Чайкин Андрей
Продольные основы разума, поперечные оковы слов
Предупреждение
Читатели и читательницы! Помните, что всё написанное в [квадратных скобках] читать совершенно необязательно, это никак не повлияет на основную сюжетную линию произведения, но если вам хотелось бы посильнее и посерьезнее углубиться во всё происходящее в голове автора и поразмышлять, почему именно это написано именно здесь, то я всей душой с вами!
Итак, начинаем…
… в одной из палат обычного российского роддома раздался крик новорожденного мальчика. Это был долгожданный ребенок с давно выбранным для него именем: Владимир. Первые несколько лет родители считали, что у них растёт вполне нормальный и здоровый мальчик, но потом они начали замечать, что ребёнок частенько о чём-то надолго задумывается. Он мог остановиться посреди проезжей части и уйти в собственные мысли, а вернуться из них только тогда, когда раздосадованные автолюбители начинали усиленно сигналить. Частенько Вова просыпался ночью, что-то шептал или молча выходил на середину комнаты, взирая на родителей совершенно недетскими глазами.
Сначала казалось, что такое поведение должно пройти с возрастом, но на самом деле становилось всё хуже и хуже. Мальчика начали водить по врачам, но никто из них не мог помочь и объяснить, что же с ним происходит. Народная медицина, бабушки-знахарки и люди с экстрасенсорными способностями так же оказались бессильны. Только однажды некто целитель Варфоломей, обладавший талантом смотреть правым и левом глазом в разные стороны одновременно и касаться кончиком языка до пупка каждого десятого, переступившего порог его жилища, сказал: «Батюшка и матушка отрока сего грешного, соблаговоляю вам возвестить весть дурную: восседает в чаде вашем душа иная, и мучается он от воспоминаний, ему не принадлежащих. Спасать раба Божьего надобно!». Но когда целитель взял в руки крест, заостренный с одного конца, и киянку из священного дерева, лечение стало выглядеть подозрительно и родители еле успели увести Вову от Варфоломея.
Ситуация становилась тупиковой. А потом кто-то из знакомых предположил, что мальчику нужно поменять окружение и выехать куда-нибудь из города на всё лето. Например, в деревню к бабушке. Построение генеалогического древа подсказало, что в небольшой деревеньке в километрах пятисот от города должна ещё жить двоюродная бабушка отца Вовы, с которой он давно не виделся, но всегда хотел съездить в гости, не смотря на то, что не вспоминал о ней последние двадцать лет.
Бабушка была очень рада незнакомой ей паре, которая что-то пыталась ей объяснить про их родство и про то, как они счастливы, что, наконец-то, смогли выбраться к ней в гости. Поскольку бабушка была глуховата, слеповата и добра, то она сразу поверила своим старым родственникам и согласилась оставить у себя на лето семилетнего Вову и деньги, которые безвозмездно передали ей Вовины родители на вечное хранение и сумма которых была больше годовой пенсии доброй бабушки.
Вове с бабушкой было хорошо. Она всё ему позволяла и не дергала его по пустякам. Как выяснилось позже, слеповато-глуховатая бабушка страдала ещё и склерозом, поэтому про существование Вовы она забыла через несколько минут после ухода его родителей. Радовало то, что бабушка не забывала про готовку, уборку и другие необходимые для функционирования человека вещи, поскольку вещи эти выполнялись ею машинально на автоматическом уровне. В этом они с Вовой были даже немного похожи.
Первое время Вову сильно удивляло всё происходящее в деревне. В этом как раз ничего удивительного не было, потому что это было его первое посещение деревни за всю долгую семилетнюю жизнь. Он удивлялся всему: людям, которые могут жить в одноэтажных домах, дорогам, на которых не было асфальта, рогатым животным, которые никогда не доходили до туалета и выкладывали однообразные кучи прямо на дороге, мутантам, начинавшимся как утки, а заканчивающимся как змеи, и многому другому. Одно Вова знал точно: ему здесь нравилось. Нравилось то, что на улице кроме него практически никого не было, что из окна дома был виден лес, а не окна соседнего дома, а главное, что не надо было ходить по надоевшим врачам.
Постепенно Вова изучил всю окружавшую его территорию и нашел места, единение с которыми вызвало у него наиболее сильное ощущение радости. Таких мест было несколько. Первым из них был небольшой песчаный пляж на не менее небольшой речке, протекавшей неподалёку. Вова мог долго смотреть на то, как мимо него пробегает куда-то вода, унося с собой насекомых, разнообразные предметы жизнедеятельности человека и плохие мысли. В такие моменты Вова сильно сожалел, что до сих пор не умел плавать, а так хотелось нырнуть в эту мутновато-желтую воду и избороздить её своим телом вдоль и поперёк. Вместо этого приходилось стоять на берегу. Иногда, правда, Вова заходил в воду по колено, но через несколько секунд убегал обратно: а вдруг на глубине кто-то есть?
Вторым любимым местом Вовы был деревенский храм, внутрь которого заходить он боялся. Храм привлекал его своим внешним видом. Он так естественно смотрелся на фоне леса, что было непонятно, как лес с храмом могли когда-то существовать друг без друга. А когда в храме начинали бить колокола, то состояние Вовы начало приближаться к нирване. Именно по этой причине Вова полюбил петушиный крик: он знал, что если петух прокукарекал, значит скоро из храма зазвучит колокольный звон.
К бабушке домой Вова заходил только тогда, когда хотел покушать или поспать. Сейчас как раз наступило такое время, дорогой читатель, поэтому давай-ка и мы с тобой прекратим эту болтологию по поводу "нравится - не нравится" и пройдем с Вовой до бабушкиного дома, тем более должно же с ним произойти хоть что-то интересное в этой проклятой деревне, о чем достойно будет упомянуть в этом повествовании. И, естественно, именно в этот раз всё пошло не так как обычно. Около бабушкиного дома Вова заметил молодого старца Варфоломея, который увидев его, закричал: "Наконец-то я тебя нашел, сатана!" – и бросился с крестом и киянкой на Вову. Вова моментально развернулся и бросился бежать в лес, который он уже успел хорошо изучить. Погоня была долгой, Вова пытался запутать следы, он пробегал мимо муравейников, берлог, стад лосей и стай волков в надежде запугать Варфоломея, но ничего не помогало. Преследователь сносил всё на своём пути и испуганные муравьи, медведи, лоси и волки разбегались по лесу врассыпную на радость охотникам, бродившим по окрестности.
И тут Вова выбежал на свой любимый пляж, на котором он увидел какую-то компанию с палатками, гитарой и костром. Он побежал к ним и вдруг услышал, что погоня прекратилась. Вова оглянулся и увидел, что Варфоломей тоже заметил эту компанию и остался выжидать на краю леса. Вова подошёл к палатке и решил для начала отдышаться.
Прошло несколько часов.
Варфоломей никуда не уходил, компания не обращала на мальчика никакого внимания, а кушать хотелось. Поэтому Вова осмелел и подошел к костру. Какая-то женщина из компании угостила его овощами и шашлыком, и про Вову снова все забыли. Рассматривая новых знакомых мальчик заметил, что у одного из них на костяшках пальцах написано: "Вова". "Тезка", – подумал Вова. В это время большой Вова повернулся к маленькому Вове спиной и маленький Вова увидел, что у большого на спине нарисован храм с куполами, очень похожий на тот, который любил наш герой, но несколько больше. В голове у маленького Вовы что-то переклинило и он подумал: "Получается, что если дядя Вова сейчас закукарекает, то в храме на его спине заиграют колокола".
Маленький Вова: Дядь Вов, прокукарекай, пожалуйста!
Большой Вова: Что?
Маленький Вова: Прокукарекай, пожалуйста!
Большой Вова: Что???
Маленький Вова: Ты что глухой??? Прокукарекай!!!
Большой Вова: Ты кому это сказал????!!!!
Маленький Вова: Тебе!!!!! Прокукарекай!!!!!
Большой Вова: Ты кого петухом назвал, молокосос!!!!!!!??????
Маленький Вова: Кому сказал: кукарекай!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Большой Вова: Ну, сопляк, подожди!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Большой Вова быстро подошел к машине, залез в бардачок и вернулся к маленькому Вове с пистолетом. Через секунду пистолет был направлен в лоб мальчика со словами: "Прощайся с жизнью!". И Вова попрощался, но перед этим мозг его вытворил ещё одну штуку и позволил ему увидеть то, что никто из нас видеть не должен и это была явно не его семилетняя жизнь, хотя стереотипы – это не всегда плохо...
.......................................................................................................................................
ддддддддддддддуууууууууууууууууушшшшшшшшшшшшшшшшшаааааааааааааааааа
/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\
...Режим дня у меня складывается каждый день по-разному. День, про который я хочу рассказать, произошел непосредственно от дня защиты моей кандидатской диссертации. Точнее сказать, последний является дедушкой предпоследнего. То есть, если бы сегодня был день защиты моей кандидатской диссертации, то послезавтра бы наступил день, про который я хочу рассказать. Хотя «бы» здесь явно лишняя. Ох, как же я ненавижу всё это словоблудие! А ещё больше ненавижу людей, которые свою мысль не могут выразить в двух-трех словах. Включу-ка я телевизор.
Ну, так вот… В тот день я вышел из дома в семь утра, чтобы побегать и вытрясти остатки хмеля, оставшегося после удачного отмечания удачной защиты. После получасовой пробежки я быстрым шагом шел домой, обгоняя машины, стоящие в пробках. Неожиданно меня окликнул человек, проходящий мимо. Я остановился, и он без разминки начал разговор:
– Хочу предложить тебе, спортсмен, три варианта продолжения нашего знакомства:
ты отправишься дальше своей дорогой и больше никогда не вспомнишь, что видел меня;
мы едем в аэропорт, садимся на мой личный самолёт и летим в мой фамильный замок в Шотландии, где я переписываю на тебя завещание и оставляю тебе всё своё имущество;
мы едем в ЗАГС, где нас уже ждёт моя слепая и безногая дочь, за которой мне надоело ухаживать, и поэтому я с радостью взвалю эту обязанность на тебя – её будущего мужа.
На секунду я задумался…
…и, конечно же, я выбрал 3-й вариант. И вот мы уже едем в метро по кольцевой и бросаем жребий: на какой станции мы выйдем из поезда, на какую перейдём и на какой выйдем на улицу.
От этого жребия зависит вся моя дальнейшая судьба, потому что дочерей у моего нового лучшего друга оказалось много и все они были расфасованы по одной штуке на каждый дворец бракосочетания. Понимая всю важность происходящих событий, я, заикаясь, произнёс: «Камень, ножницы, бумага», – и подбросил монетку.
Жребий показал, что мы покидаем поезд на этой станции, переходим на другую, а выходим на улицу на следующей.
У выхода из метро нас ждал лимузин, в котором свободно было только место водителя, которое я незамедлительно занял. Мой друг с видом опытного ковбоя и с криком падающего самолёта оседлал лимузин, удобно устроившись на его крыше.
Я собрал со всех людей, находящихся в лимузине, деньги за проезд и вышел, потому что в это время подошел автобус, который шёл по маршруту: «Наша станция метро – другая станция метро», но проходил мимо ЗАГСа.
Все собранные в лимузине деньги я отдал за входной билет в автобус, но не расстроился, потому что настроение от предвосхищения предстоящей свадьбы было у меня великолепное.
Жители автобуса явно это заметили и начали смотреть на меня завистливо-плачущими глазами. Только один старичок улыбнулся мне и сказал: «Что ж ты, милок, на свадьбу-то в потной футболке едешь? Возьми-ка мой костюмчик», – и начал раздеваться. Благодаря ему, я зашел в ЗАГС с гордо поднятой головой и с медалями «За оборону Сталинграда», «За взятие Берлина» и «Пока живу, я жгу!».
Свою будущую жену я заметил сразу, потому что она сама подошла ко мне на руках, связала мне ноги своими волосами (видимо, чтобы не убежал) и сказала: «Я согласна!». Я понял, что моё время настало, приложил руки к её вискам и произнёс: «Отпускаю тебе, грешница, все грехи твои! Впредь не греши, возлюби Господа своего и будь здорова!»
И по осмысленному взгляду её я понял, что она прозрела, а потом и ноги у неё отросли. Правда, немного длиннее, чем нужно. Пришлось их укоротить специально припасенными для этой цели стамеской и молотком.
А с ногами я всё время перебарщиваю! Сколько себя помню, столько и перебарщиваю. Почувствовав усталость после очередного чуда, я пошёл домой босиком по асфальту, хотя мог бы и по воде. Вот такой вот обыденный четверг получился. А мог бы получиться и не обыденным, если бы…
– Хочу предложить тебе, спортсмен, три варианта продолжения нашего знакомства:
ты отправишься дальше своей дорогой и больше никогда не вспомнишь, что видел меня;
мы едем в аэропорт, садимся на мой личный самолёт и летим в мой фамильный замок в Шотландии, где я переписываю на тебя завещание и оставляю тебе всё своё имущество;
мы едем в ЗАГС, где нас уже ждёт моя слепая и безногая дочь, за которой мне надоело ухаживать, и поэтому я с радостью взвалю эту обязанность на тебя – её будущего мужа.
На секунду я задумался…
…и конечно же, я выбрал 1-й вариант, потому что мама мне всегда запрещала разговаривать с незнакомыми людьми на улице. Человек не обиделся и обратился с этим же вопросом к следующему прохожему. А я подождал, пока загорится зеленый, и пошёл по переходу на другую сторону дороги. Я думал о том, как хороша жизнь, когда так ярко светит… В этот момент меня сбила машина. Пролетая над ней, я успел заметить, что машина принадлежала органам правопорядка…
…Очнулся я в зале суда… Из речи судьи я понял, что в вину мне инкриминируется нападение на машину генерала МВД… Видимо, при падении я ударился головой, потому что периодически я оказывался в состоянии забытья… А очнувшись, не помнил, что было со мной во время отключки…
…Судья зачитывал своё решение. Я оказался виновным в нападении на генерала, организации теракта, геноциде и так, по мелочи, в парочке убийств и изнасилований. Приговорили меня к пожизненному заключению. Мягкость приговора была связана с тем, что я, как оказалось, сам признал свою вину…
…Я в камере и вокруг меня замечательные люди. У каждого своя судьба, каждый невиновен… Я валю лес на свежем воздухе и радуюсь окружающей природе и тому, что друзья рядом. Отрадно чувствовать, что с каждым годом нас – заключённых – становится
Всё больше и больше
это напоминает сталинские годы… Вновь пришедшие говорят, что находящиеся на воле завидуют нам, поскольку все они живут в постоянном страхе, все боятся быть арестованными или расстрелянными без суда и следствия…
…Похоже, что в бессознательном состоянии я делаю очень много глупостей, потому что моё имя присутствует в списке приговорённых к расстрелу. У меня остаётся только один шанс… Похоже, что в бессознательном состоянии мой мозг активизируется, потому что неведомым для себя самого способом я совершил побег и в данный момент нахожусь достаточно далеко от места расположения любимого лагеря. Надо отсидеться где-нибудь в глуши…
…Я раздобыл фальшивые документы и направился в сторону столицы. При этом я всё равно пытался не пользоваться общественным транспортом, стараясь идти пешком или останавливать попутки, боясь быть узнанным и отправленным обратно, не смотря на то, что внешность моя была изменена до неузнаваемости…
…Поиск соратников по оппозиции в нынешних условиях – дело опасное. Неудивительно, что я занимался этим только в бессознательности. Периодически приходя в себя, я удивлялся, что в наших противоправительственных рядах становится всё больше и больше народа…
…За десять лет, проведённых на свободе, я заручился поддержкой всех слоёв населения, армии и нескольких могущественных зарубежных группировок. План захвата власти был разработан мной до мелочей…
…Бои были кровопролитными, но переворот свершился за один день. Я в Кремле… Я зашёл в кабинет главного управляющего страны и приказал арестовать его. Он внимательно посмотрел на меня и засмеялся: «Неужели ты думаешь, что я на самом деле управляю страной и я устроил всё, что здесь происходит?» «Не думаю», – сказал я и подошёл к стене, в которой был тайный ход, замаскированный под дверь, ведущую в тайный ход. Я зашёл в неё и увидел за столом человека, которым оказался (как вы все уже давно догадались) тот самый прохожий, после встречи с которым я попал под машину. Он, не поднимая глаз, сказал: «Не тот вариант ты выбрал… попробуй ещё раз…»
– Хочу предложить тебе, спортсмен, три варианта продолжения нашего знакомства:
ты отправишься дальше своей дорогой и больше никогда не вспомнишь, что видел меня;
мы едем в аэропорт, садимся на мой личный самолёт и летим в мой фамильный замок в Шотландии, где я переписываю на тебя завещание и оставляю тебе всё своё имущество;
мы едем в ЗАГС, где нас уже ждёт моя слепая и безногая дочь, за которой мне надоело ухаживать, и поэтому я с радостью взвалю эту обязанность на тебя – её будущего мужа.
На секунду я задумался…
…и конечно же, я выбрал 2-й вариант, потому что я никогда не был в Шотландии, а килт на мне уже был надет, заправленный в трусы под спортивными штанами, а штаны и Шотландия – это одно и то же. Кто-то скажет, что штаны и Штаты – это одно и то же, но того мы пошлём за живой и мёртвой водой, молодильными яблоками, короче, выпить и закусить нам!
В Дьюти Фри мы обзаводимся всем, что нам надо и с песней садимся в самолет. Песня называется «Гимн Шотландии» и поэтому поёт её только мой новый друг, а я делаю вид, что засыпаю, закрываются мои глазки, и просыпаюсь я только в аэропорту Глазго. Там мы сразу же пересаживаемся на вертолёт и летим к нашему фамильному замку, который снаружи кажется неприступной крепостью, а внутри обставлен на деньги, явно полученные от деятельности преступной.
Ко мне подходит лакей, предлагает мне переодеться, принять ванну и поужинать. Я соглашаюсь только принять и поужинать, хотя ужин в десять утра кажется мне странным. На ужин меня относят носильщики (не путать с насильниками!). Приём пищи проходит под живую музыку, и оркестр имени английской королевы на чистейшем русском языке поёт мне про тяжёлую жизнь российского паренька, несправедливо осуждённого и отбывающего срок в колонии строго режима. Слуги за ужином не позволяет мне напрягаться и орудуют за меня всеми столовыми приборами. Еду подносят непосредственно ко рту, и я еле успеваю его открывать.
После ужина мы отправляемся играть в гольф. Мне вручают намагниченный мячик и клюшку с оптическим прицелом. В итоге я прохожу все восемнадцать лунок за несколько минут. Та же беда оказалась в бильярде и боулинге. Я ни разу не промахнулся мимо лунки и выбивал страйк за страйком соответственно. Когда я решил поплавать в бассейне, на меня напялили костюм, который не давал моим мышцам напрягаться и выполнял все движения за меня.
В середине дня мне объявили, что настало время обеда. Я начал догадываться, что завтракать мы будем ближе к ночи. На этот раз я сел за стол сразу с открытым ртом, а чтобы он не закрывался мне профессионально и безболезненно придерживали его плоскогубцами. После обеда меня отнесли на кровать, потому что после обеда полагается поспать. Заснул я сразу, то ли от того, что один из слуг пел басом колыбельную, то ли потому, что комнату наполнили каким-то усыпляющим газом.
Проснулся я только тогда, когда мне принесли завтрак в постель. Как я и ожидал, произошло это около десяти часов вечера. Завтрак оказался скромненьким и состоял из восьми мясных блюд и нескольких запрещенных веществ. Сразу после приема пищи мы отправились на охоту. До необходимого места нас везли на одной из машин хозяина замка, хотя пройти там надо было всего сто метров. Мне вручили в руки ружье и сказали стрелять в оленя, которого предусмотрительно вывели из сарая и поставили напротив меня. Пришлось стрелять в упор.
После удачной охоты нам быстренько приготовили всех добытых животных. Слегка перекусив, мы, наконец-то, отправились спать. Ох, и устал же я за этот день! Но моя новая жизнь потихоньку начинала мне нравиться. Через пару недель я стал замечать, что моя старая одежда стала куда-то исчезать, на её месте появлялась новая и была она на пару размеров больше. Смена одежды происходила приблизительно раз в неделю. Я начал догадываться, что это не с проста, а не с проста потому, что связано с тем, что я начинал поправляться. Во всяком случае, мне так казалось.
Определить свой вес точно я не мог, потому что в доме не было весов. Не было там и зеркал. На мои просьбы принести эти предметы мне отвечали невыполненными обещаниями. А на мои вопросы: "Не кажется ли вам, что я поправился?" – все находящиеся в замке люди говорили: "Что вы, что вы! Вы в отличной форме! Вы даже немного похудели! Видимо, это от нервов. Вам нужно срочно закусить стресс".
Вскоре наступили прекрасные времена, когда я уже не мог встать с кровати. Даже самые необходимые жизненные функции я не выполнял, да и не хотел выполнять самостоятельно. Я понимал, что так долго продолжаться не может, и так долго это и не продолжалось. В одно замечательное солнечное утро в комнату заехал небольшой подъёмный кран, слуги ловко прицепили мою кровать к крюкам, и мы все вместе куда-то направились.
Место, в которое меня привезли, мне очень понравилось. Эта была поляна с разведенным посередине костром. По краям поляны располагались деревянные разноцветные статуи, изображавшие людей в масках, находящихся в разнообразных позах. Рядом с костром располагалось нечто похожее на трон, на котором восседал хозяин замка. Лицо его было обезображено какой-то боевой окраской. Хозяин начал что-то говорить на непонятном мне языке. В это время слуги поместили меня в большой сосуд с водой и куда-то понесли. Когда же вода в сосуде начала нагреваться, я понял, что он (вместе со мной) расположен над костром.
Слуги начали танцевать вокруг костра ритуальный танец, видимо, желая вызвать дождь, а хозяин в это время уже забрасывал в воду макароны и различные специи с приятным запахом. И тут я вспомнил, что очень давно не кушал, и начал стараться вылавливать полусырые макаронины ртом. После того, как я съел всё, что было добавлено в котел, хозяин подошел и сказал: «Слышь, краснокожий, [а кожа моя к тому момента действительно была красного цвета] харэ жрать, оставь чё-нить пацанчикам на закуску». На что я ответил: «Если ты, сучий потрох, мне другие варианты продолжения нашего знакомства не предложишь, то я ещё и всю воду из этого сосуда выпью, а потом себя поедать начну, и не остановлюсь, пока всего себя до последней косточки не сожру».
– Вижу, что ты действительно на это способен, дружище. Тогда так, дорогой. Тело твоё, красавчик, всё равно останется у нас, а я могу предложить тебе, спортсмен, три других варианта продолжения нашего знакомства:
ты начинаешь жизнь сначала, с самого рождения;
ты превращаешься в бестелесный дух;
ты становишься домашним питомцем в очень хорошей семье.
На секунду я задумался…
и, конечно же, я выбрал вариант номер пять… и не сразу понял, что произошло. Жизнь моя, казавшаяся такой долгой, пронеслась в моем мозгу за несколько секунд. Но я не умер. Это я отчетливо осознавал. Я ощущал себя как целостный организм, мог логично размышлять и передвигаться в выбранном направлении. Первые подозрения появились у меня, когда я понял, что перемещаюсь несколько на другой высоте, чем остальные существа. Точнее сказать, я летел над ними. При этом все они стояли без движения и на меня не обращали никакого внимания. Только спустя достаточно долгое время я догадался, что это не жители планеты стоят на месте, а я перемещаюсь и думаю с очень большой скоростью. Когда моя попытка пройти сквозь стены оказалась удачной, я начал искать подходящие слова для своей новой формы существования. В зеркалах я не отражался (проверено!), плоти у меня не было, а поток сознания был. Следовательно, ближе всего я был к некоему сгустку энергии, движущемуся в определенном направлении. И должен сказать, что движение моё было действительно направленным и, скорее всего, не мной. Я делал несколько попыток надолго остановиться или свернуть со своего пути, но каждый раз у меня возникало непреодолимое желание двигаться дальше. И я двигался, параллельно рассуждая о плюсах моего нового состояния. Во-первых, я чувствовал, что с пропажей тела у меня пропали и все желания, жившие в нем. Я не ощущал чувство голода и жажды, мне не нужно было спать и размножаться, во всяком случае единственным известным мне до этого времени способом. И никакого сожаления по поводу потери этих ощущений я не испытывал. Зато испытывал я неповторимое удовлетворение от осознания того, что разум мой, оставшись наедине с самим собой, начал резко развиваться и на данный момент превосходил все мыслимые до этого пределы. Продолжая двигаться в кем-то или чем-то выбранном направлении, я пытался найти хоть что-то похожее на меня. Я видел огромное количество бессознательных радио и магнитных волн, но ко мне они явно не имели никакого отношения. Наблюдал я также сгустки очень похожие на меня, но от них отдавало какой-то мертвичиной, и направлялись они, в отличие от меня, перпендикулярно вверх, устремляясь вдаль от земли, и довольно быстро исчезали из поля моей способности их ощущать. И в этот момент я почувствовал, что всё это скоро закончится и меня затягивает в тело, которое я неожиданно увидел перед собой. Мне этого очень сильно не хотелось, и я сопротивлялся изо всех сил, но все мои попытки были безуспешны, и меня практически засосало в эту плоть. В следующее мгновение я уже осознавал, что управляю этим телом, как своим…
Я видел, что хозяйка была недовольно этим ответом, но спорить и скандалить она не стала, хотя умела и любила. Она молча взяла поводок, надела его на меня, и мы вышли на улицу. Первые шаги мне давались с каким-то непонятным трудом. Меня не покидало ощущение ненужности моей плотской оболочки, мне хотелось вырваться из своего тела и парить, и лететь… А в следующий момент я очень сильно захотел есть. Но я знал, что, пока мы не придем домой, надеяться на еду бесполезно. В этот момент у хозяйки зазвонил телефон.
То, что хозяин меня недолюбливает, я знал и раньше: он это открыто показывал. А вот то, что хозяйка, которая была всегда мила со мной, потащит меня на опасный эксперимент ради денег, я не ожидал. Но как ни странно, я был ей благодарен, потому что состояние, пережитое мной за секунду отсутствия в собственном теле, нельзя было сравнить ни с чем, что я испытывал раньше. Кроме того, я ясно начал понимать, что говорит моя хозяйка и другие особи её вида, тогда как до эксперимента я различал только отдельные звуки, многие из которых я мог отличить от других, но понять сказанное целиком у меня раньше не получалось. Так, может быть, и хозяйка меня поймет, если я попытаюсь объяснить, что хочу обратно!
–
Бесполезно! Она абсолютно ничего не понимала из того, что я говорю! Зато я отлично понимал, что даже если завтра меня снова отведут к профессору, то я всё равно не дождусь желаемого и на эксперимент меня не пустят. Тем более что желающих было достаточно. Деньги-то за это платили неплохие. О, а вот и мой любимый пруд! Было бы неплохо сейчас в нем поплавать! О, а вот и любимая подруга хозяйки… Было бы неплохо её сейчас сожрать…
–
–
–
–
–
–
–
Как же тяжело всё это слушать! Настоящий наркотик один, и я его сегодня попробовал. И если в моих силах вернуть это состояние, то я просто обязан это сделать. Вот и дерево мне подмигивает, намекая, что всё в моих силах. Да и асфальт какого-то неестественного цвета моря, уступившего наглым приставаниям суши. Когда глаза срастаются с красотой окружающего мира, начинаешь понимать, что ты тут абсолютно не нужен, ты только портишь общую картину. А тем более мне для достижения цели нужно разделить свою духовную и плотскую составляющую на две независимые половины. И пруд мне должен в этом помочь. Вот ещё бы избавиться от поводка.
–
–
–
–
–
–
Проблема всех живых существ в инстинктивном стремлении сохранить жизнь. Все боятся смерти, хотя жизни нужно бояться гораздо больше. Плоть никогда не позволит окунуться в счастье настолько глубоко, насколько это возможно. Смерть – единственная радость, смерть – любовь моя, смерть – жизнь моя! Закрою глаза, чтобы привыкнуть, а чтобы отвыкнуть – открою. Прополощу мозг последними мыслями и побегу к своей благоверной и родной. Она ждёт меня с момента моего рождения, а я всё делал вид, что не замечаю её, думал о ней только тогда, когда она к другим приходила. Нежная моя, как же это я так с тобой некрасиво поступал! Бегу к тебе, терпеливая моя!
–
–
–
–
–
–
Наконец-то, поводок отпущен! Теперь быстрее бежать к вечности, пока хозяйка не передумала. Какая приятная свежая мокрость воды! И как много страшных мучительных секундоминут блаженства ждет меня впереди! Для начала надо нырнуть и постараться не выныривать, а ведь это не так-то и просто сделать. Голова так и просится на воздух, но нужно терпеть! Один раз научишься не дышать, и это умение на всю жизнь пригодится.
–
–
–
–
Вода в ушах, глазах, голове, серд-це, тук, звонк, э-то-ког-да-ни-будь-за-кон-чит-ся…вспыш-ка-там-а-ран-о-ещё-плеск-песок-а-я-боялс-я-боялс-я-боли-я-бо…ни-ког-да-боль-ше-боли-не-бу-дет-не-буди-её…ни-ког-нет-её-е-ё-ж-з-и-й-кто-то-кри-чит-ме-ня-по-име-ни-зо-вут-но-поз-дно-дно-ря-дом…но-дно-дом-мне-от-ны-не-и-на-всег-ды-ши-жи-пиши-че-рез-и-ды-ши-ртом-вод…во-да-да-да-ад…
…
–
–
–
–
–
–
–
И я уже летел. Только высоко в небе и в столь понравившейся мне бестелесной оболочке. Но на этот раз я направлялся не параллельно земле, а перпендикулярно вверх, и рядом со мной поднималось неимоверно большое количество сгустков до боли похожих на меня. Цель моя была достигнута, но всё оказалось не так-то просто. Состояние безтелестности я снова испытывал недолго…
… в одной из палат обычного российского роддома раздался крик новорожденного мальчика. Это был долгожданный ребенок с давно выбранным для него именем: Владимир. Первые несколько лет родители считали, что у них растёт вполне нормальный и здоровый мальчик, но потом они начали замечать, что ребёнок частенько о чём-то надолго задумывается. Он мог остановиться посреди проезжей части и уйти в собственные мысли, а вернуться из них только тогда, когда раздосадованные автолюбители начинали усиленно сигналить. Частенько Вова просыпался ночью, что-то шептал или молча выходил на середину комнаты, взирая на родителей совершенно недетскими глазами.
[
Большой Вова быстро подошел к машине, залез в бардачок и вернулся к маленькому Вове с пистолетом. Через секунду пистолет был направлен в лоб мальчику со словами: "Прощайся с жизнью!". И Вова попрощался, но перед этим мозг его вытворил ещё одну штуку и позволил ему увидеть то, что никто из нас видеть не должен и это была явно не его семилетняя жизнь, хотя стереотипы – это не всегда плохо...... но в этот момент большой Вова одумался, убрал пистолет и сказал: "Беги отсюда, мальчик, только быстро беги!"
И Вова побежал. Когда он пробегал мимо Варфоломея, тот произнес: "Изошел дьявол моими молитвами..."
После этого случая Вова больше никогда не ходил по ночам, никогда не возвращался в эту деревню и вырос вполне себе нормальным человеком, если считать одно но, но об этом "но" поговорим в следующий раз...
...главное, что родители были безмерно счастливы, что поездка в деревню помогла их сыну стать здоровым и быть как все, а что думал по этому поводу их сын совершенно не важно, а поэтому...
...всё остальное в рабочем порядке.
16
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/