ПРОБОЧКА НАД КРЕПКИМ ЙОДОМ
2012-й
Помните слова песни?
«В саду березки с клёнами
Встречают нас поклонами,
И школьный вальс
Опять звучит для нас…»
Так вот: для меня школьный вальс не звучал и не звучит.
1952-й (Мне - пятнадцать).
Я очень долго не открывала дневник потому, что писать не о чем, что все дни похожи на тихую поверхность озера без единого всплеска.
Скука.
И только природа утешает, уносит мои печали.
Вот сегодня: днем небо светилось голубизной, не было ни облачка, а к вечеру они появились, и когда садилось солнце, то окрасились в бледно-розовый цвет с беловатой каймой по краям. На фоне голубого неба это смотрелось очень красиво! Наверное, никакой художник не сможет перенести такого на полотно.
Приходил к нам домой мой учитель математики Иван Григорьевич и почти кричал на маму: «Вы избаловали свою дочку! Вы не заставляете ее трудиться!» Мама вначале молчала, а потом тихо так сказала: «А вы хоть раз спросили мою избалованную дочку: сыта ли она? А вы знаете, что сегодня разбудила я её в пять утра, чтобы помогла мне наносить воды из колодца и полить огород?»
Ничего он ей не ответил и ушел.
2012-й
Училась я, конечно, плохо, и особенно весной, когда надо было помогать маме на парниках. Начинали мы их готовить для помидорной рассады уже в начале апреле, а с конца месяца пикировали ее.
Что такое «пикировать»? А это очень просто: надо разложить чуть окрепшие ростки в рядок и присыпать, разложить и присыпать, разложить… и так – сотни и сотни раз. Неделя-две «пикировки» давалась нам с мамой такого, что в сумерки мы почти вползали в хату, и на другое утро трудно было встать, чтобы приготовить что-то на завтрак.
Ну, а потом надо было эту рассаду поливать вовремя и понемногу, чтобы не заболела «черной ножкой», снимать с нее рамы на день, закрывать – на ночь, а тут подходила пора и на огороде что-то посадить, посеять…
До уроков ли было?
1952-й
Какие бывают ночи! Ветер, который веет днем, к вечеру улетает. Становится тихо, только иногда слышатся шаги прохожего или зальется лаем встревоженная собака, запахнет дымком, а прямо над головой начнут мерцать золотистые звезды Большой медведицы и если пролетит самолет, то его шум, переплётённый с музыкой радио, вдруг образует грустный, щемящий звук.
Иногда очень хочется написать сказку или маленький рассказ и послать в какую-нибудь редакцию.
У меня нет хороших подруг. Школа для меня – неприятная обязанность, потому что нет учителей, с которыми было бы интересно, и мне часто кажется, что и им скучно с нами. От всего этого продолжает сохраняться тяжелое душевное состояние, а развеять его не могу и если смеюсь, то сквозь слезы.
2012-й
Из всех школьных учителей в памяти остались только четверо… нет, не «остались», а словно не выцвели, не стерлись какими-то карандашными набросками.
И вот первый из них: седые, почти белые волосы, рыхлое, словно измятое лицо, и это - Паня Григорьевна, учительница литературы. Она держит в руке тетрадь с моим сочинением и, с ноткой презрения и осуждения, читает отрывок из него, где я сравниваю Катерину из «Грозы» Островского с цветком, который пересадили не в ту почву. Дочитала. И ученики хихикают вместе с ней.
Желтоватые, завитые, пышные и до самых плеч волосы, белёсое от пудры лицо и ярко-красные большие губы, а когда она улыбалась, обнажались огромные зубы… Вот и всё, что сохранилось от Любови… (отчества не помню), учительницы немецкого языка.
Остроносое, мелкое лицо с туго натянутой желтоватой кожей, жесткие, прямые волосы, серые глаза, которые со злостью смотрят на меня. Иван Григорьевич, учитель математики. И вот уже он резко выкрикивает мне что-то, - я зажала в губах прядь своих волос, а ему это противно.
И уж совсем тенью видится учитель химии: сутулый, мешковатый, в очках с темной оправой, через которые смотрят большие умоляющие глаза, - ну, пожалуйста, успокойтесь, не шумите! – на нас, учеников, которые его урок воспринимают как продолжение перемены.
И всё. Больше никого не помню.
А общее ощущение от школы…
И до сих пор: меня должны вызвать, а я ни-ичего не знаю!
Да нет, тупой я не была, а вот уроки почти не делала.
Почему? Может, потому, что осенью и весной надо было помогать маме на огороде, а зимой…
Зимой рано смеркалось. Ведь электричества тогда у нас не было, а под керосиновой лампой долго не просидишь.
Но как-то старший брат Николай, который тогда учился в институте в Ленинграде, соорудил во дворе ветряк, который заряжал аккумулятор, и проводка от него тянулась к ма-аленькой лампочке на кухне, где я и делала свои уроки.
А однажды этот самый аккумулятор при сильном ветре вдруг оглушительно взорвался, забрызгав всё вокруг кислотой и накрыв нас с мамой вонючим облаком, а мы, спрятавшись за печку, сидели там и не знали: что делать?
Но только год и радовались мы этой самой лампочке, а зимой, когда ударили сильные морозы, и по стенам поползла белая изморозь, брат Виктор спилил ветряк на дрова и мы, хотя и остались с керосиновой лампой, но зато несколько вечеров отогревались на печке.
***** ***** *****
1953-й (Мне - шестнадцать)
Вчера на танцах был Герман, брат моей подруги Веры, - он приехал к ним в гости из Москвы.
А сегодня у меня было угнетенное состояние и все думалось: как же, наверное, мы серы, дурашливы, мелки в его глазах! Но оказалось не так. Вера сегодня передала мне его слова: «Если бы эту девочку одеть во что-то модное, то она была бы настоящей москвичкой». Как я рада, что он заметил меня, и неужели я ему понравилась больше всех? Значит, я отличаюсь чем-то от остальных?
Теперь Герман останется самым светлым и радостным моим воспоминанием.
2012-й
«В городском саду играет духовой оркестр…»
Да, в те годы, как только становилось тепло, в парке, что в квартале от нашего дома, каждый вечер начинал играть духовой оркестр, зазывая на танцы. А тут еще не укрыты парники, а тут еще не всё сделано на огороде, не отмыты руки, босые ноги… А подруги ждут, торопят да и оркестр уже играет тот самый вальс, под который вчера танцевала с НИМ!
Но вот идём, торопимся к танцплощадке мимо клумбы, мимо чаши неработающего фонтана с мордочками львов. Ласкающая прохлада вечера, аромат цветущих лип, звуки вальса…
Ах, увижу ли ЕГО и пригласит ли на вальс?
Нет, такое - только там, в далёкой юности, когда душа еще живёт в ожидании чуда.
Но всё равно, слышать духовой оркестр для меня – праздник.
Жаль, что не играют они теперь в парках.
1953-й
Когда схожусь с «верхушкой» класса, то вначале настроение вроде бы улучшается, но потом становится грустно, будто не то говорила, не то делала.
Надо меньше быть с ними. Вот не пошла сегодня на танцы, но зато прочитала несколько страниц Белинского.
1996-й
Толстый том Виссариона Белинского, литературного критика девятнадцатого века, брат привез тогда из Ленинграда, отдав за него последние деньги. Статьями его зачитывался, да и я, хотя и не всё понимая, находила в них что-то завораживающее.
О них, - Белинском, Чернышевском, Добролюбове, - много говорили нам и в школе, но больше не как о литературных полемистах, а как о «буревестниках революции».
А, может быть, учителя были правы? Ведь литературному критику Белинскому принадлежат слова: «Лучшее, что есть в жизни, так это - пир во время чумы. И террор».
1953-й
Что за морока всё копаться и копаться в себе?
И хорошо ли это?
Нет, не знаю.
Сегодня: весь день томлюсь, а почему? Не могу понять.
И такое со мной бывает часто. Ну почему вдруг становится то весело без причины, то грустно?
А когда грустно, то хочется крикнуть: «Скучно жить на этом свете, господа»!
И опустить глаза.
И никого не видеть.
И уснуть.
...Но не тем, - холодным сном могилы.
Я б хотел навеки так уснуть,
Что б во мне дремали жизни силы,
Что б, дыша, вздымалась тихо грудь.
Что б всю ночь, весь день мой слух лелея
О любви мне сладкий голос пел.
Надо мной чтоб, вечно зеленея,
Старый дуб склонялся и шумел.
Михаил Лермонтов.
Мой сон.
Я иду с кем-то по незнакомой улице… я поднимаю голову и вдруг вижу в небе что-то круглое, темное, но окруженное серебристым свечением… и это ч т о–т о медленно приближается к нам, опускается прямо на нас. Ах, как завораживающе красиво!.. но вспыхивает луч света, и в этом луче я уже отчетливо вижу, что э т о - крест с распятием… и крест этот на моих глазах уже падает на землю… и уже не крест это вовсе, а небольшая икона… но серебристый ореол вокруг неё быстро тает, и она лежит на траве плоская, простая и одинокая… и я поднимаю ее… я говорю и говорю тому, кто со мной, что это - так нужно!.. что это - мне послано, мне!
Но мы уже идем мимо церкви и у открытых дверей видим священника… и молча, смотрит он на нас… и молча, таинственно подзывает к себе пальцем.
Из записной книжки:
«Из отрубленного, высохшего куска дерева можно выточить какую угодно фигуру. Но уже не вырасти на том суке свежему листу, не раскрыться на нем пахучему цветку, как не согревай его весеннее солнце». Тургенев. «Несколько слов о Тютчеве».
(Крупно, во весь листок): Сталин умер?.. Сталин умер. Умер Сталин!
2011-й
При моей, в общем-то, плохой памяти все же сохранилось, как нас, учеников, собрали в физкультурном зале, и директор школы объявляет: «Перестало биться сердце нашего дорогого и любимого вождя…», но вдруг закрывает лицо носовым платком, рыдает. Вокруг тоже раздаются всхлипы, а я стою и, опустив голову, пытаюсь под ладонями спрятать лицо,- оно может выдать меня! - ведь смерть Сталина для нашей семьи всегда была долгожданной.
А сегодня смотрела последнюю серию документального фильма: «Лилиана Лунгина. Послесловие». И рассказывала она эпизод, как они с мужем из любопытства пошли на похороны «вождя народов» и увидели, что над огромным скоплением людей висит непонятное облако - «словно испарение от колыхающихся в каком-то страшном ритме людей: шаг вперед, шаг назад…»
Мистика всеобщего психоза.
И в день захоронения вождя было затоптано и раздавлено около четырёхсот человек! Так что Сталин не только уничтожил миллионы и миллионы людей в годы терроров, но и потащил их за собой в могилу.
1953-й
Из записной книжки:
«Бережет, как кривой свой глаз».
«Бей жену обухом, потом припади да послушай: дышит? Морочит! Еще хочет!»
«Бей жену больней - будут щи вкусней».
ЩЕНОК (Мой рассказ)
После долгих дождей на землю хлынули потоки августовского солнца. Продрогшая, но напоенная земля жадно, каждым живым существом, подставляла себя его лучам. Она сама и это могучее светило радовались встрече, тянулись друг к другу и, сливаясь в какой-то удивительной гармонии, звучали прекрасным аккордом радости: жить, жить, жить!
Маленький белый щенок был любопытен, непоседлив, игрив, и вот теперь, насидевшись в непогодь под коридором, тоже радовался солнцу, как и все живое, но радость свою проявлял по-своему и, привязавшись, как репей, к телёнку, звонко облаивал его на лугу. Телёнок же, помыкивая, все старался брыкнуть его, но этого ему никак не удавалось и щенок, в очередной раз отпрыгнув от него, вначале замолкал, словно испугавшись, а потом, чуть поворчав, снова принимался за своё.
Вдруг грянул выстрел... Боль, расплываясь по его маленькому тельцу, сковала движения, прижала к земле, но, подтягиваясь на лапах, он тут же начал ползти домой. По сочной, еще влажной траве, темными штрихами застелился кровавый след, а в иных местах он был шире, заметнее, - там щенок останавливался передохнуть. Вот уже позади луг, он ползет по огородам, из последних сил борясь с тем, что так мучительно пронизывает его тельце, и когда перед ним вдруг вырос забор, он остановился, сдавшись перед этим препятствием.
Здесь его и увидела девочка. Он лежал на боку, припав мордочкой к земле, судорожно глотая воздух, а из раны, при каждом его вздохе, выплескивались струйки крови и, мягко скатившись по шерсти, сползали на землю. Девочка позвала его. Он приподнял лохматую голову и, уставившись на неё своими ясными глазами, завилял хвостом. И от этого его взгляда и привета ей стало страшно...
Досель жизнь для неё была только тем, из чего она могла каждый день получать радость, а вот сейчас… Впервые наблюдая борьбу жизни и смерти, она вскочила и бросилась прочь, а, прибежав домой, забилась в угол.
Но жалость к щенку пересилила испуг, и она вернулась. Он все так же лежал у забора и по-детски чистые глаза его, смотрели на неё. Нагнувшись, она протянула к нему руку, он лизнул её и снова слабо завиляв хвостом. Девочка вздрогнула, сжалась. Судорожно прижав ладони к лицу, она вдруг громко разрыдалась. Что-то большее, чем испуг, росло, ширилось в её груди, болью сжимало сердечко и, чтобы найти выход этой боли, она часто-часто зашептала:
- За что? Почему? Зачем?
Из записной книжки:
«Терпение и победа шагают рядом. Где терпение - там и победа». Хафиз.
«Мне б хотелось в мерцании пенистых струй
С алых губ твоих с болью сорвать поцелуй...»
Сергей Есенин. «Подражание песне».
Вчера пьяноватый мужик шел по улице и пел:
Пойду, плясану,
Трехунями трехану.
Пущщай люди поглядять,
Куда хуни полятять.
Моя зарисовка:
На распутье дорог стоит юноша. Восходящее солнце золотит его русые волосы, несколько прядей спадают на высокий лоб. Красивое лицо! И какая чудная игра чувств на нем!
Но юноша слеп, и сейчас с радостной надеждой вслушивается в голос, чудный женский голос:
- Возьми посох и иди по одной из лежащих перед тобой дорог! Иди, не сворачивая, не дрогнув сердцем даже тогда, когда путь твой будет усеян терниями. Иногда сладкий голос будет звать тебя в уютное обиталище, и если ты останешься в нём, то спокойны будут твои дни, но тогда навеки останешься слепым. А если у тебя хватит мужества до конца пройти избранный путь, то ты прозреешь и, увидев мир с высоты Человека, насадишь прекрасный сад, к цветам которого тоже придут незрячие, чтобы, вдохнув их аромат, запастись силами для долгого пути к своему прозрению.
Так иди же, иди! Я благословляю тебя на этом пути. Я жду тебя.
Из записной книжки:
«Мечтать, дерзать и заблуждаться»! Шиллер.
С подъёмами и спусками,
Где зеркало - вода
Бежит тропинка узкая.
Зовет она туда,
Где шелест листьев слышится,
Где свет и тишина.
Где солнца луч приветливей
Ласкает лепесток,
Где рано, зорькой утренней,
Стряхнет росу цветок.
Стряхнет вдруг серебристую,
И у моей ноги
Головку свою светлую
Поднимет из травы.
Это своё стихотворение месяц назад я послала в Москву, в газету «Пионерская правда», а мне ответили: «Лучше читайте настоящих поэтов».
Но недавно брат отнес его в районную газету и там напечатали.
Рада ли я?
Да, конечно, но смущает: о моих чувствах узнают чужие люди?
Были с Аллой в Доме культуры на вечере проводов «добровольцев» на целину. После доклада секретаря райкома выступали и они, читали свои речи по заготовленным листкам, путались, заикались.
Потому, наверное, и заикались, что для них во всем этом была лож.
«Как хороши, как свежи были розы
В моем саду. Как взор пленяли мой!
Как я просил весенние морозы
Не трогать их холодною рукой…».
Кто автор?
1992-й
Записывая цитаты в записную книжку и ведя дневник, не задумывалась: зачем это делаю?
И только когда в России впервые издадут Николая Александровича Бердяева (1991-й) прочту ёмко и точно сформулированную философом мысль:
«Творчество - это обращенность к преображению мира, к новому небу и новой земле, которые должен уготовить человек. Творчество есть менее всего поглощенность собой, оно всегда есть выход из себя. Поглощенность собой подавляет, выход из себя освобождает».
Ну да, освобождает, чтобы задать вопросы: «Для чего живет человек и зачем?» (Из записной книжки 1953-го года, и написано крупно, красным карандашом, во весь листок).
Потом вопросы эти, терзают, разъедают душу и зачастую мешают ощущать чувственную радость мира.
И избавиться от них, забыть невозможно, если однажды вспыхнули в пробудившемся сознании, - много раз пыталась это делать!
Напрасно.
Но всё же с годами ЭТО размывалось, таяло, - во всяком случае, становилось не столь болезненным.
И сейчас думаю так: зачем копалась в себе?.. зачем искала ответы на вопросы, на которые нет ответа?.. надо было легче относиться к любому своему поступку, - словно к игре.
И если бы прожить еще одну жизнь…
Пробочка над крепким йодом,
Как быстро ты перетлела!
Вот так и душа незримо
Жжет и разъедает тело.
Владислав Ходасевич.
**** ***** *****
Как хочется поговорить с кем-то, поделиться думами, чтобы тебя поняли, помогли разобраться в своих чувствах!
Но у меня лишь единственный друг и слушатель – дневник.
Моё стихотворение:
Быть бы птицей мне крылатой!
Я вспорхнула б в небеса,
И увидела оттуда
Горы, реки и леса.
Поднялась бы я высоко
Над просторами полей,
Улетела бы далеко,
Дальше, дальше от людей!
Не хочу я больше видеть
Их бестактности тупой.
Не хочу я больше слышать
Голос, вечно хлопотной.
Всё иное им постыло,
Ведь у них мечты одни:
Лишь бы все спокойно было!
Сыты были б лишь они.
2012-й
Ну да, ждала я тогда от тех, кого встречала, каких-то ярких поступков, примеров для подражания или хотя бы ответов на возникающие вопросы, но, увы! Не могу вспомнить того, кто дал бы мне тогда хотя бы небольшой эмоциональный толчок, направил к чему-то.
А позже всё «всматривалась» в тех, в кого влюблялась, и первым был Вася. Работал он тогда корреспондентом в местной газете и был даже красив, - чистое матовое лицо, светлые волосы, большой рот с чувственными губами, серые глаза… Увидела его впервые на танцевальной площадке и, - о, радость мгновения! – вскоре он и пригласил меня на вальс.
1953-й
Жаль, что вчера на танцах не было Васи. Он нравится мне, но в последнее время почему-то часто бывает грустным, а я никак не могу понять: почему? До того, как я согласилась дружить с ним, все было хорошо: он шутил, смеялся, но что же случилось теперь?
В последнее время сблизилась с отличниками, с нашей «верхушкой», и оказалось: какие же они пустые! Наверное, выучить что-то очень хорошо совсем не значит быть умным.
Но что же делать? Пока нет у меня других подруг.
Вчера Вася всё спрашивал: почему я «такая»? Когда дошли до нашего дома и он попросил не уходить сразу, то я ответила, что меня, мол, мама будет ругать, и тогда он с такой тревогой посмотрел на меня! Я даже вздрогнула от его взгляда.
Думаю, что только Вася мог бы стать мне другом, но чего-то не хватает в нём. Наверное, откровенности.
А еще мне кажется, что в нём появилось какое-то новое чувство ко мне, которое тревожит и которого даже боюсь.
Замечаю у себя очень плохую черту характера: не может одно и то же долго нравиться. Ведь совсем недавно с радостью танцевала с Васей, мне приятно было разговаривать с ним, а теперь раздражает даже его присутствие.
Была бы рада, если б он ко мне и вовсе не подходил, но что для этого сделать? Не знаю.
1996-й
Первое мое увлечение, первое разочарование…
Сколько их будет потом!
А тогда Вася довольно скоро стал мне скучен: не оказалось в нём чего-то нового, яркого, да и «зажат» был, осторожен, а поэтому казался каким-то неживым. Сейчас-то понимаю, что в то время работать журналистом и оставаться искренним и раскрепощенным было даже опасно. Вот, прочтите образчик «печатного слова» из случайно сохранившейся у меня газеты «Правда»:
«В Центральном комитет ЦПСС и Совете министров СССР. Постановлением одобрена инициатива ЦК ВЛКСМ об объявлении строительства крупных водохозяйственных объектов всесоюзными и важнейшими республиканскими, краевыми, областными ударными стройками и направлении на них ежегодно не менее 10 тысяч добровольцев в порядке общественного призыва и 20 тысяч человек в составе студенческих строительных отрядов...»
«…Редакциям центральных и местных газет, Государственному комитету СССР по телевидению и радиовещанию и Государственному комитету ССР по кинематографии поручено обеспечить освещение в печати и средствами кино, радио и телевидения достижений в мелиоративном строительстве и эффективности мелиорации в реализации Продовольственной программы СССР»
И рядом, под шапкой: «На марше пятилетки. Итоги выполнения Государственного плана промышленностью СССР за девять месяцев»: Работники промышленности в ходе социалистического соревнования за повышение эффективности производства осуществляют мероприятия по успешному завершению плана четвертого года одиннадцатой пятилетки…»
Не знаю, как вам, а мне…
Ох, лучше б не попадалась на глаза эта газета!
1953-й
Вася стал мне неприятен, даже танцевать с ним не хочется и часто кажется: или мылом от него пахнет, или сопит, или смотрит как-то не так.
В пятницу у Зины Мухиной был день рождения, пригласила она и меня. Почему? Никак не пойму: почему отличницы тянут в свою компанию меня, троечницу?
Вначале было весело, но потом оказалось, что они устроили сюрприз для меня: пригласили и Васю. Когда увидела его, то сразу хотела уйти, но Алла стала меня удерживать, да я и сама сообразила, что это будет нехорошо. Но когда шли с ним домой, то сказала ему, что другом он стать мне не может.
- Значит, на этом и закончим? - спросил.
- Да.
И ушла.
На танцах в субботу он не подошел ко мне и всё время был с другими девчатами.
Ноша - с плеч. Наконец-то я свободна!
Очень часто замечаю, что Эдик Абрамов смотрит на меня. Неужели я ему нравлюсь? А вчера пригласил танцевать, и хотя за весь танец не сказал ни слова, мне было так хорошо! Кажется, весь вечер танцевала бы с ним!
Была на танцах с Зиной и Аллой, но вскоре отошла от них, села подальше. Наверное, на моем лице было очень постное выражение, потому что подошел Вася, и уже весь вечер пришлось танцевать с ним.
Сейчас он мне не противен, но только безразличен.
Когда дошли до дома, вдруг сказал:
- Я бы хотел, чтобы ты стала моей женой, когда окончишь школу.
А я засмеялась:
- Мало ли чего ты хочешь! - и побежала домой.
Правда, потом стало жалко его, но что же делать, если не люблю?
На танцах Эдик спросил: почему мне так быстро надоел Вася?
И как узнал? Наверное, от Аллки.
Да он и сам умный и мог догадаться.
Была на танцах в четверг и пятницу и после этого чувствую большое недовольство собою: не то говорила, не так вела себя, и некрасивая я, и плохо танцую, и слишком много болтаю.
Неужели и впрямь такая?
Как мои дела?
Васи на танцах не бывает, наверное, уехал куда-то. Ну, и хорошо.
Мой Чижик пишет редко. Эх, подружка! Что же ты так быстро стала меня забывать?
Школьные дела идут нормально: вот сегодня не успела сделать ни одного урока, хотя знаю: по тригонометрии обязательно вызовут.
В «свете» скучно. Из всех ребят только с Эдиком и интересно разговаривать, но жаль, что он такой некрасивый!
1996-й
Несколько лет назад местная писательская организация издала альманах «Край родной», в котором было и два рассказа Василия Пишалина, моего бывшего поклонника, написаны в стиле соцреализма, - видать, стал писателем.
А тогда уехал он на Дальний восток, - сестра его говорила моей маме, что, мол, из-за меня, - и больше мы с ним никогда не встречались.
Продолжение - глава "Моё тихое убежище"
Дорогой читатель!
Приглашаю Вас на свой сайт, где кроме текстов, есть много моих фото пейзажей. Веб-адрес для поисковых систем - - http://galinasafonova-pirus.ru
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/