Эх, напишу!
ОГЛАВЛЕНИЕ
Стихотворения
От двух до шести с половиной
Литературные пародии
Рассказы и памфлеты
С калькулятором в руках
Эх!
Напишу-ка, что ли, участковому,
Что сосед стучит над головой. –
Он пойдёт искать по дому новому
И меня потащит за собой.
Ох, неприятно…
Эх!
Напишу-ка, что ль, “телегу” в мэрию,
Что всю зиму в доме нет тепла. –
Мэр пришлёт сюда всю инженерию,
Чтоб она мозги мне засрала.
Ох, неприятно…
Эх!
Напишу-ка, что ли, губернатору,
Что, мол, в крае мафия царит. –
Подойдут ко мне два терминатора…
Кажется, сейчас уже болит!
Ох, неприятно…
Эх!
Напишу-ка, что ли, президенту я.
Никогда я раньше не писал. –
И пришлёт отписку, как студенту, мне
От него какой-нибудь нахал.
Ох, неприятно…
Эх!
Напишу-ка лучше я читателю.
С ним всегда друг друга мы поймём.
Он прочтёт тут всё доброжелательно.
Вместе улыбнёмся и пойдём.
Будет приятно!
И С Т О Р И Я Г О С У Д А Р С Т В А Р О С С И Й С К О Г О О Т Н И К О Л А Я I Д О П У Т И Н А
Вся земля наша велика и обилна, а наряда в ней нет.
Н е с т о р, Летопись, стр. 8
Земля была обильна,
Порядка ж нет как нет.
А. К. Т о л с т о й, История государства Российского от Гостосмысла до Тимашева, строфа 67
1
Скорбит моя Отчизна,
Что, труд не кончив свой
Бессмертный летописный,
Помре А.К. Толстой.
2
Но весь наш умный житель
Усвоил наперёд:
Хоть и помрёт Учитель,
А дело всё живёт.
3
И, вдохновившись этим
Да убедившись в том,
Решил я: должен в свете
Предстать и новый том.
4
Предшественник блестящий,
Смутившися в лице,
Свой труд непреходящий
Притушевал в конце.
5
Должно, хлебнув несладко,
Судил он, сатана:
Порядок-то порядком,
А голова одна.
6
Хотя не мне подобным
Великих поучать,
Всё ж как-то неудобно
С Тимашева начать.
7
И в год я воротился,
Когда в полнощный край
На царствие явился
Наш первый Николай.
8
Он был в муштре неистов.
Едва ступив на трон,
Повесил декабристов
И сгинул сам потом.
9
При нём большие траты
Российский нёс поэт:
Кто угодил в солдаты,
А кто – под пистолет.
10
Чего б ещё, казалось?
В итоге же всё то ж:
Искусство не скончалось,
Порядка – ни на грош
11
Царь Александр Вторый,
Идеей обуян,
Задумался – и скоро
Освободил крестьян.
12
Был царь тот благодетель
Народа своего,
За что, Господь свидетель,
И грохнули его.
13
Но, прежде чем под стелой
Печальной возлежать,
По случаю успел он
Аляску запродать.
14
С тех пор и нет такого,
Кто спьяну не вопил:
«Вот нам Аляску снова,
Тогда б порядок был!»
15
При Александре Третьем
Промышленник расцвёл
И кое-кто, заметим,
Другим путём пошёл.
16
Сей император твёрдой
Рукою стал рулить.
Хотя какой там к чёрту
Уж мог порядок быть!
17
Взирая в ад кромешный,
Где всё как есть не так,
Приладился он, грешный,
Пить водку натощак.
18
Известный этот номер
Тоски не заглушил,
И Александр помер-
И тем её избыл.
19
Народ, ещё не тощий,
Приветствует, оря,
Как выяснилось позже,
Последнего царя.
20
В нём было сочетанье
Иных страшнее ран:
Отец семьи призваньем,
Рождением – тиран.
21
То в гневе, то страдая
За бедный свой народ,
Он то в толпу стреляет,
То Думу созовёт.
22
То Думу он разгонит,
То вновь её создаст,
То всех под лавку вгонит,
То вдруг свободы даст.
23
С японцем Николашке
Фатально не везёт:
То в темя врежут шашкой,
То расстреляют флот.
24
Но пуще со своими,
Что, брюки отстирав,
На царственное имя
Открыли свой
25
Одни – что недалёк он,
Другие – что хитёр.
Ругают, что жесток он,
Поносят, что добёр.
26
А тут ещё семейство.
Больной сынок, жена;
Растраты, лиходейства
И тяжкая война.
27
Махнул рукой уныло
Несчастный этот царь
И уступил кормило:
Мол, кто умеет, – шпарь!
28
Смутились полиглоты:
«Да как же-с, господа!
Вот не было заботы,
Так дай её сюда!
29
Всё было так прекрасно:
Один колол горшки,
А мы умно и страстно
Чесали языки.
30
И нате вам!» – роптала
Команда. Князь же Львов
Притронулся к штурвалу –
И тут же был таков.
31
За ним А.Ф. Керенский.
Хотя в душе и был
Поклонник моды женской,
Сперва он френч пошил.
32
И стряпчий, и вития,
Сей пламенный премьер
Явился для России
Первейший модельер:
33
В смятенье и заботах
Как мог он угадать,
Что вводит эту моду
Годов на тридцать пять!
34
Сопит в раздумье тяжком
И лапоть, и башмак,
Ермолка и фуражка,
Поддёвка и армяк,
35
Казак в мохнатой бурке,
Помор в сыром плаще:
Кто правит в Петербурге?
И правят ли вообще?
36
Но вскоре всем раздумьям
Положен был предел.
В Париже племя думье,
В Москве волгарь засел.
37
Рязанцы в Севастополь,
В Китай - сибиряки.
Помор в Константинополь,
Казак – на Соловки.
38
Которые остались,
Продукты извели,
Напелись, намечтались
И лампочку зажгли.
39
Морковный чай не сладок.
И где за сотни лет
Ещё бывал порядок –
Его и там уж нет.
40
Преставился Учитель:
Судьбу не обхитрить.
Пришёл другой любитель
Порядок наводить.
41
Негромко и усато, –
Что речь едва слышна, –
Сказал он: «На квадраты
Поделим вся страна».
42
Кто против - постреляли.
Каналы провели.
Всю землю ископали –
Порядка не нашли.
43
Шли с песнею, сурово
По верному пути…
Решил нам Гитлер «новый
Порядок» завести.
44
И не было Толстого
Подать ему совет:
Мол, как возможно «новый»,
Где старого-то нет!
45
Успех-де ждёт едва ли.
Ты вникни, людоед:
Варягов-то мы звали,
А вас, простите, нет.
46
Башкою обессилев,
Они на нас попрут.
И – вот тебе Россия,
И – вот тебе капут
47
И в год святой Победы,
Как соколы, паря,
Вернулись наши деды
В родные лагеря.
48
Настряпали Европе
Советских пирогов.
И – как в калейдоскопе:
Булганин, Маленков,
49
Лаврентий, - самый страшный
Штурмуют кабинет.
Дошло до рукопашной.
(Порядка так и нет.)
50
Нам удали ершистой
Нигде не занимать!
И помнят реваншисты
Про кузькину-то мать.
51
Докладывал Гагарин
Хрущёву
«Весь космос мной обшарен –
Нигде порядка нет!»
52
Торжественно вступает
Второй Ильич в Москву.
Свой китель украшает,
Как ёлку к Рождеству.
53
На анекдоты падки
Про «ёлочный» портрет,
Вкусили мы: как сладко,
Когда порядка нет!
54
И в горький час прощальный,
Смахнув слезу со щёк,
Промолвили печально:
«Эх, пожил бы ещё!»
55
Восторг дисциплинарный
Андроповской поры!
Ловили нас коварно
В пивнушках за вихры.
56
Мы вместо «гастронома»
Попёрли на балет,
Давились чаем дома, -
А всё порядка нет.
57
Слегка вздремнули власти.
Мелькнуло невзначай
Черненковское «здрасьте»,
Как гулкое «прощай!»
58
Но: «Есть у нас и люди,
И жив авторитет.
Да и порядок будет!
Пока вот, правда, нет.» –
59
Так, искренне и много,
Умно и горячо,
И ласково, и строго
Балакал Горбачёв.
60
«Да мы-то «За!» - Иначе
Не смели отвечать, -
«Но не пора ли начать,
А может быть, начать?»
61
Но начали другие.
«Великие умы»
Рванули от России,
Как педик от кумы.
62
На каждом полустанке –
Свой суверенитет.
Стоит орёл на танке.
Порядка – вовсе нет.
63
Скульптуры погромили.
Среди чащоб глухих
ПОРЯДОК поделили
По-русски: на троих.
64
Шушкевичу – ПО дали,
Поскольку он идти
Планирует и далее
ПО верному пути.
65
Кравчук – за ДОК ратует:
Мы в НАТО, мол, хотим,
А их интересуют
Как раз ДОнбасс и Крым.
66
Борису – РЯ попало.
И, как он ни крутил, -
Что это означало, -
Себе не уяснил.
67
Быть может, то РоссиЯ,
Что без поводыРЯ,
РЯды годов лихие
И призрак декабРЯ?
68
А, может быть, и РЯба
С яичком золотым?
Бездельница – могла бы
Снести. Не всё же
69
И в день один прекрасный
Профессор с кресла встал,
В предчувствии неясном
Словарь из шкафа взял.
70
Унять не в силах дрожи,
Листает он: «
Так… «
И сразу – «…
71
Нахмурившись сурово,
Очками мучит нос:
«Здесь было
Какое же?… Склероз».
72
Скорей ТВ включает.
«Про
Парламент заседает…
Так-так… А это что?
73
С экрана на кого-то
Ворчит угрюмый дед:
«У вас того… Чего там?…
Забыл! – Но точно, нет».
74
Министры поморгали
Растерянно в ответ:
Видать, совсем
Чего
75
Профессор ручку крутит,
Каналами вертит…
Вдруг – бац! – Владимир Путин
В глаза ему глядит.
76
И молча, не мигая,
Транслирует ответ:
«Я СЛОВО ЭТО ЗНАЮ.
НО ТО – БОЛЬШОЙ СЕКРЕТ !».
ЕСЛИ БЫ…
Если б Колобку приделать ноги,
Он от стариков бы не сбежал.
По лесной не лындал бы дороге,
А на печке знай себе лежал.
По тропинкам пыльным не мотался.
Полюбил бы сытость и покой.
Со зверьём сомнительным не знался,
Пел бы песни бабе с дедушкОй.
Старики не знали бы тревоги.
Был в избе бы райский уголок...
Если б Колобку приделать ноги,
Он бы их, конечно, поберёг.
-- Не ходи ты к нему на свидание, дочка.
У него камень в сердце, в печёнке и в почках.
-- Нет, пойду я к нему на свидание, папка:
Я люблю камни в ушках, на шее, на лапках.
Считается людьми на протяженье лет::
Собаку пнуть – и сладко, и греха в том нет.
Но наивысший пик безгрешного оргазма –
Когда взамен собаки – молодой поэт.
ОДНОСТИШИЯ
Ну, если что, то будь, конечно, счастлив!
Имей в виду: счастливые глупеют.
Не уходи, не у… Ведь там был кратер.
Как мерзко ты вчера была права!
За ужином он снял противогаз…
О Вовке вспомнили, когда бетон схватился…
Я это съел? Неправда. Не поверю.
Скажи, скажи!.. Уж лучше б помолчала.
Скажу. Но не тебе, а прокурору.
Когда-нибудь не будет в мире мух.
Когда-нибудь зелёных не будет в мире мух.
Скажи мне: «Я люблю». Но не при детях!
Тебя люблю. Но пылесосить – ф-фу-у!
Я здесь останусь. Прежде, чем уйти.
Кто сердце,
Сердце женское, поймёт,
Тот будет править миром, без сомнения:
Венчать в цари
И слать на эшафот!
Но…
Правда,
Лишь - ЕЁ спросивши мнение.
2002
Опять пылает солнце над скалой,
И берега пропитаны жарой.
А ночью звёзды крупные стоят,
Как тесаки невидимых солдат.
Я вновь попал в чудесную страну,
Где люди у Поэзии в плену.
Там не смолкают ночью голоса,
И песни могут делать чудеса.
Певец в горах букет стихов набрал,
И с ним к ногам возлюбленной припал.
Я жду, Матильда. Дашь ты мне ответ?
Конечно, друг.
Мой Бог! Какой же?
Нет.
Опять поэта рифма подвела,
Коварна, неподатлива и зла.
Что ж, укротить готов её всегда!
А ну-ка,
Что теперь ты
скажешь? …
1969
ВОЗРАСТНОЕ…
ЭТО ПРОЙДЁТ 7
Когда-то давным-давно я прочёл в детском календаре строки и, как мне долгое время казалось, начисто их забыл.
Но... прошли года -- оказалось, не забыл. Забыл только автора. Вернее, не знал: кто из нас в те времена обращал внимание на авторов! А многие и сейчас этого не делают. Кстати, обращаюсь к возможным читателям: если кто-то подскажет, кто автор этих строк, буду ему очень признателен.
Так, о чём я бишь?
Ах, да: строки. Вот они:
Длинное платье
Закрывает пятки.
В нём не поиграешь
Ни в салочки, ни в прятки.
Проводили девочки
Скучные денёчки.
Трудно было маму
Отличить от дочки.
И вот недавно они вдруг вспомнились. Я всё ломал голову: к чему бы это? И только после того, как из меня неожиданно излилось брюзжание, я понял, к чему. К возрасту, пёс его побери.
Ну, излилось так излилось. Вот оно:
Узкие джинсы,
Белая футболка.
«Под мальчишку» стрижка,
Синяя наколка.
Крепкое словечко,
С сигаретой лапа.
Трудно стало дочку
Отличить от папы.
СОБАЧЬЯ ЗАДНИЦА
Жалостливая песня
(поётся под гармошку в электричках, подземных переходах, у входов в метро и в др. подобных местах)
Мотив:
Эх, гармонь, дорогая трёхрядница,
Растревожила душу мою!
Про собачую бедную задницу
Я вам, братцы, сейчас пропою.
Эх, жила у хозяйки собачечка,
Озорна и вертлява была.
Кобели за ней бегали в драчечку.
Одного лишь она приняла.
Не скулила, не выла, не охала,
Серой костью довольна была.
У забора, что выкрашен охрою,
Поняла она, что понесла.
Налетели дожди, наскандалили,
Тёпло лето примчалось опять...
Алы воды собачие залили
Всю хозяйкину белу кровать.
И щенками она любовалася
И лизала их нежно, как мать.
А хозяйка пришла, разругалася
И собралася их потоплять.
В прокурорском своём синем кителе,
Предрешая зловещий финал,
Позвала свово Ваську, сожителя, --
Шестерых всех в мешок он поклал.
Кошка Мурка стояла, мяукая,
И парное жрала молоко.
А хозяйка собачечку сукою
Обругала и пнула пинком.
И пошла по дороге собачечка,
Опустивши и уши, и нос.
Проезжал мимо мачо на тачечке --
Посадил и с собою увёз.
Говорит своей жёнушке : "Птенчичка!
Дорогая моя ты жена!
Ты ей жопу отмой хорошенечко.
Мне собачая жопа нужна."
Жёнка вымыла жопу собачечке.
Он очки ей приладил на хвост,
Посадил в свою новую тачечку
И к любовнице сладкой повёз.
На хвосте-то очки помещаются.
Хвост -- как нос, а под ним -- будто рот.
Человечье лицо получается...
Не поймёшь, где там зад, где перёд.
К нему вышла любовница в кителе,
Да на шпильках, да в новых трусах!
Красивее вы в жизни не видели.
Только было лицо всё в слезах.
-- Отчего же ты плачешь, родимая?
-- Да собачечку жалко мою.
-- Оботри свои слёзки, любимая.
Утолю я печалю твою.
-- Чтобы ты не рыдала, не плакала,
У меня для тебя есть сюрприз.
Обернулся и кликнул собаку он,
Та мгновенно примчалась на свист.
Обомлела любовница в кителе:
-- Это ж прямо точь-в-точь как моя!
Чтобы люди её не обидели,
В антресоль посажу её я.
Эх, гармошка, печали рассадница!
Всё скажи, ничего не тая!..
Тут, увидев собачую задницу,
Обомлела хозяйка моя.
Обомлела, всплеснула ручонками:
-- Это ж вылитый Васенька мой!
Тут нахмурился бедный маччонко мой:
-- Что за Вася? Который такой?
Ах ты, бедная! Проговорилася!
Грянул выстрел. Она умерла.
Чтоб как будто сама застрелилася,
Дал ей в руку револьвер. Взяла.
Больно пнул башмаком он собачечку.
Белый свет весь ему опостыл.
И уселся наш мачечко в тачечку,
И оставил тот след, что простыл.
А несчастная наша животная
В блюдце Мурки еды не нашла.
Порычала на кошку, голодная,
И опять на дорогу пошла.
И вот тут-то мы с нею увиделись.
Я привёл её в этот подвал.
Чтобы люди на нас не обиделись,
Под бейсболкою зад ей скрывал.
Но недавно беда приключилася:
У собачки нашлася родня.
Словно зверь, на меня напустилася
И собачку свела от меня.
Я за нею гонялся до вечера.
Человечье лицо я искал...
Но лишь жопы торчат человечие...
Словно рыскал голодный шакал.
О родне же совсем не судачу я.
Если рада она -- рад и я.
Будьте счастливы с жопой собачею,
Дорогие мои вы друзья!
Берегите собачую задницу
В вашем милом далёком краю...
Плачь, гармонь, дорогая трёхрядница,
Забинтовывай душу мою!
ЧТО НУЖНО ЗНАТЬ О ПРОГРАММАХ ЛИЧНОГО ОБОГАЩЕНИЯ
С некоторых пор, года эдак с 90-го, обозначилась целая когорта людей, главным делом жизни для которых стало сделать нас богатыми. До сего дня не иссякает поток литературы с описаниями различных методик, тренингов, медитаций, молитв, ритуалов, примет и проч., каждая из которых способна сделать из нас если не миллиардеров, то уж миллионеров-то точно.
Следует отдать должное неистребимому альтруизму этих людей. Ведь -- должен с краской стыда на лице признать, -- что, обладай я подобной методикой, -- ни за какие деньги не поделился бы ею с ближним своим при всей моей к нему любви, уважении и проч. и проч. Дулю с маслом! А эти ребята так щедры, что не только рассказывают всё без всякого грифа "Сов. секретно", "Секретно" или хотя бы "Для служебного пользования", но и многократно повторяют это, и книги с изложением данных методик выдержали уже не одно издание.
Иногда я задумываюсь: а какой именно методикой пользовался, скажем, Березовский? Или, например, Абрамович? И, поскольку в упомянутой литературе эти примеры как-то не очень популярны, прихожу к выводу, что одно из двух:
а) методики эти всё-таки настолько секретны, что их разглашение -- по стандартам ЦРУ -- возможно не ранее, чем лет через 50 (20 из которых, смеем надееться, уже прошло), либо:
б) актуальность ещё
Второе представляется гораздо более вероятным.
Однако, эти размышления вовсе не остужают энтузиазма миллионов, которые 24 часа в сутки продолжают тренироваться, медитировать, молиться, соблюдать ритуалы и накапливать приметы с тем, чтобы в один прекрасный день проснуться богатыми.
Чтобы не перерывать горы книг с упомянутыми методиками и сэкономить на этом время и деньги, нужно уяснить одно, самое главное, а именно:
-- Все методики сводятся к тому, чтобы правильно составить программу на обогащение, уложить её где положено и заставить разворачиваться.
Как это делается, в упомянутой литературе описано достаточно подробно, и растолковывать это здесь я не собираюсь.
А вот на другой стороне этого увлекательного дела, которой в литературе уделяется, на мой взгляд, непозволительно мало внимания, стоит остановиться подробнее.
Это -- так называемые последствия.
Каждое наше действие рождает некоторые последствия. Простые действия вызывают последствия простые и легко предсказуемые. Скажем, шлёпнул ногой в лужу перед большим дяденькой -- получил в глаз. Выбирай, что тебе дороже: или шлёпнуть, или в глаз не получить. Всё предельно просто.
Совсем другое дело, когда мы сочиняем программу, потому что программа - дело не простое, это -- целый ряд различных действий и событий, и чем всё закончится...
Вот-вот. А предвидеть надо. Чтобы либо принять эти последствия, либо отказаться к лешему от программы. Либо что-то сделать, чтобы последствия эти каким-то образом пережить. Мне вот представляется, что вопрос последствий в программе обогащения, которую реализовал г-н Ходорковский, был проработан недостаточно тщательно.
Один этот пример, надеюсь, убедит читателя - энтузиаста нестандартных методик обогащения в том, что этот вопрос при определённых обстоятельствах может стоить всей программы в целом.
Ну, а я желаю Вам всем большого материального благополучия и того, чтобы последствия реализуемых Вами программ были уж во всяком случае не хуже, чем получилось у одного тут лирического героя (просят не путать с автором!), рассказ которого здесь и приводится.
МОЯ ПРОГРАММА
Надоело парню гнаться за деньгами -
Бегать, суетиться, нервничать и рыпаться.
Заложить решился я в своей программе:
Ими по макушку, доверху засыпаться.
Просыпаюсь утром, полон весь вниманья.
Интересно всё же: ждать ещё доколе мне?
Чувствую, – толкает в пятки подсознанье
И ворчит сердито: «В банк иди! Век воли не…»
Что мне в банке делать! Башмаков трепанье:
Там ещё до путча было на бутылку лишь.
Но куда деваться - это ж подсознанье.
С ним, брат, не поспоришь. Одолеть его –шалишь!
Подхожу к окошку. Кепи мну в ручонках.
Сам себя ругаю: «Что ж сюда припёрся ты!»
А в окошке том такая, брат, девчонка!
Прямо не девчонка – гений чистой красоты.
«Слушаю!» – пропела. Да чего тут слушать!
Твоего вниманья целый век хочу просить.
Девушка! Пожаром Вы сожгли мне душу.
На концерт Маэстро Вас хотел я пригласить.
Округлились глазки. Изумились брови.
Только для того Вы выстояли очередь?
Очередь?! Да я, да для моей любови!…-
Вру, а сам мечтаю о сынке и дочери.
У ДК болтаюсь, как в заду подкова.
И цветов на стольник, на последний, накупил.
Чу…Пришла! И сразу: «Знаешь, мне такого
Никогда, нигде, никто ещё не говорил».
В ЗАГС пошли, как только небо просветлело.
По пути я думой поглощён был наглухо:
«Может быть, ОНО мне в З А Г С идти велело?»
Иногда бываю туговат я на ухо.
Всё ушло на свадьбу. Прямо до копейки.
Что кидали на пол – даже это подняли.
Упоенье. Нега…
Дочки-чародейки,
Дочки-баловницы сердце моё отняли.
Волосы, глазёнки – вылитая мама, -
Для парней грядущих форменное бедствие.
Да. Не развернулась та моя программа.
Но зато, какие подросли последствия!
БИБЛИОТЕКА «ВСЕМИРНАЯ ЛИТЕРАТУРА»
Непушкин
ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН
Татьяна, сельская подруга,
Влюбилась в Женю-чувака.
Он на дуэли грохнул друга
И смылся за море. Пока
Он там болтался, генерал
Татьяну эту обратал.
Мораль: коль хочешь девку взять,
Не надо грызло разевать.
Негрибоедов
ГОРЕ ОТ УМА
По дому Чацкий там ходил.
Кому дерзил, кому хамил.
Изрядно всем осточертел
И оказался не у дел.
Мораль: наличие ума
При нём сомнительно весьма.
Негоголь
ТАРАС БУЛЬБА
Чуть не по нём -- так возопил:
"Андрий! Тебя я породил!.."
Мораль поймёт и сивый мерин:
Тарас в отцовстве был уверен.
Немериме
КАРМЕН
Чувак цыганку полюбил --
И этим сам себя сгубил.
Мораль не медлит тут сказаться:
Ну, брат, нашёл ты, с кем связаться!
Нефлобер
ГОСПОЖА БОВАРИ
Сперва супругу изменила,
Потом отраву пить решила
И так намучилась, бедняжка...
Мораль: не так бы было тяжко,
Когда бы вместо мышьяка
Хватила литру коньяка.
Недюма
ГРАФ МОНТЕ-КРИСТО
Эдмон Дантес, простой моряк,
В темницу угодил зазря.
Но клад большущий откопал --
И всем по жопе надавал.
Мораль: и каждый б так здоров,
Да где набраться островов!
Нелтолстой
АННА КАРЕНИНА
Вот окаянная любовь!
Ей в глаз ударила, не в бровь.
Она расстроенная шла
И смерть под поездом нашла.
Мораль: ну, сколько повторять,
Что по путям нельзя гулять!
Небулгаков
СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ
Профессор, благостен и мил,
В бомжа собаку превратил
И с ним такое претерпел --
Чуть было сам не околел.
Мораль: не надо б превращать.
Но вот куда собак девать?
Недостоевский
ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ
Студент старуху порешил --
И тут же комплекс получил:
Ходил и совестью терзался,
Пока полиции не сдался.
Мораль: иль совесть заглушай,
Или старух не порешай.
Да и вообще не лезь в дела:
Она и так бы померла.
Нешекспир
КОРОЛЬ ЛИР
Жил-был один король в Европе.
Своих любил он дочерей
И им имущество скорей
Раздал -- и оказался -- (где?)
И бос, и голоден, и гол
С сумою по миру пошёл.
Мораль: вот девкам (так их мать!)
Нельзя имущество давать.
Хотя... Сыны могли б пропить
И вместе с батею ходить.
Нечернышевский
ЧТО ДЕЛАТЬ
Там Вера Павловна спала.
Ей снились разные дела:
Что, мол, грядущее прекрасно.
А вот, Рахметов на гвоздях
Чего в своих увидел снах,
Нам только нынче стало ясно.
Мораль: коль разум бы не спал,
Глядишь, другим бы был финал.
Нечехов
КАШТАНКА
Одна дворняга заблудилась,
В артистку цирка превратилась.
Ей целый зал рукоплескал...
Но лишь пацан её позвал --
Рванула вмиг к нему обратно.
Мораль: хоть слава и приятна,
Но всё ж приятнее -- ага? --
Совсем не делать ни фига.
ОТ ДВУХ ДО ШЕСТИ С ПОЛОВИНОЙ
С лёгкой руки Корнея Ивановича Чуковского чуть ли не всё население страны стало следить за тем, что иногда изрекают наши дети. Во всех газетах, журналах – а теперь ещё и в Интернете – появились рубрики «Говорят дети» или «Устами младенца…», или какие-то ещё в этом роде.
Я тоже не остался в стороне от этой моды. Тем более, что убеждён, что и сам я в детстве был гораздо умнее, чем сейчас, и дети – да и внуки наши – несомненно, дают нам в этом смысле фору. А мы традиционно не любим это открыто признавать. И это обидно. Не признавая за нашими детьми умственных способностей, превышающих наши, мы тем самым подаём им дурной пример… Хотя разве можно назвать хоть одно направление, где мы не подаём такового нашим младшим друзьям! Как будто кроме нас его ещё есть кому подавать!
Поэтому я лучше помолчу и предоставлю слово им самим. Думаю, что это будет гораздо полезнее.
●
Надевают наволочку на подушку.
●
Сейчас я приду к бабушке и буду там стряпаться.
●
Несёт в руках куклу-негритёнка.
●
Смотри внимательно картинку и запоминай: это лесоруб, это геолог, а это машинист. Запомнила?
●
Дочь, не приставай, пожалуйста: у меня так кружится голова.
●
Слепила из пластилина зелёный гриб.
●
Мать приходит с дежурства.
А кто у нас вчера был?
Никого (лукавит).
А дядя Володя и тётя Люба?
А что, они следы, что ли, оставили?
●
Взрослая женщина:
Детей приносят аисты.
А меня дед из рода-дома принёс. Что, он аист, что ли?
●
Нас в садике учат ведению хозяйства. И уже в группе поставили два тазика со стерильными досками.
●
Не подходи к шприцу, он стерильный.
Заправь брюки в сапоги.
Нет, я хочу нараспашку.
●
Новый Год. Были в гостях. Услышала, что неподалёку, в ДК, - ведомственная ёлка. Засобиралась.
Куда ты собираешься? Там ведь надо стихи рассказывать, а ты ничего не знаешь.
Я знаю!
Ну, прочти.
Читает:
Дело было в январе,
Стояла ёлка на горе…
А дальше?
А дальше подарок дадут.
●
Просит деда:
Дед, дай Бармалею семь рублей, чтобы он ушёл!
●
В деревне:
Мне радуются солнышко, цветы, всякая травка. Одна крапива мне не радуется.
●
Съешь, дочь, эту большую клубнику. Она полезная.
Значит, в рот полезет?
●
-Задверьте эту дверь, а то холодно!
●
Гоняет голубей, греющихся на крышке люка теплотрассы.
- Не гоняй голубей: им тоже холодно.
Пускай в тёплые края улетают!
●
Мы сегодня ели пудинг с буквой «А».
Очень не любит носить в волосах бант. После похода в цирк (с бантом!), едва выйдя за порог, срывает его с головы со словами:
Цирк кончился!
●
В деревне. К заболевшей корове приехала женщина-ветеринар.
Мама, это коровий доктор, да?
Да.
А почему же она не корова?
●
Увидела разгружающийся самосвал.
Ой, у машины грузов отвалился!
●
Мама, кончай худеть! Ешь побольше хлеба – родишь мне братика.
Мама, ты куда идёшь?
На работу.
Как на работу? Ведь ты же на диете сидишь!
●
Гуляет с отцом и младшей сестрой. Отец:
Осторожнее, а то заберу у тебя сестрёнку и уйду.
Да, а чем ты её будешь без мамы кормить?
А я пойду к тёте Кате, у неё грудной сынишка, - вот она её и накормит.
Да-а! А у неё мальчишечье молоко!
●
В коридоре поликлиники обращается к женщине:
●
Увидела метлу, прислонённую к стене дома.
●
Обиделась, ушла. Через некоторое время возвращается в комнату.
●
В гостях, в деревне.
●
Бабуля, ты разделишь нам корову?
Да как же я её разделю?
А так: которая голова – это вам, а которая с титями – нам.
●
На улице во время прогулки.
Зачем ты взяла на руки чужую кошку?
Это не чужая, это моя знакомая кошка. У меня ещё одна знакомая кошка есть.
●
Ложится спать с куклой-обезьяной.
Мама, укрой нас.
Кого это «вас»?
Со мной тут ещё один человек, только он пока ещё обезьяна.
●
Мама, можно, я в магазине буду себе брать сдачу?
Л И Т Е Р А Т У Р Н Ы Е П А Р О Д И И
ЛЮБОВЬ БАХЧЕВНИКА
| И без любви – тебя уже хочу,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
| Чтоб без меня не разучилась плакать
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .|
Ты, словно мёд, душистым языком
| В поту моё вылизывала имя.
Без всякой там любви всегда хочу.
Всегда хочу – тем более, без брака.
Я тяпкою тебя поколочу,
Чтоб без меня не разучилась плакать.
Ах ты, моя красавица-душа!
Меня, где надо, лижешь ежечасно…
Ну, всем ты, право, Жучка, хороша!
На кой мне баба! Мне с тобою классно.
ВЕНОК ДЛЯ СКАРЛЕТТ
Любовь батистовым платочком
на сердце вытирает пыль,
читая фразы между строчек,
смакуя горькую полынь.
Извечный странник за судьбою,
хранит в глубинах глаз мечту.
Я по обрывкам слов и боли
имён звучание прочту.
Она - принцесса южных штатов,
раскосый взгляд зелёных глаз,
сердца мужские мнет, как вату,
искусно подобрав наряд.
Кокетства горсть держа в ладони,
скрывает первых чувств Амбре,
чужое счастье в каждом стоне
и в складках платья на бедре.
В погоне за желаньем детским,
не замечая глаз иных,
манерам подражая светским,
была чужой среди своих.
С дороги жизни не свернула,
несла своих ошибок груз,
была в делах упрямым мулом,
чтоб был карман её не пуст.
И, женской сущностью владея
до самых кончиков ногтей,
была прекрасной орхидеей
в кругу ромашек, мальв, кипрей.
Сияла ярким изумрудом
среди банальной бирюзы.
Была во мгле ночной салютом,
глотком нектара из росы.
О, Скарлетт, ты жила так бурно!
Дарила всем любви мираж,
и лишь в душе своей, как в урне
хранила пепел грешных фраз.
Играла слепо в кошки-мышки
с мужчиной посланным судьбой,
оставив ласк своих огрызки,
гася холОдностью огонь.
Однажды, в зеркало из истин,
взглянула, потеряв свой мир,
и поняла: чей образ лишний,
что иллюзорен был кумир...
Спеши, пока светла дорога,
пока не затоптали путь,
пока надежда у порога,
люби и ИМ любима будь!
КОЕ-ЧТО О ЛЮБВИ
Любовь с батистовым платочком
Себе шныряет взад-вперёд.
Кишки протрёт, желудок, почки.
Любовно печень оботрёт.
Все закоулки прошаманит
И отовсюду вытрет пыль.
Потом бутылочку достанет
И с ней завалится в ковыль.
И там, во фразы лишь одета,
Полынной сделавши глоток,
Поймёт, сердешная, что где-то
Ведь что-то было… Между строк.
СЛЕДСТВИЕ ВЕДУТ…
Какой-то странник за судьбою
Вослед вот тут прошкондылял
И столько хлама за собою,
Мерзавец, понаоставлял!
Тут и обрывки слов, и боли,
Огрызки нехороших фраз.
Обломки чувств. Остатки воли.
Шматок мечты в глубинах глаз.
Но трепещи! Я по объедкам
Имён звучание прочту –
И всюду: и в тумане едком,
И под землёй – тебя найду.
БАЛЛАДА О ПРИНЦЕССЕ
Откуда-то из южных штатов,
Искусно подобрав наряд
И подложив, где надо, вату,
Пришла принцесса, говорят.
Сердца мужские встрепенулись
И понеслись за нею вскачь.
Но на препятствие наткнулись –
И все осыпались. Хоть плачь!
А в ней была простая тайна:
Раскосый взгляд зелёных глаз.
Она на стол смотрела чайный,
А вам казалось, что на вас.
МИСС АМБРЕ
Ах, первых чувств амбре! Там рядом
И поцелуя аромат,
Постели первой сладкий ладан,
Благоуханье райских врат.
Домашней кухни запах сдобный.
Душистый увалень – котёл.
Стручковый перец острый, злобный
И рассудительный рассол.
Затем душок измен ехидных
В окно нечаянно влетел.
За ним зловонье слов постыдных,
Вонища нехороших дел.
Кокетство черпает горстями,
О счастье стонет о чужом
И в тёмном платье с кружевами
Смущает всех крутым бедром.
ТАЙНЫЕ ЖЕЛАНИЯ
Манерам светским подражая,
Иных не замечая глаз,
Была среди своих чужая,
Среди чужих – своя как раз.
И с детства грезила о счастье,
Не тратя зря напрасных слов, --
Что на площадку бы попасть ей,
Где фильм снимает Михалков.
КАРМАННЫЕ СТРАСТИ
Ошибок груз несла с Лозою
«Дорогой жизни» тем плотом.
Служила мулом (не муллою!)
А иногда – так и ослом.
В коляске лихо разъезжала.
Где надо, пряталась за куст.
Порой, так прямо вся дрожала,
Ведь был карман её не пуст.
ЗАГАДКА СФИНКСА
О, нет! О, Скарлетт, не была ты
Банальной этой бирюзой,
Которой царские палаты
Бывают убраны порой.
Ты Боливийским изумрудом,
Который в лавках продают,
Сверкала. В небо ты салютом
Неслась. Да что тебе салют!
Салют для нас не так уж важен.
Ты орхидеею была!
Нектар, что из росы сбодяжен!
(Моя прабабушка пила).
О, Скарлетт, ты жила так бурно!
Какой ещё продукт назвать,
Чтоб не казалось некультурно?
Вот перламутр (жемчУга мать).
Но, будь хоть мальвой, хоть кипреей, --
Не понимаю, хоть убей:
Как это сущностью владеют
До самых кончиков ногтей?
ДУШЕПРЕВРАЩЕНИЯ
Ты всем любви мираж дарила.
Тому и этому дала.
Того булавкой пригвоздила,
Того улыбкою сожгла.
Он, бедный, в пепел превратился.
А тела грешного мираж
За новой жертвою пустился,
Неся в себе души муляж.
В разгар охоты той амурной,
Собакой загнанной дыша,
Случайно глянула – там урна,
На месте, где была душа.
И в довершение рассказа
О той оказии плохой
Скажу: та урна до отказа
Набита всякой чепухой.
СКАРЛЕТТ – 4
От ласк остались лишь огрызки
И поредел зубов косяк.
С мужчиной? Только в коски-мыски.
И то вслепую, кое-как.
Мне послан, говоришь, судьбою?
Эй, осади! Меня не тронь.
Не то рассыплюсь под тобою –
Костей не соберёшь, огонь.
Твово не разгляжу я лика.
Ты Батлер, что ли, человек?
Ага. А мы тут с Анжеликой
Тихонько доживаем век.
ПРОЗРЕНИЕ
Там зеркала из старых истин
Отлили. Виден целый мир!
Огонь листвы. Рябины кисти.
Ресниц искусственных блезир.
Гляжу, не налюбуюсь миром –
В нём буйство формы, красок пир!
И только нету там кумира.
Знать, иллюзорен был кумир.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
(вместо магистрала)
Спеши, Черкашина, скорее
Совет О’Харе ты подать!
А то ведь, если не успеешь,
То как её, бедной, поступать?
Пока ещё светла дорога
И не загажены пути,
Ты расскажи ей, ясноока,
Куда ей плыть и как идти.
С твоею скромностью бесценной
И со смирением твоим
Наставь: пусть любит непременно
И будет пусть любима ИМ.
Пускай батистовый платочек
Побережёт: всему свой срок.
А если истины захочет,
То пусть читает между строк.
Пускай залётным оборванцам
Не поспешает доверять.
Пусть знает: надо их, засранцев,
По-ленински: гнать, гнать и гнать!
Ещё скажи: зелёным глазом
Не надо на мужчин косить:
Ещё разнежатся, заразы,
А им прибыток в дом носить.
Духи пусть в лавке покупает –
Хоть «Злато скифов», хоть «Ланком» --
Но больше пусть не соблазняет
Всех мужиков своим бедром.
А что сказать про Михалкова?
Для Скарлетт больно молод он.
Ну, как сниматься у такого?
Вот, разве, может быть, Андрон…
С Лозою петь на пару будет –
Хоть стадион, хоть балаган –
Пусть в оба смотрит. Наши люди
Такие, что держи карман.
Как бабьей сущностью владеет?
Не приставай уж, ладно, к ней.
Пускай владеет как умеет,
Ей там из погреба видней.
И нашей речью нецензурной
Ты уши ей не атакуй.
Пусть не душа у ней, а урна,
Но всё же ты в неё не плюй.
Стоп! А она с какого года?
Хоть возраст женщины – секрет,
Но пощадит ли мать-природа?..
Да, чего нет, того уж нет…
Пережила она кумира…
А на прощанье ей скажи:
Ты обрела и так полмира.
Так хоть стихов-то не пиши.
Что меня гложет в ночной темноте?
Мысли тяжёлые, явно не те.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Это не ночь, это просто обман.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .. . . .
Мягкий диван, словно жёсткий тюфяк.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Встала. Ветер. Ветка бьётся в окно.
А на часах уже полночь давно.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Снова ложусь в разбитную кровать.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Мрачные мысли упрямо ползут.
Тёмные, липкие, словно мазут.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Злые туманы клубятся вокруг,
И сквозь кошмары будильника звук.
Знаю, что нужно глаза разомкнуть.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Устало, вздохнув, с дивана встаю
И тяжело на работу бреду.
В. К у з н е ц о в а, Бессонница
ВО СНЕ И НАЯВУ
Кто меня гложет в ночной темноте?
То ли клопы, то ли мысли не те?
Всё тут похоже на наглый обман:
То ли кровать подо мной, то ль диван?
Вроде диван, растуды его так,
А на поверку – дешёвый тюфяк.
Или кровать, растуды её мать?
Но до чего ж разбитная кровать!
Только и знай себе - ночь напролёт -
Курит и песни блатные орёт.
Тут ещё ветка колотит в окно.
Знает ведь, стерва: уж полночь давно!
Злые туманы, роняя мазут,
Как тараканы, по кухне ползут.
Чуть было весь не изгадили дом!
К счастью, спугнул их будильника гром.
Мне б хоть немного, для смеха, вздремнуть,
Но не могу я глаза разомкнуть.
Каждую ночь ведь одно же ж и то ж:
Ляжешь в кровать, - а с дивана встаёшь.
Ох, до чего же бессонница зла…
Шеф возмущался: «Опять проспала!»
АВТОПАРОДИЯ
как один из видов самообслуживания
.
С ветром влетает в окно ко мне
Моя любимая девушка,
Светит звёздами глаз в вышине
Моя любимая девушка.
ВЕЗДЕСУЩАЯ
Каждую ночь посещает меня
Моя любимая девушка.
«Не кантовать!», «Беречь от огня!» –
Моя любимая девушка.
«Минус 4. Туман. Гололёд», -
Моя любимая девушка.
«Звонить 0-1». «Не влезай – убьёт!», -
Моя любимая девушка.
Ветер чернила на стол расплескал –
Моя любимая девушка.
Больше твой образ уж я не искал,
Моя любимая девушка.
Зацепился месяц
Рогом за лесок.
На дубу оставил
Жёлтый поясок
Мне рогатый месяц
Снится по ночам.
Носится за мною,
Бешено крича.
Он меня бодает,
Словно меринос.
Я стихи слагаю –
Он в окошко врос.
Я иду по роще
В громкой тишине –
Сквозь листву мигает
Рогоносец мне.
Я его ласкаю,
Шерсть его стригу,
Он же не желает
Лечь в мою строку.
Ах вы, сени, сени!
Ах ты, дом родной!
Ах, прости, Есенин:
Месяц этот твой.
Вспомнил счастье без сна в постели.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вот девчонка лунявой масти;
О КРАСКАХ
Кинул в речку пятак на счастье,
Чмокнул девку лунявой масти.
Комары тут поналетели…
Укрывались от них в постели.
Ах, девчонка, дружок бесценный!
Ах, пятак, пятачок мой ценный!
Вас теперь не найти с легавой.
Да и сам я уж весь… Лунявый.
3057 знаков
Костер души горит, горит,
.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
… надоело
Гореть бесплатно то и дело.
АЛЬТРУИСТИЧЕСКОЕ
Костёр души моей пылает.
На что он, бедный, намекает?
Костру порядком надоело
Гореть бесплатно то и дело.
В ЧАС ПИК
| Плеснёшь в лицо улыбкой:
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
| Тобой одной вагон заполонён,
| И сердце бьётся в чуткой обороне.
|. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
| Зато я каждый день люблю тебя
| В набитой до отказа электричке.
Тобою был размазан по скамье.
Текли любви счастливые моменты…
И вот пришла какая-то ко мне.
Грозится, что подаст на алименты.
Я в оборону жуткую полез:
-- Позвольте, тут какая-то ошибка!
Она в ответ: -- Ну, нет, каков подлец!
Сейчас плесну в лицо тебе улыбкой!
Представь, родная: ломик теребя,
Разбила мебель, высыпала спички…
А я-то думал, что любил ТЕБЯ
В набитой до отказа электричке.
И зелень, и ливень, и радугу – не поленюсь –
Любую – заказывай – надобность я сочиню.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И знаки хозяюшки – вечности и там, и тут.
ДЖЕНТЛЬМЕНСКОЕ
Я в те вон кусты теперь сбегаю – не поленюсь
И, справивши надобность, мигом к тебе вернусь.
А ножки твои пусть покамест стоят – замрут,
Чтоб в знаки чужие не вляпаться – вон там и тут.
Мёртвые лица, прошлая жизнь спамит.
КАРМА PENTIUM 4
Тут у меня прошлая жизнь спамит.
А иногда даже, бывает, спамИт.
То приглашает в бутик, то зовёт в «Память»,
То SMS шлёт, требует денег, хамит.
Чаще же слышу я песни о коммунизме.
Громко и явственно. Так, что совсем не до сна.
Кем же, однако, я был в прошлой жизни?
Думаю: всё-таки, магнитофоном «Весна».
Я очень скоро вернусь домой,
К земле своей прикоснусь рукой,
ВЕРНИСЬ
Вернись, родная, домой вернись.
И делом ты, наконец, займись.
К земле своей рукой прикоснись.
А лучше тяпку возьми, наклонись
И тот сорняк изведи дотла,
Что был былинкой, когда ты ушла.
С груди все тяжести убери.
Вериги и книги в чулан запри.
В зелёный лес босиком не при.
Лучше детишкам пирог сотвори.
И – ведь большая уже! – не греши.
Бога побойся. Стихов не пиши.
Как удалишь паутину со стен --
Время великих придёт перемен.
Скажет и Анастасия сама:
Ну, наконец-то. Дошла до ума.
Ты хочешь узнать во мне гения – давай узнай.
ИМИДЖ
Ты хочешь узнать во мне гения? Что ж, узнавай.
Что значит: никак не видать? Ты глаза разувай!
А если вот так? Посмотри, как удачно я встал!
Какой броневик! Это ж бронзовый мой пьедестал!
так приятно бывает смотреть
(лучше, если, конечно, украдкой!)
когда кто-то пытается есть
тебя, словно бы ты шоколадка.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
…это наша жизнь!
есть в ней ягоды и цветочки!
СЛАДКАЯ ЯГОДА
Так приятно бывает смотреть
(Лучше, если, конечно, украдкой),
Когда кто-то пытается еть
Тебя, словно матросик мулатку.
Есть и грызть я тебя не хочу:
Я ещё не догнался до точки.
Лучше тихо себе подрочу…
Ему ягодки, мне пусть цветочки.
3145 знаков
ДУХ ПРОТИВОРЕЧИЯ
Я начинаю не с начала.
Я ставлю точку не в конце.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Я не тебе дарила ласку
На этой встречной полосе.
Я вовсе не тебя искала,
Летя со свистом по шоссе.
Но вот – поди ж! – «поцеловала»
На этой встречной полосе.
Теперь я в ситцевом халате,
С ногой, торчащей в потолок.
А ты в пятнадцатой палате
Лежишь, совсем не чуя ног.
Ведь я ж не этого желала!
А всё тот чёрт в моём лице:
То начинает не с начала,
То точку ставит не в конце.
Я люблю говорить: "Люблю!" -
Ни за что , ни про что -
просто так
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
потому, что в душе моей мрак...
ВО !
Я люблю говорить : «Люблю»
Потому, что в душе моей мрак.
А ты слушаешь ересь мою
И балдеешь от счастья, дурак.
Во мне может что-то от гения.
ЧТО – ТО …
Намедни вернулся с работы – поломан замок.
Однако, стихи все на месте. Цел каждый листок.
Пропала толстовка одна, да в полоску штаны.
Быть может, в них что-то от гения? А, пацаны?
Я всё за Вас готов отдать...
...
Я не могу жить по иному...
...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
...
Ведь Вы обещаны другому...
Я всё за Вас готов отдать.
Я не могу жить по-иному.
Но Вы обещаны другому…
Видать, успел он больше дать.
Прощайте, ухожу в аскеты.
ПОЭТИЧЕСКОЕ -- АСКЕТИЧЕСКОЕ
Уже доедены котлеты.
Графин зияет пустотой.
Нахальной дразнит простотой
«Бычок» последней сигареты.
Такое дело, господа!
Такая, братцы, жизнь поэта.
Прощайте! Ухожу в аскеты.
А там, глядишь, ещё куда…
Зачем же ты это сказала
Уж лучше была бы нема.
ДОРОГОЙ ПОДРУГЕ
Желаю тебе быть немою,
Чтоб
Ещё хорошо бы глухою,
Чтоб
Ещё бы слепою отчасти,
Чтоб наглые эти глаза
Моё не затырили счастье,
Миганием
Но ты ведь напишешь, подлюга,
Про «Как закалялася сталь»!
Прости, дорогая подруга:
И ручки придётся… Как жаль!
А чтобы соблазн не тревожил
Конечности сильно развить,
Отрежем и ножки мы тоже.
Вот так. Теперь можно дружить.
Проснись со мной среди
Созвездий ярких...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Пройди весь путь по рваным
Белым островам …
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Колдуй, и будет то, что хочешь
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
…иди за Прометеем
Пока рука в руке...Держи!
ВЫТРЕЗВИТЕЛЬНОЕ
Приди ко мне, приди.
Проснись со мной среди.
Среди со мной проснись,
Сходи и окунись.
Уйди вниз головой,
Но, брат, пристойно стой.
По рваным ты пройди.
В пространство дня приди.
И не ленись, колдуй,
Не то получишь – (что?)
Без бабок старшина
Не пустит ни хрена.
Зови всех, кто с тобой
На койке ментовскОй
Лежал сегодня в ночь.
Пора уже вам прочь.
Вон шОфер-Прометей.
Беги за ним скорей!
Красивая женщина
Роет картофель.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
…нет живописцев –
Глухие места.
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Художник, художник,
Готовь полотно.
СТИХИ О ПРЕКРАСНОЙ ДАМЕ
Красивая женщина
Роет картофель.
Зачем она роет?
Да нужно учесть,
Что мне и товарищу
Хочется есть.
Я рифмы пишу
Ей в сафьянный альбом,
Товарищ – художник
Корпит над холстом.
С утра она в избу
Сходила, в огонь.
В сарае храпит
Остановленный конь.
Начальник путей
Приготовил давно
Ей рыжий жилет
И ж.д. полотно.
Помочь ей с картошкой –
Вот это бы да!..
Но нет джентльменов:
Глухие места.
Мы не виделись так много лет
Ну, наверное, лет пять, нет восемь точно.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Ещё долго не могла уйти
С места, где любовь ты потеряла
МУЖСКОЙ ХАРАКТЕР
Сколько мы не виделись? Дай Бог
Памяти… Лет восемь… Иль неделю.
Что-то даже вспомнить я не смог:
Видно, так друг другу надоели.
Помню, беззаботно ты смеялась
И любовь посеяла мою.
А теперь не взять меня на жалость.
Даже не проси. На том стою.
Мой соперник был худ и сутул,
Раздражал меня также походкою
Я сапог свой поставил на стул
И протёр его жёлтой бархоткою
Соперник
ВТОРОЕ СЧАСТЬЕ
Литредактор был мрачен и зол,
От меня он закрылся газетою.
Я пред ним положил валидол
И спокойно сказал: «Побеседуем?»
Он взглянул с затаённой мольбой
И, с трудом овладевши нервишками,
Начал петь о весне золотой
И каком-то Иваныче Шишкине.
Я ему: «Ты мне, друг, не крути!
Я тебе не Земля для Коперника.
Лучше в тайну одну посвяти:
В коей урне упрятал «Соперника»?»
«В третьей слева», - он тихо шепнул.
Весь напрягся я в резком движении,
В сапогах взгромоздился на стул, -
И тогда он признал поражение.
Километры птичьих песен,
Солнца, ветра и дождя.
СТИХИ О ЕДИНИЦАХ
Мир цветист и интересен!
Конь железный между ног.
Километры птичьих песен,
Впереди – пуды дорог.
Мчались мы на спицах рьяно
Мимо глиняных дворов –
И врезалися в поляны
С кубометрами цветов.
Стебелёк мы грызли сладкий,
Что с процентами удач…
Дома ждали нас тетрадки
С килоОмами задач.
Воз несделанных уроков
И вагон тяжёлых дней
С децибелами упрёков,
С мегатоннами ремней.
Я Вас прошу ..простить мне неуменье
Облечь в слова судьбы счастливый миг..
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
...крыла бесшумный жест.
… венчание мгновения..
Случайный взгляд - изящный благовест.
НЕПЕРЕДАВАЕМОЕ
Чуть проморгал – мгновенье обвенчалось,
А взгляд – тот благовестом зазвенел.
И онемели фразы. И помчалось! –
Любовь случайным взглядом ты задел,
Крылом бесшумный жест какой-то выдал,
Судьбы счастливый миг проспал опять…
Прости меня, но эдакие виды
В слова я не умею облекать.
Печальной фугой тихо плачет Бах...
Танцует дождь в промокшем переулке...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
… Как долго ...
...Очищается душа...
КОНЦЕРТ ДЛЯ ДОЖДЯ С БАХОМ
Дождь танцевал, гроза чечётку била.
Сидела за роялем я в слезах.
По клавишам, рыдая, молотила…
В своей могиле тихо плакал Бах.
Душа в геенне огненной горела.
Следила я за нею, не дыша.
Она кружила, плакала, старела,
И всё не очищалась ни шиша.
А ты опять уходишь по- английски...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Слова прощания...Банальная отписка...
Не надо лжи...
Бежим как воры…
УХОДЯЩЕЕ
Пощупала простынку утром – пусто:
Ты снова по-английски улизнул.
Проверила за плинтусом «капусту» --
Ну так и есть! Сто баксов умыкнул.
Ты был когда-то очень-очень близко
И делал вид, что каждой встрече рад.
«Не бойсь, верну!» -- валяется записка,
Расписка иль отписка… Бюрократ!
Вот только лжи не надо. В безрассудство
Впадает вновь больная голова.
Бежать зовёт от этого паскудства
Усталая любовь.
Она права.
Время не лечит,а требует лечения....
Алюди проходят мимо, пряча спички.....
Вчера под этим небом убили гения....
Нет, не со зла! По привычке.............
БЕЗ ВРЕМЕНИ
Ходики вчера отнёс я мастеру.
Разобрал он их, демонстрируя умение,
И сказал, в пригоршне возвращая части мне,
Что они уже не требуют лечения.
А мой гнев, мол, жди – излечит время...
Только дожидаться я не стал.
Вырвал отопленья батарею
И швырнул в окошко… Не попал.
Петуха тогда решил пустить,
Но приёмщица зажала спички.
Всё ж сумел я гения убить:
Плюнул ему в рожу. По привычке.
Ничего не получается
Вечно!
И разлука начинается
Встречей!
НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ!
Кабы встреча начиналась
Разлукой,
Не была б разлука нам
Такой мукой.
Кабы пьянка начиналась
Похмельем,
Вот бы праздник был тогда
И веселье!
Коль неделя б начиналась
Субботой,
То-то были б мы довольны
Работой!
А аванс бы начинался
Зарплатой –
Были радостны бы мы
И богаты.
Правда, с армией беда б
Получалась,
Коли с дембиля она б
Начиналась.
Да и с тёщей не всегда…
Ну, чего там!
Представляешь: начиналось б
Разводом!
Урожая сбор кончался бы
Севом,
А
Девой…
Тьфу ты, пропасть! Как всегда.
Ну, конечно!
Ничего не получается
Вечно!
Твое имя – варварский клич, скрежет двойного рычанья,
Не придумать такое в бреду.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Коротким выстрелом с эхом, дуплетом из двух недослов.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Твое имя … картавит мне глотку.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
…забыть не смогу.
ИМЯ СОБСТВЕННОЕ
Кто тебя так назвать умудрился? Наверно, в детдоме завхоз.
Если я бы там рядом случился – башку б ему, извергу, снёс.
Взял, подлец, недоносок, составил чего-то из двух недослов.
И кошмаром засело в мозгу.
Нет, таких вы видали ослов?
Даже ночью забыть не могу.
Я б тебя полюбил, если б не было варварским имя твоё.
Нет, ну, правда. Подумай, старуха:
Разве может быть рядом моё,
Золотое: Danazzer Nebuha !
Крутая дамочка, увидела стихи,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
…не было разврата в тех словах!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Какие пошлые стихи, конечно, это секта,
Где развлечений нет, вина, хочу я много секса!
Закрыть все церкви, не хочу я слушать Бога,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Бой-френд любимый мой прочти, какая чушь,
ПЕРЕВЁРТЫШ
Хоть не было разврата в тех стихах
О смерти, покаяньи и грехах
И говорилось о прощеньи и любви,
Но эта дамочка, увидевши стихи,
Завыла сразу: мол, вина хочу и секса!
Люблю разврат, и мне по вкусу эта секта!
Закрыть все церкви, не хочу я слушать Бога,
И на фига мне тут сдалась эта тревога!
-- Любимая, я тут чего-то не пойму:
Хотел воззвать я к светлым чувствам и к уму,
А получилось всё напротив. Почему ж?
-- А просто, милый, не пиши такую чушь.
Собираюсь я на «дикое болото»,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Только там найду свою судьбу.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Там романтик мой бродит давно,
Одичал совсем и состарился,
СУДЬБА БОЛОТНАЯ
Пусть на Кипр отправляется кто-то,
На Канары, в Тайланд, в Малибу…
Я ж поеду туда, на болота,
И свою испытаю судьбу.
Там сидит мой романтик на кочке.
Он совсем одичал и оброс.
Отнесу я ему пирожочки.
И пол-литра. И блок папирос.
Он облапит меня, недотрогу,
И начнётся меж нами борьба…
Чуть левее поставила ногу…
Буль-буль-буль…
Помогите!..
…Судьба.
Через путь часовых поясов
Как же ты далеко, красавица!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Поясов часовых расстояние -
Усложнили назначить свидание:
Для меня ещё ночка тёмная,
Для тебя уже утро раннее.
ТЫ, Я И ПРЕЗИДЕНТ
Ох, боюсь, я тебя потеряю
Или оба заблудимся, сами.
Километрами дни измеряю,
Расстояние – поясами.
Как с тобою назначить свидание?
Ты на службу бежишь – я в постели.
Я обедаю – ты на собрании.
Как же встретиться тут, в самом деле?
Напишу я Медведеву. Точно!
Он поможет нам просто и мудро:
Пояса ликвидирует срочно,
Превратив мою ночь в твоё утро.
В конце большого коридора,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Как-будто тенью нарисован
Твой, мной любимый, силуэт.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
А я продолжу грешный путь.
МОНУМЕНТАЛЬНОЕ ИСКУССТВО
Я шёл, тобою околдован.
Твой силуэт передо мной
Встал, будто тенью нарисован.
А оказалось, просто хной.
А комендант стоял в дозоре
И говорил, что, мол, видал,
Как кто-то ночью в коридоре
Его углём нарисовал.
Ношу я тёмные одежды
И, продолжая грешный путь,
Не оставляю я надежды
Его зубилом рубануть.
ПЯТЬ ПАРОДИЙ
Наши взоры скрестились под куполом храма
Наши души встречались в певучей тиши,
Мое сердце затеплилось – вот твоя дама:
Успокоишься с нею, и впредь не греши.
Долго вместе брели по московским бульварам,
В куполах подреберий забились сердца,
В резонансе созвучий рождаются пары -
Эти пары – не аннигилируются.
В час ночной мы терзали свои телефоны,
Как летучие мыши на пеленг луча
И мы были одни в этом мире огромном.
Крылья бабочки тлели, горела свеча.
Ты и бражник ночной, и замужняя дама -
Долго мне не давалось все это узнать.
Взлет порхающих крыльев, – и занавес драмы -
Я не знал, как мне жить и на что уповать.
Так зачем понапрасну ты тратила душу,
Пошатнув равновесие зла и добра?
И хоть я не ропщу, и судьбе я послушен –
Но частица души у меня – умерла
.
1. ШУТКИ ПРИРОДЫ
В подреберья два сердца упали стремглав,
Где-то в малых тазах утонули желудки.
Опустился кишечник в коленный сустав.
Гениталии в пятки ушли. Что за шутки!
По земле осторожно идя на пуантах,
Сохраняя то, чтО так легко повредить,
Жарко руки сплела пара юных мутантов,
И при виде её очень хочется жить.
Скромно взор отводя от ребят невезучих,
Милосердно Небесного молим Отца:
Может, хватит уже бедных отроков мучить!
Может, пусть уже аннигилируются!
2. ЛЕТУЧЕЕ
Ты висела на раме под куполом храма.
Сердцу бедному очень хотелось любить…
Небеса прокричали мне: «Вот твоя дама
Отродясь и вовеки, коль будешь грешить!»
А грешить так хотелось!.. Терзал телефоны
И в объятиях разных рассветы встречал…
Только в трубке порой вместо голоса донны
Кто-то мне ультразвуком тихонько пищал.
И однажды я взмыл среди мрака ночного
Прямо в угол, туда, где липучая сеть.
Мне с тобою теперь, по небесному Слову,
Вниз башкою на раме во храме висеть.
3. ПЛАМЕННОЕ
В телефон мы с тобою друг другу молчали.
Ярко свечка горела. Плыла тишина.
Крылья бабочки в пламени вдруг затрещали
И затихли навеки. Готова одна.
Вслед за бабочкою занялась занавеска.
Стало жарко и дымно. Ну, вот тебе на!
Я вскочил и на лестницу выбежал резко.
Там стояла покамест ещё тишина.
Мы с тобою одни, воспаривши над миром,
Совершаем по небу магический путь…
Да гори она пламенем, эта квартира!
Мне б нечаянным словом любовь не спугнуть.
4. КРОХОТНОЕ
Ну, зачем равновесие зла и добра
Ты, такая-сякая, опять пошатнула!
Нет, совсем не из рая ко мне ты шагнула,
А оттуда, где бесы сидят.
-- Из ребра.
5. ВЕЛИКОЕ
Это было уже ни на что не похоже.
Шёл во мраке пустынных ночных площадей
Я, бессмертен как автор «Шагреневой кожи»
И всеславен как Рюрик. И свят как Андрей.
В тёмных барах чумных копошился народец.
Дверь открылась… И – Господи, Боже Ты мой! –
На асфальт размалёванный вышел уродец –
То ль замужняя дама, то ль бражник ночной.
Боги! Это же ты! Драму ту не забуду.
И частица души в тот же миг умерла…
Нет, ну, спать я с тобою пока ещё буду.
Но подарки – шалишь! Вот такие дела.
Я в бетонных оковах забот
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Ни назад не шагнуть, ни вперед,
А на месте стою с тошнотою.
Дождь! бесценные капли ловлю
Утомленный, измученный жаждой -
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Тебя скрыла темницы стена,
Ты в плену, как и я, неизбежном.
Ты томишься вдали от меня,
Как и я без тебя в мире грешном.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
…вернемся с тобой через вечность.
БЕСПРЕДЕЛ
Да не делали мы ничего,
Ничегошеньки, братцы, такого!
Это, черти б задрали его,
Всё придумал Колян, участковый.
Я стоял с тошнотой, кое-как
Избавляясь от этих забот.
Вдруг – Привет! – Подкатил автозак.
Ни назад не шагнуть, ни вперёд.
Я бесценные капли ловлю,
Весь истерзанный утренней жаждой,
А соседушку, ту, что люблю,
По карманам шмонают пока что.
Вот и всё. Перед нами стена.
Ты в плену, как и я, неизбежном.
Были в мире плохом мы, шпана,
А теперь оказалися в грешном.
Вот такой вот везде беспредел.
Где же, суки, у вас человечность!
На минутку я к ней залетел,
А вернуся теперь через вечность.
Строк полуночный переполох –
и одной мне хватило вполне бы,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
…куда подевать
черной влагой тяжелое слово.
СЛОВОИЗВЕРЖЕНИЕ
Я бы мог и вообще не писать,
Не дарил бы вам счастья такого.
Но куда же тогда подевать
С чёрной жижей тяжёлое слово!
С этой тяжестью ночью встаю.
Всё внутри как заложено кашей.
Давит слово в печёнку мою –
И ни сплюнуть его, ни откашлять.
Наконец, облегчился в строку –
И расцвёл как ночная фиалка!..
И одной обойтись я могу,
Но для вас мне и сотни не жалко.
Любовь прекрасна как дитя.
Она не терпит лжи и фальши.
Убить мы можем и любя,
Но ни чего не будет дальше!
РОКОВАЯ ЛЮБОВЬ
Цыплёнка в детстве раздушил,
Обняв его в порыве страсти.
Потом котёнка порешил…
Да что же это за напасти!
Козлята, псы… Любовь мою
Непросто пережить без фальши.
А вот теперь тебя люблю…
О, Боже! Что же будет дальше?
зачем пою? пищу стихи?
ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА ИВАНОВА
Не писал стихов – и не пиши
Зачем пою? Пишу стихи?
Вот наварила бы ухи,
Друзей бы в гости позвала.
Кому-то, может быть, дала.
Обоим радость бы была…
Ан нет! Никак из-за стола
Себя не вытяну. Опять,
Вот, не успела постирать.
К ребёнку в школу бы слетать,
За двойки уши бы надрать
И подарить ему коньки
И на катание отдать,
Чтобы потом понаблюдать,
Как будет честь он защищать,
И у экрана порыдать…
О чём ещё мечтает мать!
Но матерью-то нужно стать.
А чтобы стать… Ну, вот, опять!
Что надо сделать, чтобы стать? –
К примеру, наварить ухи…
А я сижу, пишу стихи.
Налью тебе я красного вина,
А водочку приму себе на грудь,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Я залпом опрокину граммов сто
И выдохну в рукав свою печаль,
Со мною будь, прошу, пожалуйста !
А если ты уйдёшь, мне будет жаль.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Налью себе сто грамм ещё разок,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Бокал вина скорее пригуби -
Тебе не буду я казаться пьян,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
В РЕСТОРАНЕ С ДАМОЙ
Я залпом опрокину граммов сто,
Рукавчиком со вкусом закушу.
Не говорить пока мне ни про что
Тебя, как человека, попрошу.
Ты красненьким залей тоску-печаль,
Ведь, если ты уйдёшь, мне будет жаль.
Налью себе ещё сто пятьдесят.
А ты винишко пей, не обижай.
Чего-чего? Какой ещё салат?
Я мигом… Никуда не уезжай.
Чего ещё ты можешь захотеть?
На место, сука. Я сказал: сидеть!
Официант! 0,5 нам принеси!
Закуска? На фига козе баян!
Ты, милая, стаканчик засоси –
И, как бы, я уже не буду пьян.
Но ты куда! Чего?.. Ой-ой-ой-ой!
Да на здоровье. Топай. Хрен с тобой!
Лунной ночью снизошло
На поэта озаренье,
И его стихотворенье
Блеск и живость обрело.
Но в рассветный час поэт
Сном забылся, а бродяги
Стихотворные бумаги
Затащили в туалет.
Для создание памфлета
Я, пожалуй, не готов,
Мне не передать вот это,
Столь святое для поэта,
Ощущение стихов.
Только слышал, говорят
Кой-какие из прохожих:
Рукописи не горят,
А гниют в местах отхожих.
О ПОЛЬЗЕ ТВОРЧЕСТВА
Эта тема хороша,
Но совсем не для памфлета.
Позавидовать поэту
Порывается душа.
Чувство, коим был томим,
Он излил в стихотворенье.
Сам изведав облегченье,
Облегченье дал другим.
Кто похвастаться готов –
Член СП ? Король поэтов? –
Что дарил народу это,
Ароматное как лето,
Ощущение стихов!
То-то все и говорят –
И перечить мы не будем:
Рукописи не горят,
А приносят пользу людям.
От тебя веет мужеской силой,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Я уже твой футбол полюбила
И готова идти к стадиону,
Ты решаешь любые задачи
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Я люблю тебя, милый мой мачо,
МУЖСКИЕ ПРИВЫЧКИ
Я уже твой футбол полюбила
И ходить начала к стадиону.
И в пивную твою заходила,
Чтоб «Сибирскую» выпить «Корону».
Мне с тобой так тепло и сердечно!
Вижу: снова стоишь, замерзаешь –
То меня после ночи беспечной
С твоего преферанса встречаешь.
Раньше, помнится, мясо варила,
И исправно решал ты задачи…
А теперь нет уж мужеской силы
У тебя, мой голодненький мачо.
Во мне так много сил любить,
ОЙ, НЕ МОГУ !
Во мне так много сил любить,
Что просто нету сил терпеть.
Ой, девки! Надо ж так хотеть!
Уже не в силах тормозить.
И надо бы дорифмовать,
Но не могу, едрёна мать.
Всё, побежала!..
Мне нравится писать стихи
НРАВИТСЯ ВОТ …
Мне нравится писать стихи.
Чего «ха-ха»? Чего «хи-хи»?
Сказала: нравится. И точка!
Кто на меня покатит бочку?
Не ты ли, повар, что в котле
Смешал солянку и суфле?
Иль ты, портняжка, что к штанам
Рукав пришил… Ведь стыд и срам!
Я это как-то же терплю…
А я стихи писать люблю.
Но после горечи разлуки
Вкуснее сладость новых встреч
И снова будут губы, руки
Скользить по всем изгибам плеч…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Лишь тихий бред слепой, влюбленный
Зашелестит опять в ночи…
АНАТОМИЯ ЛЮБВИ или УСТНЫЙ СЧЁТ
Мои скользили руки, губы
По всем его изгибам плеч.
И были сладостны и грубы
Объятия в мерцаньи свеч.
При встречах, что разлук начало,
В бреду любовном, у него
Всегда изгибы плеч считала…
О, Боже! Сколько ж их всего!
Он ахинею нёс, влюблённый.
Мой бедный разум угасал
И, устным счётом утомлённый,
Молчал. И сладкое вкушал.
Пришла весна, я полюбил.
И было всё серьёзно.
И вот, который год подряд,
Мы с ней вдвоём глядим на звёзды
ЗВЁЗДНАЯ ПОЭМА
Глядит она. Гляжу и я.
Друг другу мы не надоели.
Исчезли старые друзья
И как-то тихо в колыбели.
Пришла весна. Я намекнул
На то, что хорошо бы ужин…
Но только горестно вздохнул,
В глазах её увидя стужу.
Прошло полгода. Шеф звонил,
Что хорошо бы на работу…
Его я мигом приструнил:
Эх, дядя! Мне б твои заботы.
Ещё весна… Энергосбыт
За неуплату свет отрезал.
За ним сантехник, паразит,
Все краны заковал в железо.
Ещё полгода… ЖКО
Всё опечатал нам, презренный.
Осталось лишь одно окно…
Но вид на звёзды офигенный!
А нынче в самый, блин, разгар,
В разгар поэмы нашей звёздной
Вломился дюжий санитар…
Неужто так уж всё серьёзно?
Не помню, что ты мне однажды ответишь,
Когда мы одним перестанем быть целым.
ВОСПОМИНАНИЕ О БУДУЩЕМ
Когда мы одним перестанем быть целым,
Я помню, ты встанешь, отправишься мыться.
А я на портрете твоём чёрно-белом
Раскрашу глаза, чтоб сильнее влюбиться.
Усы нарисую я краскою красной,
Лиловой огромный синяк обозначу.
Тут рожки зелёным… Какой же ты классный!
Вот в ноздри колечко ещё, на удачу.
Теперь вспоминаю: душой леденея,
Возьмёшь ты портрет. К зеркалам повернёшься.
Глаза в них запрячешь. И, мягко пьянея,
Как солнце, сгоришь. И уже не вернёшься.
Уста, стихи и песни изливают,
Но слышут их немногие
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Хочу, чтоб слышали повсюду их, везде
И суть, которую они несуть в себе
ВЕЛИКИЙ И МОГУЧИЙ
Чтоб слышать, видеть, чтобы не обидеть,
Чтоб гнать, держать и всё же ненавидеть
И чтоб дышать, смотреть и всё вертеть
И всё-таки зависеть и терпеть…
А там ещё глаголы все на «ить»,
Конечно, окромя глагола «брить»…
Светлана-свет! Скажи, не обессудь:
Какую суть они в себе несуть?
Где белизна, сугробов тени?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Где кружевная паутина,
И веток хрупких бахрома?
Но лишь унылая картина,
И дождик льет как из ведра.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Куда, в какие параллели
Её умчали поезда?…
КЛИМАТИЧЕСКОЕ
Где, я вас спрашиваю, рифма
К тугому слову «бахрома»?
И почему метель утихла?
И где же, например, зима?
Пока мы с вами тут ходили
И ждали свежую метель,
Её на поезд посадили
И умыкнули в параллель.
О милые, небесные создания
Всегда готовы на самообман,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Мораль одна - держись от них подальше,
Освобождайся от мужских оков.
ЧИСТО ЖЕНСКОЕ СЧАСТЬЕ
О, подлые и наглые мужчины!
Да их объятья – это сущий ад!
Без всякой уважительной причины
Всё сверху оказаться норовят.
Ты, милое, небесное созданье!
Подальше этих извергов держи.
А если хочешь сладкого свиданья,
Вот этот телефончик запиши.
Там просто спросишь Сеину Оксану,
И в мир блаженства мы с тобой уйдём.
Без грубых, отвратительных тиранов
Своё мы счастье женское найдём.
Алмаз измеряли в каратах –
Я тоже считала гроши…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . .
Я счастье себе компенсую
Улыбкой фальшивой на бледном лице.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . .
Отвечу тебе о погоде
На глупый вопрос о любви.
БЕДНОСТЬ И БОГАТСТВО
Алмаз измеряли ребята,
А я собирала гроши.
Запали они на караты,
А я – на богатства души.
За счастье я проголосую
Огрызком морковки на дне
И бедность мою компенсую
Увесистым камнем в богатом окне.
Сиреной завоют потёмки,
С мигалкой машина примчится сюда…
На глупое слово: «Пройдёмте»
Отвечу дурацким: «Куда?»
Там девы - Евы, лишь в загар одеты;
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Моя мечта, - она сейчас реальна.
Сомнений нет, что мысль материальна!
НЕ ВСЕ ЕВЫ ДЕВЫ
Я вмиг перемахнул через забор –
И обомлел. Ах, батюшки-вы-светы!
Там девы – Евы, лишь в загар одеты.
Какой плейбою юному простор!
Но поднялся в момент ажиотаж,
И схлопотал я по уху реально.
Сомнений нет, что мысль материальна:
Солярий женский – не нудистский пляж.
Зачем в глазах искать ответы?
Если слышишь лишь Приветы!
Зачем на чувства отвечаем?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Зачем не думав говорим?
Зачем любимым изменяем?
Ведь все раскроется мы знаем
ЗАЧЕМ?
Зачем обманывать и лгать,
Если ущучат нас опять?
А к нелюбимому в кровать
Мне, что ни ночь, зачем скакать?
Любимый может ведь узнать
И очень больно наказать…
Но нелюбимого познать –
Такая это благодать!
Охота снова и опять
Ошибку эту совершать.
Хочу на чувства отвечать
И на привет ответы слать!
Хочу любовь твою принять,
Но чтоб родных не огорчать.
Хочу судьбу свою узнать,
С тобой по жизни побежать…
А со стихами завязать:
Не думав, лучше помолчать.
Бухгалтер свёл приход, расход
И сальдо сгрёб - в ушанку шапку.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Седая бабка на метле
Летает в городе с дозором.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Увидел друг меня с кумой.
Кричит, ребята, с Новым Годом!
ЗИМНИЙ РОМАН
Я честно свёл приход, расход
И сальдо сгрёб в ушанку-шапку.
Звоню куме. Уже идёт.
Пришла. Схватил её за лапку.
Идём, обнявшись, в синей мгле,
Меж поцелуями щебечем.
Вдруг – бац! – старуха на метле.
Ох, не к добру мне эта встреча.
Идём-то явно не домой.
Обходим площади с народом.
Вдруг – на! – навстречу друг с женой.
Ну, всё. Приплыли. С Новым годом!
Вот-те и бабка, и метла.
Знакомо вам такое, братцы?
Кума расстроилась, ушла…
Теперь на кума б не нарваться.
Ты доверь моей правой ладони
Твою левую робкую грудь,
Как и правую – левой ладони
СКАЖЕШЬ ПРАВДУ …
Мы с тобою ведь взрослые люди.
И поэтому прямо скажу:
Положи в мои руки ты груди,
Я ж тебе что другое вложу.
Уж пора извлекать нам уроки
Из былых огорчений и бед.
Коли я б не пускался в намёки –
Сколько лишних имел бы побед!
Вместо дела, как дурик, бывало,
Рассыпал соловьиную трель.
Время шло, а она не давала.
Точно так!
… Ну, причём тут «кобель»?
Снег. Грязь.
Непонятное искусство.
Бездарное слово
Зачем искать, ненужное другому,
Если не знаешь...
Будешь ли снова
Жить.
МУКИ ТВОРЧЕСТВА
Ночь. Мрак.
Творю искусство,
Непонятное серому народу.
Бездарное слово
Пытаюсь найти, ненужное другому.
Но как назло
Все слова выходят гениальны и необходимы народу
Как воздух.
Слушай, современник!
Внимай, разинув рот,
Ликуй,
Пока жив Юрий Щучко!
Ведь, признайся, не знаешь,
Будешь ли столько
Жить,
Сколько мои проживут шедевры!
А это что за листок?
Ах, расписывал ручку
Шариковую.
А как здорово получилось!
Вот что значит
Настоящая
Гениальность.
Я ставил силки на синицу,
А в руки попал мне журавль…
УДАЧЛИВЫЙ ОХОТНИК
Я ставил силки на синицу,
А в руки попался журавль.
Ведром зачерпнул из криницы –
Попался жирнющий голавль.
На суслика ставил капканы –
Случайно попался кабан.
Пульнул по бутылке жаканом –
Медведь угодил под жакан.
С рожденья накаркал мне ворон
Подобных волшебных удач…
Вот только беда с прокурором:
Не верит, зараза,
Хоть плачь!
Так хочется... в глаза твои взглянуть..
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . ..
Так хочется... камина и свечей..
ОПАСНЫЕ ИГРЫ
Так хочется… В глаза твои взглянуть!
Ха-ха! А что подумал ты, охальник?
Ручонки живо перестал тянуть!
Не то возьму вон дедушкин паяльник.
Так хочется… Камина и свечей!
Сказала: убери свои копыта!
Ах, ты, нахал… Курёнок неумытый…
Куда!.. Ой-ой!.. Ещё…
Ещё шибчей…
Ты тоже станешь героем без грима,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Героем простой черно- белой картины,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
…просто одним из бывших мужчин.
Что было на свете до нашей встречи?
Наверное, пленка была черно- белая.
ЧЁРНО - БЕЛАЯ ЛИРИКА
Как только я где-то почую:
Так словно сижу в чёрно-белом кино.
Там серые липы стоят у опушки.
Под липами серые скачут лягушки.
Средь серых кустов течёт серенький Нил
И серый украдкой плывёт крокодил.
Там в серой накидке Варвара-краса
И серые видит Ассоль паруса.
А это, пардон, что за чёрная туча
Возникла вон там безо всяких причин?
Нет, это не маковых зёрнышек куча,
А просто шалман моих бывших мужчин.
Погляди: на реке золотая под солнцем струя
Так внезапно под черною тучей становится черной.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
…не знаю, куда заведет меня эта кривая дорога.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Я рисую тебя в своем сердце под знаменем Бога.
А в душе, как на небе, нависла такая гроза,
Что и молния может сорваться, - я телом не прочен.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Ты меня успокоишь, я верю, - хотя бы и словом «уйди».
Я уйду по дороге кривой да под звон колокольный…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
…буйно цветут сорняки у дороги окольной!
КРИВОЙ ДОРОЖКОЙ…
Там речная не золотом – чёрным светила струя.
Я тебя рисовал не под знаменем Ленина – Бога.
Ты была, дорогая, не чья-нибудь там, а моя.
И была предо мной не прямая – кривая дорога.
Но нависла гроза – не на небе, а прямо в душе.
Моя молния враз прямо в глаз твой нетрезвый попала.
Вот не прочен я телом. А то бы заехал дюжей…
Усмиряя меня, не «люблю», а «уйди» ты сказала.
И пошёл я окольным путём, где цветут сорняки.
Мне навстречу сирены неслись и зажжённые фары.
Не под звон колокольный отправился я, мужики,
А дорогой кривой загремел я, друзья, под фанфары.
Хочу вновь взглянуть на тебя я,
Жена дорогая моя.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Ты смотришь загадочным взглядом!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Ты шепчешь: „Я тоже хочу”...
ЧУДЕСА ЗРЕНИЯ
Хочу вновь взглянуть на тебя я,
Жена дорогая моя.
Но гляну налево – там Рая,
Направо – шагает Аглая,
Назад оглянусь – Зульфия.
Ты смотришь рассерженным взглядом,
Досады своей не тая:
-- Да что ж ты всё зыришь на Ладу!
Споткнулся аж. Так те и надо!
Сюда смотри. Вот она, я!
Уже не воспарить…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Может, мне поговорить –
С кем-нибудь о чем придется?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Грустно – дожил до седин,
А застольника не нажил.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Так бы век и промолчал –
Сам с собой и рюмкой водки!
КОМПАНЕЙСКОЕ
Всё.
Ни травки покурить,
Ни пожрать со вкусом сала.
Разве что поговорить
С кем-нибудь о чём попало.
Да.
Сегодня не придёт
Ни один ко мне приятель.
Значит, « кто попало», – вот
Это будешь ты, читатель.
Стыдно.
Дожил до седин –
Собутыльника не нажил.
Он сгонял бы в магазин,
Притащил с тушёнкой каши.
Меня хлопнул по плечу.
В тосте б сдвинули бокалы…
Но…
Уж лучше помолчу:
Мне и одному тут мало.
Лучше всё ж читатель, брат:
Шелестит себе страницей.
С ним сидишь ни клят ни мят
И не надо с ним делиться.
… ходики идут,
А куда – мы знаем сами.
Если странника рука
Не осталась днесь без хлеба,
Значит – памяти река
Все еще впадает в небо.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Значит – так тому и быть,
Ибо так оно и будет.
ЕХАЛА ДЕРЕВНЯ…
Ехала деревня мимо мужика.
Вдруг из-под собаки лают воротА.
Выскочила скалка с бабкою в руке,
Начала дубасить сани в мужике.
Если медны провода
Бомж немытый обрезает,
Значит, Волга, как всегда,
В море Чёрное впадает.
Если канули в мазут
Доброты четыре пуда,
Значит, ходики идут
То туда, а то оттуда.
Если в море чепухи
Столбовые встали вёрсты,
Это значит, что стихи
Сочиняет Селивёрстов.
Что же, так тому и быть.
И страшней бывали беды…
Только как же нам забыть
Это всё бы до обеда?
Я любил тебя совсем не верно
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Ты же говорила что любила
Что на веки у меня одна.
СЛОВО -- НЕ ВОРОБЕЙ
Я не понял: ты же говорила,
Что навеки у меня одна.
А вчера Наташка поманила
Пальчиком лукавым из окна –
И давай ломать меня как ветку…
Это лишь тебе я позволял.
Над соском поставила мне метку,
Хоть не ставить слёзно умолял.
Отчего же на душе так скверно
И томит зелёная тоска?
Да любил тебя совсем не верно,
То-то и достукался. Пока!
Ты черёмуха за всё меня прости
Что ломал я ветки, всё напрасно
Я не смог любовь свою спасти
И душа свечой во мне погасла
Снова год прошёл и вспомнил вновь
Как цвела черёмуха душистая
САД ЛЮБВИ
Девушку прекрасную ласкал,
О своей любви шептал ей страстно
И ломал черёмуху, ломал…
Оказалось, что сломал напрасно.
Медленно, с погасшею душой
Вдоль садовой двигаюсь ограды.
Тополёк увидел небольшой --
Хрясь под корень! Так ему и надо.
Есть кому берёзу заломать!
Подхожу – и трепетных, зелёных
Слышу шёпот листьев: «Как сажать,
Так вас нету… Вашу мать… Влюблённых».
Год прошёл. И в круговерти дней
Я, по саду бывшему гуляя,
Посреди сучков, коряг и пней
О любви погубленной вздыхаю.
РАССКАЗЫ И РАССКАЗИКИ
РАЗГОВОР НА УЛИЦЕ
Он цепко ухватил меня за пуговицу.
-- Послушайте, я поэт.
-- Ничего удивительного, -- ответил я. – Мой дядя тоже всю жизнь занимался гимнастикой.
-- Как вы относитесь к Эдит Пиафф?
-- Обожаю лото.
Он взглянул на меня проницательным взглядом.
-- Вы работаете в парикмахерской?
-- Да, в металлургическом цехе, мастером.
-- То-то, я смотрю, у вас погоны.
-- Это не погоны. Это бублики.
-- И в самом деле.. Может, нам выпить чего-нибудь? У меня всегда с собой орфографический словарь.
-- Хорошо, -- сказал я, вставая головой на скамейку, -- Садитесь.
Он вытянулся на асфальте, положив под голову урну.
-- Вы любите спать на чемодане? – Спросил я, приоткрыв рот мизинцем.
-- Очень, -- сказал он, посвистывая. – Я вообще люблю прогуливаться.
-- А почему вы не выпиливаете по дереву? – Спросил я.
-- А как вы догадались? Я действительно блондин, -- ответил он, обрывая листки словаря.
-- Так как же вам удалось обокрасть Лентовского? – Спросил я.
-- О, ничего сложного. Я заставил его моргнуть сто сорок семь раз подряд, у него зарябило в глазах, и он почти перестал видеть.
-- Ловко, -- сказал я. – Ну, привет!
-- Всего недоброго.
СВЯТАЯ ТЕМА
Однажды в одном посёлке избирали председателя общества охотников и рыболовов. Требование к кандидатам было одно: надо было соврать так, чтобы даже охотники не поверили.
Начал рассказывать первый кандидат.
-- Иду это я, братцы, по лесу. Вдруг навстречу мне медведица. Я хвать за ружьё, а она встала на задние лапы и говорит мне человеческим голосом...
-- Э-э-э! Не пойдёт! – Прерывает его из задних рядов один охотник. -- Подумаешь, удивил! Знаю я эту медведицу. Её Машка зовут. В прошлом сезоне она у меня неделю жила, от браконьеров пряталась. Весь огород потоптала. С женой моей песни горланили -- аж завклуб прибегал слушать. А теперь как в лес пойду -- в гости зовёт, мёдом угощает, с медвежатами познакомила. Скажите, мужики!
Мужики одобрительно загудели. Единогласно кандидатура была забаллотирована.
Вышел второй кандидат.
-- Сидел я, братцы, с удочкой целый день -- и хоть бы одна клюнула. Уже смеркаться стало. Развёл я костерок, воду в котелке над огнём повесил... Батюшки-светы! И тут...
-- Рыба как начала прыгать одна за другой, да прямо в котёл, прямо в котёл! -- Закончил за него мужчина, что сидел в третьем ряду, сбоку.
-- Откуда ты знаешь? -- Изумился кандидат.
Вопрос был встречен громовым ржанием.
-- Да ты что, брат! Ты спроси тут у любого -- каждый скажет, что таких случАев у него было больше, чем спичек у тебя в коробке. А мне однажды щука вообще двух окуньков под мышками принесла. На, говорит, Гриша. Хороший ты человек, мы решили тебе жертву принести. Да ещё кое-как доковыляла, сердешная. Старенькая уж, одышка у неё. Дай, говорю, донесу тебя до воды. Нет, говорит, милок, я уж сама потихоньку. Так по песку и зашуршала.
Завалили, в общем, и этого кандидата.
Третьего, начавшего было рассказывать, как в Зелёной Пади зайцы переходили через речку по старенькому мосту, да так его расшатали, что ему пришлось подлезть и держать наподобие атланта, пока они все до одного не переправились, а они даже спасибо не сказали, -- просто высмеяли и обвинили в том, что он, наверное, сам их чем-то обидел, потому что всегда -- скажите, мужики, -- не только спасибо говорят, но и капустой норовят угостить. Правда, она у них вялая всегда. Хорошую, гады, сами трескают.
В общем, беда. Третий час заседают, а достойной кандидатуры нет.
И тут выходит один мужичонка, сам из себя такой невзрачный, из новеньких. Мужикам почти что незнакомый. Выходит он, это, и опустив голову, в пол смотря, вроде как сам себе, начинает говорить.
-- Пошли с другом на охоту... Два дурака. Два дня собирались. Два дня! Тьфу! Надо же: ДВА ДНЯ!! А бутылку-то и забыли.
-- Врёшь, плюгавый!
-- Быть такого не может!
-- Да он нас за дураков держит
Зашумела охотничья братия.
А рассказчик, не обращая никакого внимания на возгласы, всё стоял, уставившись в пол, и качал головой, совершенно не давая ума тому, как же это они с другом смогли так обмишулиться. Наконец, вскинул голову куда-то к потолку и потеплевшим голосом продолжал:
-- Что бы и делали, если бы не жена.
В воцарившейся тишине тот, который рассказывал про медведицу Машку, таинственным шёпотом произнёс:
-- А что... Жена?
-- Жена?
При этом слове рассказчик улыбнулся какой-то особенно тёплой улыбкой, и у его глаз залучились добрые морщинки.
-- Жена... -- Повторил он с чувством. -- Уж метров сто от дома отошли. Выбежала на крыльцо, да как зашумит: "Коля! Ко-о-оля!" Я уж подумал: пожар какой. Бросил всё на землю, бегу к ней. А она -- мне навстречу и из-под фартучка-то достаёт...
-- Коля. Что ж ты, родной, бутылку-то ведь забыли. Э-эх! -- И мне её протягивает.
-- Врёшь, -- выдохнули одновременно все присутствующие. Они уже не кричали, а шипели зловещим шёпотом, как говорят с подлецами, предателями и прочими отбросами рода человеческого.
А он улыбался тепло и благодарно, как могут улыбаться только очень счастливые люди, не слыша ни зловещего шёпота, ни последовавшего за ним скрежетанья зубов, напоминавшего работу поселковой пилорамы, завезённой из Германии и смонтированной в 1909 году купцом Залихваткиным. Наконец, словно вспомнив, где находится, он поднял голову, обвёл уважаемое собрание потеплевшим взглядом и, махнув рукой, сообщил.
-- А всё равно она нам не пригодилась.
-- Жена? -- испуганно встрепенулись коллеги, не смея и в мысли впустить то, ЧТО собирался сказать кандидат.
-- Нет, бутылка, -- просто ответил он.
Эта простота была сродни деловитости гестаповского чиновника, выписывающего семье повешенного счёт за израсходованную верёвку, амортизацию виселицы и зарплату палача, включая имперский сбор и налог на добавленную стоимость.
В зале воцарилась напряжённая тишина, по которой кандидат в председатели общества безошибочно чувствовал, что теперь уже без толковых объяснений ему отсюда не выбраться. Во всяком случае, живым. Он старался сохранить тон спокойной деловитости, но это удавалось всё хуже.
-- А инструмента не взяли. Открыть было нечем. Так, покрутили её в руках, покрутили -- да и назад в рюкзак засунули.
Реакция зала напомнила рёв начинающегося камнепада, случившегося однажды на Военно-Грузинской дороге. Треск отламываемых подлокотников нарастал, как звук камней, катящихся по почти вертикальным склонам. Рассказчик понял, что не прими он экстренных мер -- и эта лавина сметёт и его, и клуб, и чёрт его знает, что ещё.
-- Ну-ну! -- Успокаивающе поднял он обе руки. -- Ну, пошутил. Пошутил. Открыли мы бутылку. Конечно же, открыли. Услышав, едва ли не впервые за выступление этого чудика, то, что вполне укладывалось в их головы, закалённые частыми ночёвками у затухающих костров, они доброжелательно заулыбались, а некоторые, молодые и не очень предусмотрительные, даже попытались вновь приделать к креслам отломанные подлокотники.
-- Вы-ыпили! -- прошёл по залу добродушный шумок, полный дружеского сочувствия и взаимопонимания.
Но рассказчик не зря носил гордое звание охотника, охотившегося, как выяснилось позже, преимущественно на крупную дичь, как-то: медведей, кабанов, рысей и даже одного леопарда. Не теряя самообладания, он продолжил рассказ.
-- Открыли, значит. Разлили...
-- Вы-ы-ыпили!-- рокотали голоса охотников, совсем было расслабившихся от рассказа, на их глазах принимающего самый приятный оборот.
Рассказчик продолжал неторопливо и со вкусом.
-- Разлили, значит, сразу всю. По котелкам.
-- Правильно! -- зарокотали голоса охотников.
-- А чего мелочиться!
-- Вот это по-нашему, по-охотничьему!
-- И по-мужицки!
-- Молодцы, ребята!
А кандидат продолжал спокойно, обыденно и даже монотонно.
-- Разлили, значит. Да...
Он помолчал, и все присутствующие истолковали паузу, которую он сделал именно в этом месте, по-своему правильно. До того правильно, что ещё в течение нескольких последующих минут не могли понять, насколько оказались неправы. Уже когда воображаемая водка текла у них по пищеводам, согревая и веселя, он неожиданной скороговоркой закончил свой рассказ.
-- А тут дождь. Ка-ак лупанёт! Мгновенно котелки наполнил. Посидели мы, как дураки, посмотрели на то, как он нашу водку разбавил. И так противно стало! До того противно, что взяли мы всё это дело -- да и на землю вылили.
-- Врёёоошь! -- заорали бедные разочарованные люди. Молодые и недальновидные принялись снова
отламывать подлокотники от кресел, а из первых рядов уже неслась, засучая рукава, разъярённая толпа, страшная словно стадо подраненных кабанов.
-- Врёшь, падло! -- орали они, взбираясь на сцену.
Встреча с ними не сулила рассказчику ничего хорошего.
-- Стойте! -- раздался вдруг зычный голос. -- Остановитесь, мужики!
Толпа обернулась и увидела стоящего на сиденье кресла мужчину в козьем свитере.
-- Вы что же, мужики, -- густым басом сказал он. -- Этот человек только что соврал нам так, что мы ему не поверили аж четыре раза. Четыре раза!
Он поднял над головой руку с вытянутыми четырьмя пальцами.
-- Братцы, да на наших же глазах появился новый председатель общества охотников и рыболовов. Качать его!
-- Качать его! -- Зашумела толпа. -- Родимый ты наш!
И только мужчина, скрывавший от браконьеров медведицу Машку, не принимал участия в общих торжествах.
Угрюмо смотрел он на то, как новоиспечённый председатель, качаясь в волнах энтузиазма масс, обивает побелку с потолка и, укоризненно качая головой, повторял:
-- Ловкач. Ах, ловка-ач! Непорядочно это. Подтасовка фактов. Спекуляция. На святой теме спекулирует! Ни стыда ни совести у людей. Тьфу!
Но никто к нему не прислушивался. Всем было сладко, ох как сладко думать, что леденящий душу рассказ нового председателя в конце концов оказался просто выдумкой.
НЕ РОЙ ДРУГОМУ ЯМУ...
Говорят: не рой другому яму. Даже если это твой ближайший родственник. Мы так привыкли к этой поговорке, что относимся к ней как, скажем, к надписи "Не курить". Ну, написано там что-то такое и написано. Подумаешь! И курим, и курим, пока дюжий охранник не придёт и по шее не съездит. А если милиционер окажется, то, может, ещё и окурки убрать заставит, что уже гораздо серьёзнее.
Так и здесь. Говорят: "Не рой" и говорят. Скажут -- и дальше пойдут. А мы на ладони поплюём -- и давай себе наворачивать с утроенной силой. Ещё проверим как следует: достаточно ли глубоко, не выберется ли, зараза, без посторонней помощи. И на донышко эдак, на донышко чего-нибудь. Каменьев насыпать или, скажем, корыто с водой поставить. Особо кровожадные и кольев натыкать могут. А особо небрезгливые -- те ещё вместо воды в корыто чего-нибудь эдакого плеснуть догадаются. Дерьма, например. Красота!
Да...
Довелось мне однажды ехать в поезде. Собственно, и раньше доводилось. Да и позже тоже. Но ни с чем таким ни до, ни после этого столкнуться не пришлось.
Вхожу я, это, в купе. Вижу: компания пристойная. Мужчина такой... Нормальный. Рядом с ним женщина -- его явно старше, вся в платочке и накидке плюшевой, каких я к тому времени уж лет двадцать не видел. Поздоровались. Дело к вечеру -- открыл я сумку и разную еду начал выкладывать. Езжу я часто, порядки знаю. Раз я последний, значит, с меня причитается. Думал-думал, что вытащить из сумки (я человек опытный, так что у меня там набор на все случаи жизни: от самогона до тоника). Решил: раз тут дама, хотя и престарелая, то вытащу-ка я красное вино. Вытащил бутылку. Ставлю на стол, сам поглядываю искоса, реакцию соседей уловить пытаюсь. Гляжу вдруг, даму престарелую
как затрясёт. Вроде как конвульсии какие начались. А мужчина охватил её руками и мне жестом на дверь показывает: выйди, мол, на минутку. Вышел я. Слышу: возня какая-то в купе происходит. Уж было расстроился: надо же. припадочная попалась. Теперь вся дорога насмарку. Начал было подумывать о том, чтобы проводника попросить перевести меня к чёрту из этого купе куда-нибудь подальше. Но тут дверь открывается, мужчина выглянул и зайти меня приглашает. Смотрю, старушечка на верхней полочке лежит. Лицо у неё завязано, навроде как зубы болят. пригляделся я -- руки тоже так аккуратненько простынёй зафиксированы. Да и ножки тоже. И лежит вроде как тихо. Ну, думаю, так и есть: буйная. Но мужчина ситуацию как будто контролирует. Так что просить проводника о переселении я раздумал: где сейчас компанию найдёшь, на ночь глядя. А тут какой-никакой собеседник. Да и тётушка лежит, почти не шевелится.
Разлили мы, значит, вино, за знакомство чокнулись. Закусываем. А бабулька наверху всё возится, словно освободиться пытается. Но не выходит у неё ничего. Видать, Василий -- так попутчика звали -- дело своё туго знает.
Выпили мы ещё по одной-две, -- бутылка-то и кончилась. За окном стемнело совсем, еды ещё полно, а бутылка красного вина -- что это двум мужикам! Что слону дробина. Только из-за дамы её и доставал. Не знал ведь, что ей пить-то нельзя, сердешной.
Тяну, значит, из сумки родную, по нашему лучшему поселковому стандарту сваренную (у нас, как и везде, два стандарта соблюдаются: один лучший -- для себя, а другой просто -- на продажу). Ставлю её, проклятую, на столик. И тут Василий руками как всплеснёт!
-- Ах ты, Господи! -- говорит. -- Да у тебя такая была! Что же ты сразу-то её не вытащил! Мама! Смотрите, чем нас Коля, друг дорогой, угощает!
И полез он старушку отвязывать.
Я, было, всякие острые и стеклянные предметы прятать начал. Но опасения мои напрасными оказались. Слезла старушечка с верхней полки, к нам присоединилась. Разговорчивая, улыбчатая такая. Стопочку-другую с нами приняла -- совсем разошлась.
Частушки спела вполголоса (чтобы проводник не обижался). Анекдот старинный -- ещё дореволюционный -- рассказала про дьякона и певчую, и вообще была совсем как нормальная женщина. Я ещё про себя подумал:"Вот, не зря в народе говорится, что все лекарства на спирту. На глазах выздоровел человек!"
А тут курить захотелось. Вышли мы с Василием в тамбур. Меня любопытство разбирает. Нас ведь всех мёдом не корми -- дай про чужие болячки потрепаться. Киваю я на наше купе, на старушку намекаю, и тихо так говорю:"Эпилепсия?" Чтобы, значит, сочувствие выразить, да и словечком учёным блеснуть. А он как расхохочется! Верите, нет -- остановить не могу. Уже пугаться начал. Ну, думаю, оба "того". Если с бабулькой я ещё как-нибудь справлюсь, то этого бугая мне не одолеть. Задушат ночью, психи проклятые. Как пить дать задушат! И в окошко выбросят.
И так мне от этой мысли стало тоскливо, что Василий как-то резко смеяться перестал. Смотрит на меня серьёзно, а в глазах ещё слёзы от смеха стоят.
--Прости, -- говорит. -- Я просто об этом без смеха говорить не могу. Нехорошо это, но что поделаешь! Не могу вот -- и всё.
И, видя, что тоска у меня не проходит, стал рассказывать дальше.
-- Два года назад работал я на Севере. Вахтовым методом, по две недели. В Бугульме в АН-24 садимся, спецрейс, и -- ту-ту-у-у! Север, брат, это такое дело... Холодно там. Вот, мы в самолёт залазим, ещё и высоту не набрали, а уже "пушнина"...
-- Какая пушнина? Ты что, охотником там промышлял?
-- Да каким там охотником! Нефтяником. Помбуром работал. А "пушнина" -- это, значит, -- бутылки пустые, стеклотара. Шкурки от бутылок! Понял? Их ещё некоторые сдают.
-- А-а!
-- Вот "а-а"! Значит, ещё высоту не набрали, а стеклотара уже по проходу так и катается, так и катается, о ножки кресел громыхает. Спецрейс!
-- А лётчики что же?.. (Я, конечно, хотел сказать: как же они такое безобразие терпят.)
-- А лётчики до набора высоты -- ни-ни! Потом, как высоту наберут, -- выходит командир. Командирскую ему нальём. Потом второй пилот. Ему обычно поменьше... Да.
Он помолчал, словно что-то припоминая, и затем продолжал.
-- А туда прилетим -- опять без неё, родимой, ничего не выходит.
-- Там же, на Севере, говорят, сухой закон!
-- Ага, сухой. Особенно когда тебя в 30-градусный мороз буровым раствором с ног до головы окатит, так прямо такой сухой получается!..
Он глубоко затянулся сигаретой.
-- Да. Ну, к хорошему-то, как известно, быстро привыкаешь. С вахты вернёшься, делать нечего. Денег вот столько (он показал примерную толщину 1-го тома "Война и Мир" Л.Н. Толстого в коленкоровом переплёте). Дурака валяешь-валяешь, так со скуки то там рюмашку, то тут стаканчик. К вечеру уже наберёшься -- одно удовольствие. А назавтра то же и опять. Так и не заметишь, как уже снова на вахту лететь.
И всё бы хорошо, да бабы возникать начали. Давай бухтеть на меня, я что-то в ответ. Короче, вот не успокоятся же они, пока всё хорошее не изгадят. Точно?
Я был бы рад возразить, но личный опыт подсказывал, что говорит Василий чистую правду.
-- Вот-вот, -- продолжал он. -- Вижу, и у тебя то же самое. Ну, слушай дальше. Грызлись мы, значит, грызлись, а потом -- смотрю -- что-то тихо стало. Э, думаю, не к добру это. В чём же фишка? Ума не приложу.
А тут зашёл как-то с утра к нашему пожарнику. С бутылочкой, как положено. Ему тоже целый день делать
нечего. Он машину свою красную выгонит, походит вокруг неё, полюбуется. По капоту похлопает. Потом назад загонит -- и в магазин. Компания -- лучше не сыщешь! Вот, значит, к нему я и зашёл. А он хитро так на меня поглядывает и говорит:
"Сегодня ты угощаешь". Я ему: "Да я, брат, тебя хоть всегда буду угощать, денег хватит. Но почему именно сегодня-то?" -- "А потому что я тебя сегодня от порчи верной спасу". -- "От какой-такой порчи?" -- "А от заговОра", -- говорит. -- "Ты давай, наливай, чего рот-то разинул!" Я от удивления даже налил ему больше положенного. Но он выпил как ни в чём не бывало. Наверное, тоже не заметил. Выпил, рукавчиком форменным занюхал и
продолжает:"Тёща-то твоя куда вчера ездила?" -- В район, говорю.
В собес ей, кажется, надо было. -- "В собе-ес!", -- протянул он. -- "В Антоновку она ездила, к колдунье". -- Чего-чего? -- говорю. -- "К колдунье, говорят тебе, ездила. Ты наливай, давай". Налил. Выпили. Он продолжает: "И эта дура её, знаешь чему, научила? Научила её в красное вино тебе собачьей крови подмешать." -- Врёшь, говорю. Не пью я красное. А он плечами пожимает: " Я ведь за что купил, за то и продаю. Не хочешь -- не верь. Но я тебя предупредил. Там у тебя что-то ещё осталось?" Вылил я ему остатки и домой пошёл. Самому уже напиваться что-то не хотелось.
Пришёл домой -- там обед вовсю готовится. Пельменчики! Бабы ходят такие радостные, улыбаются, даже запаха утреннего моего как будто не замечают. Я им и говорю: "А где же наша Жучка?" Тёща мне: "А пёс её знает. Кобель тут какой-то крутился, так она с ним, наверно, увязалась." "Ага, -- думаю, -- Кобель! В нос вам капель! Жопу в купель! В рот канитель! Эх, Жучка-Жучка, бедная скотинка! Извели тебя, дуры, из-за своей прихоти!" Так жалко собачку стало -- силы нет. А эти уже к столу зовут. Смотрю, пельмени дымятся, бутылочка красного стоит. Открытая. Ага, думаю, ну, я вам сейчас устрою по Жучке поминки. Вы у меня век это дело поганое помнить будете.
Наливаю я, значит, полный стакан. Им для виду предлагаю. Нет, не пьют. Брезгуют! С Жучкиной-то кровью. Ах вы, извергини! Наливаю второй. Хлобысь! И третий -- бултых туда же, прямо в глотку как в унитаз. Тёща мне: "Да ты закусывай, зятёк, закусывай!" Я, значит, вид сделал, что за пельменями тянусь, а сам по пути так оборачиваюсь, на тёщу смотрю и говорю: "Гав!" У неё глаза с блюдца, а я ещё громче: "Гав-гав!" И тянусь так мордой к ней, словно укусить хочу.
И она вдруг -- бабах с табуретки. Прямо наотмашь. Что тут началось! Жена в крик. Я тоже сначала испугался. Думал: разрыв сердца. Но пульс пощупал -- живая. Нашатырь дали понюхать -- оклемалась. Лежит без движения, только меня видеть не может: съёживается вся и дрожит. Потом уже, когда успокоилось всё, рассказал я им и про пожарника, и про то, как Жучку было жалко. Всё вроде в норму пришло. Но потом на свадьбе у соседских детей, как невесте налили красное вино, так с ней судороги случились.
Четыре мужика её кое-как домой оттащили. Ничего, отошла. И с тех пор мы стараемся ей красное вино не показывать.
-- И как же вы так живёте-то?
-- Да мы же красную не пьём. И никогда не пили. И не видели бы её, если бы не эта дура-колдунья.
-- А как с водочкой?
-- Да потом вся эта бодяга вот с кризисами и прочим, вахты прикрыли. Я и уволился. Сейчас плотничаю потихоньку. Пью как все. По праздникам, да вот в хорошей компании.
-- Жаль тёщу?
-- Иногда да. Но она, так-то, ничего. Вот только красное вино нельзя ей показывать. Так это беда не большая. А у меня другая заморочка. Как вспомню это дело, так смех разбирает. Минут пять не могу успокоиться или даже больше. Выбегу, обычно, в сенцы, просмеюсь там хорошенько, и уж тогда только в дом вхожу. И смех и грех! Вообще-то жалко. Но ведь, с другой стороны, и правду же говорят: не рой другому яму!
МОХЕРОВЫЙ ШАРФ
Есть такая деталь одежды. Граждане, побывавшие в Москве, на ВДНХ, болтали, что он мохнатый.
Только Клавка Зайкина этому не верит. Она теперь вообще ничему не верит.
И правильно делает.
А почему правильно, вы сейчас узнаете.
Дело было так. Поехала упомянутая гражданка Зайкина в Ленинград. Ну, поехала и поехала. Может, ей по Невскому захотелось прошвырнуться. Или в Зимнем на царском троне посидеть. Я почём знаю!
А только было у Клавки триста рублей денег. И хотела она купить себе пальто.
Но пальто ей не обломилось. Это уж точно. И то сказать, вроде были они в продаже. Да всё не то. То пуговицы не те. То воротник рыжий. То хлястик не там, где надо. То, наоборот, там, где надо, но лучше б не там был.
В общем, с пальто у неё не пролезло.
И вот, значит, выходит она из десятого магазина, соображает, как найти столовую или ещё какую достопримечательность, как вдруг подходит к ней мужчина. Мужчина, говорю, подошёл. Сам из себя чёрный, смуглый, кольцо в ухе. "Беломор" курит фабрики имени светлой памяти товарища Урицкого. В общем, ничего себе, интеллигентный человек.
-- А что, говорит, красавица, не нужен ли тебе мохеровый шарф?
Ну, у Клавки, понятно, сердце запрыгало, потому как где ж это видано, чтобы так, сразу, без очереди, толкучки, холода-голода и унижений -- вдруг такая вещь.
Повертела она его в руках. На себя прикинула. Как по выкройке на ней!
-- Ладно, говорит, беру, говорит, я этот шарф. Сколько?
-- Сорок пять, -- отвечает мужчина. -- На толчке бы с вас всю сотню содрали.
А сам смотрит таким интеллигентным взглядом и на асфальт плюёт. В окурок целит.
Только Клавке это дело не понравилось. И начала она с ним разговаривать.
Не знаю уж, как они там беседовали. Брехать не буду.
Только в конце беседы взял он Клавку за руку, отодрал её от своей шеи и говорит:
-- Ладно, говорит, получай, красавица, свой шарф. Тебе, говорит, и за сорок два отдать не жалко. А уж за сорок три -- так прямо по тебе сшитый.
Ну, схватила Клавка свёрток -- и в гостиницу. Развернута его там и давай примерять. Минут сорок примеряла. Красота! Лежит как вылитый. Хорошо лежит.
Только вдруг замечает Клавка, что шарф вроде как садиться начал. Пушинки ложатся, а назад не поднимаются. И вроде как реже стал. Нитки видать.
А тут уж девчата смеяться начали.
-- Плакали, говорят, твои денежки. За этот половичок, говорят, не то, что тридцать -- трёх рублей никто не даст.
-- Сами вы плакали! -- осерчала Клавка. Кто вам, говорит, дал такое моральное право надо мной смеяться? Может, он от электрического света закрывается! Откуда вам знать? Вещь заграничная, вы и в упор такую не видели.
Осерчала, говорю я вам, Клавка и спать легла.
Утром вытащила шарф и на подоконнике разложила. Чтобы, значит, солнца больше было.
Стала ждать.
Два часа, говорят, ждала. Так и не распушился.
Тогда-то Клавка и поняла, что нагрели её с шарфом. Шум
создавать стала, людей беспокоить.
-- Я, говорит, найду его! Он у меня в Сибирь поедет!
Да только где там найти! Ленинград большой. Там одних интеллигентных людей, наверное, миллиона полтора.
Вот и верь после этого людям! Клавка так прямо и говорит:
-- Может, никаких мохеровых шарфов и нет вообще в природе. Может, это всё спекулянты придумали, чтобы деньги драть.
Только я соображаю, что зря она на жизнь осерчала. Вот у моей родственницы Богоплюевой был жених, военным назывался. А когда расписались, оказалось, что он не только не военный, а и вовсе даже милиционер.
Так родственница Богоплюева только сказала:
-- У нас, сказала, все профессии в почёте.
И стала домохозяйкой.
Вот как надо жить-то. С умом.
И с улыбкой.
ХРОНИКИ МАКСИМА КУЗЬМИЧА
Криминальная хроника
Агриппина Пояркова, ранее судимая товарищеским судом завода "Жестьтара" за вынос 2-х мотков латунной ленты и приговорённая к общественному порицанию, послала своего приёмного сына за молоком. Когда подросток вернулся вечером следующего дня с пучком сушёной конопли и дюжиной искорёженных алюминиевых ложек, она задушила его остатком латунной ленты и засунула труп в смывной бачок. Её сожитель Григорий Колонковский, разбуженный шумом воды, пришёл от этого в ярость и нанёс ей (Поярковой) смертельный удар по затылку корешком 3-го тома избранных речей тов. Черненко, от чего последняя (Пояркова) скончалась на месте. Окончательно проснувшись, Колонковский, в ужасе от увиденного и осознав всю тяжесть, повесился на 2-й струне от гитары своего пасынка, предварительно разбив означенную гитару об остатки головы Агриппины Поярковой, чем окончательно запутал следствие.
Прибывшая по вызову соседей следственная бригада, возглавляемая практиканткой Антипкиной, не смогла выполнить своей задачи в связи с тем, что практикантка Антипкина, поражённая увиденным, застрелилась из табельного оружия, о чём было немедленно доложено по команде. За оперативность донесения главный эксперт получил повышение по службе и ценный подарок, т.к. точный хронометраж показал, что донесение по команде было передано на 3,5 минуты раньше произошедшего события, что позволило оперативно включить его в сводку происшествий по району.
Зам. начальника отделения Синебогин, прибывший по данному сигналу, в рамках своих полномочий расстрелял из табельного оружия остатки следственной бригады и капитана Милютикова, шедшего к Синебогину по просьбе жены последнего с вопросом, что ему приготовить на ужин.
Явившаяся на шум бригада ОМОНа расстреляла зам. начальника отделения Синебогина и двух-трёх соседей, выглянувших посмотреть, что же всё-таки происходит на площадке.
Проведённая экспертиза собранных вещественных доказательств установила, что всё табельное оружие, найденное на месте преступления, находится в розыске, а остаток латунной ленты и 3-й том речей тов. Черненко являются собственностью завода "Жестьтара", каковому и были обещаны по окончании судебного расследования.
Дальнейшее расследование показало, что квартира, в которой произошли все описанные события, уже в течение 10-ти лет принадлежит дворнику ЖЭУ гр. Степанову, каковой и задержан в качестве подозреваемого.
К этому моменту проснулся Максим Кузьмич и послал всех в жопу.
Хроника недалёкого будущего
Указ об упразднении 11-ти часовых поясов и введении вместо них 3-х вышел в 3 часа ночи. В результате жители прежних 8,5 часовых поясов опоздали на работу, благодаря чему удалось впервые за последние 3 года значительно улучшить статистику безработицы и на время пополнить бюджет средствами от удержанной за опоздания зарплаты; правда, это время продолжалось недолго (в течение 3-х последующих часов пришлось израсходовать эти средства на пособия семьям, оставшимся без кормильцев, уволенных в связи с опозданием на работу), но отчёт, который за эти 3 часа успели-таки направить в соответствующую службу ООН, впервые за последние 20 лет выглядел более или менее прилично.
Отрицательные последствия не замедлили сказаться. Во всех вновь организованных часовых поясах прокатилась волна митингов и возмущений. В 3-м поясе они возглавлялись представителями КПРФ, из-за чего он получил прозвище "красный", во 2-м -- представителями ЛДПР (прозвище "синий"), в 1-м -- представителями СПС с примкнувшим в последний момент "яблоком", из-за чего в не успевшем среагировать на примкнутие сознании россиян он так и не стал зелёным, а остался "белым".
Требование во всех митингах было одно:
ВЕРНИТЕ ВРЕМЯ!
Поскольку все прекрасно понимали, что данное требование выполнено быть не может, т.к. время от властей не зависит, митинги носили чисто демонстративный характер и затухли сами собой, когда пришло время обедать. По этой же причине правительство на них никак не отреагировало и на протяжении всего этого (нового!) времени продолжало переговоры с сомалийскими пиратами о военном бюджете России на будущий год. При этом российская делегация, возглавляемая командующим Извратским военным округом генералом Большой армии Башкодёровым, придерживалась того мнения, что военный бюджет по определению должен быть увеличен, а делегация сомалийских пиратов, возглавляемая товарищем (в связи с гонениями на группу экспроприаторов, развязанными международным империализмом, фамилию товарища решено в печати не упоминать), придерживалась того мнения, что вместо того, чтобы тратить очередной миллиард на производство очередного миллиона танков, Россия могла бы оказать пиратам гуманитарную помощь, чем спасла бы мировое сообщество от 2-х -- 3-х лишних захватов крупнотоннажных судов и тем самым повлияла бы на мирное урегулирование ситуации в районе Африканского Рога. И получила бы возможность заняться собственными проблемами (при этом представитель Сомалийских пиратов красноречиво потрогал себя за место, где должны быть рога, но взаимопонимания на этот раз не добился).
К полудню международная обстановка резко изменилась. "Красный" пояс предъявил "синему" территориальные притязания, предлагая вернуть северную часть Байкала и район Туры с прилегающими алмазными копями, аргументируя тем, что народы Якутии и сознательные избиратели Анадыря давно уже реализовали своё волеизъявление и в течение последних 20-ти лет самостоятельно строят коммунизм на основе договора с компанией "Де Бирс" под руководством главного Якута Всех Времён Абрамовича (партийный билет № 0000002, ибо №000001 известно у кого).
В ответ на притязания "красного" "синий" пояс выдвинул требования полной аннексии "красного", аргументируя это тем, что бассейн р.Енисей, доставшийся ему по президентскому Указу, крайне недостаточен для помывки сапог населения Пояса, и Японское, Охотское и Берингово море на протяжении веков являются зоной жизненных интересов "синих". Они говорили ещё и о Калифорнийском заливе, но "синие", населяющие Калифорнию, Техас и Монтану, их не поддержали, и это требование было через некоторое время снято.
"Белый" пояс заявил о присоединении к НАТО.
Ознакомившись с ответом НАТО на заявку "белого" пояса, "белый" пояс провозгласил независимую внешнюю политику, в одностороннем порядке игнорируя заявление Саддамошвили, восстановил дипломатические отношения с Грузией и заявил, что, восстанавливая историческую справедливость, устанавливает тарифы на транзит газа из "синего" пояса равными стоимости его добычи плюс моральный ущерб, исчисляемый с момента стояния войск чужого государства в районе Куликова Поля. Кроме того, объявляет город "Москва" столицей "белого" пояса и предлагает так называемой "России" (название, к обеду того дня изъятое из всех учебников для средней школы белого пояса) в 24 часа убрать с названной территории все институты её колониальной политики либо (это уже под давлением ООН!) сесть за стол переговоров и обсудить условия аренды данного города на период до 2017 года.
К вечеру между "красным" и "синим" поясом достигнуто соглашение о прекращении огня на условиях безвозмездной поставки крабового мяса "синим" в г.Хайфу в обмен на обещание установить дипломатические отношения с портом Ванино до 2112 года.
К ночи проснулся Максим Кузьмич и послал всех на хер.
С КАЛЬКУЛЯТОРОМ В РУКАХ…
ВАВИЛОНСКАЯ БАШНЯ
«Все люди на земле имели один язык и одинаковые слова. Двинувшись с Востока, они нашли в земле Сеннаар долину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжём огнём. И стали у них кирпичи вместо камней, а асфальт вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню высотою до небес; и сделаем себе имя, чтобы мы не рассеялись по лицу всей земли. И сошёл Яхве посмотреть город и башню, что строили сыны человеческие. И сказал Яхве: вот один народ, и один у всех язык; это первое, что начали они делать, и не отстанут они от того, что надумали делать. Сойдём же, и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого.»
Получается, что не угодно было Высшему существу, чтобы башню до неба построили. А почему, спрашивается? Знать сие нам не дано. Как не дано знать, скажем, тараканам наших мыслей, планов и целей. Не тараканье это дело, наши цели изучать и чаяния наши оценивать. Точно так же и не нам в Божьи дела соваться. Спасибо, что создал наш прекрасный мир, да и нас самих впридачу, и даёт нам всеми дарами его насладиться. Да при этом ещё и свободу даёт, хотя и не полную, но такую, что границ её мы и почувствовать-то не можем, так что считаем, что всё нам дозволено. Во всяком случае, маршировать колоннами не заставляет и «Интернационал» петь под гармошку на морозе тоже не требует.
А вот поди ж ты, башню до неба строить почему-то не позволил. Говорят нам добровольцы-интерпретаторы, что, дескать, гордыню нашу хотел обломать. Укорот ей, стало быть, сделать. Что-то слабо я этому верю. Только и дела Ему, что за нашими добродетелями наблюдать! У Него вселенские задачи в повестке дня стоят – станет Он с нами возиться и по пустякам тиранить! Тут что-то другое. И, как всегда, уходит оно в глубь веков, и теряются там все концы и начала. Так теряются, что белое уже чёрным представляется, а мокрое – сладким.
Но если очень уж хочется верить, что имел-таки Он желание препону нам учинить, оттого и языки смешал, то давайте, по крайней мере, определимся,
Значит, давайте разберёмся.
Хотеть-то можно, как известно, много чего. А вот чего они могли? Могли, говорят, «кирпичей наделать и обжечь огнём». Ну, если огнём, то оно конечно… Пусть умели они делать кирпич не хуже нашего: марки, скажем, 300 (а как вы хотели, чтобы аж Самого напугать!). Тогда при толщине стены 1 м и самом лучшем растворе (оставим на их совести рацпредложение использовать «асфальт вместо извести») максимально возможная высота башни составит примерно 217 м. Это если не учитывать воздействие ветра. Ну, да уж ладно. Не будем его учитывать. Не будем учитывать и проёмы, и какие-нибудь перекрытия, хотя бы потому, что не знаем, были ли они на самом деле. Имеющимся изображениям башни доверять трудно. Например, на этой вот картине, что висит себе в Роттердаме, в музее Бойманс-ван Бейнинген, высота кучевых облаков, составляющая при изображённых погодных условиях 1…1,5 км, заставляет думать, что каждый ярус изображённой башни (которую автор картины вряд ли видел в натуре) имеет высоту 200…300 м. При таких делах что уж можно говорить о других подробностях!
Так что принятые нами допущения только ставят древних строителей в более выгодные условия, чем те, в которых они находились в действительности.
Итак, башня наша, как мы её себе представляем, напоминает современную фабричную трубу: просто
стены без проёмов и перекрытий. И строится она, если верить карте, представленной в сети Интернет, в Вавилоне, на реке Евфрат, именно в том месте, где он разветвляется на множество рукавов:
Грунты в таких местах обычно представляют собой речные наносы: песок, гравий, может быть, галечник. Строительство велось рядом с водой (в этом отношении Роттердамской картине, пожалуй, можно доверять, поскольку столь масштабное строительство, скорее всего, было расположено достаточно близко к водному пути, по которому удобно доставлять необходимые материалы). Следовательно, уровень подземных вод находился достаточно высоко, что, скорее всего, привело к необходимости устроить свайный фундамент. Все сваи, использовавшиеся в те далёкие времена, были деревянными и, в силу особенностей этого материала и имевшегося в распоряжении тогдашних строителей сваебойного оборудования, ограничивались длиной 6 м. Максимально возможная высота башни, возведённой на таких сваях, составляет примерно 70 м. Вот такая штука: стены и 217 м выдержали бы, да фундамент больше 70-ти построить не позволяет. Расширить подошву, чтобы увеличить количество свай, не представляется возможным, так как тогда придётся углублять котлован, т.е. работать ниже уровня подземных вод, откачивать которые решительно нечем. И кессон, позволяющий удерживать воду с помощью сжатого воздуха, ещё не изобретён.
А теперь давайте честно ответим себе на вопрос: стала бы беспокоить Всевышнего такая чепуха, как 24-этажный дом, примерно такой, какими несколько позже этих событий был застроен Новый Арбат? Думаю, что вряд ли. Во всяком случае, поднимать из-за этого кипеж и разделять весь род людской на множество языков Он, пожалуй, не стал бы. Причина уж больно мелкая.
Вот так. Так что дело тут
ТРОЙКА, СЕМЁРКА, ТУЗ…
"Германн сошёл с ума. Он сидит в Обуховской больнице в 17-м нумере, не отвечает ни на какие вопросы и бормочет необыкновенно скоро:"Тройка, семёрка, туз! Тройка, семёрка, дама!.."
Во, беда-то какая. С ума сошёл человек!
А и то сказать: стоило ли влезать в эту авантюру с картами? Да ещё с таким-то счастьем. Он ведь, как известно, был инженер. Инженер в России! Везучий человек в таком положении вряд ли оказался бы. А тут целую цепь везения надо вытащить. Во-первых, 3 определённые карты из 52-х должны оказаться вместе. Да при этом лежать в определённой последовательности. Да мало того -- ещё и лежать в самом начале колоды. С ума сойти! Да ладно, если бы только это. А ещё ведь карты-то должны быть не абы какие, а тройка, семёрка, туз.
Фу-у-у.
Кому интересно, могу сразу сказать, что вероятность этого дела составляет ни много ни мало 0,00000754. На такие шансы, пожалуй, и Остап Бендер играть не стал бы, а он был всё-таки сын турецко-подданного, а не какой-нибудь там российский скромный инженер.
Но так ли уж жестока была судьба к Германну? Как-никак, он вытащил и тройку, и семёрку. С тузом вот только вышла неувязка. Велики ли были шансы на это? Вытащить именно эти две карты, да в начале колоды, да ещё и точно в такой последовательности -- вероятность тут была равна 0,0004, т.е. этому благоприятствовал только один случай из, примерно, 2600. И как раз он и выпал. Не так уж худо ему пофартило! Ведь при наихудшем раскладе он мог семь с лишним лет каждый вечер туда мотаться, и только потом эти 2 карты выпали бы. А он сразу вытащил.
Вот тут бы и остановиться. Глядишь, и до Обуховской больницы, до 17-го нумера, дело бы не дошло.
Но когда мы по-настоящему умели ценить то, что имеем! Кинулся дальше. А такое, какое он хотел, при наихудшем опять же раскладе могло произойти уже не через 7, а через 363 года непрерывной ежевечерней игры. Но вот это-то он проверять уже не стал. И, может быть, напрасно.
В любом случае, большой тут заложен смысл гениальным нашим поэтом. А именно: остановись, человек, и оцени, сколько стоит то, чем ты уже владеешь. Просто сядь и спокойно подсчитай. Глядишь -- и сразу счастливым станешь. И улыбнёшься благодарно судьбе своей.
Но, вообще-то говоря, Германна осуждать поспешно тоже не стоит. Неизвестно ведь, была ли так сильна в его время теория вероятностей. И достаточно ли хорошо она инженерам преподавалась. Да и калькуляторов тогда ещё не было.
Хотя, Пушкин, похоже, и так прекрасно всё это знал. Но Пушкину-то хорошо. Он гений. Ему и без калькулятора можно.
МИЛЛИОН АЛЫХ РОЗ
Миллион, миллион, миллион алых роз
Из окна, из окна, из окна видишь ты...
Ну, сколько можно гонять одну и ту же песню. Я понимаю, что ретро, но нельзя же так...
Кстати, можно ли их увидеть из окна, миллион-то, или вы это так просто лихо поёте?
Вообще-то можно, если в один слой их разложить. Вот так, одну к одной. Роза примерно 5 см в поперечнике. Средненькая такая розочка. Значит, чтобы разложить их, потребуется 2500 кв.м. Не так уж много. Если окно этой актрисы выходит, скажем, на площадь, а площадь имеет диаметр не менее 56 м, то всё в порядке. А ну как на улицу! На грузинскую улицу шириной 3 м. Тогда длина этого участка должна быть 833 м. Сроду не увидишь всех роз. Не в небоскрёбе же она жила. Откуда у них там небоскрёбы! Небось, не выше 2-го этажа находилась. А со 2-го этажа, если не высовываться из окна (а она вряд ли высовывалась), видно будет метров по 60 в каждую сторону. Итого 120. Значит, ширина улицы должна быть примерно 21 м. Ну, допустим.
А сколько времени он укладывал эти самые розы? Вытащил розу, нагнулся, уложил, выпрямился. Снова вытащил... Секунд 5 уходит. Пять миллионов секунд. Делим на 3600. Получается 1389 часов. Ого! А всё это на 24? 58 суток получается. Это он ей два месяца круглосуточно глаза мозолил! Без перерыва на сон и обед. И то сказать, спать-то ему особенно негде, дом ведь загнал. Да и на обеды вряд ли уже было. Ну, может быть, парень он был закалённый. Но розы-то за это время не то что в сено -- в труху превратятся, особенно если по ним ещё и ездить 2 месяца. А ездили непременно. Если улица 21 м шириной, то уж, скорее всего, не пешеходная, хотя и не очень широкая.
Значит, всё-таки за ночь всё это уложить надо. И тут уже без помощников не обойдёшься.
Дело было, конечно, летом. Думаю, так в начале. Кто же дом в зиму продаёт! Но розы уже должны быть. Хотя у них там они чуть ли не весной цветут. "Спи, ночь в июле только шесть часов!" Вот, думаю, эти 6 часов у них и были на всё про всё. Надо же было по темноте всё обстряпать, сюрпризом чтобы. Множим 1389 часов на одного художника -- получаем 1389 человеко-часов. А 1389 человеко-часов делим на 6 часов -- получаем 231,5 человека. Двести тридцать два грузина! Представляете, какой гвалт они там поднимут? Мне однажды пришлось ехать в одном автобусе с десятью грузинами, так что я знаю, о чём говорю. Они не то что актрису, нежную натуру, они весь квартал перебудят! Придёт полиция и заметёт всех к чёрту в кутузку. Подозреваю, что так оно и было, иначе отчего бы встреча их "была коротка"? 5 минут, в присутствии конвоира. Вот и вся встреча!
Потому что даже если с укладчиками ещё сошло бы как-нибудь, то уж с ломовиками совсем беда. Судите сами. Те 400 роз, что располагаются на 1 кв. м, пожалуй, уместятся в ведёрко диаметром 0,5 м. Больше не всунешь! И если биндюга имеет размеры 2х3 м, что тоже весьма вероятно, то на ней можно разместить с божьей помощью 24 ведёрка или 9600 роз. Следовательно, чтобы доставить весь миллион, потребуется примерно 104 биндюги. А это как-никак 412 грохочущих по кавказской брусчатой мостовой колёс, обутых в железные шины, и столько же кованых гремящих лошадиных ног . Поэма Скрябина! Всё это, включая ещё 104 горластых и склонных к употреблению крепких выражений биндюжников плюс 232 вышеупомянутых грузинских подёнщика лишают бедного художника всякой надежды на скрытность и благопристойный имидж всего предприятия, а любимую им актрису и её ни в чём неповинных соседей -- на хоть сколько-нибудь сносный сон. Трудно поэтому удивляться, почему после всех этих событий в ночь её поезд так быстро унёс.
Кстати, кроме расходов на розы, всей этой ораве нужно ещё чем-то платить. И тут мы вторгаемся в такую область, где нам из-за скудости информации почти невозможно делать какие-либо выводы. Мы можем лишь предположить два варианта:
а) розы в Грузии в те времена стоили совершеннейшую чепуху, и тогда экономически вся авантюра, предпринятая художником, была не более значима, чем если бы он устлал эти 2500 кв.м муниципальной площади сеном, и потому не впечатлила видавшую виды актрису;
б)если цены на розы в те времена были хоть приблизительно похожи на нынешние, то, учитывая всю сумму затрат, он владел таким особняком, какой давал ему гораздо большие шансы на построение семейного очага не только с любимой актрисой, но и вообще с кем угодно, вплоть до представительниц самых древних аристократических родов, чем мальчишеская выходка с розами. И тогда становится непонятно, почему это он жил так бедно, что, вопреки словам песни, не имел даже холстов, а писал свои шедевры на клеёнке.
А радио всё напевало, уже, наверное, в сотый раз:
Миллион, миллион, миллион алых роз...
Чтоб вы провалились со своими розами!
Во всех цитатах сохранена авторская орфография, пунктуация, названия источников, написание имён и фамилий (псевдонимов)
Амбре — Сорт духов из эссенции амбры с примесью других веществ. В простонародии: вообще благовоние,приятный запах,аромат.
Аннигиляция – физический термин, означающий взаимное уничтожение пары. (Здесь это слово имеет тройное ударение при прочтении вслух или при пении)
Летучие мыши находят друг друга, ориентируясь по звуку испускаемого ими ультразвукового луча.
подреберье – верхняя часть брюшной полости, где располагаются печень, поджелудочная железа и пр. Сердце в норме располагается в грудной полости.
стремглав – очень быстро.
малый таз – вместилище органов мочеполовой системы (мочевой пузырь и пр.)
пуанты – балетные туфли с твёрдым носком. Стоять (идти, танцевать) на пуантах – опираясь только на носки таких туфель.
здесь ударение делается на слово «ЧТО» (при прочтении вслух или пении)
Оноре де Бальзак, классик мировой литературы ХІХ века, автор романа «Шагреневая кожа»
Рюрик - первый русский князь, призванный "Чудью, Весью, Словенами и Кривичами", "из Варяг" (из племени Русь), "княжить и володеть ими"
Св. Андрей Первозванный. Крест Св. Андрея – символ верности – изображён на флаге Российского военного флота.
Союз писателей
http://my.mail.ru/community/smilesmith/
Зарегистрировано в ФБГУН "Российская книжная палата" 17.02.2012 г., рег. № 12-12835
Скрынник О.Н.
С45 Эх, напишу! Пародии. Ироническая поэзия. Рассказы. Памфлеты. Разное
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/