Вер­нув­шись в исс­ле­до­ва­тельский цен­тр, я пер­вым де­лом по­ин­те­ре­со­вал­ся у Джей­со­на, как мы бу­дем из­у­чать по­ве­де­ние ма­шин на трас­се. Я ож­и­дал, что при­дет­ся прос­мот­реть де­сят­ки ча­сов ви­де­о­за­пи­сей со­рев­но­ва­ний — тех, что тран­сли­ру­ют по те­ле­ви­де­нию, — но у ком­па­нии Nakamura, ок­а­за­лось, есть не­что по­луч­ше — 3D-си­му­ля­тор го­нок со все­ми трас­са­ми чем­пи­о­на­та; он по­зво­лял наб­лю­дать гон­ку с лю­бой про­из­воль­но выб­ран­ной точ­ки и пре­дос­тав­лял ку­чу по­лез­ной ин­фор­ма­ции, что зна­чи­тель­но уп­ро­ща­ло ан­а­лиз. В эт­ом си­му­ля­то­ре тес­ти­ро­ва­лось прог­рам­мное об­ес­пе­че­ние, его же ис­поль­зо­ва­ли для раз­бо­ра про­шед­ших го­нок. Ис­кусствен­ный ин­тел­лект и не по­доз­ре­вал, уп­рав­ля­ет он ма­ши­ной в ре­аль­ной или сы­ми­ти­ро­ван­ной гон­ке. С восс­та­нов­ле­ни­ем про­шед­ших за­ез­дов де­ло об­сто­я­ло не­сколь­ко слож­нее. Все, что ос­та­ва­лось по­сле гон­ки — это ви­де­о­за­пись, по ко­то­рой ко­неч­но мож­но бы­ло восс­та­но­вить дви­же­ние каж­дой из ма­шин, но толь­ко при по­мо­щи до­воль­но слож­ных ал­го­рит­мов или вруч­ную, что бы­ло слиш­ком тру­до­ем­ко. В ком­па­нии Nakamura ис­поль­зо­вал­ся дру­гой спо­соб. Каж­дая ма­ши­на в те­че­ние всей гон­ки за­пи­сы­ва­ла свое по­ло­же­ние и по­ло­же­ние ок­ру­жа­ю­щих ее про­тив­ни­ков. Ко­неч­но, не­ко­то­рые со­бы­тия на трас­се ос­та­ва­лись не­за­ме­чен­ны­ми, да и па­мя­ти, бы­ва­ло, не хва­та­ло, по­э­то­му не­ко­то­рые дан­ные при­хо­ди­лось от­бра­сы­вать, но для ан­а­ли­за им­е­ли зна­че­ния толь­ко схват­ки с уч­ас­ти­ем ма­шин ко­ман­ды Nakamura, а ос­таль­ное не пре­дстав­ля­ло ос­о­бо­го ин­те­ре­са.

Ра­зоб­рав­шись с си­му­ля­то­ром, я за­вел раз­го­вор о стра­те­ги­ях. Ок­а­за­лось, что в них нет ни­че­го слож­но­го. Каж­дый раз, ког­да ма­ши­на встре­ча­ет на трас­се дру­гую ма­ши­ну, у нее есть вы­бор — из­бе­гать сто­лкно­ве­ний или ат­а­ко­вать. Та­ким об­ра­зом, стра­те­гия сво­дит­ся к так на­зы­ва­е­мой «ди­лем­ме зак­лю­чен­но­го».

До­пус­тим, по­йма­ли двух пре­ступ­ни­ков, ко­то­рые, воз­мож­но, дей­ство­ва­ли в сго­во­ре. Их доп­ра­ши­ва­ют в раз­ных ком­на­тах. Каж­дый из них мо­жет ли­бо со­хра­нять мол­ча­ние, ли­бо сви­де­тельство­вать про­тив по­дель­ни­ка. Ес­ли од­ин пре­ступ­ник сда­ет дру­го­го, а тот его нет, то дав­ше­го по­ка­за­ния ос­во­бож­да­ют, а его по­дель­ни­ка при­го­ва­ри­ва­ют к де­ся­ти го­дам ли­ше­ния сво­бо­ды; ес­ли оба мол­чат, тог­да оба по­лу­ча­ют по шесть ме­ся­цев за от­каз со­труд­ни­чать со след­стви­ем; ес­ли же оба сви­де­тельству­ют друг про­тив дру­га, оба по­лу­ча­ют по два го­да.

Каж­дый сту­дент зна­ет, что в мно­го­хо­до­вой иг­ре, ко­то­рая сво­дит­ся к ди­лем­ме зак­лю­чен­но­го, са­мая эф­фек­тив­ная стра­те­гия — «око за око, зуб за зуб». То есть, не ат­а­куя пер­вым, нуж­но по­вто­рять дей­ствия про­тив­ни­ка на пре­ды­ду­щем хо­де — ат­а­ко­вать, ес­ли те­бя ат­а­ку­ют; в про­тив­ном слу­чае, из­бе­гать сто­лкно­ве­ний. Так и по­сту­па­ли по­чти все ма­ши­ны, кро­ме «дра­чу­нов», — те ат­а­ко­ва­ли пер­вы­ми. Не­у­ди­ви­тель­но, что по­чти ник­то из них ни­ког­да не до­ез­жал до фи­ни­ша.

— Так мо­жет все де­ло в том, — рас­суж­дал я, — что они не ис­поль­зу­ют дра­чу­нов? Ведь ес­ли для дра­чу­нов ве­ро­ят­ность до­е­хать до фи­ни­ша мень­ше, тог­да по­лу­ча­ет­ся — у ко­го их мень­ше, тот со­хра­нит боль­ше ма­шин и с боль­шей ве­ро­ят­ностью по­бе­дит.

— Это мы про­ве­ря­ли, — от­ве­чал Джей­сон. — На прак­ти­ке, по­лу­ча­ет­ся, это не ра­бо­та­ет. Ког­да на­чи­на­ет­ся ме­си­во, бы­ва­ет, об­ыч­ные ма­ши­ны вре­за­ют­ся друг в дру­га слу­чай­но, и на­чи­на­ет­ся дра­ка. К то­му же, сей­час ник­то не ис­поль­зу­ет ту­пых дра­чу­нов, ча­ще — «про­во­ка­то­ров» и «пси­хо­па­тов». «Про­во­ка­то­ры» пы­та­ют­ся по­дста­вить про­тив­ни­ка под уд­ар тре­тье­го, и, ког­да меж­ду ни­ми за­вя­зы­ва­ет­ся дра­ка, вы­хо­дят из боя. Это оч­ень слож­но, но оч­ень эф­фек­тив­но, ког­да по­лу­ча­ет­ся.

— А «пси­хо­па­ты»?

— Эти ат­а­ку­ют слу­чай­но. Не­ко­то­рые вы­би­ра­ют жер­тв по но­ме­ру. К при­ме­ру, ат­а­ку­ют толь­ко ма­ши­ны с чет­ны­ми но­ме­ра­ми. Не­ко­то­рые еще ат­а­ку­ют по­вреж­ден­ные ма­ши­ны, то есть те, ко­то­рые дви­жут­ся за­ве­до­мо мед­лен­ней их са­мих. Прав­да по­льза от та­кой стра­те­гии со­мни­тель­ная. Пов­реж­ден­ные ма­ши­ны об­ыч­но не ат­а­ку­ют, и от их по­лно­го ун­ич­то­же­ния нет ни­ка­кой вы­го­ды, их про­ще об­ог­нать. Го­раз­до эф­фек­тив­ней — вы­хо­дить из боя, ког­да про­тив­ник по­вреж­ден и не мо­жет те­бя дог­нать. А «пси­хо­па­ты» и «про­во­ка­то­ры» есть у всех. У не­ко­то­рых ко­манд все ма­ши­ны «пси­хо­па­ты» прос­то с раз­ны­ми кри­те­ри­я­ми сра­ба­ты­ва­ния.

— По­нят­но... Зна­чит ма­ши­ны Бри­га­ма Ян­га ни­ког­да не ат­а­ку­ют пер­вы­ми и да­же ин­ог­да не от­ве­ча­ют на ат­а­ки, и при эт­ом по­беж­да­ют?

— Да.

— За­гад­ка...

— Прав­да, не со­всем так. Я за­ме­чал, ин­ог­да они ат­а­ку­ют, но я не мо­гу по­нять, при ка­ких об­сто­я­тельствах. Я не ус­пел еще исс­ле­до­вать эт­от воп­рос, но, мне ка­жет­ся, они дей­ству­ют как «пси­хо­па­ты», при­чем ве­ро­ят­ность, с ко­то­рой они ат­а­ку­ют, ув­е­ли­чи­ва­ет­ся к кон­цу гон­ки. Во вся­ком слу­чае, мне так ка­жет­ся, я не про­ве­рял.

— Лю­бо­пыт­но, — от­ве­тил я. — Да­вай про­ве­рим...

И сле­ду­ю­щие не­сколь­ко дней мы за­ни­ма­лись по­ис­ком и сис­те­ма­ти­за­ци­ей бо­ев с уч­ас­ти­ем ма­шин Бри­га­ма Ян­га. Бы­ло это не­прос­то, а точ­нее — не­быст­ро. Си­му­ля­тор лишь де­мон­стри­ро­вал гон­ку, по­зво­ляя пе­ре­ме­щать­ся во вре­ме­ни и прост­ран­стве, но об­на­ру­жить со­бы­тия с ка­ки­ми-то оп­ре­де­лен­ны­ми свой­ства­ми он нис­коль­ко не по­мо­гал. Да и как прог­рам­мно оп­ре­де­лить, яв­ля­ет­ся ли дан­ное сто­лпот­во­ре­ние ма­шин бо­ем или нет? Лишь о ма­ши­нах Nakamura Tech. бы­ло из­вест­но, в ка­ком они ре­жи­ме, но, что «бы­ло на уме» у ос­таль­ных ма­шин, мог оп­ре­де­лить толь­ко Джей­сон ка­ким-то не­ве­до­мым об­ра­зом. Мо­жет быть и мож­но бы­ло пре­вра­тить в ал­го­ритм весь его оп­ыт, но лег­ко это бы­ва­ет толь­ко в де­ше­вых се­ри­а­лах про ха­ке­ров; прос­мот­реть вни­ма­тель­но все гон­ки нам вдво­ем бы­ло быст­рее. Мы раз­де­ли­ли ра­бо­ту — я прос­то вы­би­рал мо­мен­ты с уч­ас­ти­ем ма­шин ин­те­ре­су­ю­щей нас ко­ман­ды, а Джей­сон трак­то­вал их. На­ши наб­лю­де­ния мы за­но­си­ли в таб­ли­цу — мы за­пи­сы­ва­ли вре­мя на­ча­ла и ок­он­ча­ния мо­мен­та, сколь­ко ма­шин и в ка­ком ре­жи­ме бы­ло вна­ча­ле и как из­ме­нил­ся их ре­жим в кон­це — сколь­ко всту­пи­ло в бой, сколь­ко выш­ло, сколь­ко бы­ло ун­ич­то­же­но и так да­лее. В об­щем, то бы­ла нуд­ная кро­пот­ли­вая ра­бо­та, ко­то­рая об­ыч­но и за­ни­ма­ет по­чти все вре­мя лю­бо­го исс­ле­до­ва­те­ля.

На­ша таб­ли­ца рос­ла, и к кон­цу тре­тье­го дня у ме­ня в гла­зах ря­би­ло от эт­их раз­ноц­вет­ных ма­ши­нок, по­лза­ю­щих по се­рой трас­се. Они пре­сле­до­ва­ли ме­ня. Что­бы от­влечь­ся, я по­дхо­дил к ок­ну, но сто­и­ло по­смот­реть вниз, как я ви­дел их пе­ред со­бой, мед­лен­но дви­жу­щих­ся от пе­ре­крест­ка к пе­ре­крест­ку; тог­да я по­дни­мал гла­за, и разг­ля­ды­вал птиц, кру­жив­ших в не­бе, — со­всем как груп­па ма­шин од­ной и той же ко­ман­ды — сто­лкну­лись и те­перь го­ня­ют­ся друг за дру­гом. Я вер­нул­ся до­мой и ос­та­но­вил­ся пе­ред вход­ной две­рью, по стек­лу по­лза­ли две му­хи. «И здесь они», — по­ду­мал я. По Discovery шел ка­кой-то фильм о кван­то­вых вза­и­мо­дей­стви­ях. Я ув­и­дел ди­аг­рам­му Фей­нма­на и по­ду­мал: «Да это же тра­ек­то­рии на­ших ма­ши­нок! Две сто­лкну­лись, по­шли юз­ом и разъ­е­ха­лись, по­сле че­го их ре­жим по­ме­нял­ся... а мо­жет и не по­ме­нял­ся». Все вок­руг — вся при­ро­да — со­сто­ит из эт­их раз­ноц­вет­ных ма­ши­нок. Что-то в них оч­е­вид­но для нас — их цвет, их по­ло­же­ние в прост­ран­стве, — но что-то го­раз­до бо­лее слож­ное скры­то — ка­кая-то тай­на, не зная ко­то­рой, все что мы мо­жем — лишь вес­ти уч­ет, за­пи­сы­вать в таб­ли­цу то, что бы­ло до, в од­ну ко­лон­ку и то, что ста­ло по­сле, в дру­гую, га­дая над тем, что из эт­о­го че­му яв­ля­ет­ся при­чи­ной. Не зна­ли б мы, что раз­ноц­вет­ные пят­на на эк­ра­не — это ма­шин­ки, уп­рав­ля­е­мые ис­кусствен­ным ин­тел­лек­том, мог­ли бы вна­ча­ле пре­дпо­ло­жить, что ими дви­жут си­лы, ис­точ­ни­ка­ми ко­то­рых яв­ля­ют­ся по­ля, но оч­ень ско­ро мы бы по­ня­ли, что их дви­же­ния слиш­ком слож­ны. Тог­да бы пре­дпо­ло­жи­ли мы, что пят­на, воз­мож­но, жи­вые и дви­жут­ся в по­ис­ках еды или ис­точ­ни­ков све­та — бо­рют­ся меж­ду со­бой за вы­жи­ва­ние. Но, вот, не­ко­то­рые из них по­ра­зи­ли нас сво­ей на­ход­чи­востью, и мы по­ду­ма­ли бы, что, воз­мож­но, они ра­зум­ны! Воз­мож­но да­же, у них есть ду­ша, сво­бод­ная во­ля, и они ве­рят, что мир был со­здан для них, и они со­тво­ре­ны по об­ра­зу и по­до­бию его со­зда­те­ля. И ес­ли они ра­зум­ны, тог­да мо­жет быть это иг­ра или ре­ли­ги­оз­ный культ? Но что ес­ли бы они бы­ли нас­толь­ко ра­зум­ны, что при­шли к мыс­ли о бесс­мыс­лен­нос­ти вся­кой враж­ды, — к мыс­ли о том, что вы­год­ней все­го им дви­гать­ся к це­ли мир­но, коль ско­ро по­бе­ду или по­ра­же­ние все рав­но оп­ре­де­ля­ет слу­чай? Тог­да бы они ех­а­ли друг за дру­гом по ид­е­аль­ной тра­ек­то­рии, и мы бы не за­ме­ти­ли в них ра­зу­ма, — ско­рее, мы ре­ши­ли бы, что они дви­жут­ся в ка­ком-то по­ле.