

стал местами как-то бел,

три дня не ел..

Теперь, говорю, Архип,

поумнел?

Он сначала – молчок,

теми же местами – позеленел,

цвета такого… пакетного чая,

но – отвечает:

А ты б!

Сможешь?

Ото ж!

Так скажу:

я ведь старый жук,

мне годов-то – жуть,

слышь, когда хожу -

скрип -

что б ты так жил

за гнилой трындёж!

Да, кой что решил:

вот ты себе живёшь,

отдыхаешь,

читаешь,

предположим, Мериме,

меж рыб, кстати, сдуру плывёшь

и… – не предполагаешь,

что у этой жизни на уме!

Она ведь свой эксперимент

с тобой – может..,

в любой непригодный момент

призвать, так сказать, к порядку!

Посему: что б ты не делал – делай то же,

но с оглядкой

на опыт!

Апчхи!

Будь, говорю, ты здоров, Архип.

И – давай, топай.

Поучи вон уму

паука Кузьму,

пусть втолкует перед ужином мухе.

А я на сегодня – не в духе.

Иногда мне кажется, что муравей Клим

от меня неотделим.

Где себе краткий покой не обеспечу

его и встречу!

Осточертело.

Но тут - другое дело:

мне намедни шепнула

гусеница Люба,

что его вчера ветром сдуло

с дуба.

Я, лично, в подколках не вижу преступления.

Привет, говорю, каскадёрам!

Очухался с приземления?

Ты тут, болтают, как с крыши кед,

в свободном парил пике.

Ну, ты ж, отвечает, знаешь:

настоящее пике

начинается в тупике,

философию вспоминаешь?

Как-то - нет?

Во всяком случае, вижу - подолгу..

Сходи к психологу.

Так вообще чего спроси,