До поезда оставалось три часа. Билет был куплен заранее. Сосчитала деньги, прикинула: хватало на обед и на троллейбус от вокзала до дома или на чай в поезде и такси до дома. «Будем действовать по обстоятельствам», - решила я. Сдала вещи в камеру хранения и налегке отправилась в последний раз погулять по столице.

На душе было хорошо. Поездка удалась: я не только сделала все намеченное, но и получила удовольствие даже больше предполагаемого. И здоровье меня не подвело. Ноги привели меня к художественной галерее. Какая находка!

Я выскочила из галереи за полчаса до отправления поезда. Забрала вещи из камеры хранения, купила в буфете пончики – очень уж есть хотелось! – и села в вагон. В купе пока я была одна. «Как удачно все сложилось! - думала я. – Сейчас попью чайку, потом пять часов дороги и домой - на такси!». Потому что самые тяжелые минуты дальней дороги – от вокзала в родном городе и до дома.

В последнюю минуту перед отправлением в купе зашел молодой человек. Буркнул приветствие, порылся в кармане, достал билет (к нему привязалась какая-то бумажка), стянул кроссовки и рухнул навзничь на нижнюю полку. «Да, не повезло парнишке: всю дорогу трястись с бабушкой, - подумала я. – Зато повезло мне: будет тихо спать. Надеюсь, молодые не храпят».

Поезд набирал ход. Вошла проводница. Парень сел. Проводница забрала билеты, предложила чай. Парень ответил «нет» и остался сидеть. Оставшаяся на столе бумажка оказалась использованным концертным билетом. Цена, проштампованная на нем, повергла меня в изумление. Вчера я тоже развлекалась в столице. Была в оперном театре на балете. Билет купила самый дешевый – на последний ряд балкона. Удовольствие получила огромное. Сцену было видно как на ладони. Театр после реконструкции и длительного капитального ремонта словно помолодел. Сверкал хрусталем и позолотой. Вместо пыли занавеса источал свежий запах новых бархатных кресел. Зрелище было царским, а чувства мои – возвышенными. Но цена билета, лежащего на столе, в 15 (!) раз превышала цену моего билета в театр!

Я с изумлением рассматривала парня, сидящего напротив. С виду – обычный человек, возможно, студент. Одет неброско; похоже, кроссовки не фирменные, китайские. Может даже денег на чай нет. А билет такой и в купе едет, не в общем вагоне. «Кто эту современную молодежь знает!» - заключила я. Пончики предлагать ему не стала, вдавила все сама, а их хватило бы и на двоих. Тем более что меня не оставляла мысль, что парень голоден. Он тупо смотрел в черное окно.

И я не выдержала. Как известно, после хлеба хочется зрелищ.

- На концерте вчера был? – спросила я.

- Да, - односложно ответил он, не меняя позы.

- Понравилось?

- Очень.

Это «очень» открыло ворота шлюза. Я осмелела.

- Я вчера тоже была … в оперном театре, - со значением сказала я.

- Понравилось? – безразлично спросил он, даже не взглянув на меня.

- Очень.

Разговор не клеился. «Какой может быть разговор? Кому интересно общаться с бабкой? Мы люди разных поколений – между нами не может быть ничего общего. Неужели? – Мы люди одного времени. И хотелось бы понять тех, рядом с которыми живешь».

- Хочется узнать, что же такое показали вам на концерте, что цена за увиденное тобой в 15 раз (!) превышает цену увиденного мной в оперном театре?

- Каждый сам оценивает свои удовольствия, - ответил он.

«Да, - подумала я. – Оцениваешь ты, а платят, наверняка, родители. Поэтому и цена не имеет значения».

- А в чем состоит твое удовольствие, полученное на концерте?

Парень впервые посмотрел мне в глаза.

- Вы группу (он назвал музыкальную группу) знаете? (Я даже не слышала о такой). Их музыка, их песни СОЗВУЧНЫ МОЕЙ ДУШЕ.

- ???

Парень усмехнулся.

- А в чем Ваше удовольствие от спектакля?

Я задумалась. Парень лег.

… Вчера я смотрела балет Б. Асафьева «Бахчисарайский фонтан». В основе либретто - одноименная поэма А.С. Пушкина.

… Во время набега хан Гирей убивает Вацлова, возлюбленного Марии. Поражённый красотой Марии, Гирей забирает её в свой гарем. Он молит Марию принять его любовь и все богатства. Но духовная сила и гордая неприступность хрупкой Марии заставляют его отступить. Любимая жена хана, Зарема, тщетно пытается вернуть его любовь. Охваченная ревностью, Зарема убивает Марию кинжалом и гибнет сама. Безутешный хан Гирей страдает у «Фонтана слёз», воздвигнутого в память Марии в Бахчисарае…

Моя первая любовь оказалась несчастной: любимый предпочел другую. Любовь так опалила меня, что я оказалась не способной полюбить вновь. Сколько раз вновь и вновь я переживала эту историю! Сколько чувств перемололи меня, пока в сердце не выплавились строки, записанные А.Блоком:

Счастья не требую. Ласки не надо,

Лаской ли грубой тебя оскорблю?

Лишь, как художник, смотрю за ограду,

Где ты срываешь цветы, — и люблю!

Вера, надежда, любовь ДАЮТСЯ человеку от рождения. Они – неотъемлемая часть души. До поры любовь дремала во мне; возможно, в виде неясного электронного облачка. При встрече с ним это облачко материализовалось в нем. Прошло время и время, целая жизнь прошла. Его черты давно померкли, и моя любовь вновь стала неясным облачком. Но она жива. Она греет меня. Она дает мне силы жить. Недавно видела его, возлюбленного, случайно, в троллейбусе. Не окликнула. Ничего от него не хочу. Но в морозный день теплое благодатное облачко окутало мою душу. Жива любовь!

На «Бахчисарайский фонтан» попала случайно. В тот день в театре мог идти и другой спектакль. Не знаю, какое бы я тогда получила удовольствие. Но от «Бахчисарайского фонтана» получила. Почему? – Потому что мотив любви СОЗВУЧЕН МОЕЙ ДУШЕ. Подобное притягивается подобным. Мое облачко встрепенулось, засияло немеркнущим светом, наполнило меня радостью, что придало мне жизненных сил. А ведь именно за этим я и ездила в столицу!

Парень не спал, хотя отчаянно пытался это сделать. Что-то мешало ему, какие-то недобрые силы крутили его. «Что мне до него? Почему он приятен мне? Почему хочется ему помочь?»

- Тебя мучает голод. Давай я куплю тебе чаю, - сказала я.

- У меня есть деньги. И это не голод.

Парень сел. Он смотрел мне в глаза. Я видела в них боль.

- Я почти сутки провел с ней, а счастье почувствовал, когда уже расстались.

Я опешила.

- Если ты сожалеешь о том, что не высказал девушке своих чувств, не печалься. Если она тебя любит, она все поймет и без слов.

- «Если», «если»… с горечью сказал парень. Никто не может знать, что у другого внутри, каков его ВНУТРЕННИЙ мир. Взаимодействие между людьми происходит в РЕАЛЬНОМ мире. Надо, чтобы оба вышли в реальный мир. Я не вышел.

Какая-то жесткая правда была в его словах – мне не чем было возразить. Но в то же время мне казалось, что я чувствую, как тесно, одиноко и холодно было ему в его внутреннем мире. По-моему, это было неправильно. Вот в чем причина его беды!

Парень достал из рюкзака книжку и углубился в чтение. В удобный момент я прочла заглавие – «Смерть Ивана Ильича». Ужас пронзил меня.

- Нет! – сказала я и вырвала книгу из его рук.

- Прости. Как тебя зовут?

- Антон.

- А меня Ирина Николаевна. Странно, что в твоем возрасте ты читаешь такие книжки. Я, конечно, понимаю – Лев Толстой! Но почему именно эта книга? Как ты ее нашел?

- А я не искал. Книги сами находят меня, - ответил Антон, не обидевшись на мою выходку.

- И что же ты в ней нашел?

- Истину. Вот послушайте.

Антон открыл книгу и, похоже, наугад прочел:

«И образ этого камня, летящего вниз с увеличивающейся быстротой, запал ему в душу. Он ждал этого страшного падения, толчка и разрушения. «Противиться нельзя, - говорил он себе, но хоть бы понять, зачем это?»

- Зачем жить? – обратился он ко мне.

- Погоди, погоди…. А ты, вообще, чем занимаешься?

И вызнала я у Антона его историю. Он вырос в обычной семье в небольшом городе, учился в школе. И там сложилась у них хорошая компания друзей. Была среди них и девочка, может, и не одна, но ОНА была. Все мечтали продолжить учебу в одном институте и сохранить свою дружбу. Написали ЕГ, и оказалось, что только Антон недобрал баллов. Друзья поступили в столичный политех, она же выбрала столичный иняз.

Родители уговорили Антона подать документы на такой же факультет университета в областном городе, куда по баллам он проходил. Здесь Антон получил место в общежитии, и началась студенческая жизнь.

Очень скоро Антон понял, что учеба на факультете ему совершенно неинтересна, как и будущая профессия в целом. Новых друзей он не завел, и все интересы его были сосредоточены лишь на том, чтоб вырваться в столицу к своей прежней компании. Поездки требовали денег и времени. Сначала Антон отдавал им все свое свободное время, потом и учебное. Частые пропуски привели к тому, что физика стала ему абсолютно непонятна, и он перестал посещать занятия по физике, прекрасно понимая, что этот предмет на предстоящей сессии он не сдаст.

Поездки в столицу теперь не приносили прежнего веселья: Антон понимал, что отдаляется от друзей. Отношения с НЕЙ тоже изменились: он понимал, что теряет ее. Сейчас в полном смятении Антон возвращался в нелюбимый университет.

Я тоже была в смятении. «Неужели я, бабушка, умудренная жизненным опытом, не смогу подсказать мальчишке решения его проблем, наставить его «на путь истинный»? Оказалось, нет. Какое бы решение я ни предлагала ему, оно его не устраивало.

- Перестал бы ты ездить к друзьям, не пропускал бы лекции. На деньги, которые тратишь на поездки, нанял бы себе репетитора по физике, ты же немного пропустил, быстро наверстаешь и сессию сдашь.

- Зачем? – спросил он. – Мне не нравится будущая профессия.

- А если бы ты учился с друзьями в столице, нравилась бы?

- Возможно.

- Тогда попробуй перевестись в столицу.

- Это невозможно, - усмехнулся он.

- Тогда целенаправленно готовься и на будущий год попытайся поступить в тот политех. Будешь с друзьями, но на курс младше.

- Не получится. Если я брошу университет, весной меня в армию заберут. А учиться в университете и вновь готовиться к поступлению – времени нет. И не факт, что поступлю.

- А родители тебе что говорят?

- Ничего. Они ничего не знают.

- Почему бы тебе с ними не посоветоваться?

- Один раз они мне уже посоветовали…

- Что ж, Антон. Будешь ли ты учиться или в армии служить, жизнь не остановится. Все само собой образуется.

- А зачем такая жизнь нужна, над которой ты не властен?

- Ну, знаешь что, друг, - рассердилась я, – нельзя ничего не делая в рай въехать. Мне кажется, корень всех твоих проблем – в твоем эгоизме. Хочешь изменить жизнь – измени себя.

Тут я ему изложила теорию Фрейда и привела советы как вернуть себе радость жизни, которыми пичкал меня психотерапевт. Антон тупо смотрел на меня.

- Я понимаю, что нужно измениться, но не знаю, как это сделать, - отрезал он и взялся за книгу.

- А ты молись, - вдруг сказала я.

Он вскинул на меня глаза, мне показалось, что в них мелькнула искра живого интереса.

- Помнишь, еще Пушкин писал, что, заблудившись в степи в буран, возницы отпускают поводья и конь сам находит дорогу к жилищу?

- Я и плыву по течению.

- Нет, дорогой. Не просто плыть, а молиться, чтобы Господь разрешил твои проблемы.

Тут мы начали беседу о Боге. Я горячо убеждала Антона, что Бог всегда готов придти на помощь, надо только открыть Ему дверь, когда он стучится.

- Я согласен, что Бог есть. Но не думаю, что он мне поможет.

Антон открыл книгу.

- Ты неправильно думаешь! И Толстого неправильно понимаешь! – взвилась я. – Разве Толстой писал о смерти, чтобы воспеть СМЕРТЬ? Помнится мне, что перед смертью Иван Ильич увидел СВЕТ, и примирился с Богом, и получил от него утешение. Иван Ильич умер СЧАСТЛИВЫМ!

- Зачем нужно счастье после смерти? – спросил Антон и лег, показывая, что дальнейший разговор ему неинтересен. Книга Толстого «Смерть Ивана Ильича» осталась лежать на столе.

Так, в молчании, мы доехали до станции назначения. Одеваясь, я виновато сказала Антону:

- Извини, что не дала тебе отдохнуть и утомляла своими разговорами.

- Что Вы! Это я хочу сказать Вам спасибо за интересную беседу.

Мы вышли из вагона. Тихо падал снег. Время приближалось к полуночи.

- Давайте поднесу Вашу сумку, - предложил Антон.

- Спасибо, она легкая. А тебе, в какую сторону?

Оказалось, что в разные.

Антон шел рядом, и я постеснялась пойти на стоянку такси. Он провел меня до остановки троллейбуса. Мы не разговаривали: казалось, говорить было не о чем.

- У тебя деньги на троллейбус есть? – спросила я.

- Мне не нужен троллейбус, я тут недалеко живу.

Антон все стоял рядом. Я думала, чего он ждет? Что я должна сделать? «Может, отдать ему деньги, оставленные на такси? – Не возьмет. Может, дать ему номер моего телефона? – Зачем? Кто я ему? – Наставник? У него есть родители».

Подкатил уставший за день троллейбус.

- Ищи свет, иди к свету, и ты пробьешься сквозь толщу темных вод, - как-то напыщенно сказала я, садясь в троллейбус.

Антон долго смотрел вслед уходящему троллейбусу, пока снежная муть не поглотила его.

Чего хотел от меня студент Антон?