«КОМУ НА РУСИ ЖИТЬ ТЯЖЕЛО» ИЛИ ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ СОФОЧКИ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА 1
За окном мелькали яркие, быстрые огоньки на миг освещавшие мрачный салон грязного и, износившегося от времени, вагона электрички. Старые, жесткие сиденья скрипели, словно, стонали от жалости к себе, и мстили пассажирам острыми общипками досок, на которых пассажиры подскакивали, как на конных скачках, рискуя слететь на оплеванный, усыпанный семечками и окурками пол.
Двери тамбура постоянно хлопали, и в вагон просачивались странные типы с грязными мешками и котомками. Толпа проносилась мимо в другие вагоны, словно спасались от преследования злобных крыс. Колеса грохотали и визжали, и казалось, что вот, вот произойдет вторжение адских демонов на погибель людскую.
В вагоне висел смрад – смесь людского пота и капустной кислятины.
Временами, поезд со скрипом колес, останавливался, и сквозь тусклые, промерзшие окна, белели платформы станций, и новые пассажиры -аборигены Подмосковья вваливали толпами с угрюмыми лицами, словно весь поезд несся на страшную войну.
В углу, прижавшись к закоптившемуся окошку, и съежившись от холода, приподняв меховой, енотовый воротничок, кожаного, рыжего пальто сидела в глубокой прострации Софочка.
Её темные глазки тупо смотрели в никуда. Под бешеную тряску раздолбанного вагона, мысли ее метались как булькающие пузыри на поверхности, испаряемой воды. Само присутствие такой барышни в суровом и враждебном вагоне, казалось необычным. Ее интеллигентная, хрупкая фигурка никак не вязалась с откровенной грязью электрички.
Она была подобно чистому ангелу, невесть как, попавшему в бедлам суеты сует! Дорогие, итальянские, зимние сапоги с замшевыми ботфортами резко контрастировали с тяжелыми, давно не видевшими щетки «бахилами» , небритого, обрюзгшего мужика, развалившегося напротив.
Софочка боязливо, морщилась от такого близкого интима, и старалась не встречаться с диким взглядом неприятного попутчика, который, несмотря на отсутствие полного интеллекта на физиономии, почему-то, сально расплывался в широкой усмешке, ласково пожирая Софочку, еще с самого Павелецкого вокзала. Софочка, смертельно боялась, что этот тип вдруг заговорит на непонятном жаргоне, и пожелает познакомиться с ней.
Прошел уже, час, как они мучительно тряслись, и конца этому не было видно.
На перегоне между станцией Тоскливино и разъездом Мраково, вагон так тряхнуло и дернуло, что бедная Софочка подскочила кверху всем хрупким телом.
со своего жесткого сиденья и упала в жаркие объятия соседа, от которого тянуло вчерашним перегаром и тухлым пуховиком столетней давности.
«Ой» – взвизгнула от неожиданности Софочка, сморщившись от неприятного запаха, исходившего от его крепкой, ватной груди.
- Простите»- от неожиданности и смущения пролепетала она. « Да не чо»- осклабился вонючка - « Мы привычные»- и стал еще сильнее жрать ее оловянными глазками, словно увидел дикую орхидею, чудом появившуюся на этой навозной грядке.
А виной сему толчку оказался некий черный и отчаянный кавказец. Джигит мирно ехал на торговую точку и почти спал, как вдруг проснулся по внутреннему голосу, и увидел в тамбуре вагона наряд суровой милиции. Бедняга спросонья и страху рванул ручку стоп-крана. Кавказец решил, что облава, и сейчас его упекут за езду в вагоне без регистрации.
Электричка взбрыкнулась, и резко тормознула.
Оглушительный мат, крики и вопли женщин потрясли воздух.
Людочка снова плюхнулась на свое место и боязливо оглянулась. Пятеро дюжих охранников порядка скрутили кавказца и, ловко нацепив на него кандалы, поволокли на выход. Бедолага орал как зарезанный и вопил о своей невиновности. « Нэ надо! Я нэ бандыт, ара! Торгаш я – В Гянджа у меня папа! Я! У мэнэ Люк гниёт! Картофэл прападайт!» -На торговый точка еду в Михнива!
« Ух- злорадно улюлюкала толпа, с удовольствием наблюдая, как «суровые менты» крутят ему руки -«Бей его ребятушки! Черножопого! Ату его падлу!»
После непродолжительного, вынужденного стояния, электричка натужно скрепя колесами, медленно, тронулась дальше. В наступающих сумерках, на заснеженной платформе, в вихре снежной метели остались злобные патрульные менты со своей жертвой и одинокий, мокрый от снега, поджарый, бездомный пес, одинаково ненавидящий и злобных служителей порядка, и людей без регистрации …
За окном снова понеслись перелески полные снега, убогие деревушки с темными прогнившими домами и белые просторы родного Подмосковья.
Софочка осмотрелась: теперь, напротив, вместо омерзительного мужика, уже сидела крупная, неопределённого возраста, баба с огромными тюками и котомками, от которых жестоко тянуло кислой, гнилой капустой. Бабе можно было с успехом дать и сорок и семьдесят, одновременно.
Она уныло уставилась в пустоту, и мысли ее могли, прочитать только инопланетяне!
Вновь тягостная тоска захлестнула Софочка, ей снова стало жалко себя. Глядя в темноту жизни, она поплотнее съежилась в своем рыжем пальто, и вслед, за своими, тоскливыми мыслями, под отчаянный стук колес обшарпанного вагона, она унеслась далеко, далеко – туда, где не было ни снега, ни шума, ни воплей, ни холода- а было только яркое теплое солнце, пыль дорог и зеленые огромные кусты дикой полыни, и за поворотом желтых дюн возникло синее море- Арал, и его теплые волны зашумели на пустынном ветру, и белоснежные чайки закричали гортанно и резко…
И вспомнила девушка дом родной, и детство безмятежное, и дым от жаркого тамдыра, и вкусный запах испеченного матерью-украинкой хлеба, и красный борщ, заправленный сметаной
и острую корейскую капусту – любимого папу-дедушку корейца – моряка на Арал-море, и сестер своих круглолицых и кареглазых, и еще много рыбы- жаренной и сушенной… И так стало ей грустно и печально, что она вслух простонала-« И, что я такая несчастная! И, что мне так не везет!»
– «Что касатка- Мырседес сломала что ли? – Алектричкой пользываешься!
- злобно проворчала баба, с ненавистью глядя на шикарное- пальто Софочки –Ух чукча! –обругала баба несправедливо, Софочку- «Понаехали суки на нашу голову!» Видать баба эта была не простая- а какая-нибудь, за деньги, деревенская активистка ЛДПР, а в свободное время торговка гнилой капустой. Софочка была выше ее классом, и даже не посмотрела в сторону злобной националистки
Мало ли дураков в бедной России, а ехать еще с полчаса.
Но как в сказках сказывается, иногда и в жизни сбывается- поскрипывая, поезд подкатил к большой станции Михнево, и Софочка с облегчением покинула опостылевший ей вонючий вагон. И уже поезда и след простыл, а Софочка все стояла и стояла на скудно освещенной станции в завихрениях
снежной вьюги - одинокая как тонкая березка в белом поле. Но идти надо было, и она, тяжело вздохнув, направилась вдоль железнодорожного полотна на другую сторону в направлении деревенского поселка. Резкий ветер швырял ей в спину снег и она, пряча от холода и снега лицо, медленно, и с неохотой брела к своей цели…
глава 2
ГОВОРИЛА МНЕ МАМА, ИЩИ БОГАТОГО И КРАСИВОГО!
Метель разыгралась не на шутку. Снежные мухи яростно кружились в свете блеклых придорожных фонарей, и высокие сугробы дыбились горами вокруг. Софочка, опустив голову, пряча лицо от колючего снега, до самых ушей приподняв меховой воротник, спотыкаясь и проваливаясь в глубокие снежные ямы, брела к окраине поселка, где красовался на всю округу справный, бревенчатый дом с высоким забором, пристроенной баней-сауной, огромными хозяйственными постройками и огородом размером с гектар. У самых дубовых ворот дома она провалилась по пояс в снег и, впервые за все время, выругалась по адресу. Хотя, она сама понимала , что не была здесь более месяца и что Алик не ожидал ее приезда.
Круглые, железные, залепленные снегом кольца на воротах, обожгли холодом, но Софочка, собрав волю в кулак, громко заколотила по заиндевевшим доскам. Но дом молчал. Обождав с минуту, другую, она, нервно, грохнула вновь– опять молчание! Прилипнув глазами к воротам, она увидела как ярко горели, все шесть окон двухэтажного дома, крепкого и богатого.
– « Фто он там идифот, заснул?- яростно задохнулась от холода и нетерпения Софочка. Она с детства немного шепелявила и считала, что это придает ей некий шарм. « Муфчинам нравится», гордилась Софочка
- -« Открывай скотина- она сильно заколотила кольцами .
Улочка была пуста как на Таймыре. Ни единого живого существа. Из соседних домов вереницей уползающих в темную мглу, вверх столбом медленно поднимался белый дымок от печных труб, и Софочка была одна одинешенька посреди зимней стужи, облепленная с ног до головы мокрым снегом.
Наконец ее услышали. Отчаянно залаял могучий пес Альтик, и она услышала как заскрипели на снегу шаги. Алик распахнул ворота и уставился на Софочку- « Ты? – Ты же сказала, что уехала с папой –дедушкой-корейцем на Украину за салом? –« Уже приехала –злобно огрызнулась Софочка – Замерзла как собака- Давай скорей в дом!
Алик от неожиданности и радости, что его любимая пассия вновь у его ворот, засуетился как пес перед кобылой и засучил вслед за несущейся на большой скорости в дом Софочкой. -« Я так рад, так рад- залепетал «крестьянин» -Алик- Давай скорей согревайся!».
На первом этаже, в большой гостиной пылал огромный камин, и прекрасный пес Альтик, признав вероломную Софочку, наскакивал на нее, подпрыгивая , стараясь лизнуть в лицо
своим жестким и жарким языком.
Пока Софочка отогревалась в ванной, которую Алик специально для нее соорудил внутри дома еще года два тому назад( это было жесткое условие поставленное ему еще в первые дни их странной любви), Алик с рабским вожделением сушил ее рыжее кожаное пальто вместе с итальянскими сапогами, почерневшими от мокрого снега. Это он приодел свою красавицу!
«Живи со мной и будешь как Екатерина Вторая,
разодетая в пух и прах, на зависть соседкам!»
И Софочка ,временами, жила с ним, и у нее появлялись обновы на огорчение подружкам.
***
Не ждал Алик, ее не ждал! Давно не видел он свою зазнобу.
- « Запала ты ему на сердце болтала, скороговоркой, сплетница соседка. Он многих водил к себе и прогонял, но тебя он любит насмерть»- хихикала золотыми зубами
соседка – « Держись за него, он справный, и хозяйство у него доброе и деньжата водятся! Не смотри что прихрамывает, да недомерок! У иного и морда широкая и башкой потолок подпирает, да за душой кроме мата нет ни хрена. Вот на хрена, такой и нужен»!
– « Да будет, вам– Миронофна- Софочка не выговаривала букву Л и вместо нее говорила не то Увэ, не то Уфэ.
–« Алэфка- Сафка- ласково называла своих великовозрастных сыновей, длинноногих балбесов. Парни свирепели от материнских замужеств, и в пятый раз терпели очередного желанного и милого для нее.
-« Вы Миронофна не сглазьте мне Алика- пугалась притворно Софочка.
… Не ожидал Алик такого подарка в эту снежную, вьюжную ночь. Он уже и не надеялся, что она приедет к нему, и тоскливо коротал зимние дни и ночи, расслабляясь, однако, просмотром порнографических фильмов, которыми была полна его фильмотека.
Шведский секс, финские выкрутасы и русское клубничное порно, грубое, но понятливое, состряпанное ловкими ребятами в каких-то суровых и непролазных лесах в окрестностях Шатуры – были его музами, окружавшими его длинными, зимними вечерами, когда он, после сытного обеда, заливал ими тоску по своей коварной Софочке.
Но любил к удивлению и негодованию Софочки, часами смотреть Ералаш-
« Мальчишки, девчонки тарам тарам»- Вот такие, далекие друг от друга, развлечения были любимыми занятиями у, временно, покинутого Алика.
А жил он хорошо: богато и сытно. Погребок его ломился от огромного числа солений и варений. Большие колеса колбас благоухали, подвешенные к потолку погреба, грибочки, маринованные и сушеные томились в бочках, ожидая своего часа. Картошечка в десятках холщевых мешках, капуста, огурчики соленые в стеклянных банках, морковка, лучок – все было тщательно рассортированно и разложено по полочкам. Водочка и вина разных марок чинно стояли на своих местах- рыбка красная, балычок, семга – все как надо в лучших домах Лондона- да и приодеться Алик любил – дубленочка не дубленочка, пиджачок не пиджачок- и все свое дюжее богатство на видеокамерку, так для удовольствия, да на зависть соседям паразитам.
Но и работал Алик за семерых: и в огороде, и в баньке, и на приусадебных участках, не уставал. Одно дело, хорош мужик, да и только, ну любит порнографические фильмы, а кто их не любит!
Любил он и свою полукорейку. За что, даже сам и не знал! Любил и баловал - вот такой вот компот!
Простил ей и вероломный побег от него, и скоротечный брак ее с этим как он презрительно говорил –« Ромело»!
« Что это твой Ромело так тебя плохо одевает – насмехался Алик- Вот у меня будешь как елка новогодняя»! Только дай расписку, что будешь жить со мной и не убежишь, приодевшись и разбогатевшей на несколько сотен зеленых!»
Расписок этих у него была целая пачка, но Алик, как настоящий мужчина верил только последней!
« Ну, хроменький , ну и что? Разве я виноват, что в детстве попал под комбайн, не под каток же! Да и протез у меня отличный – электронный, последнее достижение техники!
Я и здоровой рукой все умею. А умел Алик действительно все: и в огороде, и в мастерской,
и побелить, и покрасить, и много другое, разное по хозяйству!
« Ну и что ж, что калека, росточком не высок
-душа у меня русская и голова светлая , ну лысая, ну и что? Ну, была у меня справка, да потерял я её! – успокаивал сам себя Алик. Правда по весне что-то мне становится тяжко.
Как ударит мне в теменной затылок апрельское солнышко, становлюсь я грозным и злым!
Да и, правда было дело – Весной прошлогодней,
аккурат перед побегом Софочки.
От станции они шли к дому! Материл он свою корейку, на чем свет стоял! И сука и шалашовка ты, корейская, и еще так, что прямо уши вянут!
Что по сторонам все зыркаешь! Мужуков заманиваешь!
Что, не хватает тебе моих деньжат? -
-Костерил Алик свою суженную на всю деревню!
Надоел он ей хуже редьки, вот и вильнула она от него на сторону! А все виной тому солнечный лучик, что по весне бьет им в темечко – им у которых были, справки, да потерялись потом!
И еще трюк вдруг выкинул:
Софочка, наотрез, отказалась с ним спать, а весна то косабенит парня!
« Кажную ночь, аки лямой тигра подкрадывался к спящей красавице Софочке, и терял протез, который грохотал по полу и будил ее.
После непродолжительной схватки, он овладевал ею и, рычал как тот пьяный бригадир- шабашник из русского порнофильма, который, пробежав с километр за пышной дояркой Дусей заваливал ее в копну сена и с воплями» шумел камыш» ,насиловал , грубо и не эстетично! А потом часа три скрывался от возмездия и, только на глухом торфяном болоте опера настигли его, и он, отстреливаясь от них из старой берданки, провалился в болото, и зеленая трясина засосала его навсегда!
Алик односторонне любил корейку и бил ногой в стену как тот бригадир, подражая истинному герою!
Потом Софочка не разговаривала с ним целый день и, соскучившись, Алик давал ей баксов сто на тряпки и она его прощала!
Ну терпеть не могла Софочка с ним спать! Ну не могла ее корейско-украинская душа смириться с его плебейскими ласками!
Ну, деньги дает еще нормально, но когда насмотрится порнофильмов просто ненавистен становится!
«По Ромелу своему тоскуешь» – злился Алик-
Что это за муж такой, который, не давал тебе денег?
Да и впрямь, как он только это говорил, замирало у Софочки ее сердечко, и смешение чудовищно далеких кровей, швыряло ее от одной страсти к другой!
***
«Опять порнухи насмотрелся- усмехнулась Людочка, выходя из ванной, где она согрелась и посидела на биотуалете. ( Алик как любящий мужик хотел приворожить ее этим чудом, чтобы она не отморозила себе, что надо на морозе). « Не весна же вроде на дворе»!
« А что мне делать ?– взмолился Алик- Ты уехала с дедушкой-корейцем, а я один здесь среди зимы и холодов!...
***
Алик, тем временем, настелил на стол. Чего только у него не было и рыбка красная и огурчики и капусточка и солями тонкими кружочками, ветчина и буженина, икорка красная и черная, хлеб бородинский и белый из отличной муки и грибы в маринаде – весь полный набор отличной еды, и вино заморское красное и полусладкое!
Софочка лихо принялась за еду: проголодалась бедная в вонючей электричке. А Алик как верный, угодливый слуга вертелся возле стола, по-собачьи заглядывая ей в карие корейские глазки.
После еды и полночь спустилась, пора бы и почивать.
Софочка, кокетливо и фальшиво, заулыбалась и направилась наверх, в свою светлицу на пышную, периной и пуховиками стеленную кровать, нахально, давая понять несчастному в любви, но богатенькому провинциалу, что и на сей раз, в час нежданной встречи – ему не обломится!
Посуровел Алик, промолчал, слова не вымолвил, только сгорбившись, угрюмо стал, убирать со стола.
Часы пробили полночь, а сон никак не шел!
В голове Софочки метались бурные мысли и воспоминания. Не тот был Яков, что богат и сытен! Не к тому стремилась ее мятежная душа!
Где ж ты милый и желанный? Где твои объятия – могучие и жаркие?
Чуть уловимый шорох у двери, и в миг, в светлицу влетел Алик и прыгнул на кровать.
« Что, фто, фто?- вскрикнула Людочка в негодовании. « Опять за старое, осел! У меня спина, радикулит согнул, не могу, не хочу!
« Ромелу своего любишь, едрит твою мать -завизжал фальцетом, полный страсти Алик-
- Меня за козла денежного держишь, мерзавка!
Ну-ка пусти под одеяло- Алик сделал попытку нырнуть к Софочке в теплую кровать!
-Уйди, я спать хочу! Не хочу я сейчас- завопила Софочка, отталкивая его ногами» Уже поздно, завтра, завтра!
« Чего завтра- зарычал Алик – « Завтра опять с утра убежишь к своей Зайке! Нет уж сейчас!
Барахтанье продолжалось! Битва начиналась! С гулким шумом грохнул по полу протез и Алик, не рассчитав, свалился, на пол!
Глава 3
НУЖДА, ЖИЗНЬ- ПОСТЫЛАЯ, И МИЛ СОКОЛ КАЗАК ГАЛОТА!
В Печатниках жизнь кипела странная и бурная!
Сафка целыми днями пропадал в гараже, где монтировал, ремонтировал и перебивал номера на подозрительных, подгоняемых ему иномарках.
Внучка Зайка семи лет от роду пиликала на пианино собачий вальс, вытаращив, от нежелания глаза.
Мать ее, молодуха Натка, терла худые щеки маслами и кремами, лишь только солнце вставало на небе. Накладывала себе на тощую грудь, бессовестно малого размера силиконовые прокладки, в надежде придать им пышность и упругость! Хочу такие как у Памелы Андерсон! Чем я хуже!
Каждое утро начиналось с этой процедуры, но к концу рабочего дня, сиски Натки опять скисали и клонились книзу! Но Натка не унывала, и с упорством большевика-марксиста, снова и снова билась с природой! В такие минуты к ней лучше было не подходить! Больно агрессивной она становилась, могла и ударить!
На лицо свое она наносила тонны тональных кремов, убивая на время прыщи и угри, который, росли здесь не останавливаясь как крупные огурцы в летнюю пору на грядках у Алика.
Пианино тренькало и грохотало. Натка рычала и боролась с прыщами!
А Софочка, ее свекровь и недруг, «страдала» на сундучке у сортира, подогнув под себя тонкие ножки в рваных и засаленных тапчонках.
«Страдала» Софочка от боли, физической и душевной...
Воспоминания лохматили ее мысли и слезы, и мгновенные радости, но быстро угасающие, беспокоили ее.
А как все необычно начиналось!
Гремело метро, и она элегантная как рояль, в модном пальтишке и сумочкой на плечиках, тонких как корейская верба в Чон Чунской долине , беспечно смотрела перед собой!
Напротив, сидел гуцул с обвисшими, пышными усами, покрывавшими все его лицо. Курточка на нем была старенькой в заплатах, но чистенькая без запашка и запашка! Гуцул таращился на Софочку грустными глазами, полными неопределенности.
Трудно было понять, что сильнее гнетет гуцула: отсутствие регистрации, или у него болит живот.
Поезд остановился, двери раскрылись, и Софочка засеменила на выход. Гуцул следом за ней.
Софочка прибавила шаг. Гуцул не отставал! –« Вам чефо-
Недовольно нахмурилась Людочка- Чефо Фам надо от меня !»-
« Девушка, девушка – погнал старую песню гуцул, и усы у него, при этом, заиграли вверх и вниз-« Можно с вами познакомиться?
«Меня зовут Галота. А Вас?
На сердце у Софочки была тоска и страсть к любви. Романтическое начало всколыхнуло в ней украинские корни, а отвисшие усы гуцула напомнили ей такие же, как у проспиртованного и старого ее дядьки Панаса, утонувшего по- пьянке в Днепре сто лет назад!
Гуцул как истинный представитель страны сала и горилки плелся вслед за Софочкой, и канючил о знакомстве.
Софочка в тоске по мужчине, смерила гуцула с ног до головы. Гуцул был не высок, но стройный как ракита на берегу бурной речки.
Софочка остановилась: гуцул оказался с ней одного роста, и от него так сильно тянуло молодостью, крепостью духа и чесноком, что Софочка, с ее богатым воображением, задохнулась от своих видений, хотя чесночный запашок немного подмачивал прелесть впечатления.
Гуцул был молод и горяч! А одиночество в огромном мегаполисе, где столько мужчин, но все они мерзавцы и бабники, мучило несчастную романтическую душу Софочки.
Она страдала, и плакала и, часами, изводила телефонными беседами, своих подруг, долго и нудно причитая о своей несчастной женской доле. Столько мужчин вокруг, а для нее только хромой Алик-крохобор, да еще околонаучный сталинист Похмелов! Какая несправедливость! Правда, с хромого Алика можно было хоть баксы тянуть, а с древнего, могучего телом от природы контрразведчика и большевика, и куска колбасы не вытянешь!
Гуцульская настойчивость и тоска по любви сделали свое дело. Глазки гуцула – синенькие с идиотинкой и, тонкая, юношеская фигурка кобелька, до старости щенка, приглянулись Софочке, и она дала добро на банальное уличное знакомство, презираемое всеми ее приятельницами.
Недели не прошло, как гуцул взял быка за рога!
После трех бурных ночей любви и страсти (казалось, гуцул превзошел самого Аполлона), Софочке показалось, что она побывала под паровозом имени товарища Калинина, и она окончательно влюбилась в него, и потеряла разум на долгое время.
Не успела она опомниться ,как гуцул потащил ее в загс и они зарегистрировались. К тому времени она была в разводе с Аликом…
Суровый и жирный начальник паспортного отдела, мундир которого трещал по швам от его тучности, недобро взглянул на Софочку-« Надеюсь это в последний раз. Сколько можно выходить замуж?
Софочка застеснялась и растерялась: А Фам какое дело? Это настоящая любовь»!
Начальник ухмыльнулся и выдал ей новый паспорт с гуцульской фамилией.
***
«Молодожены» сняли квартирку у одного старичка на Тимирязевской. Старичок оказался забавным. Старый вор и деклассированный элемент. Суровый домовладелец и злодей. Он запрещал Софочке болтать по телефону, и без спросу вваливал к ним в коморку. Гуцул его предупредил, что такая наглость может иметь последствия, а старик заявил, что сгонит их со двора. Скандал вроде бы замяли. Гуцул стал ревновать Софочку к этой образине, и не напрасно: старик нахальничал и говорил ей, чтобы она бросала этого оборванца и жила с ним, но старик был глубоким импотентом и Софочка смеялась и отшучивалась.
Так продолжалось с полгода, и в один прекрасный день, когда гуцул был на еще работе ( работал он охранником в конторе по отлову бродячих собак),Софочка хлопотала на кухне, и старик, подкравшись к ней, облапил потными, сморщенными руками ее зад. –« Бросай его гуцула и живи со мной»!
Софочка обомлела, а старик вдруг стал сильно хлопать ладонями по нее заднице – Припевая громко- Живи со мной, живи со мной, словно на утреннике в лагере. От таких зоновских ласк у Софочки замерло дыхание.
Потом были крики, и пыль столбом встала на кухне. Гуцул, обуреваемый ревностью и негодованием, незаметно вошел в квартиру и увидел эту очаровательную сценку. Не забил гуцул старика: пожалел его старость, и они съехали от старого развратника, бывшего уголовника.
И началась новая трудная жизнь! И снова родное Подмосковье!
У гуцула в деревне под Нара-Фоминском жила тетка, и они переехали к ней.
Домишко у тетки был никакой: без пола, с удобствами на улице!
Это тебе не роскошный биотуалет Алика, который, Софочка таскала по всему дому. Здесь были суровые дни любви, но будни начались с лета.
Гуцул не церемонился с супругой – на грядках целый день, соленья и варенья в банки с утра до вечера! Какой еще радикулит- работать надо! Только жаркие объятия гуцула и,Софочка, изголодавшаяся по любви, прощала ему этот рабский труд! Изводила и тетка – старая закарпатская националистка:» Плохо работаете, Софа вечно ворчала старуха – Совсем грядка не прополота!
Вот и выбирай между любовью и богатством!
А как все хорошо и романтически начиналось!
И Софочка опять не выдержала: рванула в Москву на родину в Печатники к снохе –сволочи, сыну махинатору и внучке избалованной пианистке.
Гуцул бомбил ее телефонными звонками, молил о прощенье, Но, вспомнив рабский труд и чеснок, который гуцул ел килограммами, да еще и глазками стрелял по забору, где проживала соседка- молодуха, Софочка отказывала ему.
Гуцул и впрямь не слезал с забора, куря пачки беломора, и жуя чеснок, он разрывался, бедный, между долгом, честью и смачной молодухой, которая, специально, оттопыривала ему свой большой зад, дразня гуцула люто!
Софочка такого выдержать не могла и заявила супругу, что он бабник и дала ему развод!
Мильтон в паспортном отделе, молча, выдал ей новый документ, и не смог сказать ни слова!
И заметалась Софочка между двумя направлениями- в Михнево за баксами к Алику, который, все еще любил ее страстно и …
вот здесь, уже самое интересное, - улицей Наметкина, где проживал еще один ее бывший муж, дремучий от времени, и, где она была, официально, прописана.
Сталинист Похмелов, когда- то, был ее вторым мужем, и с той поры пор, когда они ругались и дрались, заметно постарел и сидел на пенсии в своей квартире.
Когда-то он был ученым от науки и ретроградом по жизни!
Теперь он относился к Софочке по философски: он простил ей Алика, но про гуцула ничего не ведал
» Что ты бегаешь все, живи здесь- Я тебя не обижу, – говорил он непоседливой любительницы романтической любви, и Софочка жила, то у него ( естественно без глупостей, каждый сам по себе), то уезжала на вонючей электричке к Алику в Михнево. Врала она отчаянно: Похмелову, что у детей в печатниках, а, Алику, что у папы дедушки-корейца!
***
Сталинист Похмелов был уже не тот, каким его знали в молодости! Теперь, он часами изводил Софочку бреднями и болтовнёй о политике .
Отчаянно матерился, проклиная либералов -журналистов и олигархов, доводя несчастную Софочку до полной прострации.
Иногда, вдавался в обширные сплетни по бывшему своему миру Военной Академии. Гневно вспоминал какого- полковника- исторического романтика Севу, как тот нагло кормился за его счет в академической столовой.
–« Вот нахал! Я уже стал озираться, на пороге буфета. А он, оказывается, караулил меня у входа:» А, Похмелов, здорово, ты куда в буфет, и я с тобой!
Паскуда - мрачнел старый контрразведчик – Жрал за мой счет, лет пять не меньше. Хорошо, что меня не взяли в Президиум, а выгнали на пенсию. Разорил бы меня. Я что, его усыновил, что ли!» Потом Похмелов бесновался в адрес некого нового академика Штыка Семена Профановича - : Уф, ренегат! Всю родину продал! Контра!
Далее следовали долгие, длинные, сладостные воспоминания о каком-то прапорщике Пердяйкине, который в одиночку взял в плен целую банду зеленых братьев в лесах Прибалтики, потеряв при этом часть ноги и пол члена, на остатках которого можно было еще прочесть « привет из Севастополя».
Но, герой-смершевец выжил, и сохранил жизнь коммуниста, ценой мужского достоинства, и грудь его засверкала от наград Родины!
А, иногда вырубив к черту телевизор- одна контра, Похмелов – мужик здоровый от сохи неприлично занимался житейскими сплетнями: кто с кем спит, кто проспал, а кто еще недоспал. Но это было у него так, легкая разминка перед боем!
***
... И думала Софочка о своей тяжкой судьбе, и сундучок был жестким и болели бока.
С грохотом упало что-то в ванной, и к сундучку подлетела, разъяренная сноха Натка. « Вы, что себе, София Кореевна позволяете! Вы зачем, без спросу, берете мои крема! Мне надо мазать важный крем, а его только на донышке капля!
Софочка вернулась к гнусной реальности.
« Ну и что! Ну, взяла немного!
« Да почему без спросу? Это, как украсть- вопила Натка , брызгая слюной и картавя от злости!
В Софочку, вдруг, вселился бес? « Как ты смеешь мне говорить, что я ворофка! Ты! Я тебя сюда прописала ! У тебя не было ни шиша, ни дома, голодранка такая !
«Сама дура» – потеряла рассудок Натка- « Вы уже здесь не прописаны. Идите к своим мужьям!»
Софочка упала с сундучка на скрипящий пол: Ах ты дрянь! Кому ты такое говориф- сучка»!
Влетел в квартиру взъерошенный Сафка- « Опять ругаетесь! Ну, Вас к черту! Мне надо спрятаться на время, а вы тут устраиваете скандал! – Мам, кажется, менты приходили в гараж с клиентом. Тот говорит, что кардан я ему поставил от «запорожца», у него был подержанный «мерседес». А где я ему возьму от настоящего «Мерседеса»! Надо слинять на время. Да перестаньте Вы орать!
Скандал разгорелся, еще пуще.
Натка вся слезах. Крема расплылись, морда разбухла! Сафка встал на защиту жены.-« Мам ты всегда обижаешь Натку!»
Людочка стала быстро одеваться: Все, пропадите вы пропадом! Ухожу я!»
-« Мам ты к кому, к Алику» Это хорошо. Мужик он отличный. При баксах! Чего не живешь у него? Если к гуцулу -прокляну и перестану с тобой общаться! Это же идиот безденежный!
Одни усы как у бешеной лисы! Зачем он тебе?
Иди тогда уж к Похмелову. Он хоть старый козел, но не такой же задрипанный, как этот гуцул»!
-« Не любите вы меня- завопила Софочка, направляясь к дверям.
-« Мам, ты когда доберешься, хоть позвони, а то где тебя искать- участливо твердил Сафка.
Но ответом ему была хлопнутая дверь!…
Глава 4
ЛЮБВИ ВСЕ ВОЗРАСТЫ ПОКОРНЫ.
На улице Наметкина в скромной однокомнатной квартирке пенсионера Похмелова была прописана Софочка.
Зря она ждала его естественного ухода из жизни.
Сталинист был могуч здоровьем, и умирать не собирался.
Софочка вслух такое не говорила, но в глубинке его романтической души, нехорошие мыслишки, все же, собирались. Но, кто его знает, может она и не дождется!
***
Похмелов встретил ее спокойно, как если бы к нему пришел бы почтальон.- « А ты ! –промолвил он- Заходи. Что все бегаешь? Я же сказал тебе, живи- и ушел в ванную. Похмелов был занят важным делом. Он постирал в пенной воде пальтишко и пиджачок и, теперь, несчастная верхняя одежда сушилась у него на кухне, на веревке, распространяя шерстяную вонь. Похмелов не признавал химчисток. Экономил на всем. Как если он снова был в темных лесах Прибалтики и вышибал оттуда зеленых братьев.
Софочка пожала плечами и пошла, смотреть телевизор. До десяти вечера Похмелов разрешал это. Потом он заваливался спать, и Софочка летела к телефону и в тоске звонила своей лучшей подруге и мучила ту своими страданиями. К кому идти, куда податься!
К Алику, ни за что! Не могу с ним спать! Гуцул пропал, как вымер. Хотя и оставался самым желанным и любимым, несмотря на злобную тетку- националистку и рабский труд на грядках.
Заскрипела жутко раскладушка, и огромный Похмелов выскочил на кухоньку. –« Кто звонил?- завопил он- Мужчина или женщина?
Софочка едва успела положить трубку на место.
Похмелов опять ушел к себе, но забрал телефон и Софочка услышала его тихий шепоток- «Это я, милая, я завтра буду у тебя моя киса! Пальто и пиджачок почти высохли»!
Софочка удивленно поняла, что Похмелов влюблен. Это в семьдесят восемь то года! Орел! Ну и Слава богу, мы с ним давно уже как двоюродные брат с сестрой! Это меня устраивает!
А ведь, как было десять лет тому назад, когда она молодая и красивая, по уши влюбилась в громадного ученого Похмелова и, позабыв обо все на свете обвенчалась с ним, и как жили они немного дружно, и как она все таскала его военно-академические пайки своим ненасытным детям Алёфке и Сафке , и как Похмелов бесновался и злился от этого! И как потом отношения у них разладились и как, бегая от него к детям, она однажды обнаружила у дверей подъезда суровых старух общественниц и милиционера сухонького и строгого приятеля Похмелова и его самого, большого и злого рядом с ними!
-« Вот посмотрите- орал Похмелов, тыча жирным пальцем на неё – одиннадцать часов ночи, а она заявляется домой!
«Нехорошо, нехорошо- загалдели старухи – Мы знаем и уважаем Ардалиона Петровича- «Зачем за старого выходила? Теперь гуляешь от него!
–« Зачем Вы, женщина гуляете- напустился на неё строгий милиционер- Нам Ардалион Петрович все как на духу, рассказал в домкоме. Отвратительно так обманывать фронтовика-общественника! Зачем проституцией занимаетесь!» Лучше вам, разойтись по хорошему, и не позорить старого ветерана»!
Сейчас Софочка вспоминала те разборки с улыбочкой, но тогда она была ошарашена подлостью фронтовика- подпольщика, собравшего свору сплетниц. У нее не было даже сил, чтобы оправдаться перед такой наглой ложью в ее адрес. Она махнула рукой и ушла от Похмелова, обобрав его до нитки, и увезла и румынский гарнитур, и люстру хрустальную, и пару ковров в Печатники.
Да и в любви контрразведчик Похмелов был полным остолопом. За десять лет она так и не поняла что это такое!
Другое дело гуцул – это фантастика! Что ему бедному оставалось делать, – вот он и компенсировал бедность мужской разгульностью!
За ночь Похмелов раза три просыпался, и остервенело, летел проверять ,высохли ли пальто и пиджак! Они почти были сухими, но пальто уменьшилось на размер и стало как шерстяной сюртук, про пиджак не было ничего известно.
Утро туманное и склизкое проступило в окна. На кухне гремел чашками и ложками Похмелов. Он проснулся с первыми петухами и готовился уже уходить! Глаза ветерана светились майским солнышком. Он не ходил, а плясал по комнате, и все время бегал за холодильник, звонить . Похмелов влюбился, и до бывшей жены-корейки ему не было никакого дела.
«- Я пошел - проорал он у порога! Ты живи тут! Делай что хочешь. Однако из холодильника он выгреб все, что там скудно лежало!
И Софочка блаженствовала, одна без него, без ненавистной ей снохи и сына подкаблучника. И целыми днями, пока влюбленного на старости лет деда не было дома, отчаянно ждала звонка от своего пропавшего в снегах Подмосковья гуцула . Но гордый сын Закарпатья не звонил ей, а только кто-то молчал и сопел в трубку сыну в Печатниках.
« Мам- это твой гуцул сопит в трубку- злился сын- когда Софочка звонила и интересовалась не звонил ли ей кто-нибудь. « Если опять сойдешься с ним – я просто не знаю, как быть с тобой тогда- терялся Сафка – Иди лучше к Алику – у него баксы!»…
***
… Несколько раз за ночь Алик делал попытки пробраться котом в кровать к Софочке, но она спала чутко и гнала его прочь! Алик обиделся и больше не приходил. Только когда она утром принимала душ в шикарной освещенной ванной, в пару испарений вдруг увидела в окошке наверху его бледное истосковавшееся лицо. Алик как прыщавый студент, забравшись на лестницу- стремянку, подглядывал за бывшей женой!
« Идифот! – зафыкала Софочка, и поняла, что надо искать гуцула. « Все, больше не могу жить без него! Закричала ее душа- « Пускай бедный, пускал земляной пол! Но зато любви будет целый день и вся ночь!- Софочка замерла в любовной истоме, вспоминая бурные, дикие ночи!
Да и хорошо будет вроде! Алик меня тоже любит, ну буду раз в две недели бегать к нему за деньгами. Только вот, чтобы гуцул не прознал- тогда катастрофа!
« Не любишь ты меня »- канючил Алик – За грошами ездишь!
« Алик, надо привыкнуть снова друг к другу- » нахальничала Софочка, видя свое преимущество перед ним. Ибо прикипел он к ней – это точно! «Эх, если бы усы гуцула, да добро Алика, да рост Похмелова»- ей самой сделалось страшно от такого гибрида, который оказался бы идеалом для нее, и она перестала делать такие ужасные сравнения!.
-« По Ромеле своему страдаешь- взвился из- за стола Алик- Зачем растрепала на всю деревню, что у меня видик и кинокамера! Дура! Здесь одни алкаши и воры! Хочешь, чтобы меня обокрали эти оборванцы? Куда опять засобиралась? К нему? « -С ума спятил – фальшиво завозмущалась Софочка. Мне к Зайке надо, в музшколу ее отвезти- стала врать она. Ну, иди, иди – Алик не знал, как удержать коварную искусительницу.
Проваливаясь в глубокие сугробы, пошла Софочка к станции. Метель закончилась еще ночью и светило солнце, и морозец был неплохой. У ворот стоял Алик и с тоской глядел ей вслед и прощально лаял верный ему пес Альтик…
И опять стучали колеса вонючей электрички и Софочка, молчаливо, сидела у окошка и смотрела, как убегают назад белые деревни Подмосковья…
Сердце ее стучало и колотилось, и знала она, что будет сама звонить бессердечному гуцулу, и встреча их неизбежна и близка!
Глава 4
ЭПИЛОГ
НАДЕЖДА УМИРАЕТ ПОСЛЕДНЕЙ!
Сошлись, однажды, три мужика, незнакомых ранее, в бане. Хороша была баня! Пар отличный, водичка на славу. Пивко и рыбка к нему отменная! И завели они типично мужской разговор о бабах! И сказал один- сволочи они и твари подлые- только свое хотят иметь и пайки таскать на сторону! Второй стал ему возражать – неправда ваша, они милые и хорошие и пайки в дом несут, и к любви пригодные. А третий молчал, да подливал еще водички, чтобы пар и жар были сильнее и думы крутились в его голове страшные. Тот, что первый был – ростом гренадерского и возраста почтенного и силушка видать в нем была не шуточная- быка трехлетка с ног по молодости валил, да с контрой расправлялся беспощадно! Тот, что второй лысоватый был, росточка небольшого, кулявенький, с новеньким протезом и светился от распарки как вареный рак, да и видать куркулек слегка деревенистый, но до любви охочий, да при деньжатах, если сам уже третий раз за пивком всем бегал! Ну а тот что третий- от того одни усы и остались!
Попарились мужики, поболтали про баб коварных, посудачили, пивко допили да и разошлись в разные стороны!
И пошел первый на улицу Наметкина – либералов журналистов проклинать, что Родину продают!
Второй пробежался по магазинам, кой какие обновы закупил, да подарки женские, и на Павелецкий вокзал подался. Третий же на метро погнал. И стучали колеса, и усы его свисали книзу, и глазки голубенькие по сторонам бегали. И остановился он на дамочке средних лет в горжетке серой и шубке желтой, и сапожках зарубежных. И подсел он к ней и запел грустную песню про любовь с первого взгляда… и прогнали его прочь, и пошел он тогда в другой вагон и принялся за свое опять…
«Девушка, девушка ... Давайте ,познакомимся… вот, может быть, так и до сих пор и ездит – знакомится!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА 1
Money money money- где мне взять их много…
На высоком, заостренном кверху заборе сидел человек! Он пристально вглядывался в темноту соседского двора. Там вблизи, за занавешенными ярко освещенными окнами дома, то и дело прохаживалась женская фигура. Человек, сидящий на заборе, жадно ловил глазами каждое движение соседки, стараясь разглядеть, сквозь плотную ткань знакомые пышные, такие манящие и зовущие формы.
Темнота, окружающего поселок леса, и мрачность февральской ночи не позволяли бедолаге удовлетворить свое страстное желание. Неожиданно истерично заорал петух! –« Крэк ку ка реку….ууу!»
Мужчина от страха и ужаса упал вниз к себе на снег!
Снова забираться на забор ему уже не захотелось, и он с опаской оглянулся на двери собственного дома.
Дом за последнее время преобразился: теперь это был уже двухэтажный, задрипенький особнячок! Правда, второй этаж еще требовал существенного ремонта и благоустройства. Во дворе теперь вместо ряда грядок с полусгнившей капустой стояла свежесрубленная банька и маленький уютный сортирчек с двумя очками и глубокой выгребной ямой позади. Недостроенный сарайчик- мастерская тоже ждал своего часа сдачи в эксплуатацию. А так все оставалось по-прежнему: огородик по весне готовившийся зацвести белыми картофельными блеклыми цветочками и сытыми, крупными кочанами зеленой капусты.
Наверху второго этажа прямо над входной, кованной железом, дверью развивался на зимней ветерке флюгерочек, вольно вертящийся на все стороны, указывающий в какую сторону крестьянину податься!
Позади баньки, примыкая к противоположному забору темнел гараж-ракушка, где мерзла старенькая купленная недорого жигулишка- полуржавая и задрипенькая, как и ее хозяин, только что слетевший с забора.
… Здесь надо бы пояснить, что прошло достаточно много времени с момента описания предыдущих страстных событий, приключившихся с героями нашего повествования и гуцул, а это был именно он, немного преобразился с помощью своих родственников, которым надоела его нужда и скитания по электричкам и они, скинувшись , прикупили ему и домик и сарайчик и захудаленькие жигулишки.
И зажил гуцул немного по-людски и, на время, позабыл, про свои электрические игрища и смирился с ролью неудачника в знакомствах. Одно ему теперь грело душу: машина есть, домик есть, работенка есть ну, и пускай 1500 русских условных единиц, зато домовладелец, и усы как-то распустились еще пышнее!
Но было бы некрасиво сейчас не раскрыться перед читателем и не признаться ему в том, что подфартило все, же красавцу-гуцулу не только с машиной и домиком!…
… Прошло почти четыре месяца, как Софочка не виделась со своим гуцулом. Она страдала от тоски по нему, и жаркие обьятия их прошлых бурных ночей, тормошили ее корейскую душу, не давая ей покоя ни днем, ни ночью! Она высохла от тоски и время от времени ныряла к Алику за деньгами и бессовестно лгала ему, что все это время жила у подружки, наговаривая на добропорядочную женщину, которая и в глаза то ее не видела все это время.
Алик верил ей как гимназист и осыпал ее дарами и деликатесами. Наевшись, и обновив свой гардероб, и наигравшись с прекрасным и верным псом Альтиком, она снова подло исчезала в неизвестном направлении, и бедный Алик отчаянно бомбил по телефону ее сынка Сафку в надежде отыскать свою вероломную подружку.
Ну не могла она с ним делить пуховичок, не могла!
Грохот падающего протеза жутким гулом отдавался в ее голове, приводя ее в состояние панической отчаянности от своей трагической судьбы!
-« Ромела!»- Сука! Вот гад в ее голове- стонал в бешенстве Алик—«Подлый соблазнитель! Бессовестный хам!- бесновался Алик-
« Отпустил бы мою кралю, сволочь!»
-« Куда, куда – едрит твою мать- орал он стараясь поймать Софочку за воротник нового, купленного в бутике пальто- Не пущу жопа-корейская! – выл несчастный.
Пусти – закричу- пугала его Софочка , и трусцой собачьей бежала к станции. Алик бежал за ней следом, уронив протез на пороге своего дома. Все деревня глазела на это занимательное зрелище и судачила:»- Вот стерва! Опять сбежала от Алика к любовнику!»
Небольшая потасовка у двери вагона и Алик на заднице, на заснеженном, грязном перроне!
Огромный стеклянный, оборудованный по последнему слову техники, зал Павелецкого вокзала неласково встретил беглянку.
Куда податься? К кому ехать? Гамлетовский вопрос обдал Софочку ледяным выбором своей неудачи! К сталинисту Похмелову? Это как на земляные работы! Нет не поеду- решила она!
Решила все же поехать в Печатники! Пусть эта тварь Натка попробует ее выгнать! Соскучилась я по Зайке и сыну Сафке.
Софочка осмотрелась и привела себя в порядок. В стычке с Аликом у нее оказалася испачканным подол ее нового теплого бельгийского пальто, купленного на деньги Алика в бутике. И через боковой карман свисала грязная зеленоватая полоска аликовой сопли. Это он, в отчаянии, боднул ее у вагона своей мордой!
« Уф- Идифот!»- зафыкала от злости Софочка- Пальто испачкал- и она быстро оттерла зелень аликового горя шелковым батистовым платочком и брезгливо выбросила его в урну.
Но она была бы не Софочкой, если бы не прозвонила на всякий случай своему старику Похмелову на улицу Наметкина. «А вдруг Натка не откроет ей дверь!»
-«Алле, алле- дубовым голосом заалёкал старый коммуняка- Кто Это? Ты Потапов?
«- Какой еще Потапов? – недовольно сморщилась Софочка- « Что не мофеф уже женщину узнать?
-« Кто это? – продолжать недоумевать Похмелов – Марья Дмитриевна Вы что ли? Нет, нет, статья про НКВД еще не готова!
Да ты что совсем свихнулся- потеряла терпение Софочка- Это я!
- Наталья Илинична! Как хорошо что Вы позвонили. Послезавтра
Как договорились! Я буду читать лекцию в домкоме. Сначала помянем милиционера нашего! Царство ему небесное! Ивановича
Потом я прочитаю!
«- Совсем ополофумел старый – разъярилась Софочка Я это, Похмелов Я!
«- Алле, Чего – не слышу- в трубке что-то екнуло и завизжало.
-« Пофел к чорту- послала старика-марксиста- бывшая жена и бросила трубку
В Печатники! В Печатники! Жребий брошен!…
Звонок противно убежал в глубину квартирки. Зашлепали шаги, и Натка отворила перед Софочкой дверь.
Не успела Софочка произнести и слова, как Натка разрыдалась у неё на груди: « София Кореевна! София Кореевна- завыла Натка, размазывая слезы по щекам на зло прыщям и угрям- Сашку повязали! С утра увезли на воронке прямо из гаража-а...ааа!
Софочка остолбенела и вытаращила на невестку карие глазки.
-« Кэк? За что? Сыночек Сафка! Что приключилось?
Визгливо заплакала внучка Зайка, и обняла бабушку за пальто, потом замолчала и ушла в соседнюю комнату и через минуту раздались тренькающие звонкие звуки пианино: Ти да там та там,тамтам!- Горе горем, а музыка музыкой. Настоящий музыкант всегда музыкант! В любой ситуации! Музыка не умирает!
-Менты, сволочи- выла Натка и этот старик ветеран! Ему уже умирать, а он на мопеде ездит! А Сашку повязали!
А случилось вот что: Сашка уже третий месяц страдал от жуткого безденежья: ни одного клиента, как на зло. А тут вдруг прибегают к нему дворовые пацаны- хулиганьё местное: Дядь Саш! Мопедик нашли! Покрась его и колеса выпрями. Кататься всем двором будем, в натуре!
Триста рублей хватит!»
В другой раз Сашка и прогнал бы их к чортовой матери, за такую наглость- Ему специалисту по мерседесам! Триста рублей. Но сейчас, без копейки в кармане, он угрюмо промолчал и взялся за мопед! В ходе работы профессионал машинально перебил на мопеде номера! Все как положено! Все как требовалось всегда!
Через час с небольшим, покуривая в гараже с тремястами рублями в кармане, ничего не подозревающий мастер машинного дела и, ахнуть не успел, как повязали его оперативники, прямо у рабочего станка, и разъяренный старик ветеран первой конной армии Буденного, сучковатой палкой огрел его по голове: Вот он ворюга! Мой мопед!
Я его на минуту оставил у магазина. Нам сегодня колбасу Чкаловскую привезли по скидке. Ну, повязал я собачью цепь на колеса! Кто думал, что замок сломают и украдут мой мопед!
Пятнадцать километров в час- Это была моя мечта! Ух, нахалюга! Ростом то вымахал под каланчу, гад!
Ничего отец- он свое получит – опера скрутили Сашку и поволокли к машине…
Софочка почувствовала, как потемнело у нее перед глазами и она, теряя сознание, рухнула прямо на старый сундучок, на котором прошла ее молодость…
В райотделе милиции Софочку и зареванную Натку сурово встретили опера.-« Вот голубчик, полюбуйтесь!
В обезьяннике, за ржавой решеткой, в обществе бомжей, воров и проституток коротал время несчастный Сашка.
-« Сафка – сынофек! – кинулась к клетке Софочка.
-«Мам- Триста баксов надо! Штрафа- Сашка высился над уголовниками как фонарный столб- Менты уже в курсе!
Старикашка ничего не имеет против компенсации! Меня подставили пацаны! Суки дворовые Я им еще задал Падлам!- Сашка забыл, что перед ним мать!
У Алика есть бабки- Мам возьми меня отсюда! Кормят плохо!
Каша говном отдает!
-Есть у меня сынок, есть деньги. Кому заплатить- Софочка кинулась обратно к начальнику отделения.
-« Как кому?- обиделся майор- Нам и старику! Нам по пятьдесят с полковником, а остальные уж этой старой калоше! Он в курсе, черт его подрал бы!
Софочка вынула из кошелка доллары и протянула деньги майору. –« Вот, штраф! Возьмите! Сына отдайте. Майор сделался красным как бурак, но деньги взял…
Загремели ключи и Сашка вышел из вонючей клетки под улюлюканье арестантов.
Тут же, как из- под земли, явился и пострадавший старик и любезно принимая деньги, благосклонно закивал седенькой тыквообразной головкой: Спасибочко, большое, гражданочка! Все хорошо! Я без претеньзиев! Мы люди добрые! Заходите если что!
-« Нет уж увольте- гордо ответила Софочка- Лучше мы Вас не будем знать!
-« Как будет угодно – промямлил старик и удалился с баксами!
В Печатниках снова воцарилось спокойствие и справедливость!
Зайка, остервенело, тренькала на пианино, Натка терла морду новыми французскими кремами, Сашка снова пошел в гараж, а Софочка застыла в тоске и грусти на продавленном, знавшем виды сундучке.
Побежали рутинные дни серые и однообразные как белая паутина на потолке. Телефон молчал, лишь иногда, звонил Алик и тихо испуганно интересовался, когда она приедет к нему. Софочка, недовольно, морщилась: деньги которые он ей дал, еще оставались и она отговаривалась и обманывала своего верного поклонника: то спина болит, то дедушка кореец позвал на пельмени, то холодно, то не охота, то еще чего-нибудь…
После звоночков она рыдала ночам и вспоминала своего жестокого и ненаглядного, но пропавшего опять гуцула. Сердце ее болело от воспоминаний, которые плотным кольцом сдавливали её.
Невыносимая страсть по его гуцульскому телу отравляла ее жизнь страданиями. В отчаянной тоске она бродила по улицам и в каждом усатом мужчине видела своего любимого. Горе и ностальгия загнали ее однажды против ее воли в магазин интимного товара.
Как она решилась войти туда – один господь бог знает!
В полумраке, муляжы мужских атрибутов разнообразных форм и размеров сводили с ума, и делалась страшно, Но запретный плод всегда сладок! Хозяин интимного магазина тучный дагестанец средних лет ласково расплылся в усатой улыбке: Вах! Заходы!
Какой хочешь? Всё ест!
Софочка обомлела от страха и стыда: «Мне бы по индивидуальному заказу?
«-Покажи, дэвушка!- попросил продавец. Она скромно протянула усатому продавцу листочек, на котором были нанесены параметры гуцула.
Густые, черные брови кавказца резко прыгнули кверху до самого лба: « Ба! – искренне изумился любитель шашлыка – Такой вижу в первый раз! Надо Аскеру звонить в Голландию, Роттердам!
Это мой двоюродный брат! У него все ест! Тэбе дорого будэт этот!
Сама, дорогая понимаешь! Пересылка! Таможенная контрол!
Отечественый не хочеш? Тогда давай, оставь заказ. Ми вышлэм!
Софочка в ужасе бросилась прочь из магазина!»Не боись девушка
Зачем убегаеш ? Ми найдэм тебе»!
Ненавистные дни тянулись как гнет и каторга!
Неизвестно, сколько времени она пролежала на сундучке, но в один прекрасный день раздался звонок телефона и в трубке забасил гуцул.
И Софочка, под насмешки ехидной Натки, и в отсутствие Сафки, рванула в очередную авантюру к сладостному гуцулу.
ГЛАВА 2
Слышен стук да не знаешь где он, или о вреде преждевременных галлюцинаций.
Оглянулся испуганно назад, и прислушившись, гуцул упокоился: в доме было тихо. На высокой кровати мирно спала Софочка и видела любопытный сон. Чудилось ей, что сидит она ночью у стола в горнице и пьет чай с малиновым вареньем, а любимый гуцул рядом с ней и смотрит в пространство перед собой! Вдруг стук в окно такой тихий но настойчивый и снова тишина. –Что это за стук?- спрашивает гуцула Софочка- Это кто еще так поздно?
-Какой стук- отмахивает лениво гуцул- Померещилось тебе!
-Да нет- настаивает Софочка – Я не глухая!
Но стояла полная тишина. Слышно было, как стукали мерно часы-ходики на стене!
-Пойду, покурю- гуцул поднялся из-за стола и направился к двери.
-Ты уже пятый раз ходишь курить- закричала Софочка- Опять за старое принялся- К забору летишь, к своей толстожопой соседке!
-Чего городишь- Какая соседка, ночь на дворе! Что тебе мерешется, как суеверной!… Брякнуло что-то во сне и пропало видение, и Софочка уснула намертво... А потом приснилось ей море Арал и домишко их у желтого берега и черный ворон российский перелетный, которого они зимой лютой отогрели и откормили, стукнул мощным клювом в окно: вставайте черти, еды давайте!
Забавный был такой ворон: всякий раз под утро прилетал и стучал клювом по стеклу…
Гуцул еще раз с блудливой тоской оглянулся на манящий забор: но Оксаны в окне не увидел и трусцой собачьей побежал в дом.
В темноте и суетливости своей не заметил ведро с помоями (зима неохота выходить на улицу), и с преступным звоном покатилось ведро по полу.
Софочка проснулась. В горнице разлился едкий запах нечистот!
-Фуф,, черт тебя возьми- откровенно выругался гуцул, брезгливо приподнимая ногу обильно орошенную жуткой, красноватой жидкостью.- Едрит твою мать… Оставила ведро на мою беду!
-Болван- сонно пробормотала Софочка- Сам убирай! Я не буду! – она демонстративно выпятила на гуцула тощий обнаженный зад, переворачиваясь на другой бок.
Рыча гуцульские, страшные проклятия, себе в дрогнувшие усы, гуцул
ринулся бешено тереть тряпкой пол.
В горнице надолго повисла в воздухе жуткая кислятина!
-Пойду, покурю - уныло проговорил гуцул, которому теперь совсем не спалось!
На дворе его обдало зимним холодом и свежестью и он, блаженно, затянулся беломором, наслаждаясь прелестью зимнего, раннего утра.
Вдруг, как током стукнуло: за забором зажглось заветное и влекущее окно, и Оксана обнаженная, нахально, застыла прямо посередине комнаты. Гуцул аж задохнулся: как долго он ловил этот момент. Задыхаясь от волнения, он погнал по глубокому снегу с папиросой во рту к забору и…когда готов был уже взлететь петушком наверх его, сильнейший удар оглоблей по спине, снес его на снег.
-Ах ты гад! лизоблюдник! Покурить ему надо –Софочка, рыча от бешенства, мутузила его деревяшкой- Поймала таки тебя, изменщик ты такой!
-Да я, я – заблеял от неожиданности гуцул- Я случайно! Я не хотел!
-Я покурить, мне покурить! Я вот беломор, вот он смотри- гуцул безнадежно тыкал пальцем в снег, где потух окурок.
-Я тебе дам беломор- орала истошно Софочка- Я тебе покажу ветер стучит в окно! Я тебе покажу, трещит от мороза деревянный дом!
Насмерть перепуганный гуцул, повизгивая от боли, ринулся обратно в дом. Софочка погналась за ним с дубиной!
-Ку-как ррреку..ууу- заорал петух- Урр...ааа- Утро пришло!
«Нас утро встречает рассветом», и жить нам опять хорошо»!
В окно горницы бил яркий солнечный луч холодного зимнего солнца! Гуцул сидел на стуле и истошно садил одну папиросу за другой.
Софочка в ярости и отчаянии собирала свой нехитрый скарб.- Все, ухожу от тебя к Алику – кричала она- Он верен мне, как верный пес Альтик! – Пропади ты пропадом изменщик гуцульский!
-К Алику – разинул на нее рот гуцул – Ну и уходи к нему к черту!
-Всю душу ты мне перевернула! Да случайно я вышел по ветру!
-Не могу же я сать в ведро как ты!
-Да мне по барабану- ехидно ощерилась Софочка- писай хоть ты в
-горшок с розалией! Я ухожу к Алику! У него баксы!
- Баксы – заорал оскорбленный гуцул – Ах ты за баксы! Ух – он подлетел к ней одним прыжком- Зарублю»- и опять наступил на ведро и, подскользнувшись, упал на пол.
Спотыкаясь и ругаясь про себя Софочка, рысью, преодолевая глубокие сугробы помчалась на станцию обратно в Москву.
В Москву, в Москву, в Москву – туда , где златоглавый Кремль горит в лучах зимнего солнца золотом своих куполов на башнях, где бутики полнятся от хорошего зарубежного барахла, и где в протухших вагонах метро, провонявшиеся плейбои хмуро и тупо смотрят перед собой!…
ГЛАВА 3
Жизнь копейка – судьба индейка!
Прямо с Павелецкого вокзала мимо милиционера, который почему-то внимательным взглядом проводил ажурную фигурку Софочки в кожаном желтом пальто, а потом вдруг оглушительно засвистел в свисток и помчался за ней : Стой! Стой женщина! Проверка документов! Стой стрелять буду!.
Софочка обомлела и душа её убежала в пятки. Она остановилась как вкопанная и с вытаращенными от удивления и страха глазами, смотрела на мента, летевшего на неё с яростью молодого бычка на половозрелую телку.
-Стоп – заорал петушинным голоском сержант с тупой рожей, фуражка у него упала на грязный бетонный пол вокзального холла. Он даже не стал ее поднимать: добыча важнее казенного имущества. – Вы почему гражданка не остановились на сигнал- свирепо подступил к Софочке блюститель порядка- Ваши документы! Быстро! Софочка, трясущимися пальчиками полезла за пазуху за паспортом.- Милиционер выхватил из ее рук паспорт и стал слюнявить страницы- Та..аак! Прописка есть ну хорошо. Спасибо. Все, в порядке Можете бежать дальше!
-Фто это Фы порядочных людей останафливаете- обиделась Софочка.
Милиционер потерял к кореянке всякий интерес и на ходу бросил лениво:"»Мы тута шлюх ловим на вокзале! Как собак не резанных развелось!...
-« Шлюх он лофит – проворчала с негодованием Софочка, и не стала больше отвлекать служивого от нужного дела…
Настроение было подпорчено: все стало ей противно и гадко: подлый гуцул-бабник и заборный любитель!
Вдруг что-то кольнуло под сердечко:» А вдруг действительно, ей пригрезилось и гуцул не был на заборе и в окне не было бабы» Неужели опять что-то ударило в ревностное темечко! Как бы, не прогадать! Гуцул то приятный в любви и близости»…
Тем временем она услышала, как объявили, что следующая станция - метро Калужская.
Фу ты черт, задумавшись, она вместо Печатников прикатила к Похмелову. Вот незадача-то!
Путь пролегал через Воронцовский парк . По центральной аллеи парка летели лыжники, и все вокруг было оцеплено красными флажками, словно была облава на волков.
Софочка опешила и подалась назад по сугробам, наискосок, к дому Похмелова.
«Куда. Куда – заорали на неё- Куда на трассу, бери левей! –кричали ей какие-то мужики спортивного склада со свистками, и все вокруг зазвенело от свистков и звонков, оглушив несчастную насмерть.
Софочка так и села задом в снег: на неё из-за квёлых кустов, заиндевевших от мороза, в партизанском, явно взятом напрокат из музея Вооруженных сил, тулупчике, перепоясанный с головы до ног пулеметными лентами, со стареньким, но работающим еще, автоматом ППШ, на лыжах образца 1938 года, с диким воплем вылетел Похмелов, отчаянно паля по сторонам холостыми патронам, и матерясь по старославянскому.
-« Сонька посторонись! Мы тут уже с утра! Бей врагов и шпионов!
Союз ветеранов проводит зарницу в честь памяти бойцов Смерша!
Я здесь давно уже в засаде в овраге сидел! Ур…р.ааа!- и Похмелов, взметая тучи снега промчался дальше- Бей сволочь недорезанную , бей контру ! Спасай Росси..ю ююю!
-Ардалион Петрович – заорали судьи и защелкали секундомерами- Не халтурьте! Зачем прете через трассу! Выгоним с дистанции!
Но старого бойца остановить было невозможно!
-« Сонька– жратва в холодильнике! Три яйца в крутую и корка хлеба с маслом! Бери Я скоро! Стой сволочь! Хенде Хох, гад!
Урр.ааа!- и трескотня его ППШ снова заглушила птичьи крики и восторги старых поклонниц!
Ударил оркестр! Вопли старых бойцов Смерша содрогнули Воронцовский парк- «Бей их, мать их»!
За громадным партизаном Похмеловым понеслась группка поддержки и заградотряда – Урра..ааа- тататата- застрекотали автоматы- Бей!
Софочка поняла что зря приехала: поесть ей не придётся!
Судьба её индейка- жизнь темная и снежная и несправедливая- неужели опять к хозяину баксов!!!
Понурив голову, направилась она грустно, обратно в Печатники!
Поковыряв ключиком в дверном замке, она тихо вошла в свой старый дом!
В детской комнате ,остервенело, тренькала по клавишам внучка Зайка.
На кухоньке в суровом молчании сидели Сафка и Натка. На столе была нехитрая снедь: вареная курица- типа цыпленок и бутылка пива» Афанасий».
-« А это ты мать!- промямлил Сафка!- Опять к нам!
Натка окаменела в суровой ненависти к своей свекрови.
-« А фто и матери в дом придти нейльфзя? –Софочка недовольно взглянула на сынка. Голод не тетка и Софочка подсела к столу.
Натку взорвало:» Вы, вы София Кореевна Только жрать сюда ходите. Как дармоедка!
-« Я, я дармоедка – завизжала Софочка - Как ты, дрянь смеешь В моем доме!
-« Это не ваш дом- сыграла ва- банк- Натка- Вы здесь не прописаны!
Из носа Натки выскочил и надулся огромный сопляной пузырь и лопнул брызгами, и она, обезумев от злости, ударила Софочку по голове несчастным цыпленком. Цыпленок разлетелся на куски по всей кухне.
Софочка, , рыча как янычар на Дунае, кинулась на невестку, и они покатились кубарем по маленькой кухне.
Пыль стояла столбом. Крики Натки и глухое рычание Софочки заполнили все пространство.
Внучка Зайка, оглушительно заколотила пальчиками по клавишам пианино, в надежде заглушить крики и шум драки.
-« Вы, что с ума сошли – орал Сафка, давясь куском растерзанного цыпленка, который он быстро сунул себе в рот с пола!
-Перестаньте драться- глотал куски курицы Сaфка и растаскивал дерушихся.
Потом было тихо как в храме: Натка сидела на полу, на куринных ощметках, и выла, рядом валялась оторванная насмерть искусственная силиконовая грудь, купленная на последние сто баксов.
Сафка прикладывал примочки к лицу матери, и мокрая тряпочка не могла скрыть огромный темный фингал под ее правым глазом.
Софочка еще дрожала от ненависти и драки!
Раздался звонок и Сафка полетел открывать двери.
Вошли сын Алёфка, и его сожительница Алэна, которая служила переводчицей с немецкого в фирме Сименс, торгующей чайниками и котелками.
На голове Алёфки «красовались огромные рога», которые наставляла ему его подружка с немецкими менеджерами.
-« Заберите мать – заорал Сафка.
Сожительница Алёфки, презрительно, поджала тонкие подлые, накрашенные как у шалашовки губки – Вот я так и знала!
-« Мам – поедем с нами- неуверенно промямлил Алёфка- Мы думали ты у Алика! У него же дом и баксы!
Алэна- грустно обратился к своей пассии – иди вниз, заводи «Ауди». Мы сейчас выйдем….
По вечерней Москве горели огнями наряженные улицы! Витрины магазинов и парикмахерских сверкали как новогодняя елка. Рестораны и бары были переполнены гуляющей праздной, богатой публикой. Вдоль дорог выстраивались целые колонны проституток- Начиналась веселая ночь и тысячи иномарок летели на поиск удачи и соблазнов!…
Алэна лихо вела АУДИ, рогоносец Алёфка сопел под нос рядом с ней.
Софочка сидела на заднем сиденье и с ненавистью смотрела на ухоженный затылок Алэны, и ей хотелось ударить кулачком по затылку этой мерзавки, которая изменяет ее сыночку Алёфке!
Они летели по ярко освещенным проспектам постепенно, удаляясь от центра города.
Вскоре, выехали на МКАД и покатили дальше в темнеющую даль…
Софочка сидела молча и грустила о своей судьбе… неужели только хромой и с протезом на левой руке Алик, ей предназначен навсегда- верный и исполнительный!
Алэна думала как бы скорей все это закончилось : ее ждет Ганс! Они договорились смотаться в Мюнхен якобы за бумагами для ксерокса, а Алёфка отправлялся на Домбай кататься на лыжах.
А Алёфка думал, как он любит Алэну, без которой, ему жизнь не грезилась раем…
-« Мам! Куда тебе? – наконец, испуганно спросил Алёфка. На голове его четко отпечатывались огромные оленьи рога!
- Ааа- очнулась от тяжелых дум Софочка и ,приложив прохладную ладонь к синяку, - тихо промолвила- Везите меня в Михнево. Черт с Вами!
Алэна лихо развернула АУДИ и, с удовольствием, понеслась в направлении деревни Михнево…
Москва. Тригэр 1999.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/