Среди сотен великих картин,
Бесконечно-глубоких и плоских,
Средь чванливых полотен-витрин,
Жизнь моя – карандашный набросок.
Для кого-то судьба – акварель,
Буйство масла в тяжёлом багете,
Иль приятная глазу пастель,
Иль гравюра на огненной меди.
У меня – лишь графитная пыль
Пальцем втёрта в попытках офорта,
Нервной графики вычурный стиль, -
Мудрено разобраться и чёрту.
В серых линиях – лица друзей,
Руки женщин, красоты природы,
Звёзды в небе, улыбки детей
И косые дожди-непогоды.
В чёрных рисках – прошедшие дни,
За штриховкой - … не будем о грустном.
Карандашный набросок судьбы…
В перспективе, - как водится, пусто.
***
А дождь идёт.
И с каждым днём всё ниже
На сером небе облачная рвань.
И что-то, вновь, неслышимое слышу
И что-то вижу,
И чего-то жаль.
Куда они бегут, седые тучи?
Зачем торопятся?
Куда хотят успеть?
Вопросов тьма в туманном перламутре...
Успеть понять. Решить.
И не болеть...
Глухая ночь заглядывает в окна.
Всё спит.
Сопит усталый дом.
А я тянусь туда, где светит утро -
Обнять, закрыть глаза...
И всё - потом...
***
И что во мне, скажи, ты вдруг нашла?
Во мне – во всём или в какой-то части?
Непостижима женская душа,
Всегда в мечтах и в предвкушеньи счастья!
Ах да, прости, я должен быть на «Вы»,
Вернее, Вы хотели бы попроще,
Но мне спокойнее без этой простоты,
Без мятых трав и соловьиной рощи.
Увы, труслив твой избранный герой,
Но что поделать, - все мы носим маски…
И не скажу, что я дышу другой.
Ты лучше верь. И в принцев верь, и в сказки.
***
А если жизнь прожить наоборот?
А если прогуляться по карнизу?
А если выдумать такой переворот,
Чтоб солнце оказалось где-то снизу?
Я о себе всё знаю, ну, почти.
И о тебе достаточно известно,
Что толку мне описывать пути,
Которыми прошёл? Неинтересно.
Вот если взять немножко от себя
И от тебя немножко (Ты позволишь?),
И в ритме заоконного дождя
Придумать мир, для нас двоих всего лишь.
Мы будем: я – не я, а ты – не ты –
Похожи чем-то, но совсем другие,
Понятные, хоть вовсе не просты,
Безгрешные, хоть вовсе не святые.
Там будет свет – не свет, а тьма – не тьма,
Там волкодавы берегутся кошек.
И почему б не выдумать дома,
Где музыка звучит из всех окошек?
И почему б не выделить себе
Какой-то роли в этом новом мире?
Быть господином собственной судьбе,
А не мишенью в ярмарочном тире.
Так я возьму немного от тебя?
И от других, знакомых, понемногу.
И пусть пунктир осеннего дождя
Нам нарисует новую дорогу.
Пусть будет всё не так, как за окном,
Не так, как здесь, в моём привычном кресле.
Не от того, что чем-то обделён,
А потому что хочется «А если…»
***
Я пройдусь по весенним улицам,
По привычке держа тебя за руку.
Видишь: кошка на солнце жмурится,
Облака убегают за реку,
На берёзах листва проклюнулась,
А каштаны – все в почках лаковых,
И домов, что зимой осунулись,
Больше нет и двух одинаковых.
Я, шагами к твоим примерившись,
Поведу тебя тротуарами,
Где, в пришедшей весне уверившись,
Дефилирует город парами.
Где к подошвам обёртки клеятся,
Что неряшливый тополь выбросил,
И вечерняя тень стелется,
И трамвай звенит: «Зима – вымысел!»
Я тебе расскажу о городе,
Что живёт во мне мягким облаком,
О стриже, что сидит на проводе,
О церквях под сусальным золотом,
О домах, что на улицу вышли,
О садах, что цвели ещё раньше…
Ты от глупостей этих не спишь ли?
Точно нет? Побредём, значит, дальше.
Я тебе расскажу нечаянно,
Что характер мой снова портится,
Что из зеркала неприкаянность
Беззастенчиво в меня смотрится.
Я признаюсь, что часто холодно,
Без причин, у окна закрытого,
Что, без всякого к тому повода,
Жрёт тоска, не прячась, в открытую...
Я пройдусь по вечерним улицам,
Плащ осенний повесив на руку.
На востоке ненастье хмурится,
Ветер мысли срывает за реку,
Тонкий серп нежно-юн и возвышен
В светлой пропасти над балконами…
Диалог, что другим не слышен,
Не описан ещё законами.
***
А скоро снег пушистой тишиной
Укроет мир, застывший в ожиданьи,
И за окном, где тёмный лес стеной,
На чёрном белое, сгустившимся молчаньем.
И ночь без звёзд – все звёзды на земле,
И свет фонарный в искрах невесомых,
Чуть слышный стук в рассохшемся окне
Шальных снежинок, звуком обделённых.
И треск в печи, и отблески огня
Сквозь щёлку в приоткрытом поддувале.
Какой ты, снег, по счёту у меня?
А ведь уйдёшь, и будто небывало…
А завтра – день с искристой бахромой,
Шальных снежинок, ночью, обещанья,
И за рекой, где тёмный лес стеной,
На чёрном белое, сгустившимся молчаньем.
***
Как тихо, шуршащими листьями, время уходит.
Сквозь пальцы сочится песком и прозрачной водой.
И кто-то, кто ищет тебя, километры проходит
По разным дорогам, опять разминувшись с тобой.
Вся жизнь для него – стук колёсный и запах перронов,
Трамвайные стрелки, мосты, перекрёстки дорог,
За грязными окнами вата пустых перегонов.
Уже и не вспомнить, где был самый первый порог.
И множество лиц сквозь усталую память проходит.
Улыбки, глаза, откровенья несёт он с собой.
И что-то теряет, как все. И почти ничего не находит
На пыльных дорогах, на миг разминувшись с тобой.
Пахнет весна одинаково сильно
Взрослым и детям, военным, цивильным.
Девушкам пахнет мимозой душистой,
Бабушкам пахнет рассадой пушистой,
Пахнет мальчишкам кожаным мячиком,
Мамам с колясками - солнечным зайчиком,
Дедушкам пахнет столом доминошным,
Новой резиной – шофёрам дотошным.
Байкерам пахнет бензином и маслом,
Газом угарным, для жизни опасным.
Пахнет крестьянину прелой соломой,
Чудится запах хлебов агроному,
Лётчику пахнет нагретой бетонкой,
А горожанину, струйкою тонкой,
Пахнет травой сквозь угар мегаполиса.
Свежестью пахнет мишкам на полюсе.
Пахнут жировки концом отопления,
Пахнет правительство новым решением,
Пахнет охотнику свежими шкурками,
Дворнику пахнет гнилыми окурками,
Пахнет доценту лавровым венком,
А работяге – плодовым вином;
Пахнет студенту лежалой зачёткой,
Лошади пахнет жёсткою щёткой.
Аистам, с дальней дороги усталым,
Издали пахнет гнездом обветшалым…
Пахнет пожарным горящей травой.
Пахнет по-разному.
Пахнет весной.
Откровений твоих золото
На серебряных нитях инея.
В лужах неба кусочек сколотый
И подписанный твоим именем.
Ни прочесть его, ни почувствовать,
Ни понять, как оно слышится,
Только листьям сырым сочувствовать,
Что на голых ветвях колышутся.
Расстегнувшись, сплестись с холодом,
С неуютом твоим ветреным,
С серым небом, зиме проданным,
С плачем листьев, весне преданных.
Откровений твоих золото
В паутинках седого инея.
Над кусочком неба отколотым
Дышит ветер твоим именем.
***
Тусклым светом блеснёт уходящее лето.
Лето бывших надежд. Лето звёздных вышин.
Осень в душу войдёт гулким шорохом ветра.
Посидит у окна и затопит камин.
Зябко сев у огня, тихо спросит совета.
Я, в ответ, ухмыльнусь, глядя в яркий кармин –
Ну откуда мне знать о потерянном где-то,
В серых петлях дорог, среди тысяч машин.
И не звать, и не ждать, не молить об ответах;
Жить полётом листа с красно-жёлтых вершин…
Лето тускло блеснёт. Уже прошлое лето.
Посидим дотемна и затопим камин.
***
Мы, живя в параллельных мирах,
Вплетены в полотно мироздания.
И друг друга лишь в утренних снах
Замечаем за краем сознания.
По утрам мы почти влюблены,
Без обычной тоски и отчаянья,
В яркий свет незнакомой звезды,
Заглянувшей в окно нечаянно.
Очарованы тихой игрой
Длинных струн, сквозь миры натянутых,
Утыкаясь шальной головой
В холод стёкол, росой потянутых.
Мы, живя в параллельных мирах,
Знаем то, что другим неведомо,
Лишь под сердцем холодный страх
Носим платой за путь разведанный.
***
Всё суета сует, но в этой суете
Проходит жизнь короткими шагами
И, верь–не верь, но предпосылок нет
К тому, чтоб жить единственно мечтами.
И лишь одно тревожит в тишине,
Когда молчит проспект и спят трамваи,
При полной, вопрошающей луне
С лицом загадочным, исполненным печали:
Тревожит мысль о вечной суете,
О днях, бегущих по немыслимому кругу,
О том, что не оставив по себе
Ни слова тёплого, уйдём мы друг за другом;
О том, что в бесконечной пустоте
Теряем больше, чем, случается, находим,
И, будто бы лунатики во сне,
В тумане плотном по летящей жизни бродим…
А впрочем, - это полная луна,
Её проказы каждому известны.
Задёрни шторы, спать давно пора,
Ведь завтра - день. И суетный, и пресный.
Я повезу тебя на пышный маскарад,
Под маской спрячу от недобрых взглядов, -
Ведь видно же, как я безумно рад –
Завистникам лишь этого и надо.
Я повезу тебя под тихий стук копыт,
Под скрип полозьев и снежинок пенье,
По городу, что так уютно спит,
Укрывшись невесомой, синей тенью.
Крыльцо со львами, зарево огней,
В дрожащих стёклах радуги и блики,
Лакей, ступени, очередь саней –
Другого времени прекрасные улики.
Луна – медалью, золотом – паркет,
Мазуркой начато полночное веселье,
Алмазы люстр, свечей дрожащий свет
В ночном саду, под пальм заморских сенью.
И нежность слов, и пальцев ворожба,
Чужое время, запахи и звуки,
И бой часов, и на твоих глазах
Туманный флёр грозящей нам разлуки.
А утром мы проснёмся невпопад,
Лица не вспомнить, не пожать ладони.
И всё же, я тебе безумно рад,
Хоть мы с тобой как будто не знакомы!
***
Поэт в России – больше не поэт,
Просодия и метрика забыты,
И всяк школяр стремится выйти в свет
С набором силлабических кульбитов.
Версификация – пустой анахронизм,
А ритм и мерность – лишняя нагрузка.
Чередованья долгих-кратких механизм?
- Нам, современным, в этих рамках узко.
Нам надо б новизны и крепких слов,
Неологизм, торчащий из размера,
Чуток эротики и пару матюков:
«Такая жизнь, такая атмосфера».
Такая атмосфера или нет –
Вопрос несовпаденья поколений,
Но серости в нём оправданий нет
(Простите мне критическое мненье).
Поэт в России – больше не поэт –
Плечом орудует, а не пером и верой,
Но для невежества в том оснований нет!
И автору отмерьте той же мерой.
***
Так будьте счастливы! – без долгих разговоров
Я Вам скажу, не отводя глаза.
Вы ждали, может быть, бесчисленных укоров
И целованья пальчиков, в слезах,
Но соглашаюсь я с последним приговором.
Я соглашаюсь, да, конечно, я не спорю,
Что подчиниться сильному – не грех,
Что и меня, быть может, ждёт успех,
Что, безусловно, есть на это божья воля…
Так будьте ж счастливы, без лишних разговоров!
Ночь за ночью – волшебный полёт,
Не могу от окна оторваться:
Снегопад мне уснуть не даёт,
Заставляя собой любоваться.
За промёрзшим оконным стеклом
С крыш сдувает колючие искры,
Хоровод под фонарным столбом,
Над порогом – сосулек монистo.
На дорогах – заносы, дома
Заметает, порою, до крыши,
Только в порванном небе луна,
Только шелест снежинок и слышен.
Ну, подумаешь, южный мистраль.
Ну и что, что на улице лужи?
У меня персональный февраль,
Я своим снегопадом простужен.
Слагать стихи?
Увольте! Не умею.
Хотя, порой, так хочется летать,
Журчать водой, от рифмы цепенея
И в двух словах
О многом рассказать.
Ведь есть сердца,
Которые умеют ловить мотив
Неслышный ветерка,
Усталость вечера,
Полёт волшебной феи…
И без труда укладывать в слова.
Что светлым – им
До нас, во тьме бредущих
Которым что ни строчка – то гора…
Слагать стихи?
Увольте. Не научен.
Но не могу не складывать слова.
Плавит асфальт долгожданное солнце,
Лупятся плечи, облазят носы.
Будто бы фен – ветерок за оконцем.
Милое лето, вот уж и ты!
Квас мутно-тёплый, с осадком на донце,
Белых акаций шальные цветы,
Снег тополиный по улицам вьётся,
Бьются в груди озорные мечты.
Пляжи – натура для кисти фламандцев.
Влага – спасенье от страстной звезды.
Милые дамы – гроза иностранцев –
Белые только глазные белки.
Сочная ягода в дачном лукошке.
Томная зелень в багрянце зари.
Лето, останься ещё хоть немножко!
Если получится, то до весны!
***
У меня сегодня праздник одиночества.
У меня сегодня полон дом гостей:
Стол, камин и шкаф – его Высочество
С жёлтой стопкой старых новостей.
На стене часы стучат пророчества,
Жизнь дробя на тысячи частей.
Стол, твоё не вспомню имя-отчество,
Мой фужер, случайно, не разбей!
Мне его пролить совсем не хочется, -
Красный сок горячих южных дней.
Пусть плетут часы свои пророчества,
С ним, быть может, будет веселей.
Пусть камин за тьмой в углах охотится,
Дрожью света двигая гостей.
У меня сегодня вечер одиночества
С пыльной стопкой старых новостей.
Я буду ждать тебя за поворотом
Апрельским утром,
Глядя на туман,
Что льнёт к земле
И лезет за ворота,
Развешивая жемчуг по листкам.
Я буду ждать тебя или кого-то
Не торопясь,
Не вглядываясь вдаль
Сидеть на пне,
В траве, за поворотом,
Пуская дым как старый капитан.
Твои шаги едва ли слышит кто-то.
И кто ты есть –
Того не знаю сам.
Судьба? Вина?...
Но выйду за ворота,
Ведь ты придёшь. Ведь это твой туман.
***
Всё до смешного просто,
Скучно, как ком земли:
Я – позабытый остров,
Ты – теплоход вдали.
Мне не сорваться с места,
Ты не изменишь курс,
Только мираж чудесный
Чуть поторопит пульс.
Собственно, и не нужно, -
Где ж я возьму причал?
Очень уж всё натужно,
В сердце - осенний бал.
Будет всё так же просто:
Рядом пройдёшь – звони –
Чайник толкнёт воздух,
Как теплоход вдали.
***
Мы осколки шальной
И случайной мечты,
Искры чьих-то костров,
Блики смутных иллюзий,
Тени прошлых веков
Посреди суеты,
Свет в окошках домов,
Чьи-то грустные музы.
Мы горим без огня
Светом дальней звезды,
Рвёмся в бой за любовь
В гулком вое орудий.
И боимся врагов
И хотим тишины.
Повелители снов,
И обычные люди.
Друг для друга мы – тьма
И во тьме маячки.
Ключ от ржавых оков,
Мрачный лекарь иллюзий.
Крепостные валы,
Дверь в иные миры.
Души бывших богов…
И обычные люди.
Давай я напишу тебе письмо?
Тебе. Ты старше, опытней, хитрее,
И слово «нет» тебе не мудрено,
И мир вокруг, наверное, светлее.
Я напишу немного о себе,
В простых словах свой мир тебе срисую,
Свой круг забот и мыслей в тишине,
И нашу жизнь. Обычную. Простую.
Я напишу, что скоро Новый год,
Что время мчит, что дети подрастают,
Что за окном наш рыжий бродит кот,
Следы, хвостом пушистым, заметая.
Что день назад, внезапно выпал снег,
В щенячьей радости на нём резвились дети,
А я был слишком тщательно одет
И в двух руках – с продуктами пакеты.
Что осень растворилась без следа,
И чистый, снежный лист передо мною,
Что снова ждут моря и города,
А я свою печаль никак не скрою.
Я напишу (быть может, ты забыл),
Что всё чего-то жду от этой жизни,
Что ты меня, мне верится, простил,
Что нам с тобой ещё лет сто до тризны.
Что я прошу тебя лишь об одном:
Беречь от хворей голову седую,
Не спать зимой с распахнутым окном
И не курить до завтрака, всухую.
Я напишу. Уж ты меня прости,
Что отнял время у тебя впустую,
И ты, перебирая свой архив,
Лишь подарил улыбку мне скупую.
И, извини, мне очень нужно знать:
Тебя ведь жизнь никак не обозлила?..
Ну, будь здоров, не буду утомлять.
Не забывай всего, что с нами было.
Он тебя сочинил,
Он собрал тебя в сквере осеннем
Из кленовых листков,
Из рябины и ласковых слов.
И, поверив на миг,
В то, что было обычною тенью,
Отказаться не смог
От печали и трепетных снов.
Ты его соткала
Из узоров на стёклах оконных,
Из чужих голосов,
Из улыбок и тихих шагов.
И, на миг, утонув
В невесомых ладонях, бездонных,
Не смогла отказаться
От бьющихся в памяти слов.
Он тебя сочинил.
Ты его разглядела в узорах,
Соткала из листвы,
Из улыбок, рождённых тобой.
И, поверив на миг,
На мгновенье, согревшись в ладонях,
Вы простую мечту
Наделили бессмертной душой.
***
Игрою света утро опьяняет
И мир весь твой и ты - для мира весь.
Скорей вперёд, мгновенья не теряя!
Коснись всего, что в этой жизни есть.
Тебе чудес отмерено без счёта,
Друзей, мечтаний, радостных дорог,
Побед, провалов, резких поворотов,
Любви, забот и трепетных тревог.
Холодных дней, ночей, огнём горящих,
Усталых тёмно-синих вечеров,
Далёких стран, безудержно манящих
И суеты огромных городов.
Ты можешь стать кем только пожелаешь
Ты будешь думать, строить, разрушать,
Идти и падать, веря, что летаешь,
Молчать учиться, слушать, понимать.
Ты станешь… Только снова свет играет
В снежинках, пляшущих с осеннею листвой
И кто-то, кто тебя, как будто знает,
В глаза посмотрит вечной тишиной…
И каждый, как горазд, слагает сам
Свой реквием по преданным мечтам.
***
Небо подсвечено розовым,
Красным – замёрзшие лужицы,
Месяц с размытыми рожками
Смотрит на сонные улицы.
Улицы ждут под окнами
Первых своих прохожих.
Где-то скребут мётлами,
Ветер листок гложет.
Жизнь из мгновений сложена,
Склеена из осколков.
Каждому цель предложена,
Каждому – срок. Сколько?
Сколько успеть можно?
Стоит, вообще, браться?
Плыть по лучам розовым
Или идти драться?
Не упустить время?
Не потерять душу?
Сложена из мгновений…
Может быть, так лучше.
Небо подсвечено золотом,
Искрами сыплют лужицы,
Месяц с размытыми рожками
Сонно глядит на улицы.
***
А если завтра солнце не взойдёт?
Не ночь затянется, а тьма наступит в мире,
И ни луны, ни звёзд, ни голоса в эфире?
Вдруг это наш последний оборот.
Представь, что завтра солнце не взойдёт,
Волна огромная с седого океана,
Сойдя, как будто, с голливудского экрана,
Наш старый дом на щепки разобьёт.
В ревущий унесёт водоворот
Всё, чем мы жили, пусть и глупо и ничтожно,
Но берегли, несли легко и осторожно,
И с верой, что счастливый день придёт.
Пусть даже нас поймает чей-то плот,
Таких же выживших. Куда грести не зная,
Во тьме египетской мы разум потеряем,
Останемся одни, наперечёт.
Никто и никогда нас не найдёт.
Ни странных наших душ, ни черепков с горшками,
Ни слов бумажных, ни лица в тяжёлой раме.
А впрочем, даже если и найдёт…
Вот, если завтра солнце не взойдёт,
Сумеем запросто проститься с мелочами
И улыбнуться тем, другим, что рядом с нами?..
Представь, что завтра солнце не взойдёт.
***
А я недавно в городе твоём,
Где ничего когда-то не случилось,
Задержкой рейса был приговорён
Остаться на ночь. Так уж получилось.
Ругал таксист наваристый бульон –
Туман, и жёлтым улицы светились,
А я забыл, где твой микрорайон.
Когда-то знал, но память прохудилась.
В ночном кафе коньяк и саксофон.
Да нет, вживую. Ты бы удивилась…
Я, знаешь, выбросил тот старый патефон,
В котором, помнишь, что-то заискрилось.
И твой давно заклеен телефон
Обоями. В три слоя. Всё сменилось.
И прошлое – как с пломбами вагон –
Закрыто наглухо и хоть бы что приснилось.
И хоть бы что пробилось сквозь кордон
И на минуту солнцем осветилось.
Нет. Только тихий, тонкий перезвон –
Осколки радуги, что так и не сложилась…
Допит коньяк, горчит во рту лимон,
И мёртвой музыкой живая заменилась.
Твой город в сердце ныл как камертон, -
Что ж, здесь хоть что-то всё-таки случилось.
И чёрт бы с ним, что твой микрорайон
Мне память подсказать не потрудилась,
Но жаль, что я тобою не прощён,
А, может быть, и ты не извинилась.
***
В ночном саду колдует лунный свет
И с яблонь цвет неслышно облетает,
А по траве, где рос брильянты тают,
Ещё чуть-чуть – и зашуршит рассвет.
В причудах лунных бродит за окном
Единорог в сверкающих доспехах
И странный рыцарь, что на нём приехал.
И небо над деревьями – холстом.
Сухая ветка хрустнет за углом
И чьи-то крылья сонно затрепещут.
А звезды, угасая, уж не блещут,
И крыши прорисованы углём.
И в тишине плывёт по саду дом,
Траву крыльцом, чуть слышно, раздвигая,
И петушок, что крышу охраняет,
Туманным отливает серебром…
В ночном саду дрожит неверный свет,
Единорог под окнами вздыхает,
Последний час тревожно отдыхая.
А в майском небе, полосой – рассвет.
***
Вот иногда так хочется уйти
В обычное, трёхмерное сознанье,
И жить не десять жизней, а пройти
Одним путём, пусть трудным - в оправданье.
Всё было б проще ровно в десять раз,
И в десять раз, наверное, понятней,
Но чей-то необдуманный приказ
Дробит меня – так, видимо, занятней.
Мне десять солнц указывают путь,
Десяток лун сомненьями терзает,
И десять раз приходится вдохнуть,
Чтоб выдохнуть… Но кто об этом знает.
Хотя, конечно, есть и свой резон
В таком необустройстве капитальном:
Реально то, что для кого-то сон,
И только сон – что для других реально.
Реален запах цвета, мыслей звук,
Свет темноты и тишина беседы,
Тепло молчания и тихий шёпот рук,
И жажда не одержанной победы.
Привычны вздохи стен в ночных домах,
Обычны разговоры непогоды,
Клубки загадок в запертых шкафах
И необычно прожитые годы.
Но иногда хотелось бы уйти,
Приказ нарушив, и, без мыслей дальних,
Прожить не десять жизней по пути,
А лишь одну. И пусть не идеально.
***
В переулках тихо,
Под ногами – слякоть.
Солнце зиме – лихо,
Как тут не заплакать?
Во дворе сугробы,
Почернев, осели,
По зиме слезами –
За окном капели.
За окном рыданья
По былой метели,
Вертит утром ранним
Ветер карусели.
Вертит карусели
Под весенним солнцем,
Треплет воду в лужах
С серебристым донцем.
В переулках тихо,
Снег сползает с крыши.
Где мороз вчерашний?
Был, да весь и вышел!
***
Всё проходит. Даже то, что вечно,
Даже то, что дарено судьбой,
Что вчера казалось безупречно,
Завтра распрощается с тобой.
Беззащитна перед вечным бегом
Память - как осенние цветы
Бесприютны под нежданным снегом -
Перед тихим зовом пустоты.
Беззащитны запахи и звуки.
Струн душевных дрожь и перезвон,
Прожитых страстей глаза и руки –
Всё пройдёт сквозь жизненный перрон.
Всё пройдёт. И даже то, что вечно
Лишь оставит лёгкие следы.
Жизнь, что нам казалась бесконечной,
Уместится в капельке воды.
***
А мне весна недавно улыбнулась
Скупой улыбкой средь набухших туч,
И, подмигнув, сей час же отвернулась,
Оставив лишь косой прозрачный луч.
Его храню во внутреннем кармане,
Как под стеклом засушенный цветок,
И если вдруг зима случится с нами,
Я на кармане застегну замок.
Мне жаль мой луч, хоть он почти не греет
И слабый свет не виден белым днём.
Я отпущу его, как только потеплеет,
Пусть он идёт своим косым путём.
А мне весна за это улыбнётся,
Глаза зелёные прищурив в высоте, -
Я для неё сберёг кусочек солнца,
Пусть и из жадности, а не по доброте.
***
Всё это было много-много лет назад.
Мы все живём в продолженном, но прошлом,
И этот нереальный снегопад
Сто лет назад всё ту же гнал порошу.
Другие люди пили, сидя за столом,
Горячий чай, гадая о погоде,
Но так же ревностно стояли на своём,
И с той же стойкостью противились природе.
И все слова, что нами рождены
В ночной горячке, в радостном томленьи –
Их слов, всего лишь, отблески они,
Глухие отзвуки, полуденные тени.
И сами мы – не то плохой портрет,
Не то пародия в насмешливой манере,
И даже, желчью брызжущий памфлет,
Пороки предков отразивший в полной мере.
Но, может быть, и где-то среди нас
Есть те, кто чист душой и мыслью светел,
Кто в руки нашим детям передаст
Смысл их пути на мчащейся планете.
***
Вы знаете, а я люблю туман.
Не дождь, не зной, не васильки в букете,
Не первый снег, всё липнущий к ногам,
Люблю туман, как сказки любят дети.
Люблю бродить в промозглом молоке,
Угадывать прохожих очертанья, -
С туманом на коротком поводке
Гораздо легче принимать незнанье.
Незнанье жизни, правды и дорог,
Чужих страстей и слов непониманье,
Неведомость возвышенных тревог,
Ненужность бесполезных оправданий,
Нелепость ненаписанных стихов,
Неосторожность брошенных признаний,
Беспомощность распахнутых зонтов
И своего ошибочность созданья.
Гораздо легче принимать себя
И удивляться смутным подсознаньем,
Задумчиво перчатки теребя,
Какие странные туман несёт желанья.
Вы знаете, за что люблю туман?
За честность, невозможную при свете,
За то, что он показывает нам
Наш скудный мир на крохотной планете.
***
Вы слишком ко мне снисходительны,
Восторжены слишком, порой.
Красивы, умны, рассудительны,
А я – ну никак не герой.
Легки и милы, и общительны,
А я и угрюм и упрям.
Вы, честно сказать, восхитительны,
Я б с радостью - к Вашим ногам!
Я б Вам преподнёс удивительный
Души очарованной дар,
Но ценность поэта сомнительна,
Не тратили б Вы своих чар.
Смотрите: курорт ослепительный –
Пристанище трепетных пар…
Но Вы уж ко мне снисходительны,
В глазах Ваших пляшет пожар.
И мне скоро станет томительно
Без Вашей улыбки простой.
И месяц, как знак вопросительный,
Взойдёт над седою горой.
«Какая луна! Поразительно!
Пройдёмтесь под этой луной?»
И море вздохнёт соблазнительно,
И к чёрту душевный покой…
Уеду, собравшись решительно!
Исчезну за белой горой! -
Вы слишком ко мне снисходительны.
… А может я, правда, герой?
***
Вы снова не со мной.
Чужую пьёте радость,
Срываете, искрясь,
Изящный комплимент,
Не за моей спиной
Скрываете усталость,
До неприличья Вас
Не мой смешит акцент.
Не мною Ваши сны
Обёрнуты, как шёлком,
И туфель ремешки
Застёгнуты не мной.
Вы чуточку грустны –
В руках одни осколки,
Сплошные пустяки…
Но я – не Ваш герой.
Не мною Ваши дни
Укутаны, как шубой,
И утром баритон
Вы слышите не мой,
Не нам горят огни,
Не мы звеним посудой,
Не от меня вагон
Увозит Вас домой.
Я жду не Вас, увы,
Не Ваши грею руки,
Не с Вами говорю,
Не Вас веду с собой.
На сердце – Ваши швы,
Ночами – Ваши звуки -
Я так и догорю,
Вас не назвав «тобой».
Вы, так и не узнав,
Освободите путы,
Небесные весы
Легко качнув рукой.
И побегут стремглав
Отсчитывать минуты
На столике часы –
Подарок, но не мой.
***
Девушка с букетом хризантем.
Островок трамвайной остановки.
Добавляя городу проблем,
Дождь резвится с радостной сноровкой.
По неровной кладке серых стен
Струйками стекает к тротуарам,
Обсуждая сотни вечных тем,
Шелестит весны хмельным угаром.
Вымыты столбы и провода,
Окна вымыты, подмочены обновки,
В новых туфлях мутная вода
Ждёт трамвай на мокрой остановке.
А трамвай, похоже, утонул,
Стал своей мечтой – подводной лодкой.
С набережной весело нырнул,
Сбросив рельс унылые колодки.
Дождь идёт весенним тёплым днём,
Отмывает небо после стужи.
Тучи, окружившие кольцом,
Проливают воду прямо в лужи.
И стоит на голой остановке,
Не заметив городских проблем,
Улыбаясь мило и неловко,
Девушка с букетом хризантем.
***
Жизнь – как отпуск – лишь самые первые дни бесконечны,
С каждым новым теряя минуты и даже часы.
Удивляться осталось – как были преступно беспечны:
Забавлялись, не видя у края седой полосы.
Там, за краем, туманом клубится безбрежная вечность,
Океан из потерянных дней и несбывшихся снов.
Холодком по спине обернулась щенячья беспечность,
И немного обидно за ворох не сказанных слов.
Жизнь – как отпуск – сентябрьским солнцем подсвеченный праздник,
Улетающий клин, звёзд холодных ночные огни.
Сколько б ни было дней, сколько б лиц ни увиделось разных,
На туманном краю каждый раз остаёмся одни.
***
За окном громыхнул салют –
Я забыл, что сегодня праздник,
Я совсем отбился от рук, -
Это май виноват, проказник.
Я совсем позабыл друзей,
И себя позабыл отчасти,
У случайных, чужих людей
Убежавшее кличу счастье.
За окном громыхнул салют.
Далеко. Мне его не видно.
Видно – щёлку бесстыдных губ, –
Рядом с ними забыть – не стыдно.
Рядом с ними забыть – не грех
О привычном инстинкте стадном.
За окном я – один из всех,
А с тобой я – один… Ну, ладно…
За окном громыхнул салют,
Отозвались тревожно стёкла.
Закурю. Можно прямо тут?
Понимаешь,… душа промокла.
***
Здравствуй, тайный мой враг!
Неизвестен твой адрес почтовый.
Напишу тебе так,
Ты читаешь ведь всё, что пишу?
Всё, быть может, не так –
Ты, быть может, лишь призрак бредовый,
Я же – зря жгу табак
И тревожно, неровно дышу.
Слушай, скрытный мой враг,
Мы с тобою ведь были знакомы?
Что случилось не так?
Я отверг тебя, предал мечты?
Я, ты знаешь, простак,
В этой жизни я вечно ведомый.
Ну, прости, коли так.
Впрочем, незачем. К чёрту финты!
Знаешь, давний мой враг,
Я с открытым, как прежде, забралом.
Что имею – пустяк,
Но храню от безликих, как ты.
Я, конечно, пошляк,
Только с горя дышать перегаром
Мне не светит никак, -
Это будешь, наверное, ты.
***
В морозной дымке жёлтая заря
Рождает новый день в оконной рамке,
А я смотрю на роскошь февраля
И о весне мечтаю спозаранку.
В моих мечтах давно журчат ручьи
И воробьи нахально лезут в лужи,
Там солнце шлёт слепящие лучи,
И тёплый шарф давно уже не нужен.
А нужен зонт, и обувь просушить,
Достать из шкафа летнюю одежду,
Перчатки спрятать и скорей решить,
Что посадить на клумбе у подъезда.
В моей весне давно идут дожди
И первые цветы глядят несмело,
Но снег скрипит ехидно: «Подожди.
Пока ещё – зима»… Такое дело.
***
Зонт сломался, лопнули все спицы,
Вывернуты хрупкие суставы,
И на дождь, что в темноте резвится,
Не осталось никакой управы.
Взрослые давно и смотрим хмуро,
Без зонта не мыслим непогоды
И, под крышей скрючившись понуро,
Провожаем скомканные годы.
Сколько дней проходит по привычке,
Скольких звёзд, увы, не замечаем.
Сколько нам ещё до переклички? -
А уже оградку размечаем.
Зонт сломался? Завтра будет новый! -
Новый зонт себе позволить можно.
А сейчас, как этот лист кленовый,
Поживём давай неосторожно!
***
Известно много способов на свете,
Как среди Золушек отыскивать принцесс,
Учтя размер сокрытого в корсете,
Рост в сантиметрах, талию и вес,
Окинув цепким взглядом добродетель,
И эрудицию пристрастно оценив,
Узнав, случайно будто бы, о детях,
И о мужьях возможных не забыв.
«Болели ль Вы? – спросить, дыша заботой. –
Здоров ли батюшка? А матушка жива ль?
Обременяют ли домашние работы,
Посуду моючи, не бьёте ли хрусталь?»
«А что карьера, много ль нынче платят?
А как с параграфом о сокращённом дне?
Ах да, мне симпатично Ваше платье,
И сами Вы весьма приятны мне.»
Баланс подбив, сведя в графу итогов
Свои воззрения – плод одиноких дней,
В её глазах улыбку видим бога
И на колени падаем пред ней…
Известно много способов на свете,
Как среди Золушек отыскивать принцесс.
Но есть ли в том резон, вы мне ответьте?
Ведь это Золушка – причина всех чудес.
***
Из полосок неяркого света
Сплетены мои серые дни.
Без, хотя бы, простого сюжета,
Друг за другом проходят они.
Без надежды, без веры, без мысли
Протекают, скрываясь вдали.
Не ищу в окружающем смысла,
Не услышу, зови не зови.
Я оглох от холодного ветра,
Белым снегом забиты глаза,
Дней ползущих погонные метры
За полу меня тянут назад.
Будто что-то потеряно в прошлом,
Будто, в будущем что-то не так,
Или, просто, зимой запорошен
И замёрз моих дум кавардак…
Из полосок неяркого света
Сплетены мои зимние дни.
Для метели с оркестром либретто
Сочиняю до серой зари.
***
Июньский лес остывшей пахнет баней,
Зудит мошкой и крыльями шуршит,
И птичий хор о чём-то верещит,
Порхая между сосен свежих дланей.
А мимо сосен, частых будто стены,
Мух отгоняя спутанным хвостом,
Украдкой наблюдая за хлыстом,
Каурый конь телегу тащит с сеном.
И позади, по поросли подлеска,
За терпко-ароматным кораблём,
Берёзовым придавленным рублём,
Бегут собаки, языки повесив…
Мечтанья детства оживить надеясь,
Шагну под шевелящийся шатёр.
Увы, теперь и взросл я, и хитёр,
И никуда уж от себя не денусь.
И просто-белка шишку сверху сбросит,
И просто-паучка смахну рукой,
И просто-вереск хрустнет под ногой,
И просто-скрип от корабельных сосен…
Июньский лес пахнет, с жары, грибами
И молодой черникой среди мхов,
И окружит беседою без слов,
И загудит тревожно комарами.
***
Какая осень! Заревом рябин
Согрето небо даже в непогоду.
Не этих ли берёзовых седин,
Себе не признаваясь, ждём по году?
Не этих ли, без видимых причин,
Тревожных мыслей смуту отгоняем?
Не с радостью летучих паутин
Себя с орбит натоптанных срываем?
Не эту ль грусть кропим морской водой,
Заморским солнцем жжём прямой наводкой,
Тесним знакомств безликой чередой,
Иль по-простому прижигаем водкой?
Не эта ль осень в глубине души
Давно живёт, не слишком досаждая?
И в гости ждёт. А мы к ней не спешим,
И октябрём прозрачным ублажаем.
Какая осень! Дрожь ночных огней,
Покой воды с зеркальным отраженьем.
И шорох листьев в тишине аллей –
Последним, запоздалым сожаленьем.
***
Какие всё же грустные слова:
«Я вас люблю», для тех, кто понимает,
Кому игра природы не нова.
Но вот опять – и сердце замирает.
Но вот – опять. И в шорохе листвы
Как будто слышно ласковое имя,
И небо добавляет синевы,
И облака… Сорваться бы за ними!
И городские редкие цветы
Как в детстве пахнут радугой и мёдом,
И больше нет привычной суеты –
Ведь жизнь идёт другим, неспешным ходом.
И всё не так, как было до сих пор,
До этого внезапного рожденья:
Забытых струн тревожный перебор
И диалоги душ в ночном круженьи.
И будут письма, звёзды и стихи.
И будет время, против всех законов,
То замирать улиткой у реки,
То убегать столбами перегонов…
И всё-таки, печальные слова.
Над вечным смыслом тоже властно время –
Игра природы – жёсткая игра,
И «те», увы, становятся «не теми».
Где есть начало, будет и финал.
Какой? – вопрос, но будет непременно.
Что делать, жизнь – не вечный карнавал,
Всё в ней бывает, но… попеременно.
***
Как любим мы беседы ни о чём,
Словоплетение без выраженной цели,
За истину стоим к плечу плечом,
Когда б могли, не спали б и не ели!
Но истина, увы, всегда в пути,
Её состав летит без остановок,
И карт с её маршрутом не найти,
Хоть и не прячется, честна, и без уловок.
Осталось что? – придумывать самим
Для суесловия удобные примеры
И, кресла сдвинув, окружив камин,
Пускаться в спор, теряя чувство меры.
А истина, по-прежнему, в пути,
Нам до неё не ближе и не дальше.
Весь наш удел: пусть правды не найти,
Но избежать, по крайней мере, фальши.
***
Как хорошо, что почерневший дом
Ещё хранит тепло босого детства,
Хоть и неловко запросто раздеться,
Шмыгнув из бани в реку нагишом.
Как хорошо, что за моим окном
Всё тот же холмик с ивою поникшей,
А утром – пар над берегом остывшим,
А ночью – тени на воде углём;
Что под навесом, сразу за углом,
Всё те же сохнут зверобой и пижма,
И в старой бочке небо неподвижно,
Как хорошо, что жив ещё мой дом!
Что за сырым калиновым кустом
Всё та же прячется скрипучая калитка,
И синий лес в дрожащем зное зыбком,
Всё тем же заперт стареньким крючком.
Как здорово у печки слушать гром!
И в зеркале окна встречать улыбку.
Есть место, где прощаются ошибки –
На круче почерневший старый дом.
***
Капель отпела, скоро и апрель.
Все тридцать лет и три последних года,
С их солнцем и капризной непогодой,
Сольются в круг, в размытую пастель.
Как Черномор, ступивший на песок,
Как генерал на мраморной трибуне,
Смотрю в глаза годам, прошедшим втуне,
В парадном марше тянущим носок.
Всего лишь взвод, все молоды и свежи –
Не генерал, выходит, - лейтенант.
И мой «замок», бывалый мой сержант,
Ладонь к берету поднесёт прилежно.
Вперёд, бойцы! Нам далеко до роты:
По столько – дважды - Боже дай мне сил!
Хоть никогда тебя я не просил,
Сражаясь как-то без твоей заботы.
За мной, бойцы! Мои вы ветераны.
Да, полководец из меня плохой,
И шишек мы набьём с моей судьбой,
Но вы – мои, мои – все ваши раны…
Искрятся солнцем прошлые невзгоды,
Уходит строй в сверкающий апрель,
И скоро яблонь заметёт метель
Все тридцать лет, и три последних года.
***
Который год всё тот же мелкий дождь
С акаций цвет лениво обрывает,
А ты всё ждешь, всё так же, молча, ждёшь,
Того, чего, ты знаешь, не бывает.
В простых делах, в обычной суете
Проходят дни, года, увы, мелькают,
Летит Земля в чернильной пустоте,
Кого-то чествуют, о ком-то забывают.
Уходят дети в серый взрослый мир,
Друзья уходят – изредка, но всё же;
Уходит вдруг вернувшийся ампир,
Уходят сны, привычные до дрожи.
А ты всё ждёшь того, чему не быть,
Привычно улыбаясь на вопросы…
Но, помнишь, в детстве: если позабыть,
Оно возьмёт и сбудется, без спроса!
***
Крыши тонут в тёмном море тополей,
Молча и без бедствия сигналов,
Городской в кустах тоскует соловей
Возле клёна, в вилке тротуаров.
Пахнет дымом, пылью, свежею листвой,
Белою акацией, каштаном,
Одуванчиком, вечернею росой
И примятым молодым бурьяном
Снялся цирк, уехал, вытоптав пустырь,
Позабыв ненужное полено,
От шатра остался гнутый ржавый штырь
И опилки, где была арена.
С перекрёстков тихий шорох, как прибой,
Фонари играют с мотыльками,
Каблучки стучат по серой мостовой,
Липы дремлют, спутавшись руками.
Ниже крыш, в листве, дробится свет огней,
Выше – серебристое сиянье,
Городской в кустах тоскует соловей –
Шлёт кому-то вечные признанья.
Ты знаешь, а мы ведь успели
Вскочить в уходящий вагон.
Пусть всё и не так, как хотели,
Но в прошлом остался перрон.
Вагон не велик и не тесен,
По паре дворян и крестьян,
По норме – стенаний и песен,
Любви и наград – по делам.
Ползут за окном перелески,
Мелькают вверх-вниз провода,
То пляшем, как в пошлом бурлеске,
То зубы сжимает беда.
Друзей растеряли – обидно,
Признанье нашли – как сказать,
Мораль в нас великая? – стыдно!
Созрели душой? – не видать.
И всё же, с тобой мы сумели
Отправиться в дальнюю даль,
Расстелены, к ночи, постели,
Лежит на столе Розенталь;
Соседи готовят шрапнели
И слов перекрёстный огонь…
Качается в вечной метели
Словесности русской вагон.
***
Лицедеи – калеки от бога,
Рвань душевную лечат игрой.
Зал, помост и большая дорога
Вручены им, в насмешку, судьбой.
Им подарены взгляды поклонниц
И визитки в букетах цветов,
И чудовища душных бессонниц,
И видения дивных миров.
Им подвластны незримые струны,
Сдан в аренду небесный огонь,
В душах зрителей тайные руны
Видят в сумерках и сквозь ладонь.
Но не всем уготована сцена,
Кто-то просто, по зову, актёр,
И, сметая запретные темы,
Он играет, качая шатёр.
Он престранные пишет картины,
И простые слагает стишки,
Убежав от спокойной рутины,
Со Всевышним играет в снежки.
Вот и мы… Мы с тобой – лицедеи.
Как влюблённые давних эпох,
День за днём, за неделей неделя,
Пишем строчки – за выдохом вдох.
Словно письма, друг друга не зная,
И не думая их отправлять.
Вязью букву за букву цепляем,
Что-то смутное силясь понять…
Я пишу тебе нежно и долго,
Матерясь и куря вперебой.
Лицедеи, калеки от бога,
Рвань душевную лечат игрой.
***
Мы ведь с тобою – прожженные циники,
Сможем уйти, разойтись без нытья?
Счастья не выделят даже алхимики
В нашем узле из мечты и бытья.
Горько рубить. И, терзая по ниточке,
Боль удлиняя, лохматим канат:
Письма хромые, пустые открыточки,
Тайных тетрадей душевный набат.
Страшно рубить. И, в поддельной примерности,
Жизнь отдавая тому, кто берёт,
Тянем канат искалеченной верности.
Сердце привыкло: попросишь – соврёт.
Счастье – ты знаешь – простая субстанция:
Ловкость, терпенье, и сны - под замок.
Где-то, быть может, и есть наша станция,
Только билет пожелтел и размок.
Мы ведь с тобою прожженные циники,
Нам ли учиться любить лишь себя.
Рубим? Прощай. Обойдёмся без лирики.
В этой эпохе, увы, не судьба.
***
Настроение – это серьёзно,
Без него ничего не напишешь.
И ловить его днём будет поздно,
Коль с кровати неправильно спрыгнешь.
Тут чехол от зонта потерялся,
А любимая чашка разбилась,
И в осколки, конечно, втоптался.
А ещё что-то мрачное снилось.
А ещё что-то тёплое билось,
Здесь, в груди, но куда-то пропало.
И гроза за окном притаилась –
Нам простых дождей будто бы мало!
Настроение – это не просто –
Это всё-таки высшая милость.
С моего человечьего роста
Не понять, как же так получилось:
Как случилось, что та же картина
Каждым утром меняет все краски,
Что за зеркалом та же личина
То памфлеты рождает, то сказки?
Почему, обязательно, время
Всё уносит, и нет середины?
И ещё… так бывает со всеми,
Что в душе будто две половины?
Настроение – это ничтожно.
Но, такая, казалось бы, малость,
А прожить без него невозможно,
Как бы логика там ни старалась.
Вот, пожалуй, и всё. Распахнулась весна вечерами,
Грязный снег догнивает в тени у заборов и стен,
Набухает верба, старый город трещит воробьями,
С тротуаров сметая забытый по осени тлен.
Напиши мне письмо – здесь так серо, и пусто, и гулко.
Напиши хоть строку, чтобы я о тебе не забыл.
Пусть хоть раз почтальон этим топким пройдёт переулком,
Где в холодной воде свет окон безмятежно застыл.
Расскажи в двух словах о себе, пусть чужой и далёкой,
О дневной суете, о простых, незаметных делах.
Словно, встретившись, мы разминулись, потупившись. Боком.
И неловко спугнув воробьёв на озябших кустах.
Распахнулась весна. Не пиши мне, пожалуй. Не надо.
Что решат две строки? Да хоть десять, хоть сто пятьдесят.
Опускается ночь, из окна потянуло прохладой,
И на бархатной мгле наши общие звёзды висят.
***
Нарисуйте меня красиво,
С голубыми, как день, глазами,
Без ухмылки привычной – криво,
Но с расправленными плечами.
У обрыва меня поставьте,
Где, под ветром, траву примяло,
И осанку чуть-чуть подправьте,
А внизу чтоб вода бежала,
А вокруг чтоб синело нежно
Небо, лёгким апрельским светом.
Нарисуйте меня небрежно
Невесомым пастельным цветом.
Нарисуйте меня, как в жизни,
Только в душу мне не смотрите.
Знаю, ваша модель капризна.
Вы рисуйте, но грусть сотрите.
***
Мы с тобою друг другу обязаны,
что скрестили пути наши разные,
что исполнили чьё-то пророчество,
ненадолго прогнав одиночество.
Мы с тобою, конечно, наказаны,
что навечно друг к другу привязаны,
что одними проходим порогами,
колесим близнецами-дорогами.
Мы с тобою, конечно, научены,
что любая жара ходит с тучами;
нетерпеньем своим искалечены, -
небо рухнуло прямо на плечи нам.
Мы с тобою, конечно, обижены,
что придавлены мы и пристыжены,
что, исполнившись, чьё-то пророчество
показало нам суть одиночества…
И пускай. Всё равно, мы обязаны,
что скрестились, что скручены, связаны, -
друг для друга, ночными дорогами,
маяками стоим над порогами.
***
На треть католик, столько ж – иудей,
На четверть – правоверный мусульманин,
Крещён, как православный, без затей,
Но верой ни одной не одурманен.
Как белорус я в метриках детей,
В чужбине англичанином считаюсь
И даже к туркам, из других мастей,
Ошибочно, бывает, причисляюсь.
Я, как француз, - приверженец страстей,
И по-английски часто исчезаю,
Воспоминаний полон Колизей,
И по-немецки что-то понимаю.
Так кто по крови я, когда в роду еврей,
Татарин, грек и, может быть, этруски? -
Немыслимое множество частей…
Но говорю, но думаю по-русски.
***
Научите меня на рояле.
Что Вам стоит, хоть пару уроков!
Чтобы гости мои не скучали,
Расходясь по домам раньше срока,
Чтобы, музой чужой очарован,
Утащив её платья краешек,
Мог бы образ, что в нём заколдован,
Оживить в чёрно-белых клавишах.
Чтоб сплетался из звуков привычных
Непривычный узор, радостный.
Чтобы в доме моём, обычном,
Каждый вечер был грустно-сладостным.
Мы бы с Вами потом сыграли…
Пусть я нотной не знаю грамоты,
Научите меня на рояле,
Вечерами ведь Вы не заняты?
***
Не знаете, где веру отыскать?
И я не знаю. Вот так незадача!
Что, снова душу в водке полоскать,
И выжимать себя, и, чуть не плача,
Прищепками к верёвке прищеплять?
Но будет ли от этого отдача.
Не знаете, где веру отыскать?
Без глутамата и без консервантов,
Такую, что не стыдно и раздать,
Такую, чтоб без антидепрессантов
Прожить, и ни о чём не горевать,
Пусть даже не найдя в себе талантов?
Не знаете, где веру отыскать?
Такую, чтоб над пропастью бездонной,
Я сам себя сумел бы удержать;
Чтоб видеть свет, хотя бы отражённый,
Чтоб не гадать, а безусловно знать,
Чтоб не бояться серости казённой…
Не знаете, где веру отыскать?
***
Не надо любви.
Я прошу тебя, слышишь, не надо!
Измятых листов
И дрожащих ресниц между строк,
Не надо зари
И луны в нашем небе не надо;
Осенних костров
Нам не надо – всему есть свой срок.
Не нужно стихов,
Оставляющих рваные раны –
Нелепый салют
Из безжизненных, преданых слов.
Мы – пара холстов
На небрежно сколоченных рамах –
Растрескался грунт,
Не дождавшись упругих мазков.
Не надо звонков
И бессонниц с горячею кожей,
И встреч набегу,
За спиной у горбатой судьбы;
Не надо шагов
И, под сердцем, тоскующей дрожи,
Не надо страстей поседевших.
Не надо любви.
***
Одиночество разного рода
Путешествует с нами по свету.
И в жару, и в плохую погоду,
И зимой и сияющим летом.
То компании ищем, то склепа,
То чужих голосов, то молчанья;
Даже чьей-то любовью согреты,
Рвёмся к новым шальным ожиданьям.
То ли что-то позвало чуть слышно,
Или в душу прокралось сомненье,
То ли в небо луна не так вышла,
То ли с солнцем случилось затменье.
Просто, станет опять одиноко,
Снова звуки нахлынут другие.
Просто, небо вдруг станет высоким,
Просто, губы вдруг станут сухими.
И никто не расскажет об этом,
Будет так же идти год за годом,
Будет с нами скитаться по свету
Одиночество разного рода.
***
Однажды, через много-много лет
(Я так себя балую: «Через много…»),
Увянет и моей судьбы букет,
И некто в тёмном встанет у порога.
«Ну, собирайся, - скажет, - нам пора»,
И к переправе поведёт дорогой,
А во дворе играет детвора –
Прошедших лет единственным итогом,
Шумит листвою повзрослевший клён,
Цветёт каштан, и в луже у порога
Плывёт по небу мой усталый дом,
И хочется остаться.
На немного.
На пять минут.
Присесть на ту скамью,
Что у акаций, там, в конце аллеи,
И мыслей сумасбродную семью
Отбросить прочь, о смутном не жалея.
Слова вдруг зароятся в голове,
И я скажу, от радости пьянея:
«А думал: не о чем поведать больше мне,
Но раз уж так… Пойдём, пойдём скорее!»…
Да просто, не хотелось бы дожить
До серых дней, ползущих без желанья.
И в крайний день по-прежнему любить,
Гореть мечтой и рифмы ожиданьем.
***
Осенью придёт
Грусть.
Осенью придёт
Память.
Осенью придёт.
Пусть,
Время порошки
Ставить.
Время маяки
Жечь,
Время письмена
Править.
В землю, не грустя,
Лечь.
Свадьбу, не шутя.
Справить.
Осенью летят
Сны,
Осенью шуршат
Листья,
Призрачно бегут
Дни,
Трепетно звенят
Мысли.
Мысли о тщете
Дней,
Мысли о чужих
Письмах.
Листья на буграх
Пней,
Иней на сырых
Листьях.
Осенью придёт
Грусть.
Осенью придёт
Память.
Осень не уйдёт
Пусть,
Будет вечно бал
Править.
***
Не пишите стихов просто так,
Не тревожьте раскопками душу.
Не тащите из бездны на сушу
Отболевших страстей суррогат.
Не срезайте прогнивший шпагат,
Что крестом на прочитанных письмах,
И в открытках засушенных листьев
Не касайтесь – лежат – и лежат.
И альбомы, что лица хранят,
Не листайте – от суетных мыслей
В этом мало окажется смысла,
Только сердце рванётся назад.
Не страдайте от прошлых утрат,
Забывать – нам даровано свыше,
Только так мы пока ещё дышим…
Не пишите стихов просто так.
***
Отчего ты сегодня грустна?
Отчего в твоём голосе осень?
Почему ты скучаешь одна
И меня ни о чём не попросишь?
Ты стоишь в сквозняке у окна,
Крутишь пальцем, задумчиво, локон,
В мягких красках, в закатных огнях,
Заплетаешь себя в серый кокон.
Или что-то со мною не так?..
- Ничего не изменят расспросы,
Может, просто какой-то пустяк,
Просто спутались длинные косы.
Встану рядом – смотреть на закат,
Рисовать на стекле знак вопроса:
Почему получается так,
Что со мной, в твоём голосе – осень?
***
О чём вам рассказать, мои друзья?
Что знаю я, чего бы вы не знали?
Плеснуть вам настоявшейся печали?
А, впрочем, угощайтесь – не князья!
Вот счастье из подвалов бытия.
Прогоркло. – Счастье долго не хранится.
Вот радость, чтоб светлее стали лица, -
признаться, лучший спутник для питья.
Вот верность. – На любителя букет.
Вот грусти знаменитая настойка.
В любовь добавьте ревности прослойку,
и, потихоньку, будто бы кларет.
Вот озорство, чтоб весело плясать;
вот нежность – оцените непременно.
Вам нравится, ответьте откровенно? –
Я ваши мысли не берусь читать.
Ведь здорово, скажите, у огня,
воспоминаний пригубить трёхлетних?
А там уж доберёмся до заветных,
что прячутся от нас при свете дня.
А там пойдут красивые слова,
глубины откровений и признаний.
А утром – неизбежность наказаний –
шуметь прибоем будет голова…
Мой погребок запомнили теперь?
Я понимаю, вам немного стыдно,
но кое-что ведь лучше стало видно?
Вы заходите, здесь открыта дверь.
***
Ночью все кошки серы,
Все светофоры – жёлты.
Улиц прямые стрелы,
Окна – книжные полки.
Падает снег чуть слышно,
Кружится в тусклом свете,
Ватой укутал крыши, -
Тёплой мечтой о лете.
Ночью все мысли смелы,
Ночью все звуки громки,
Сыплет зима мелом
В окон хрусталь тонкий.
Сыплет, метёт и кружит,
Дышит в окно светом.
Снегом играет стужа,
Дарит мечты о лете.
Дарит мечты о счастье,
Сказку под шум осинок.
Тихо шуршит ненастье
В стёклах искристо-синих.
В белом луна вышла,
Белое всё на свете…
Падает снег чуть слышно,
Кружится в тусклом свете.
***
По мерному кружению Земли,
По росту трав, по звёзд ночных скольженью,
По цвету волн, по росчерку зари,
По тепловоза дальнему гуденью,
По черноте асфальта под окном,
По вкусу снега, радуге и лужам,
По переливам в шуме городском
Гадаешь на того, кто очень нужен.
Гадаешь по хромающим часам,
По шуму ветра, чайника кипенью,
По чьим-то нерешительным шагам,
По тополю с загадочною тенью,
По утреннему хлопанью дверей,
Бегущей строчке в новостном релизе,
По очертаньям голубых морей,
По голубям сидящим на карнизе
Гадаешь день и ночь, но невпопад
Приходят знаки, символы и руны,
Стирает всё случайный снегопад,
И ты сидишь, печально гладя струны.
Гадай ещё. По запахам цветов,
По стайкам птиц, что по весне вернулись,
По странам и названьям городов,
Гадай ещё – вы где-то разминулись.
А лучше – просто выйди на балкон,
Под ярких звёзд неслышное скольженье.
Для многих встреч всего один закон –
Неумолимо-мерное круженье.
***
Помнишь свою первую любовь?
А она тебя, как мыслишь, помнит?
Если ненароком встретишь вновь,
Паузы взглядов что-нибудь заполнит?
Или, посреди густой толпы,
Замолчишь, задумавшись невольно?
Ты – теперь совсем уже не ты,
И в душе – одна лишь рябь, не волны.
А она, по-прежнему, - она,
Или вы, как будто, не знакомы?
И в чертах любимого лица
Появились новые изломы.
Что-то изменилось на земле
За короткий миг длинною в годы,
И давно ни ей и ни тебе
Места нет на звёздах небосвода.
Помнишь свою первую любовь?
И она тебя, похоже, помнит.
Между двух далёких берегов
Рябь души осенний ветер гонит.
***
Пусть я немного Байроном побуду?
Не по таланту, нет, лишь по душе,
По мыслей необычному туше,
По сплину, взявшемуся ниоткуда.
Пусть я немного Байроном побуду?
Позвольте погрустить мне о себе,
Хоть это лишь капризная причуда,
Но утомляет ожиданье чуда
И сны о том, распятом на столбе…
Позвольте погрустить мне о себе.
Позвольте помечтать мне ни о чём,
И мысли, как разбитую посуду,
Не собирать осколками повсюду.
Застыть, рябину подперев плечом...
Позвольте помечтать мне ни о чём.
Пусть я недолго Байроном побуду,
И, о фальшборт опёршись, молча, вдаль
Всмотрюсь, по ветру разметав печаль,
В тот берег, что никак не позабуду…
Пусть я недолго Байроном побуду?
***
Разговор у погасшей свечи.
После жаркого дня тихий вечер
Обнимает прохладно за плечи,
Остывающей пылью горчит.
Разговор у погасшей свечи.
Осторожный, приличный неспешный,
Безопасный и, как бы, небрежный.
Шелест листьев в июльской ночи.
Не молчи. Я прошу, не молчи, -
В темноте тишина бесконечна;
Пусть ничто в нашем мире не вечно,
Хоть сейчас, я прошу, не молчи!
Шелест листьев в июльской ночи,
Шорох крыльев над лесом чуть слышный,
И луну, что в сиянии вышла,
Где-то глухо ругают сычи.
Всё проходит, кричи не кричи,
И у каждой любви безупречной
Есть свой мастер безмолвный заплечный –
Разговор у погасшей свечи.
***
Разрубите меня пополам,
Чтоб болезненным, рубленым слогом -
Всё равно, все мы ходим под богом –
Я сказал всё, что думаю вам.
Разрубите меня пополам –
Целым я так сказать не сумею, -
Я цепляюсь за всё, что имею,
Оттого, несвободно словам.
Оттого, по нечистым углам,
В паутине и цепком репее,
Бродят мысли, от правды робея,
Не доверив находку словам.
Я, конечно, попробую сам,
Хоть не верю в такую затею,
Так что, если сказать не сумею,
Разрубите меня пополам.
***
Нас осень взметнула на дыбу
И болью, от края до края,
Уже не таясь, не играя,
Залила, как соусом рыбу.
Залила свинцом до затылка,
Стянула сырыми ремнями,
С промозглыми серыми днями
Разбила над нами копилку.
И кто-то решил, что довольно,
Что срок невмешательства вышел:
И те, что всегда будут выше,
Уходят нелепо и больно.
Уходят, что многих дороже,
В холодную яркую просинь.
Не осень, конечно, не осень
Во всём виновата, но всё же…
***
Ребёнок плакал у открытого окна,
Металось эхо по задворкам новостройки.
Рубашка в клеточку и русая копна,
Охрипший голос, ломкий и нестойкий.
Всё просто: улица, окно не высоко,
По клумбе два шага, спросил: «О чём ты?»
Он маму звал свою, что очень далеко,
В ближайший садик повела сестрёнку.
Я, чиркнув, закурил, в затылке почесав.
Он слёзы вытер, сел на подоконник,
А через лужи прямо, юбку подобрав,
Спешила мать, ключи зажав в ладони.
У всякой матери забот невпроворот,
Её винить и глупо и неловко,
Но мимо дома тёк по улице народ,
Споим присутствием отметить остановку.
Шли в кепках мужички, в заклёпках юный франт,
И школьники, и девушки-подружки,
И даже щуплый милицейский лейтенант
Ускорил шаг, очков поправив дужки.
Мне стыдно за себя, что я такой один:
Забыв дела, топчу цветы на грядке,
Своим желаниям совсем не господин…
А с вами что? А с вами всё в порядке.
***
Случайный выходной среди недели.
В пустой квартире тикают часы.
Смахнув рукой кефирные усы,
Смотрю на двор: синички прилетели –
Стучат в стекло короткие носы.
Крупы насыпав, наколов на гвоздик
Кусочек сала (у себя отнял),
Пока мороз до дрожи не пронял,
Я свой балкон, свой капитанский мостик
Спешу сменить на полутёмный зал.
Горит камин. Во всполохах ритмичных,
Подушку смяв, лениво дремлет кот,
В своей судьбе пригрезив поворот:
Как будто у хозяев он приличных –
Глава семьи – пушистый серый кот.
Вальяжный вид сей царственной особы
Смущает всякого, кто поутру не брит,
И вот: камин с газетою забыт,
Отвёрнут кран и локоть гол для пробы,
Клубится пар, вода вовсю шумит.
С собой – газету, яблоко и кофе,
Две сигареты, ручку и блокнот.
Послав подальше будничный цейтнот,
Я погружаюсь с возгласом «Алоха!» -
Кто на Гавайях был – меня поймёт…
Садится пар, размяк листок газетный,
Огрызок - с пеплом доживает дни,
Мы на планете будто бы одни:
Я и блокнот, и мокрый шрифт офсетный,
И в потолке слепящие огни.
Как будто мир застыл на перекрёстке,
Задумавшись, поводья опустил
Возничий. Замер, набираясь сил,
Мерцаньем звёзд осыпан, как извёсткой.
А может и сойти кто попросил.
Но через день опять взметнут копыта
Седую пыль невидимых дорог,
Избитых слов, обыденных тревог.
И что-то важное окажется забыто
И выметено, в спешке, за порог.
Случайный выходной среди недели.
Я, жизнь свою пристроив на весы,
Ищу, кусая мокрые усы,
Хоть капельку души в озябшем теле.
А за стеной всё тикают часы.
***
Спокойной ночи, мой любимый город,
Тебе желаю, стоя у окна.
Шесть сотен лет… Ты, прямо скажем, молод,
Твой сон не из гнилого волокна.
Спокойной ночи. Спи, укрывшись снегом,
Легко колышет времени река.
Пусть звёзд огни своим извечным бегом
Тебе подарят новые века.
Пусть снятся сны под шорохи метели
О новых лицах, каменных домах,
О том, что все невзгоды пролетели,
И хватит сил в натруженных руках.
Пусть снятся сны о солнечных аллеях,
Реке в граните, ратуше в огнях.
Спи, город мой, о прошлом не жалея,
Мечтай во сне о новых, светлых днях.
Спокойной ночи, мой любимый город.
Спит твой «Арбат» и улочки в глуши.
Стою в окне, снежинками исколот,
Храню твой сон в полуночной тиши.
Он, как будто, пришелец из прошлого,
Из того, что не так далеко,
Из простого и капельку пошлого,
Где жилось нестерпимо легко.
Он чуть-чуть не похож на других,
Что рядами шагают по улицам,
Неожидан в желаньях своих,
По утрам обязательно хмурится;
Пьёт без сахара бледненький чай,
Курит что-то особенно гадкое,
Галстук носит легко, невзначай,
И стихи сочиняет украдкою.
В тёмной шляпе осенней порой,
Светлый плащ с неизменной газетою, -
Дверь мою открывает ногой,
Беспощадно дымя сигаретою.
Он – мой друг с незапамятных лет, -
Повсеместно за краем сознания,
То забытый подскажет куплет,
То, язвя, доведёт до отчаянья;
Свежий мне принесёт анекдот,
Посмеётся над тощими рифмами,
От похмелья введёт антидот,
Боль души разъяснит логарифмами;
Бесшабашен, несносен порой –
Ни прогнать, ни унять по-хорошему,
То веселье заводит горой,
То печалью глаза припорошены…
Старый друг из неясного прошлого,
Хоть с тобой мне, увы, нелегко,
И приходишь ты гостем непрошенным,…
Но, будь добр, не ходи далеко.
***
Так хотелось душа чтобы – птицей,
Так мечталось слова чтобы – ввысь.
Получилось – что хоть удавиться,
Хоть шагнуть за оконный карниз.
Удивительно племя людское:
День за днём, свою жизнь напролёт
Ищем в сумерках что-то такое,
Что, как будто, манит и зовёт.
Обернись, человече, послушай,
Что зовёт тебя, нужно ль тебе?
Да протри ж свои грязные уши!
Да в глаза посмотри ж ты судьбе!
Пусть не так уж легко примириться
С простотой своих дней – «как у всех»,
Но полёт покорится лишь птице,
А тебя на земле ждёт успех.
***
Убежать бы в бескрайнее поле,
Где в тумане купаются травы,
Чтобы ветер, бегущий по воле,
Не донёс городскую отраву,
Улететь бы на горную кручу
С ручейком и понурой сосною,
Или в листьев осеннюю кучу
Без разбега нырнуть с головою.
Или просто забраться подальше
В сонный лес, на пригорок весенний,
Дикий остров, неведомый раньше,
Или стать невесомою тенью.
С облаками заигрывать птицей,
Рыбой плавать в прозрачных глубинах,
Искрой в холоде ночи родиться
Из костра, стать шумящей осиной,
Красным яблоком в чьём-то подоле,
Плеском волн у речной переправы,…
Что ведёт в бесконечное поле,
Где в тумане купаются травы.
***
Три светлых комнаты, балкон и коридор,
Сырым бетоном сладко пахнут стены.
В своей судьбе готовя перемены,
Мешаю в тазике облупленном раствор.
Мешки с цементом, валик, уровень, топор,
Складные стулья, столик колченогий,
И на столе, под плёнкой, - недотроги:
Облезлый чайник и обеденный прибор.
Три светлых комнаты, балкон и коридор –
Сырые стены нагоняют скуку,
Но кто-то мел мне вкладывает в руку,
И под рукой растёт невиданный узор:
Я мелом выведу наличник и бордюр,
Паркетный пол, на потолке розетку,
Окно, в окне - дождя густую сетку,
Витой багет картинной рамы от кутюр,
Квадрат Малевича, пейзаж и натюрморт,
Огонь, что под часами на камине.
И белый мел вдруг расцветёт кармином,
И пламя тапочки домашние лизнёт.
Я, книгу вытащив из шкафа под стеклом,
Уютно скрипну креслом у торшера,
Волной качнётся на двери портьера
И дождь припустит за таинственным окном.
И, улыбаясь, буду думать о своём:
О том, как кто-то, сил своих не зная,
Меня нарисовал, вот так, играя…
Но в этом кресле я - почти как он.
***
Ты болен. Безнадежно. До конца.
Тупая боль минуты удлиняет
И в зеркале плывут черты лица,
А люди улыбаются, - не знают,
Что скоро понесут тебя с крыльца.
Ты болен. Безнаказанная хворь
Прошедших дней излишки пожирает,
А говорят: «Так надо, и не спорь!»
Так говорят, как будто сами знают,
Как будто тут ветрянка или корь.
Ты болен. Задыхаясь по ночам,
Сжимаешь зубы, слёзы не пуская;
Сырую простыню сминая в хлам,
Зовёшь рассвет, о новом дне мечтая…
«Ты ноешь, - говорят, - по пустякам!»
Ты болен. У постылого окна,
Ломая карандаш, кусая губы,
Из мыслей драгоценного сукна
Кроишь слова, но говорят: «Причуды!»
А ноги не нащупывают дна.
Ты не жилец, паршивая овца –
Ты так решил, но сам не понимаешь
Диагноз свой от первого лица:
Неизлечимо жизнью ты страдаешь.
Ты болен. Безнадежно. До конца.
***
Ты знаешь, я стоял под козырьком
И, в свете фонаря, что над подъездом,
Снежинки пролетали кувырком
И таяли на поручне облезлом.
И мчались, словно искры над костром,
И жгли, и тут же капали слезами,
Тонул в метели наш привычный дом
С уютными оконными огнями.
И профиль твой в подсвеченном окне,
С распущенными, к ночи, волосами,
Корил меня, томил меня в огне,
А снег шуршал забытыми словами.
А снег шептал тревожно и легко
О том, что мы когда-то сами знали,
О том, что где-то очень далеко
Есть то, что мы однажды потеряли.
Он говорил, что, может быть, пора,
Забыв дела, идти, искать по свету
То, важное… Но дремлет детвора,
Крем на руках, и ты уже раздета.
Часы неспешно тикают в углах,
На кухне мерно капает из крана,
Кружится снег в счастливых детских снах,
А завтра - на работу утром рано.
- Ты знаешь, я стоял под козырьком…
Автобус опоздал. Сейчас разденусь.
Да, снег. И сразу с транспортом облом.
Да-да, я сам. Иди. Куда я денусь.
***
Ты опять нарасхват, дружок,
Есть нужда в услугах твоих,
Мол: ты славно глаголом жёг,
Так давай, посуди других.
Где, скажите, мои стихи,
Однотомник хотя бы, где?
Или, всё же, они плохи? –
Лишь журналы берут, в нужде.
Где нечаянной прозы гладь,
С переливами судеб, где?
Я скажу: нигде не видать,
Даже в самой лихой нужде!
Где от слабых признанья стон?
Где от сильных награды? Нет!
Где медалей хрустальный звон?
Хоть «монгольских» - и тех ведь нет.
Ну и как я могу судить,
Не имея своих заслуг?
Тут и совесть проснётся – ныть,
Ошалев от таких «услуг».
Не пишите меня судьёй.
Где талант, а где я? – Смех!
Я уж лучше – пустой графой,
Чем на сердце тоскливый грех.
Я, потом, искривлявшись в хлам,
Осознав, что сюжетов нет,
К вам, на кафедру, влезу сам…
А пока, извините, нет.
***
Уходит лето, завтра будет дождь –
Мне так шепнул листок на тротуаре.
Сверкнул одним ударом вбитый гвоздь –
Спешащий август в отпускном угаре,
Мелькнул июль ленивый и босой,
Июнь забыт, как выпускной экзамен,
И май прошедший, утренней росой
Перетекает в область ожиданий.
Уходит лето: день тому назад
Гнездо осиротело на опушке,
На все лады о новости твердят
Внезапно обнаглевшие лягушки.
Ползёт туман над тёмною стернёй,
Молчит вода застывшим отраженьем,
Темнеет лес задумчивой стеной,
Рябиновым окручен ожерельем.
Уходит лето. Сколько ещё дней,
И клёны красным трауром взорвутся,
И мы, в дрожащем свете фонарей,
Уйдём в себя, с надеждою вернуться.
Уйдём опять в уютные пальто,
В ботинки с мехом, шарфики и шубы…
Шатёр снимает лето – шапито,
Нам, на прощанье, подставляя губы.
***
Хоть листья до сих пор не пожелтели
И дни – с такой же, летнею, жарой,
Но полон сад осенней пустотой,
Состарившись за ночь на две недели.
И аисты ещё не улетели,
И вечера – всё с той же мошкарой,
Но утром тишина стоит стеной.
Летят иголки с молчаливой ели.
И яблоки уже почти дозрели –
Лежат в траве с жемчужною росой.
И дождь вчера был мелкий и косой –
Три вздоха лета снова пролетели.
***
Целый день вода с восточным ветром
Полы рвёт, выкручивает спицы.
В трубах воют раненные вепри,
По небу грохочут колесницы.
Целый день по жести барабанит,
Сумраком затягивая окна.
Целый день. Когда же он устанет,
Дождь, ползущий каплями по стёклам?
Дождь идёт. Исчезли с неба птицы,
В реки превратились переулки,
Под зонтами спрятав свои лица,
Ищем что посуше закоулки.
Нервный и шальной, и долгожданный
Дождь идёт, смывающий устои.
Ноги до колен промокли… Странно,
А душа купается в покое.
***
Я нарисую дом и окон мягкий свет,
Осенний сад с озябшими кустами,
В вечернем небе туч неспешный бег,
В саду – скамейку с жёлтыми листами.
И горький дым над тёмною рекой
От тлеющей травы в кострах садовых,
И ветер, что невидимой рукой
Снимает листья с тонких струн кленовых.
Я нарисую лес, синеющий вдали,
Тумана струйки на полянах голых,
И тихий шёпот стынущёй земли
О зимних снах, о днях весенних, новых.
Я нарисую дом, на кресле рыжий плед,
Зелёный абажур настольной лампы,
И стопку старых книг, и на окне букет…
И пусть, избитыми покажутся вам штампы.
***
Чай остыл, дымится сигарета,
За окном весенняя заря.
Доведётся – станешь и поэтом,
Хоть и глупо, и, пожалуй, зря.
Я тебя нисколько не ревную,
И почти не помню твоих рук, -
Это память бродит вкруговую
По заросшим тропкам встреч-разлук.
Поднимает камушки с дороги,
Обрывает яркие цветы.
Юность снова мнётся у порога,
Бьются в стёкла пыльные мечты.
Я тебя нисколько не ревную,
Не жалею, не зову, не жду.
Запираю в клетку золотую,
Затаив неясную вражду.
Я на юность всё-таки обижен,
Что прошла так скоро. Невпопад.
Сединой за глупости пристыжен,
Вновь смотрю на майский снегопад.
Человек кричит надрывно,
Жалобно и непрерывно.
Помогите человеку –
Он впервые видит свет!
Человек кривит улыбку
И сучит ногами прытко.
Человек уже как взрослый,
Человека – лучше нет!
Человек ползёт упорно,
Пусть, пока лишь там, где ровно,
Человек – первопроходец.
Человека ждёт успех!
Человек идёт, качаясь,
Ничему не удивляясь –
Слишком он сосредоточен.
Человек - взрослее всех!
Человек сказал словами:
«Как я рад увидеть маму!»
Пусть его никто не понял,
Рад словам весь белый свет.
Человек идёт по парку,
Человек ведёт собаку,
Крутит гайки самоката –
Человек - ловчее всех!
Человек собрался в школу,
Он смущён и недоволен.
Человека ждут заботы,
Человека ждёт успех!
Человек сдаёт экзамен.
Кем-то больно в сердце ранен,
Человек, в толпе весёлой,
Встретил на реке рассвет.
Человек уехал в город.
Он уверен, твёрд и молод,
У него опять заботы:
Человек теперь – студент.
Человек сдаёт экзамен,
Снова кем-то в сердце ранен.
Человек в военкомате:
Человек - нужнее всех!
Человек надел погоны,
Жизнь сливается в перроны.
Человек красив и строен,
Человека ждёт успех!
Человек ползёт на брюхе,
Весь из нервов, весь из слуха,
Исцарапан и оборван,
Человек – живее всех!
Человек пришёл с почётом,
Человек нашёл работу,
Человек ведёт невесту.
Человек - счастливей всех!
Человек сажает ясень,
Веря в труд, что не напрасен.
Человек качает сына.
Человек - спокойней всех.
Человек других хоронит,
Строит дом, болезни гонит,
И уже, смущаясь, детям
Взрослый он даёт совет.
Человеку дарят чайник,
Руку жмёт его начальник, -
Человёк ушёл с почетом.
Человеку – долгих лет!
Человек сажает грядки,
Держит дом всегда в порядке,
Внуков видит раз в неделю.
Лучше них - не видел свет…
Человек сказал словами:
«Рад тебя увидеть, мама».
Человек уходит к предкам.
Человека больше нет…
2012г.
Гроза ворвалась в город, не спросив,
Не тратя время на слова и споры,
И, белой плетью небо раскроив,
Дождём хлестнула яростно и скоро.
Прижав себя к подветренной стене,
Смотрел, как ливень листья обрывает
И слушал гром в небесной вышине,
И как спиной стена тебя толкает.
С ударом грома ливень припускал,
Сливались капли в полосы кривые;
В окне напротив штору опускал
Знакомый кто-то… Вы давно чужие…
Мир полон окон, тёмных и пустых,
С уютным светом, с сизой поволокой;
Задёрнутых семейных, холостых;
И гордых и смиренных полон окон.
И вечером, в раздумьях непростых,
По пятнам света трепетно ступая,
В чужие окна, совесть отпустив,
Мы смотрим, о несбывшемся мечтая.
Всё есть: и дом, и окна на восток,
И гость в нём свят, хоть прошен, хоть не прошен,
Но будто в глаз случайный волосок
Попал, и вот: весь мир уж перекошен.
Всё ровно, только всё наоборот;
Всего полно, и всё же не хватает;
И хода нет печалям на порог,
Но шторы ТАК никто не опускает…
Гроза стихала, листья оборвав,
Катилась вдаль, сверкая и вздыхая,
А ты стоял, весь фильтр изжевав
И мокрой зажигалкою играя.
Случайный ливень в каменном мешке
Тебя поставил к стенке перед прошлым,
Но свет окна в журчащем ручейке
Шептал о чём-то тёплом и хорошем.
***
Это ересь, что Земля - в центре,
Что любовь бессмертна и вечна,
Что по рискам на складном метре
Всё стыкуется безупречно.
Это ересь, что гаснет Солнце,
Что моря затопляют сушу,
Что рассвет за кривым оконцем
Непременно волнует душу.
Это ересь, что время лечит,
Что оно бесстрастно и ровно, -
То минутой одной калечит,
То годами стоит словно.
Это ересь, что мы воскреснем,
Чтобы жить бесконечно долго, -
Ведь под нами Земля треснет,
Не исполнив своего долга.
Это ересь, что в нас нет толку,
Что без смысла мы коптим тучи,
Что давно бы всё пора в топку…
Это ересь, что жить скучно.
***
Я буду рядом. Что ещё сказать?
Что наши встречи были не от бога?
Что мне не горько Вас не обнимать,
Не замирать у Вашего порога?
Что это очень просто – предавать?
Что забывать – привычно и не сложно?
Что наши дни, пропущенные, вспять
Не повернуть, ведь это невозможно.
Что вы умны и правы, как всегда,
Что выбор Ваш – он, безусловно, верный,
Что неизбежность, право, не беда,
Что это от дождя в душе так скверно.
Что мы нечестно жили. Наугад.
Себя опутав невозможной ложью,
Ведь наши кольца, много лет назад,
Не мы друг другу надевали с дрожью.
Что эта осень за слепым окном –
Возможно всё, что на земле осталось,
И даже если пренебречь зонтом,
Не смоет дождь незримую усталость…
Решайте сами, что хотите слышать
В моих словах, и как это понять.
Смотрите: утро, розовеют крыши.
Я буду рядом. Что ещё сказать…
***
Я не верю, что всё – лишь игра,
Что фанерой раскрашенной - стены,
Что мы, чаю напившись с утра,
Из подъезда выходим на сцену.
Я не верю, что всё – лишь пустяк,
Лишь прыжки на потеху партеру,
Лишь смешные ужимки – пусть так,
Но партер принимает на веру.
Разве кукол бездушных слова,
Разве позы в картинной манере
Могут влить, раскалив добела,
В душу горькое чувство потери?
Разве можно так искренне лгать,
Так летать, так душить в себе зверя?
Да, великое счастье – играть!
Но, что это игра я не верю.
Я не верю, что всё это так,
Но, желая узнать себе цену,
Я, зажав свою душу в кулак,
Из подъезда шагаю на сцену.
***
Мне хочется оставить лёгкий след,
Полоску света у двери закрытой,
И, может быть, уже давно забытым,
Кому-то подсказать простой ответ.
Пусть ничего особенного нет
В моих словах и мыслях сплошь избитых,
В глаголах и причастьях-паразитах,
И в строчках, чуть похожих на сонет,
И в рифмах без тонических изысков,
Но, уж как есть, другого просто нет,
Нет даже в личных, сокровенных письмах…
Но хочется пусть даже лёгкий след
Оставить, как букет из жёлтых листьев,
Кому-то подсказав простой ответ.
К.Сорокин, 2013г.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/