Егорка и волк

. Егорка Последышек – так называли его старики. Он народился уже после того, как старшие братья начали нести казацкую службу, а сёстры вышли замуж.

Это был высокий узкоплечий парнишка с русыми, сильно выгоревшими волосами. На широкоскулом лице выделялись синие белогуровские глаза с виноватым взглядом. Тонкие девичьи брови домиком придавали лицу Егора удивлённое выражение: «Ах, вот какой этот мир!»

В светлой рубашке с прямым стоячим воротом, в широких холстинковых штанах, босой, Егор вечно куда-то спешил. Аккуратные стопы его ног нелепо смотрелись в дорожной пыли. Обращали на себя внимание людей и руки его с тонкими точёными пальцами. Обыкновенно Егор был немногословен, избегал шумного общества. Даже при появлении сестёр с детьми он щёлкал по носу племянников, улыбчиво извинялся и скрывался за дверью, будто боялся помешать разговору матери с «донюшками».

– В кого он такой? – спрашивал и они. Мать пожимала плечами и, будто оправдываясь, нежно произносила своё:

– Последышек.

Константин Львович злился:

– Выродили себе на старость ни казака, ни девку. Другие ребяты джигитуют, силу меряют, а наш одно к отцу Никодиму в церковь бегает да что-то пишет. От станичников стыдно.

– Зато добрый, – заступалась за сына мать, – вон как скотинку жалеет, всяка божья тварь к нему тянется.

– Много толку от его доброты, – сердито ворчал в усы отец, но не мог не вспомнить случай, который произошёл с сыном прошлой зимой.

Гуляя по лесу, Егорка нашёл в капкане молодого волка с повреждённой лапой. В станицу его не понёс, а спрятал тут же, в лесочке. Сделал ему надёжное укрытие вроде логова, перевязал больную лапу и каждый день носил еду. Волк привязался к Егору и, как собака, ластился к нему, лизал руки влажным шершавым языком. Примерно через месяц зверю стало легче: он начал ходить и даже играть со своим спасителем. Однажды, когда Егорка принёс своему питомцу поесть, тот, управившись с едой, пошёл за парнем следом. Станичные собаки кинулись к лесному хищнику с таким лаем, что на улицу не выскочили только лежачие. Волк еле ноги унёс.

Потом во дворе, «воспитывая» Егора нагайкой, отец приговаривал:

– Не приваживай дикого зверя, не приваживай!

Всё лето, скрываясь от посторонних глаз, волк вертелся вокруг станицы, оставляя за собой обглоданные кости домашних животных.

Егор, однако, продолжал носить пищу к его логову. Иногда он заставал там зверя, и эти встречи радовали обоих.

С приходом холодов волк внезапно исчез. Парнишка долго искал друга, но так и не нашёл. Наступила зима. Ударили крепкие морозы. И тут на станицу стала нападать волчья стая во главе с крупным матёрым хищником, который никого не боялся. Казаки забили тревогу...

Было это на Николу Зимнего. Егор на возу, запряжённом парой коней, вместе с двоюродным братом Макаром возвращались от сестры Дуняши из Троицкой. На возу лежали мешки с мукой. Макар правил. Дороги-то было всего ничего, но когда братья подъезжали к своей станице, на них напали волки. Кони захрапели и понесли, при этом Егор не удержался и выпал из возка. Макар, оглянувшись, с ужасом заметил, как огромный страшный зверь набросился на брата, но потом, или это Макару померещилось, вдруг завилял хвостом и начал лизать Егору лицо. Мёртвой хваткой вцепившись в вожжи, бедный Макар ещё раз обернулся и увидел, как Егора окружила вся стая; а матёрый яростно бросался на других волков и, рыча, отгонял их от брата.

Примчавшись в станицу, Макар сообщил о случившемся казакам. Те, схватив ружья, побежали на выручку к Егору и увидели, что он, глуповато улыбаясь, идёт по дороге в сопровождении крупного зверя, а стая бежит в сторонке, по горному склону.

Увидев группу казаков, волк остановился, как бы прощаясь с Егором, а затем подбежал к стае и увёл её прочь.