ГЛОССИЯ. СТРАНА ЗАБЫТЫХ СЛОВ.
Яблочком по тарелочке,
Пёрышком по бумаге.
Легко ли тебе девица,
Хватит ли отваги?
Под молодцем добрым
Конь спотыкаться не будет?
Переживёт ли огонь,
Воду и медные трубы?
За сказкой доброй,
Кто первым добраться сумеет?
Кто этот круг заколдованный
Первым преодолеет?
Вот коль не замёрзнешь,
Не упадёшь, не споткнёшься,
Тогда уже вдоволь
Живой воды напьёшься.
Сможешь и песни слагать
И сказки сказывать.
Будешь ведать как жить
И другим подсказывать.
А источник тот
В ДУШЕ твоей хранится,
Так что не заблудись,
Молодец иль красная девица.
Обидно, ей Богу. У них там и эльфы и нимфы всякие, и волшебники. А у нас что, ничего не было совсем. Оказывается было. Достаточно открыть словарь "Редких и забытых слов" В.П. Сомова и всё, всё появляется. Хотите нимф, пожалуйста, только их тадами называли.
Айлуда - тада, живущая у рек, гор и ущелий. Вроде русалки.
Гамадриада - тада дерева.
Ореада - тада гор.
Камена - Муза. Покровительница искусств.
А волшебники? Такие тоже имеются.
Бахарь - сказочник.
Мистагог - жрец и прорицатель.
Сибилла - прорицательница.
Любослов - филолог.
Метроман - одержимый страстью писать стихи.
Музикус - музыкант и композитор.
Каботин - странствующий комедиант, актер.
Зограф - художник, иконописец.
Перегрин - странник.
Гаким - врачеватель, мудрец.
Были у нас и ведьмы с чертями и звали их так:
Лембои - нечистая сила, черти.
Шептуха - колдунья, знахарка.
Умели они и колдовать и другие чудеса сотворять, теургию, магию меняющую ход событий, применять. Может, и не исчезли они совсем эти слова, а живут себе где - то, поживают в странной стране Глоссии.
Совет покровителей.
1.
Меж трёх рек и семи гор, далеко, далеко от наших городов и деревень, параллельно всему настоящему, собирались на ежегодное собрание ни ангелы, ни бесы, а покровители всего творческого и подсознательного, что только существует на земле. Разговор предстоял о Руси - матушке. А председатель того схода, древний Бахарь, толком уже и не помнил, что ещё нужно сделать. Его помощницы тады и хотели бы ему помочь, но он сам не давал никому никаких указаний.
- Морской прибой, не остановишь рукой,- сетовал Бахарь, имея в виду, что всё равно он ничего не успеет.
Тада деревьев Гамадриада всё время пыталась расставить березки и елочки, но старик мотал своей длинной бородой и зацеплял листья и ветки.
- Поаккуратней, дедуля. Ладно, уберу деревья подальше, а то опять хороводить начнёте, потом ветвей не соберешь.
Ореада, тада гор, выложила по кругу гладкие камни, чтобы они не выпускали огонь из волшебного костра. Она была всегда очень придирчива к красоте природы, поэтому выбрасывала не годные, на её взгляд, камни прямо в небо. Один бог знает, куда они могли приземлиться.
-Бахарь, позволь я расчешу тебе бороду? – попросила Айлуда.
-И расчеши, голубушка.
Русалка Айлуда достала свой гребень и принялась расчесывать седую бороду, не спеша и ласково напевая.
-Петь не надо, усну. Камена, где моя заветная речь?
Крылатая Камена нехотя присела возле сказочника.
-Где?
-Не успела я, просидела у одного талантливого музыканта. Сочиняли сонату, всю ночь.
-Поди, молодой красавец?
-Не такой старый, как ты.
-И что мне прикажешь делать?
-Минут десять подожди.
-Желательно в стихах.
-Так и знала.
-Ой, больно, Айлуда, ты совесть - то имей.
-Как умею. Плут и в бане не отмоется, а ты со своими сказками бороду раз в году и чешешь, лентяй.
Камена, Ореада и Гамадриада посмеивались над стариком, но дел было еще так много. Не до смеху. Камена дописывала речь, Гамадриада сплела Бахарю удобное кресло из обломленных ветвей. Его усадили и дали в руки факел с огнём. Ореада прицепила ему на волосы и бороду цветы. Трудно сказать насколько они ему были к месту, но так было принято. Таков обычай.
Девушки - тады нисколько не моложе Бахаря, но сказочнику положено быть старому и мудрому, а им молодыми и красивыми. Против обычаев не попрешь.
Жизнь не камень - на одном месте не лежит, а вперед бежит. Пришло время появиться честному собранию во всей красе.
Мистагог возник как ветер, ниоткуда, и заговорил первым.
-Хорошо тому, у кого головы нет, а моя мне покою не даёт. Нехорошие мысли мучают. Бахарь не заставил себя долго ждать и весело ответил,
- Хороши слова, да не все пряники. Сплюнь три раза, прорицатель.
Мистагог умел предсказывать и грозу и бурю, но со старым сказочникам не спорил. У них, у сказочников, такое иногда бывает в голове, нипочём не угадаешь.
-Я что, первый?
-Будто не знаешь, как наши Покровители Муз собираются. Пока опустятся на землю с высот искусства, то и солнце уйдёт.
Но с неба, как раз начала спускаться Сибилла. Она тоже баловалась всяческими предсказаниями, но все же была женщиной, дольше прихорашивалась. Мистагог и Сибилла молча смотрели друг на друга несколько секунд. Никто из присутствующих не рискнул даже слово молвить. Пусть себе читают мысли, раз есть охота.
-Всё стареешь, лысеешь, Мистик.
-Я уже тысячу лет, как лысый. А ты зелья небось ведрами пьёшь, чтобы молодость продлить, Биллочка?
-Не твое дело. Добрый денёчек, девушки. И тебе здравствовать Бахарь.
-Салфет вашей милости, Сибиллушка.
-Присесть опять некуда. Когда кресла заведешь?
-Так мы же хоровод водить будем, сидеть некогда, извини.
Лысый и солидный Мистагог и высокая красавица Сибилла отошли друг от друга и встали по обе стороны от Бахаря. Крылатая тройка приземлилась на мягкую травку, возле каменного ограждения, будущего костра. Из прозрачной повозки выходили гордые и важные покровители искусств, весело болтая и явно не торопясь. Любослов, Метроман, Музикус, Каботин, Зограф, Перегрин и Гаким, все, в чьих силах было помочь и вдохновить творческих людей, живущих на Руси.
-Вам бы только смеяться,- дружелюбно встретил их Бахарь.
-Знаю, знаю, что умнеют не от хохота, а от жизненного опыта,- ответил просвещенный покровитель писателей Любослов.
Метроман хотел было уже заговорить стихами, но ему не дали. Эту канитель знали все, не первый век собирались. Ореада взяла под руку любимца поэтов и повела его к своему месту у каменного круга. Каботин сделал театральный поклон всем присутствующим дамам и сам грациозно прошагал куда положено. В отличие от своего собрата, Зограф болтал без остановки,
-Приветствую Бахаря, Мистагога, прекрасную Сибиллу и моих любимых тад..
-Языком молоть, не дрова колоть,- остановил его речь Бахарь,- Вставай, где обычно стоишь, потом поболтаешь, сейчас нечистые прибудут, куда от них денешься.
Не успел сказочник толком договорить, как из под земли появились Лембой и Шептуха. С виду люди как люди, но тоже покровители. Черная магия кому - то ещё нужна.
-Для такой рожи и одежды из рогожи, - шепнул Зограф на ухо Айлуды.
-Жужжала муха, дождалась паука, - огрызнулась Шептуха, старая колдунья, очень хорошо умевшая напустить порчу даже и на покровителей.
-Я шучу, шучу.
Мудрый друг ученых и врачей Гаким, уставший от людских болезней и слёз, только вздохнул, улыбнулся, и смело поцеловал руку Шептухе. Он-то лучше всех знал, что иногда людям могла помочь только она.
-Всё, всё. Шестнадцать собрались, давайте начинать.
Бахарь поднес свою речь поближе к глазам, приготовил факел и произнёс.
Начнем творить чудесным даром
Огонь священного костра,
Пусть ветер странствий и скитаний
Стихом скользнёт из-под пера,
Пусть краски сочные талантов
В нём вспыхнут мудростью богов,
Рукой врачебной музыканта,
Теплом волшебных добрых слов
И каждой искрой пусть согреет
Огня души бесценный дар,
Поднимет, выплеснуть сумеет
Талантов творческий пожар
Бахарь закончил и все протянули руки в сторону каменного круга. Сказочник поднял факел и огонь разгорелся. Все тут же принялись весело болтать.
-Ты в ударе, Бахарь! Прямо поэт!
-Да ему Камена опять помогала, он все спит в последнее время.
-Что правда, то правда.
2.ТЕУРГИЯ.
Каждый пытался вставить остроумное слово, но сказочник, как-то слишком серьёзно спросил,
-Как успехи с творчеством на Руси, коллеги?
-Не серебряный век, конечно. Так, потихоньку - помаленьку. Особенных гениев нет.
Отвечали все сразу. Наболело. Только Мистагог повернулся спиной к костру, так чтобы никто не видел его лица. Однако Сибилла замечала всё. Пытаясь прочесть его мысли, она тоже повернулась и не спускала глаз с прорицателя. Что творилось в его голове?
Мистагог вдруг резко вскинул обе руки высоко над головой. Знак был ясный, как белый день.
-Говорю вам истину. Нужна людям сказка своя, русская. Теперь чужие все и герои иноземные.
-Тоже мне проблема. Умную голову замечают смолоду. Кому надо и так разберется, кто герой, а кто нет. Сказки в научный век не нужны, летай по миру и смотри чудеса,- возразил Перегрин, покровитель всех путешественников.
-Поймите вы, дальше так пойдет, так из Руси душа уйдет. Без сказок своих и народа нет, значит и будущего.
Лембой хитро улыбнулся, но молчать не стал.
-Лично меня все устраивает. Страшилок всяких великое множество, а какие они наши или не наши не имеет значения. Хотя в русских сказках веселее было, – согласился даже чёрт.
-Чёрт рога отрастил, в потолок упёрся. Добрые надо сказки, весёлые, поучительные,- остановила его Сибилла.
Все начали поворачиваться в сторону Бахаря и выжидающе уставились на него. Дедуля сидел в своем кресле и молча смотрел на костер.
-Не молчи сказочник, слышал что Мистагог сказал, а он врать не будет, не я,- обратился к старику Любослов.
-Сказать то мне и нечего. Всякий свою правду скажет, а редкий чтобы себя осудил. Нет у меня сказок, нету. Вы людям таланты и ум, и всякие необычные способности дарите, а я уже ничего дать не могу, выдохся. Не модный я, устаревший. Помирать пора.
Теперь Сибилла подняла руки и попросила тишины.
-Я знаю, как сказочнику помочь, но колдовать надо. Доставай Шептуха свою книгу - шесторыла, да несите тады тирлич, траву волшебную. Сварим зелье и дадим старику, должно помочь, коль другого выхода нет.
Шептуха засомневалась первой,
-И какой такой магией, Сибиллушка, я должна его оживить, если даже костер людских талантов не может его вдохновить?
-Теургией!
Все замолчали, без всяких предупредительных знаков.
-Теургией не буду, хоть убей. Если не получиться, то все пропадем, вместе с костром этим.
-А Русь без сказок оставлять, так и костра не надо и всех ваших талантов. Чужими жить будут, иностранными. Я с тадами зелье сварю, а ты иди, заклинание учи. Не ошибись, старая.
Сибилла с девушками принялась готовить зелье, Шептуха вовсе ушла подальше от всех, только мужчины остались у костра.
Человек говорит, время смеётся. Зелье готово, нужно его пить. Сибилла отлила в кубок напиток и протянула его Бахарю.
-Шептуха! Ты где, Шептуха? Заклинание выучила или как?
Но бабуля пропала куда-то, как сквозь землю провалилась.
-Ага, испугалась колдунья. Сейчас мы её найдем,- уверенно принес Мистагог. Он закрыл глаза и замер в полной тишине.
-Третья береза с краю от Бахаря. Появись несчастная.
Действительно, вялая березка превратилась в Шептуху мгновенно. Старушка стояла со своей книгой- шесторылом и ее глаза были наполнены человеческим страхом.
-Ну, чего ты так боишься, Шептуха?
-Теургия - страшное заклинание. Сколько веков я учу привораживать, отвораживать, напускать порчу, но теургия это другое. Она меняет ход событий. Тут такого можно наворотить.
-Ты выучила заклинание?
-Да, но раз маху дашь, год не исправишь.
-Начинай!
Тады соединили всем руки и получился единый круг творчества. Бахарь с кубком зелья стоял посреди, а Шептуха у него за спиной. Феральное число шестнадцать, необходимое для исполнения обряда, было гарантией успеха, его талисманом. Но результат никогда не бывает предсказуем, Шептуха боялась не зря. Собравшись с силами чистыми и нечистыми, она открыла свою книгу и запела,
Ветры дуют, задувают
Поворачивая вспять
Все заслоны открывая,
Чтобы время пропускать
Теургия, теургия, поверни земную ось
Пусть поможет прозопия
Чтобы прошлое сбылось
Кто исчез, пускай проснётся
Кто живёт, пускай поспит
Время разом развернётся
Старина пусть погостит.
Все вместе запели, продолжая заклинание.
Теургия, теургия, поверни земную ось
Пусть поможет прозопия
Чтобы прошлое сбылось.
Бахарь допил зелье, и все вздохнули с облегчением. Шептуха тихонько перекрестилась и улыбнулась грустно.
-Слава богу, не сбилась.
Но Сибилла громко вскрикнула,
-Сбежал, Лембой сбежал. Ферального числа не было. Что теперь будет?
-Теперь мы ничего не сможем изменить, если только Бахарь сможет сочинить сказку со счастливым концом. Тогда время вернётся. А если нет, то повернули мы Русь вспять, в обратную сторону, хотя в ней и так мало чего нового было.
-Вот чёрт рогатый, зачем ему это надо было?- удивилась Гамадриада. Для неё было не так страшно остаться без людей, главное чтобы деревья сохранились. А в старые времена деревьев было даже больше, чем сейчас. Но ей было очень жалко дедушку Бахаря.
-Я как чувствовала, теперь ты Сибилла сказочнику помогай, да ты Мистагог, а я больше не смогу. Домой отправляюсь.
Бахарь махнул рукой и пошел от всех прочь. Слезы катились у него по старым щекам. Сочинить добрую сказку, да весёлую, да ещё со счастливым концом, как это трудно ему, старику. Он шел к своему дому, но мысли его были уже далеко. Зелье действовало и уносило его в старину земли русской.
СКАЗКА ПЕРВАЯ.
На пороге небольшого дома сидел дедок.
Звали его Дойен, и шел ему сотый годок.
Было всё это в деревне с названием Выкомуры
И был Дойен в ней самым старым и самым мудрым.
-Дедушка, а дедушка, расскажи про царя,-
Просили дети ни свет ни заря.
-Царь, как царь. Кто с ним добр, тому и бобр,
А кто не добр, тому и выдры нет,-
Весело отвечал им дед.
-А ты его видел?
-Видел как вас, да бог спас.
Чёрт душу вынет, а власть шкуру снимет.
Я лучше здесь посижу, да на вас погляжу.
-Ты что веселишься, неужто совсем не боишься?
-Если пугаться, не надо ходить купаться.
А боюсь я лишь одного.
-Чего же или кого?
-Если доброта из Руси уйдет,
То, что на её место придёт?
-Что?
-Злоба да война, да их брат сатана.
В деревне Выкомуры люди жили разные.
Находились и глупые и прекрасные.
Больше всех жаловали богатыря Паликара
За силу и доброту любили великана.
Как встанет с утра, так идёт всем помогать.
Куда ещё силу свою девать?
Кому воды принесет, кому дров,
А кому просто добрых слов.
Дружок его Бардадым , тоже силен, но ленив очень.
Каждую минуту поспать не прочь.
Третий их приятель Простыня слабых спасал,
Но редко, в основном болтался и языком чесал.
И, вот те на! Пришла, как на грех, беда.
А тут уже и отворяй ворота.
Дед Доейн накаркал, кто его просил.
Пропала доброта на Руси!
Царь продал её задорого, за границу
Нашел на чем поживиться.
И пошли сразу войны да смуты
Ни одной спокойной минуты
Деревня в слёзы, к друзьям на поклон.
-Спасите, родные. Может и не царь вовсе он?
Не будет счастья родине нашей,
Не станет она без доброты краше.
Станут обижать детей и стариков,
Вовек не отмоется Русь от грехов.
А потом и природу истребят и продадут,
Что же останется после нас тут?
Женский обычай, слезами горю помогать.
Голосить, да волосы на себе рвать.
Собрались три друга в дорогу,
Вещей взяли немного.
Доброму и сухари в пользу, а злому и мясо не впрок.
Пошли за благословением к Дойену на порог.
-Скажи дед на дорогу что-нибудь.
К самому царю долог путь.
-Первое скажу, что свою ношу неси сам,
Не давай работу чужим плечам.
Не бойтесь царя, он вас сам боится,
Трусость тут в подруги не годится.
С совестью не разминётесь, догонит.
Она вас в дорогу и гонит.
А главное не потеряйте своей доброты,
Без неё и идти не будет нужды.
Что сегодня сбережешь, то завтра пригодится.
Что имеете, то точно сгодится.
-А попроще нельзя? – спросил Простыня.
Что с него возьмешь с таким именем.
-Для тебя могу, делайте всё сами,
Смотрите глазами, слушайте ушами.
-А, теперь понятно, вернуться бы обратно.
-Что ж, коль не справитесь, то по Руси прогуляетесь.
Вышли братцы в путь, глаз не сомкнуть.
На Руси воровство да пьянство,
Да несусветное хамство.
На пятый день встретился им Ёрник.
Задира, лентяй и крамольник.
Ко всем пристает, проходу не дает.
-Куда идете и зачем, может помочь чем?
А сам смеется, без всяких причин.
-Малая муха и большого медведя изведет,
Если никак ни отстает.
Кончай кричать и приставать,
Нет, чтобы дорогу показать,-
Просит Бардадым.
-Скажи зачем, тогда и поглядим.
В рот закрытый глухо, не влетит и муха.
-Отстань, а то пожалеешь, меня не одолеешь.
Поплелся Ёрник восвояси,
Не получилось из грязи в князи.
Не взяли его доброту искать
Ему только орать, да ко всем приставать.
Идут дальше, в город попали Ерундопель.
Там и бедность и богатство, всего вдосталь.
Кто торгует, кто ест, кто дерётся,
Даже правосудие в городе ведётся.
Да все не по- людски.
Глаза бы закрыть от такой тоски.
Судятся Битка и Фатюй.
На такие сборища хоть плюй
Битка богат, знаменит и очень хитер.
А Фитюй без денег и на ум не скор.
Судья Хлын, тот ещё свин.
Помощник его Скалдырник - жадный и злой насильник.
Схватил Фитюя ни за что, ни про что,
Знает, что не вступиться никто.
-Я не брал у Битки чужого.
Работал, не делал плохого.
-Не ври, помнишь, был у хозяина праздник,
Как ты там спьяну напроказил?
Плясал и разбил вазу, плати в три цены, зараза.
Попадешь в беду – советников много.
Заикнешься о помощи – никого, свидетеля ни одного.
Хлын посмотрел на всех свысока
И присудил Фитюю два годка.
Наши богатыри загоревали очень,
Не стыдно этому судье Русь порочить.
-Где справедливость? - спрашивают всех.
Но в ответ только шутки и смех.
А на Ерундопель уже вечер опускается
Ночная жизнь начинается
Появились Вивер и Трык, да Крикса распустил дурной язык.
Богатыри растерялись, в таких местах они еще не являлись.
Музыка гремит, огни, вино, а не отдыхали они давно.
Искусились, конечно, тоже люди.
Подумали, что от них не убудет.
Вивер уговаривал бросить все дела,
Подумаешь, доброта уплыла.
Ушла баба с возу, кобыле легче,
Было бы что выпить и есть что.
Крикса орет,- Завтра к царю и пойдем!
Возле ворот покричим вчетвером.
Поднялся Поликар, друзей в охапку.
Даже второпях забыл шапку.
Ночевали в поле, в соломе,
Родная солома костей не ломит.
По утру пошли по большой дороге.
Язык и до царя доведет, были бы ноги.
К столице походят - хороша Алчба
Не их деревня, не три столба.
Дома высоченные, прямо хоромы
И дороги в порядке и заборы не сломаны.
Люди ходят важные, ни желвачные
Навстречу Кутафья, больно мрачная.
-Ты, женщина, что в Алчбе забыла?
Ты бы лучше в избе полы мыла.
-Дома работы нет никакой,
Дом сгорел, и муж ушел в запой.
Пришла искать правды в столице
Царю поклониться, в собор помолиться
Тут все богатые, может помогут
Ну, хоть немного, хотя бы чем смогут.
Путники покормили беднягу
Дали хлеба да квасу флягу.
Глядь, дворец царский перед носом.
-Так, вы по каким вопросам?
-Пришли мы задать царю такой вопрос.
Зачем доброту продал, на нее был спрос?
Хамлет царский даже не дослушал,
Может, сильно хотел кушать?
Ушел, ругаясь не по дружески, как саврас
А еще говорят культура у нас!
Сели Поликар, Бардадым и Простыня
Думают, какой такой силой
Выбить ворота дубовые напрочь,
Чтобы не оставаться на улице на ночь.
А тут, как в сказке, царь со свитою
Идет, улыбается, машет рукою мытою.
-Здравствуйте батюшка всей Руси. Можно спросить?
-Конечно, спроси.
-Зачем доброту продал русскую? Может, обменял на духи французские?
-Бог с вами, люди, я одолжил, частично конечно её заложил.
Но сами подумайте, зачем нам доброта?
Когда вокруг грязь, беднота, нищета.
Построим дороги, накопим оружья.
Никто нам не страшен, никто нам не нужен.
Всякие спортивные сооружения,
Да и продуктами снабжение.
-Так это у вас в Алчбе все есть
А на Руси как живут, бог весть.
-Скоро всё будут в шоколаде!
Хотите, представлю вас всех к награде?
-Нет, царь батюшка не взыщи.
Забирай доброту, где хочешь, ищи.
Разозлиться народ за такой делешь.
Все разрушит, не соберешь.
-А пугать меня не нужно, ребята.
Русь не обеднеет, она богата.
И пошел царь дальше, а за ним Жидомор
Он уже записал, гаденыш, весь спор.
За ним и Жулябия, он найдет, что царю наябидеть.
Чувствуют молодцы, бывать перебяке
Видать, не обойтись без драки.
И говорит тогда Поликар слова таковы
Которые, точно не избегут людской молвы.
Ведь знаем ты да я, да твоя подруга,
А потом и, конечно, вся округа.
-Почему на Руси, прямо как на луне,
Доброту спасают только на войне?
Чтобы человек человека услышал
Нужно его побить, поругать или сбросить с крыши?
А не продавали бы доброту никому,
Жили бы славно, тепло и в Крыму.
Помогали друг к другу, чем смогли,
И лучше бы не было на свете земли.
Сибилла пробиралась сквозь лес наугад, как чутьё подсказывало. Сзади семенил Мистогог, поругивая всю эту жизнь,
- Не торопись Сибилла, я за тобой не успеваю.
-Да вот он, я уже вижу его седую бороду.
Бахарь сидел на пенечке и не слышал, как прорицатели подошли к нему. Он даже не поднял головы, когда Сибилла и Мистагог окликнули его.
-Ну? Сочинил сказку? Погоди, сама угадаю. Не ту сочинил, слишком далеко завернули мы время?
Бахарь поднял глаза и сказал сам себе,
-Ну почему на Руси всегда одно и тоже. Только наладится всё, вот вот исправится всё к лучшему, но обязательно найдется какой - нибудь чёрт и всё испортит!
-У тебя ещё две попытки, не падай духом,- неуверенно поддержал сказочника Мистагог.
-Две попытки, как две пытки. Не могу я сочинять для современных людей. У них на уме спецэффекты да монстры. А я им что, стихи или змея Горыныча?
-Вот, правильно мыслишь. Змей Горыныч – это как раз три главных зла.
-Каких еще зла?
-Жадность, зависть и пьянство, - ответила Бахарю Сибилла.
Ничего не ответил сказочник. Молча пошел по красивому лесу, зацепляя своей длинной седой бородой всё, что встречалось ему на пути.
-Правильно, иди, поспи. Ещё раз завтра попробуешь. Чувствую я, что хорошо кончится. Что, первый раз Лейбои людям жизнь портят? Непонятно только, почему русский народ с ними никак не расстанется? - спросила Сибилла.
-Хорошо жить не хотят, - ворчал Мистогог, провожая молчаливого Бахаря до его сказочного дома.
Сибилла взяла прорицателя под руку, и они быстро исчезли в лучах заходящего глосского солнца.
Бахарь, как и все в Глоссии, жил один. В его царстве - государстве не было семей, каждый житель был единственным и неповторимым. Они даже иногда завидовали людям, которые жили большими и дружными семьями. Но люди-то живут друг для друга, а покровители муз живут для людей.
Домик был скромный, но необыкновенный. Подумал хозяин раздеться и уже раздет. Захотел в кровать лечь, а уже и подушка под ухом взбитая лежит. Борода только мешается очень, хорошо хоть тады ее расчесывают. Старик попробовал закрыть глаза, но сон не шел. Зелье мешало дому усыпить хозяина, рисовало в голове разноцветные картинки сказочных сюжетов.
-Свою честь, самому и несть. Опозорюсь и людей подведу, тогда и Глоссия никому не нужна будет. Нет, ну попутал же чёрт, один против пятнадцати и вот тебе на.
Поднялся, сел за стол и принялся писать вторую сказку. Авось получится, вот радость то будет.
СКАЗКА ВТОРАЯ. ЗАВЕТНЫЙ КАМЕНЬ.
Три сына было у отца
Три, увы, далеко не молодца
Старшего звали Брандахлыст,
Бездельник, неуч и эгоист.
Среднего звали Чван.
Характером еще тот болван.
Все гордился, зазнавался, ершился,
Хотя тоже мало чему учился.
А младший Углан – парнишка был молодой,
Умелый не шибко,но заводной.
Частенько ругался и дрался,
Особо когда напивался.
Да и то, за дурной головой, умелых рук не бывает.
Пооторвать бы их тому, кто наливает.
Как уж в жизни ведётся - состарился отец.
Думали братья, всё, отцу конец.
-Ребята, не думайте, помирать не собираюсь.
Наоборот, изменить жизнь свою стараюсь
Чего- то захотелось новенького, иноземного.
Для моей усталой души потребного.
Сходили бы вы к камню заветному, да узнали, что да как.
Я теперь не ходок уже, так, рыбак
Большая рыба в маленьком пруду не водиться никогда
Авось повезет вам, найдется большая вода
Хочу узнать, что во всей Руси делается,
А может даже и за её пределами.
-Бать, ты зря всю эту экскурсию затеял.
Сидел бы у себя на печи, да в бога верил.
Ну, зачем тебе, русскому мужику, про всё знать.
Меньше знаешь, крепче будешь спать,-
заупрямился Брандахлыст, идти не хочет
От отцовой задумки морду воротит.
-Я с братом согласен. Ему это не годится,
А мне, пожалуй, может и пригодится.
Давайте я за границу поеду, отдохну
Дай только денег, тряхни казну.
-Все вместе поедем, Чван, не хитри
Иди лучше коней протри.
Вечно у тебя шапка набекрень,
Тебе о других и подумать лень.
- Помогать не забудьте друг другу, не срамите меня на всю округу.
-Они помогут, по голове хрясь и бежать,
И что брат им родной, на то наплевать.
Да ладно, не волнуйся. Пора прогуляться,
Не век же на твоей печи валяться
Сели братья на коней и поскакали.
Долго они даль светлую искали.
Едут, едут, а ни камня, ни границы,
Только поля несжатой пшеницы.
-У Руси что вдоль, что поперек, ни конца, ни края.
Канючит Брандахлыст, пот с лица утирая.
-Погоди ныть, пока я тебя не обидел.
Эй, мил человек, ты камня заветного не видел?
- Может, и видел, но просто так не скажу,
Только за деньги и подскажу
- Ишь, чего захотел, жадюга. Надо же помогать друг другу.
Деньги потеряешь - новые наживешь, а совесть потеряешь – пропадешь.
-Да и ладно, все равно змей - Горыныч рано или поздно съест.
А пока хоть поживу богато, коль деньги есть.
-А как зовут тебя, умник?
- Фификусом нарекают.
-Возьми деньги, Фификус, да скажи где камень.
И нечего пугать нас какими – то там змеями.
Чван брезгливо рубль швырнул прохожему.
-А ты меня не стращай презрительной рожею.
Я хоть и жадный до денег, да врать не стану
Горыныч, он вас завсегда достанет.
Иначе на Руси никак, ты чую не сказочный Иван - дурак.
-Кончай тянуть кота за хвост, показывай,-
Рявкнул Углан,- байки другим рассказывай.
-А поезжайте прямо и прямо, будет вам и змей Горыныч и камень,
И, махнув рукой, он поспешил удалиться.
Братья больно начали сердиться.
-Чувствую сердцем, обманул, прохвост, -
Решил Брандахлыст,- дать бы ему в нос!
Поехали братья дальше, ни камня нигде, ни змея
Захотелось им спать. Стемнело.
Видят, огонек горит. Приблизились.
-Хозяин, переночевать пустишь, гостей не обидишь?
-Нет мест и еды тоже нет, проезжайте прочь!
Шляются тут, всякие, день и ночь.
- Ты бы хоть напоил, малость, накормил
Да как звать – величать спросил.
- Ох, смотрю, осерчали уже. Чай не баре.
Иначе бы на таких конях не скакали.
Сидели бы в карете, на троечке, развалясь.
Я бы сразу понял, что граф или князь.
-Имя как твое?
-Желчевик звать, а вам зачем?
-Да запомнить хочу, да рассказать всем.
Как на Руси неприветливых величают,
Которые только богатых с душою встречают.
Ответил Углан, да слез с коня.
Посиди - ка в седле, хотя бы полдня.
-Вас все равно змей Горыныч съест,
Смеетсяся Желчевик. Где его крест?
-Ладно, спите, ешьте, что бог послал.
И я отдохну, шибко нынче устал.
Поужинали братья, легли, а не спят.
Волнуется, пуще прежнего, старший брат.
-Неужели правда есть такой змей, не придумали его люди.
Может, домой вернемся? Кто нас осудит?
-Не трусь, поди он маленький, змееныш совсем, -
Смеется Чван, - Я сам его съем.
-Спите. Увидим, узнаем, - засыпая, решил младший.
Утром собрались и поехали дальше.
Леса, поля, люди редко встречаются
Слишком большая родина, никак не кончается.
Вдруг песня слышится, удалая, отеческая.
-Наконец- то, веселое, человеческое,-
обрадовался Брандахлыст. Сам был первый по пьяне артист.
Идут по дороге в обнимку два мужика, Зюзя и Талагай.
Пьяные в стельку, но ещё на ногах.
-Мужики, вы что, с утра под хмельком?
-Если змей съест, не так страшно. Вот и пьем!
Пьем все время и вам можем налить.
-Нет уж. А змей далеко? Хочется ещё немного пожить.
-Близко. Вчера был рядом, чуть не проглотил.
Мы не упомним, где нас чёрт носил.
Пошли мужики и всё поют, а братьям не до песен.
Каждый озлобился, каждый не весел.
-Зачем ты, Углан, легко согласился с отцом?
Вечно ты умник, хочешь быть молодцом.
-А вы чего молчали, безголовые?
Ума нет, зато кулаки здоровые.
Ругались они, не по - братски, ругались,
Поранились даже, когда подрались
Глядь, камень заветный на дороге стоит..
- Откуда взялся? Не мрамор вроде, может гранит?
Дорога вокруг плохая, вся разбитая,
Костями усыпана, дождями размытая.
За камнем и дорога лучше и травка зеленее.
Эти заграничные делать умеют!
Надпись, как положено ( если сказки читаешь)
Пойдешь направо – коня потеряешь,
Налево – погибнешь, попадешь в забытье,
А прямо – богатое будет житье.
Как-будто за границей лишь так и живут.
Все счастливы будто и водку не пьют.
И рады бы братья, проехать вперед.
Но ноги не те. Вот такой поворот!
Срослись они, в змея Горыныча и превратились.
Не заметили ребята, как внешне-то изменились.
Хотят вырваться, а никак. Время их ушло.
Вот потому, так на Руси жить тяжело.
Родной отец детей вначале плохо воспитает,
А потом в дорогу по своей прихоти отправляет.
Вместо того, чтобы друг другу помогать,
Они все ругаются, ссорятся, дерутся.
Когда только уже уймутся?
Даже золотые руки не помогают,
Такие таланты даром пропадают.
Дойдут до того места, где можно и жить да поживать,
Добро копить и счастья наживать.
Да не могут уже, всё человеческое потеряли.
Столько дров зря наломали!
Змеи Горынычи вольно летают,
Пока жадность, зависть и пьянство на Руси процветают.
Бахаря аж в пот бросило от такой сказочки. Порадовал людей весёлой, доброй сказкой, нечего сказать. Почему всё только плохое и грустное получается? Теперь все так сочиняют и он туда же. Много на Руси умного, хорошего, доброго, а не пишется как – то. Прямо как модный писатель.
- Постараюсь уснуть волшебным сном. Может утром солнце взойдет, и ум и сердце согреет.
Уснул наш Бахарь, а Лембой в окошко его дома заглядывает. Смеется поганенько, чёрт проклятый, рад, что всё попутал.
-Изведу старика, осталась у него одна попытка. Если сочинит про зло, так доброте сказочной и конец. Не за что ему зацепиться. Сколько ангелы крылышками не машут, а только ветер создают.
Лембой залез к Бахарю на крышу и стал потихоньку подвывать на луну, чтобы сны пострашнее снились. Он ночь любил, но выглянуло солнце, неуютно стало. Пришлось убегать в свою пещерку. Солнце свою работу знает, землю согревает, старика будит.
-Вставай Бахарь, пиши добрую сказку, не подведи людей. Последний шанс у тебя остался.
Встал сказочник, умылся, причесался, как мог, и вышел на крыльцо. Улыбнулся.
СКАЗКА ТРЕТЬЯ. УТРЕННЯЯ.
Пришло время девушке замуж выходить.
Детей рожать, да семью заводить.
А за кого выходить не понимает.
Деревенских парней и знать не желает.
Атараксия - невеста хоть куда.
Не сварлива, не глупа, не горда.
Спокойная была, рассудительная
В бога верующая, почитающая родителей.
До сплетен и разборок неохочая.
На нее глядеть так и хочется!
Ни тебе жантильности, ни высокомерия,
Приветливая и к людям с доверием.
Красоты неописуемой, не придерешься к невесте.
И коса есть и всё другое на месте.
Зимой шубку оденет, валеночки, теплые штаны,
И никакие морозы не страшны.
Летом загорит на солнышке, украсит себя цветами, искупается
В глазах её вся красота земли отражается.
Всё книжки читает разные, примеры решает,
Добрые соседи матушку поспрошают,
-Какого же ей жениха-то надо, чтобы счастливой быть?
-Так сердцу то не прикажешь, ей самой и судить.
Как-то Атараксия богу помолилась,
Подошла к маме и поклонилась,
- Не видать мне в своей деревне хороших женихов.
Пьют много, сильно ленятся, а жен бьют, когда женятся.
Нет, здесь я счастья не найду, лучше в город пойду.
-Да зачем тебе этот город, доченька, сдался?
Сиди в деревне, воздух свежий, в пруду купайся.
Поливай себе огород и корми свиней.
Какой прок от городских парней?
Вспомни, как в народе говорится -
То лучше всего, что есть у кого, а чужое не годиться.
-Мама, не знаю, за что ты на город сердита, отпусти!
Город и не подозревает об этом? Ладно, шучу, прости.
-Нельзя девушке одной идти в дальний путь
Не дай бог, обидит тебя кто-нибудь.
Возьми с собой Русопята, пусть тебе помогает,
От злых людей и собак защищает.
-Как я с ним в городе появлюсь? Все со смеху упадут.
Одет несуразно, говорит невпопад, пусть остается тут.
Совсем рассердилась мать, и что с ней случилось?
-Ворону барыней воспитывали, а она каркать не разучилась.
Или с ним в город иди, или дома в девках сиди.
Русопят, несомненно, был простоват.
Языков заграничных не знал, молод был, небогат.
Одевался по-старинке, без шику, без фантазии.
Но малый был добрый, вежливый, и пил только по праздникам.
Подумала девушка и взяла паренька с собой.
Не всегда поспоришь с родней и судьбой.
Вышли Атараксия и Русопят на большую дорогу.
Город был не так далеко, но дороги плохи и денег немного.
Идут, песни поют. С утра до ночи.
-Атараксия, а что ты за меня замуж не хочешь?
Я бы хоть сейчас с тобой обвенчался.
Работаю споро, учиться б старался.
-Ты что Русопят, белены объелся с утра?
Мне, красавице и умнице, за тебя без кола, без двора?
Я хочу заграничного, элегантного, эстетичного.
Чтобы и запах шел от него приличный.
-Я тоже не безграмотный, вчера в бане мылся.
- Мылся он, не учился – так получился.
Обиделся Русопят крепко, больше не приставал.
До самого города рта не раскрывал.
Сколько не пыталась девушка помириться,
Молчал Русопет, видно раздумал жениться.
- Кто зря сердит, у того голова болит, - смеялась Атараксия
Над влюбленным смеяться её угораздило.
Пришли в город, устроилась Атараксия на работу
На кухне посуду мыть, не велика забота.
А Русопят в конюхи пошел, очень лошадей любил.
Старался бедняга, работал, сколько хватало сил
Девушку сразу заметили, такую красоту невозможно пропустить.
Каждый старался к себе в гости пригласить.
Идет она по улице, а все оглядываются и улыбаются.
Девушке, конечно, такое внимание нравится.
Так и повстречала она ухажера иностранного.
Вечно веселого и чуточку пьяного
Свободный художник Бонвиван, известный кутила,
И цветы всегда пришлет и вообще очень милый.
-Вы так хороши, что я буду писать только ваши портреты, мадмуазель.
Шептал ей на ушко ( наглец и кабель).
Растаяло сердце красавицы, а Русопят предупреждал,
-Сперва своя выгода, потом другого нужда.
Не жениться он на тебе, ему деньги нужны, будь строгою.
- У меня приданное хорошее и земли очень много.
-Так он деньги потратит, а земли продаст и разведётся.
Потом только в лес от позора бежать остаётся.
- Он художник, француз, он душою богатый!
Не тебе чета, не машет лопатою.
Так и поверила бы Бонвивану Атараксия,
Да услышал Русопят, как он друзьям хвастал,
- Первую красавицу обману, то то будет победа.
Потом, пардон, сразу домой и уеду.
Набил русский парень французу морду, как следует,
Да предупредил, что не умеет беседовать.
-Некрасивой роже, помадами не поможешь.
Еще раз увижу, сделаю то же.
Сбежал Бонвиван, трусоват был, всего-то три дня пути.
Да и резону нет, можно и побогаче найти.
Поплакала девушка, но долго одна не сидела.
Быстро нашла еще одного кавалера.
Охаверник был человек озорной и бесстыдный.
Однако при очень больших деньгах, это ж сразу видно.
Торговал он всякими финтифантами, подворовывал у простого народа,
Песни любил похабные и врал всем без разбора.
-Я тебе красавица, ядрена вошь, что хошь подарю!
И дом с бассейном, и бриллианты всякие тебе куплю.
Королевой будешь, на всю Русь первой барыней.
Я тебя одевать буду и во всем баловать.
Кто же не захочет жизни такой без забот?
Атараксию чёрт и попутал, поверила вот!
Она уже и согласие на свадьбу дала.
Русопят загрустил, плохи его дела.
Но решил людей поспрашивать, что за человек его любимую уводит.
Люди до чужой жизни любопытны, особенно свахи да сводни.
Подохнет в городе лошадь, а у сплетника уже хвост в зубах.
Все про всех знают, кто на коне, кто в гробу, кто в долгах.
Узнал Русопят, что у Охаверника жена имеется и детей десять душ.
Но как Атараксии рассказать не знает, не поверит, ей нужен муж.
Только лож в правду рядилась, рядилась.
Да об нее, о правду и разбилась.
Приехала нежданно, негаданно в город жена.
Устроила мужу разборку. Ну, прямо война!
Тут и драка и ругань, вывела бесстыдника на чистую воду.
Собралось посмотреть на это много народу.
Новая невеста пряталась под кухонным столом три дня,
Даже спала там, без еды и огня.
Русопят доволен, а Атараксия опять в слезы пустилась.
-Не видать мне девушке счастья, гляди как опустилась.
Так и буду всю жизнь чужую посуду мыть или в деревне жить,
Щи лаптем хлебать, да с гусями дружить.
-Я уже учиться пошел, приоделся, неплохо зарабатываю.
Что ты за меня не выходишь, чем я не жених? Не богатый?
-Отстань Русопят, новенького хочется, необычного.
Зря я что – ли языки иностранные выучила
Год в городе живут, второй побежал по кругу.
Философию понимать начала – есть такая наука.
Но в церковь ходить не забывала, каялась.
Русопет не отставал, но без любви маялся.
В университет поступил, работал, всем занимался.
Вот тут третий женишок и нарисовался.
И то дело, красавец, по имени Таранта.
Очень метил в градоначальники, была нужда!
Этот и говорить умел умно, и долго, и красиво,
Да и бедность ему не грозила.
Чтобы выше по служебной лестнице подняться, необходима ему жена законная.
Спокойная чтобы, красивая и покорная.
Доложили ему помощники, что Атараксия – девка на выдане,
Учиться и работает, прилично выглядит.
Подъехал Таранта к дому девушки, усы распустил и стучит.
-Пустите в дом гостя? Хозяюшка, не молчи.
Русопят его сзади по плечу хлопает и замечание делает,
-Непрошенный гость битым уходит. Что такой смелый?
-Как ты смеешь, простота мужицкая. Ты знаешь, кому перечишь?
-В том то и дело, что знаю. Зачем тебе Атараксия? Назначена встреча?
-Жениться хочу.
-А любишь ли ее?
-При чем тут любовь? Как мне тебя величать?
Кто в моем доме работать будет, да гостей важных встречать?
-Тебе власть нужна? А ну отойди от дверей.
Коль нет любви, в дом не пущу, хоть убей.
Хитрый был Таранта, сделал вид, что послушал совета,
Не стал на людях шум поднимать, повременил с ответом.
Ночью явился со своими прихвостнями и забрал совместника в тюрьму.
Сидит горемыка в камере и думает, что к чему.
-Щетинки в кудри не завьешь. Видимо не судьба мне на милой жениться.
Придется ей жить без любви. Куда же такое годится?
Главное ведь никто ее не неволит, сама хочет. Который год ему голову морочит.
Он теперь ученый стал Русопят, понял не мало.
Жизнь уроки тяжелые задавала.
Только связан он по рукам и ногам. Отдает любимую своим врагам.
А Таранта опять к девушке наведался, заливается соловьем,
Обещает свободу и равенство в городе всём.
Да что там, в городе, на всей Руси. Атараксия слушала, слушала и вдруг спроси,
-А где Русопят? Ты его видел?
-На что он тебе? Ни денег, ни власти. Я чем обидел?
-Любовь крылата и без денег богата, не взыщи.
Надоели мне речи твои, как прокисшие щи.
Я замуж хочу за него. Не шучу.
-Да и ладно, другую найду, а твоего Русопята не выпущу.
-Не выпустишь, говоришь, так не быть тебе градоначальником! Никогда.
-Почему это?
-Я всем скажу, что врешь про свободу и равенство. Всё ерунда!
Свобода и равенство никак друг другу не братья.
Головы людям морочишь, придумал занятье.
Если свободен, не равен тому, кто трудился,
И по работе мошною своею гордился.
Когда все равны, то и делать должны одинаково.
-Умная больно, пойду я отсюда, однако.
И ушел жених восвояси, не стал успорять.
Атараксия тут же к тюрьме побежала, охрану гонять.
-Пустите меня к Русопяту, я замуж хочу! Палачи!
Подай мне любимый свой голос, ответь, не молчи!
Выпустили его с миром. Побоялись огласки.
Дальше, как во всякой русской счастливой сказке.
Обнялись молодые, поцеловались и поженились…
Нет, в деревню пока не вернулись, не доучились.
В деревне ещё мало света в ночную пору.
Зато так приятно на речке в жару!
Вот так и Русь, если выберет себе толкового, смелого и честного,
Тогда в ней и жизнь станет интереснее.
И детей можно рожать сколько хочешь, да и жить будет спокойнее,
С богом, с умом , с добротой и великим достоинством.
Бахарь вздохнул с облегчением. Написал он сказку хоть и не очень веселую, но с хорошим концом. Пусть теперь тады, да Покровители Муз решают, как её приукрасить и к людям отправить. Да, богатырь сказочный не получился, но, сколько можно всё силой мерить. Умен дурак потом, да что толку в том. Главное на Руси с умом жить, другим не завидовать. ( Все это сказки, но они обязательно сбудутся.) А то всё саблей махать, да головы рубить, надоело. Бахарь шел к творческому костру спокойно и весело. Лембой подкрался сзади, неожиданно, подло. Старика пихнул в спину, выхватил рукопись и бежать. Только Сибилла и Мистогог видели всё. Пустили пару молний вдогонку, пугнули чёрта. Трус и хлопушку примет за пушку. Испугался Лембой, кинул рукопись и под землю. Без него, без чёрта, легче жить. Хотя бог с ним, лай собаки облаку не повредит.
Сели все жители Глоссии прямо на травку, сказку слушать. Знали они, как нужны людям добрые сказки. Пулей попадешь в одного, а метким словом – в тысячи.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/