ГУСИНАЯ ИСТОРИЯ
В этот раз не Федька ехал с базара на велике, а велик ехал на Федьке. Точнее, то, что от него осталось, руль да рама с педалями. Колес не было. Мать просто дар речи потеряла, когда, открыв дверь, увидела картину: стоит перед ней сын, велик на плече левой рукой поддерживает, а правой огромного гуся к груди прижимает.
- Что случилось? – спросил дед, выглянув из ванной, где мыл перед обедом руки.
- Ничего, - ответил Федька, ставя на пол гуся и снимая с плеча остатки велика. – Гуся, вот, купил.
- Я тебя про велосипед спрашиваю, - нахмурился дед.
- А я и отвечаю: гуся купил. Колеса продал, гуся купил.
- Тебя же за картошкой и зеленью послали, – прорезался, наконец, голос и у матери. - С чего это тебе гусь вдруг понадобился? У меня мясо есть и рыбы полный морозильник.
- Я его не для еды купил, - сухо ответил Федька, стаскивая курточку.
- А для чего же тогда? – опешила мать.
- Я его спас, - кратко ответил сын.
- Спас? От чего? – не понял дед.
Оказалось, когда Федька шел по базару, к нему вдруг, распластав крылья, с криком бросился гусь. Как будто помощи просил. «Ох, и надоел же он мне! – рассерженно произнесла продававшая его тетка. - Третий раз на рынок выношу, никто не берет; не продам сегодня, приду и зарежу!» А гусь в ответ снова закричал и, подняв голову, жалобно так на Федьку уставился – спаси, мол…
- Хватит сочинять, - оборвал Федьку дед. – Помидоры, укроп, петрушку принес?
- Ничего я не сочиняю, - рассердился Федька, протягивая деду пакет с овощами.
Мать, тем временем, оценивающе оглядела гуся, который теперь стоял позади Федьки и как будто прислушивался к разговору.
- А он ничего, упитанный.
- И не мечтай, - еще больше рассердился Федька, подхватывая гуся. - На балконе будет жить.
- Гусь на балконе? – не поняла мать, идя следом за сыном.
- Держат же в доме птиц, попугаев, щеглов разных.
- Но это же не попугай! Гусь это… - она запнулась, подыскивая подходящее слово, - это… гусь!
- Гусь тоже птица, - сказал Федька.
- Ну да, и ест как канарейка! – возмутилась мать. - Знаешь, какие они прожорливые!
- Я сам его кормить буду. Буду ему маленькую рыбку ловить и скармливать.
- А какашки кто убирать после него будет?
- Мам, - обернувшись, с упреком произнес Федька, - когда у нас хомяки жили, кто за ними ухаживал? Кто-нибудь, кроме меня, хоть раз клетку чистил? И за гусем буду следить, не волнуйся.
- Ему гулять нужно, - все не соглашалась мать с перспективой держать на балконе гуся, – а на нашем балконе для прогулок места нет.
- Я с ним в парке буду гулять, - подумав, сказал Федор. – Там и пруд есть.
Мать покачала головой.
- Убежит.
- А я поводок сделаю, длинный.
- Засмеют же, - вздохнула мать, понимая уже, что Федьку ей не переубедить. Упрямый очень.
- Ну и пусть, - угрюмо ответил Федька. - Гуся не отдам. Он мой.
- И как же ты теперь без велосипеда? – сделала мать заход с другого боку. – Тоже ведь твой друг был, хоть и железный.
- Колеса я новые куплю. Схожу несколько раз с дедом на рыбалку, рыбу продам, вот и будут новые колеса. Велик подождет. А гусь ждать не мог. Если бы я его не купил, съели бы уже.
Скоро о Федькином питомце прознал весь двор, но мать зря беспокоилась, никто на этот факт особого внимания не обратил. Одни собак держат, другие котов. Ну, а у Федьки – гусь. Еще неизвестно, что хуже – тихий гусь или воющая собака, оставленная хозяевами одна в квартире на целый день… Лишь однажды Федька, убирая балкон, услышал как говорят о нем и о его гусе. Мишка-толстяк из параллельного класса разговаривал с девятиклассником Серегой. Они стояли прямо под балконом. Федька их видел, а они его нет.
- Представляешь, колеса от велика на гуся поменял! Зачем ему гусь? Птицевод! – Толстый Мишка покрутил пальцем у виска.
- А чего особенного? – пожал плечами Сергей. - Мой отец недавно утку купил. Себе на день рождения. Бабушка ее яблоками начинила и в духовку! Вкусно было.
- Он своего гуся не на день рождения купил, - горячился Мишка. - Он его, видите ли, спасал! Нормально, а? Видел бы ты, как он с этим гусем домой шел! Гусь под мышкой, а на плече велик без колес!
- А ты сам это видел? – поинтересовался Серега.
- Нет…соседка рассказывала, - сбавил обороты Мишка.
- А ты больше бабьи сплетни собирай. Делов-то, гусь… - Серега поднял камешек и, прицелившись, швырнул его в стайку копошившихся в траве воробьев. Переменил тему. – Ну и жара сегодня. Пошли на речку, что ли…
- Пошли, - согласился Мишка.
И приятели исчезли за углом дома.
И в самом деле, жарко сегодня, и его серому, наверное, плохо без воды. Вон, сидит, в углу, совсем никакой, даже к миске с зерном головы не поверет. Ему бы поплавать сейчас, он птица водоплавающая.
Федька сделал длинный поводок и ближе к вечеру, когда по его расчетам, там никого уже не было, повел гуся к речке. Но гусь плавать не захотел, переваливаясь с боку на бок, ходил по берегу, щипал траву. Витамины ему нужны, понял Федька и стал выгуливать Серого регулярно. Сначала за сараями, чтобы никто не видел. Но трава там была высокая, полузасохшая, не то, что в городском парке. И однажды Федька решился, встал вместе с матерью, а когда она на работу ушла, понес с утра пораньше своего гуся в парк. Сел на скамейку, поводок к стволу березы привязал. Люди спешили по делам, молоденькие мамы вели детей в детский сад, парочка бегунов ритмично двигала ногами и громко дышала, сосредоточенно глядя перед собой. Все были заняты, и никому не было дела до сидящего на скамейке коротко стриженного мальчишки в старой джинсовой курточке, и уж тем более, никому никакого дела не было до гуляющего между деревьями гуся.
Август, тем временем, подходил к концу, впереди маячила школа, и это начинало тревожить Федьку. Шестой класс, как-никак, теперь, наверное, каждый день будет по шесть уроков, как Серый будет дома один, без него?
Первого сентября Федька перед уходом из дому зашел на балкон, проверить, все ли в порядке. Подлив свежей воды и наполнив зерном миску, он уже закрывал балконную дверь, как Серый вдруг вытянул шею и громко закричал, загоготал. Ясное дело, не хотел один в доме оставаться.
- Ладно, может быть, буду брать тебя в школу, - утешил его Федька. – Только не сегодня. Сам понимаешь, мне там после лета сначала осмотреться надо.
Серый взглянул на Федьку черными бусинами глаз, словно проверить хотел, не врет ли Федька, а потом, успокоившись, опустил голову и принялся клевать зерно.
В школе все было готово к новому учебному году. В коридорах стоял легкий, еще не выветрившийся после ремонта, запах краски и свежей побелки. В их классе постелили новый линолеум и повесили новые шторы. Все за лето подросли, на всех была новая одежда. Одним словом, праздник.
- А мне батя новый мобильник купил. Дорогой! - похвастался Артюха Еремин, доставая из кармана телефон. А потом повернулся к Федьке. – Слушай, хочешь, я тебе свой старый за полцены отдам? Новый-то тебе все равно никогда не купят.
Федька презрительно глянул на Артема и пожал плечами.
- А на кой он мне? Я в игрушки давно не играю.
- Сейчас только у бомжей мобилы нет, - поддел его Артюха.
- А ты-то куда звонить будешь? – насмешливо поинтересовался Федька. – Домой, сказать, чтобы мамочка супчик разогревала перед твоим приходом?
Еремин сразу не нашелся, что сказать. Только фыркну и отвернулся.
- Это он от зависти злится, - объяснил громко Ваське-Варенику через минуту.
Чего они все такие дурные? – спрашивал Федька у гуся, неся его на очередную прогулку за сараи. – Носятся как полоумные со своими мобильниками. Танцы-шманцы одни на уме. – Серый внимательно смотрел на Федьку глазами-бусинками. - Что смотришь? Ешь, вон, траву давай, говорят, полезно.
Гусь послушно начал щипать травку, а Федька, усевшись на чурбан, толстый еловый обрубок, - на нем дед дрова рубил для баньки, которую соорудил для себя в сарае, - продолжал рассуждать, только уже молча. Он ничего не имел против этих мобильников, но только зачем они в школе? В школе учиться надо, а не в игры на уроках играть. Конечно, если честно, он бы от мобильного телефона тоже не отказался. Может быть, и сам бы в игры играл, и вообще, красивая игрушка. Но удовольствие дорогое, а главное, кому звонить? Дед рядом с домом дежурит на проходной обувной фабрики, на которой и мать работает. В их райцентре без мобильника вполне можно обойтись. Как дед говорит, все новости женское радио по домам за полчаса разнесет. Просто мода на мобильники пошла, вот все и норовят ими обзавестись.
Вон и Надька тоже с мобильником. Еще в прошлом году нормальная девчонка была, однажды он деда даже упросил ее взять на рыбалку. И за ягодами в ближнюю лесополоску вместе ездили на велосипедах. А теперь она совсем другая стала. На велосипеде больше не ездит. На днях встретил ее Федька в магазине, и не узнал. Волосы распущены, туфли на каблуках. Выпросила, наверное, у матери. На каблуках она сразу стала выше него, Федьки, и, увидев его, кивнула свысока, а потом сразу же отвернулась. Может быть, маленьким ей показался? Хотя и он тоже подрос за это лето. А может, застеснялась своих каблуков и помады на губах? Эти накрашенные губы больше всего не понравились Федьке. Не то, чтобы он был против этого. Мать, вон, когда в гости идет, тоже губы красит. И подруга матери, тетя Вера, с которой они в одной бухгалтерии работают, всегда губы красит. Но они взрослые женщины. Хотят покрасивее выглядеть, потому что стареют. А Надьке это не шло. Накрашенные губы делали ее чужой и ненастоящей. Вроде куклы с нарисованными губами. Зачем их, спрашивается, красить, - спросил он Серого, - когда в магазин за хлебом идешь? И вообще, зачем их красить? Учительница по биологии говорит, что этой помаде химия всякая, яд для кожи. А тушь для ресниц – это яд для глаз, который со временем портит зрение. Ну никак не понять, почему это женщины, ради глупой кукольной красоты готовы даже яд глотать?
Вообще, все как-то стали меняться, взрослеть, что ли. Давно ли все вместе на пустыре в ловитки играли, гоняли футбол, а теперь у всех своя компания. Только Федька остался один. Его лучший друг Сергей, с которым с первого класса за одной партой сидели, весной уехал с родителями жить в далекий город Архангельск. Прислал письмо, но Федька так на него и не ответил, потому что не умеет писать письма. Начал было, но не закончил. Вроде как не о чем писать. О чем писать? Здесь обычная жизнь. Одна радость – рыбная ловля и походы с дедом.
Летом, когда у деда собирается несколько свободных дней кряду, он берет Федьку на рыбалку с ночевкой на Лесное озеро. Иногда к ним присоединяется дедов друг лесник Семеныч, живущий в деревне неподалеку. Тогда они с дедом начинают вспоминать, как жили в детстве, бегали босиком, как пасли лошадей. По их словам выходило, что и рыбы тогда было больше, и грибы с ягодами были крупнее. По три-четыре дня живут они в избушке на берегу. Встают рано, уходят на лодке рыбачить, а вернувшись, разводят костер, делают уху или жареху, а потом пьют чай, сидя на валунах и слушая плеск волн. Ближе к осени за грибами ходят, за ягодами и лесными орехами. Никакие игрушки не могут сравниться с жизнью в лесу. Эх, стать бы лесником, как Семеныч!
Крупные капли, упавшие на голову, прервали ход его мыслей.
- Идем, Серый, домой, - взглянув на небо, заторопил гуся Федька. – Видишь, дождь начинается.
Вечером к ним заглянула тетя Вера, только что приехавшая с курорта. По лицу видно было, что ей просто не терпится побыстрее рассказать матери о своей поездке в Ялту. Но уже в прихожей она вдруг застопорилась и повела носом.
- Что это у вас за запах такой? Прямо как в сарае.
- А ты не знаешь? – удивилась мать. – Все уже знают, гусь у нас живет.
- Гусь? Какой еще гусь? Откуда?
- Федька принес. Вместо попугая у нас. Или вместо канарейки.
Вера фыркнула и покачала головой – что за причуды такие?
- И где держите?
- А везде, - пожаловалась мать. – Пока меня дома нет, Федька ему полную волю дает, где хочет, там и ходит! У нас даже в спальне гусем воняет. Прямо не знаю, что и делать.
- Так зарежь его и дело с концом! – подсказала тетя Вера.
- Да ты что! Федька к нему и не подпускает!
- А Федьке морскую свинку купи или канарейку, если ему больше птицы нравятся, - быстро решила и эту проблему соседка. – У тебя же просто невозможно находиться! Вот что, одевайся, идем ко мне, чаю выпьем, и я тебе такое расскажу…
Кончился сентябрь. В октябре Федька еще выводил Серого погулять.
А потом выпал первый снег и покрыл толстым слоем траву. Нахохлившись, гусь сидел в углу кухни и больше не желал идти на прогулку. И в самом деле, что делать на улице? Ничего съедобного в парке не найдешь, только лапки поморозишь.
И Федька сидел в школе на своей последней парте, нахохлившись, как его гусь. Потому что дело шло к концу второй четверти, а учеба у него никак не шла. То есть по математике все было хорошо, да и по некоторым другим предметам неплохо, но по иностранному языку, по русскому и по литературе положение было просто угрожающим. Ну, не умел он выразительно рассказывать стихи, писал с ошибками, и английские слова плохо запоминал.
- Это от того, что ты на уроках все время в окно смотришь, - отчитывала его учительница по русскому и литературе Мария Ивановна. - И читать не любишь. Скажи, сколько книг ты за этот год прочел? Молчишь? Можешь не отвечать, я и так знаю, что ни одной. Ни одной!
А вот и неправда, мрачно ответил про себя Федька, изучая носки своих грязных ботинок. Совсем недавно он прочитал одну книжку. После того, как однажды, прогуливаясь с Серым, встретил соседку из второго подъезда, тетю Свету Усольцеву, которая работала в библиотеке. Увидев, как гусь обнимает своей длинной шеей Федькину шею и ласково пощипывает его за ухо, она рассмеялась:
- Вы с ним прямо Нильс и Мартин.
Тетя Света работала в библиотеке и любила приводить всякие книжные примеры. Обычно Федька эти ее примеры мимо ушей пропускал, но тут заинтересовался.
- Это, что, книжка про гусей? - спросил. – Интересная?
– Да, история об одном мальчике и гусе. Гусиная, можно сказать, история, - подтвердила тетя Света. – Всего не перескажешь, но в конце книги Нильс своего друга Мартина спасает от кухонного ножа. И Мартин улетает в теплые края со стаей диких гусей.
- То сказка, в сказках всегда счастливый конец, а здесь глаз да глаз нужен… - проворчал Федька, поглаживая гусиное крыло.
- И как же зовут этого серого? – спросила тетя Света, разглядывая гуся.
- Так и зовут: Серый, - ответил Федька, внутренне поразившись тому, что тетя Света сразу же угадала имя гуся.
- Приходи в библиотеку, дам тебе эту книгу, - пригласила тетя Света.
И Федька, выждав для приличия несколько дней, пришел. Потолкавшись у полок, подождал, пока у библиотекарского стола не останется ни одного человека.
Тетя Света нисколько не удивилась его приходу. Как будто он был одним из заядлых читателей.
- Что будем на этот раз читать? – поинтересовалась, заполняя какую-то карточку.
Федька кашлянул, прочищая горло.
- Мне это, про того гуся, которого этот парень спас.
Будь на месте тети Светы другая библиотекарша, вряд ли бы она поняла, о ком и о чем идет речь. Но тетя Света жила рядом, а потому сразу все поняла и, покопавшись на одной из полок, положила перед Федькой большую книжку в яркой обложке.
- Такая толстая, - растерялся Федька.
- Это же хорошо, - сказала тетя Света. – Когда книга интересная, хочется, чтобы она была потолще, чтобы ее можно было читать дольше.
Вечером, придя с работы, мать гремела на кухне кастрюльками, готовя ужин, а когда заглянула в комнату, чтобы позвать сына за стол, замерла на пороге, увидев Федьку с книжкой в руках.
- Чем занят? – спросила она, не веря собственным глазам. – Читаешь, что ли?
Как будто не видела!
- Задали, - соврал Федька, тут же закрывая книгу. – По внеклассному чтению.
Но о том, что он одолел книгу о Нильсе и гусе, он учительнице по русскому языку и литературе сообщать, разумеется, не стал. Потому что это никак не спасало его от очередной двойки за невыученный стих. И почему это так – по математике он и не занимается особенно много, а получает хорошие оценки, стихи же учит-учит, а выйдет к доске и сразу все забывает?
Вернувшись домой, расстроенный Федька открыл своим ключом дверь, бросил сумку на пол и стал раздеваться. Из кухни слышались голоса деда и матери. Обедают уже, наверное, не дождались его. Он почувствовал, что тоже очень проголодался. Но о чем это они так громко спорят?
- Говорю тебе, не сегодня-завтра помрет, чует мое сердце! - Голос матери звучал раздраженно. - Дохлого не съешь.
- С чего это ему дохнуть? – примирительно спросил дед. – Ест хорошо.
- Да скучный он стал, не видишь, что ли? А как кухню и балкон загадил! – все сильнее возмущалась мать. – Достал меня этот ваш гусь! И вы меня достали! Есть приготовь, постирай, убери! Да еще и за гусем ухаживай! Нет, с меня хватит. Зажарю на Новый год.
По голосу матери понятно, что она не шутит.
- Да если тебе гусь нужен, я тебе готового куплю, выпотрошенного и ощипанного, - предложил дед.
- А с этим что делать? Соседи жалуются, что запах у нас на балконе, ветром гусиный помет вниз сносит, а у них там белье сушится. Или уносите куда, с глаз долой, или зарежу его.
Федька распахнул дверь.
- Это ты Серого резать собралась?
Мать не ответила. Вышла, хлопнув дверью, показывая, что не любит она ссор, и ей лучше уйти, чем что-то доказывать. Такие своенравные мужики – что дед, что сын, никто с ней не считается...
- Ты не бойся, - тихо сказал Федька, погладив Серого. – Никто тебя не съест, вот увидишь, все будет хорошо.
Гусь внимательно посмотрел на него своими глазками-бусинками.
Дурные они все. Не понимают, если ты обещал кому-то, что будешь его защищать, слово свое надо держать. Так его отец учил. И сам так сделал. Спасая пассажиров летящего навстречу автобуса, съехал с трассы и врезался в столб. Все пассажиры автобуса остались живы - здоровы, а отца нет. Водитель автобуса не справился с управлением, вылетел на встречную полосу, а заплатил за это своей жизнью отец.
На следующее утро Федька проснулся очень рано. На улице еще было темно. В комнате тоже – Федька не включал света. Стараясь двигаться бесшумно, быстро оделся, положил в большую хозяйственную сумку заготовленный с вечера пакет, осторожно завернул гуся в старый платок и усадил в корзину. Серый как будто понимал, что надо молчать – ни разу голоса не подал. Через десять минут они уже спешили к автобусной станции.
В стеклянном помещении автостанции было холодно, неуютно и пахло чем-то неприятным. Федька поставил корзину на пол и, привстав на цыпочки, чтобы казаться повыше ростом, протянул в окошечко кассы деньги.
- Один билет до Лесновки.
Толстая тетка, даже не взглянув на него, взяла деньги, отщелкала что-то на своем компьютере и выдала ему маленькую бумажку – билет. Когда совсем рассвело, Федька с Серым были уже в Лесновке. Выгрузившись из автобуса, Федька прошелся по пустынной улице, а за последним домом свернул на узкую тропу, ведущую к озеру. Надеюсь, не заблудимся, сказал он, обращаясь к гусю.
Федька дорогу знал - сколько раз ездил сюда с дедом на рыбалку! Хотя сейчас и припорошенный снегом лес, и луг перед озером, - все выглядело совсем по-другому. На опушке тропа стала менее утоптанной, а потом и совсем оборвалась. Зато появилось множество птичьих следов. И еще каких-то - то ли собаки из деревни здесь гуляли, то ли зайцы, то ли лисы с волками… Да нет здесь никаких волков, пытался подбодрить себя Федька. Откуда им взяться? Лесок реденький вокруг озера, летом здесь всегда полно народу, а лисы и волки покой любят. Не говоря уж о медведях. Впрочем, медвежьи следы он бы сразу узнал. У медведя след крупный, а эти больше на собачьи смахивают.
- Не бойся, Серый, - утешал Федька то ли гуся, то ли себя, выбираясь на берег. – Семеныч говорил, что это озеро и зимой не замерзает, потому что там внизу бьют ключи. И рыбка в нем плавает, без еды не останешься.
Федька стоял на берегу и, глотая слезы, уговаривал своего гуся, не желавшего покидать корзину.
- Лети, дурак! Тут хоть какой-то шанс есть уцелеть, на озере тебя никто не достанет.
В самом деле, весной здесь и другие гуся останавливаются, может, подберут и его Серого. Как в той книжке про Мартина. А дома не будет никакого покоя, съедят же, в прямом смысле, съедят.
Ближе к вечеру Федьку разыскал дед.
Федька сразу понял, что это он, едва только заметил, как на берегу появился человек. Спускаясь к воде, он на мгновение скрылся в кустах, а через пять минут был уже рядом. И Федька разревелся как маленький.
- Нюни-то чего распускать? - сердито произнес дед, спускаясь к воде. – Виноват, а ревешь, как будто тебя обидели. Встаем утром – ни тебя, ни гуся! И как тебе такое в голову-то пришло?
- А чего она сразу… зарезать его хочет…
- Чего ты в него так вцепился? Не щенок, не котенок. И даже не свинья. Ты подумал, на что их разводят-то? - Дед постучал пальцем по лбу. - На еду! Гусь птица домашняя, обыкновенная.
Это для вас обыкновенная, хотел сказать Федька, но не в силах был произнести ни слова. Отвернулся, подхватил корзину и зашагал вдоль берега. Слезами и обидой горло заклинило. Он живой, такой же, как ты и я. А все живое жить хочет. И птицы, и звери – чем они от нас-то отличаются? Они все понимают. И думать умеют не хуже человека. Все живое мыслит. Только по-другому, не так, как люди. Чувства, они даже у дерева есть. Посади в одну ямку два дерева - отклонится одно от другого, тесно им, некуда веткам расти. А человек думает, что он самый умный…
Дед догнал его и обнял за плечи.
- Ладно, это я так, - покашливал виновато. – Сержусь от того, что переполошил ты всех. Не пропадет твой гусь, обещаю.
Федька вытер глаза.
- А как ты догадался, что я сюда поеду?
- Просто подумал, куда бы я сам поехал, если бы захотел от всех спрятаться. Тут один ответ… в сторожку на озеро.
У Федьки опять закололо в носу, на глаза снова набежали слезы.
- Я знал, что ты догадаешься, - шмыгнул он носом. - Слушай, дед, а давай здесь жить останемся? Собаку заведем…
Он, конечно, понимал, что все это глупости, не бросит дед города, где у него и работа, и приятели, и поликлиника неподалеку.
- Сам об этом все время мечтаю, - вздохнул неожиданно дед. - Да только ничего из этого не получится. Ты малой. Я больной, радикулит у меня. Годы уже не те, чтобы в хижине жить. Да и нету ее, по сути дела, - оглядел избушку. – Прогнило тут все, холодная, без печки.
- Мы все сделаем! Ты же баньку в сарае сделал? И здесь печку сложишь!
- Нет, Федор, не поймут нас.
- Ну и пусть не понимают, - рассердился Федька. - Я в школу все равно ходить больше не буду. Ни к чему мне это. Я конюхом буду. Или фермером. Помнишь, ты мне рассказывал, как ты в детстве жил, какая классная жизнь была тогда в вашей деревне. – Лицо его озарилось новой идеей. – Слушай, а давай поедем туда! Недалеко ведь от райцентра, каких-то пятьдесят километров.
- Да там и деревни-то уже не осталось, я же тебе говорил, - дед кашлянул. – Развалилось там все, Федька. Совхоза давно нет, и хозяйства нет. Что распродали, что растащили… Негде там работать. А где нет работы, там нет и жизни. Дома стоят пустые, заколоченные. Кто мог, кому было куда, давно уехали. Остались совсем старые, да те, кому податься некуда. Пропала моя деревня. Нету там народу.
- Но там же есть лес, трава растет. Лошадей будем разводить!
- Время другое. От времени ни в каком лесу не спрячешься. Ох, хватит болтать, а то на последний автобус опоздаем, - спохватился дед. – А нам еще к Семенычу надо зайти, лапчатого твоего пристроить.
- А он его не съест? –посмотрев на гуся, смирно сидевшего в корзине, спросил Федька.
- Да я к нему уже заходил, по дороге сюда. Обещал сохранить тебе твоего Серого. Будешь приезжать к нему, корм привозить. Согласен?
С тяжелым сердцем шел Федька в школу на следующий день. Достанется ему, чувствовал. Вот и дверь класса. Как пить дать, дразнить будут. А все потому, что мать первым делом вчера в школу побежала, узнать, может быть, Федька там? А не найдя его, начала мальчишек расспрашивать… Ох, лучше бы она этого не делала!
Первым его увидел вертлявый Женька Хвостов и тут же и крикнул:
- Гусиный пастух явился!
Все сразу повернулись в сторону двери. Ну, сейчас начнется, подумал Федька, чувствуя, как сами собой сжимаются кулаки.
- Не зажарили еще твоего краснолапого? – ехидно поинтересовался Артюха Еремин.
Ответить Федька не успел. Вместо него вдруг отозвалась Надя.
- Замолчи, - громко произнесла она, поворачиваясь к Чубасову. – Он его спасал! Если гуся спас, то и человека спасет. А ты кого-нибудь хоть раз спас в своей жизни, ты, мобильник ходячий?
Класс на мгновение замер, а потом все начали смеяться.
Только на этот раз не над Федькой. Зря он боялся.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/