ЦВЕТЫ ДЛЯ МОЕЙ ПАМЯТИ
Все, что написано здесь, большей частью выдумка, но, если читать внимательно между строк, то, можно, явственно, представить выдумку реальной былью!
За окном моросит противный, мелкий, декабрьский дождь. По оконному стеклу скатываются дождевые ручейки, вымывая стекло до блеска.
Прижавшись ногами к теплой, отопительной батарее, я всматриваюсь в сумрачную серость улицы.
Середина декабря. Сыро, туманно, скучно. Резкие порывы холодного ветра срывают с деревьев последние, скрученные листья и высоко подбрасывают их над головами прохожих.
Внизу по тротуару, снуют взад и вперед, люди, вечно суетящиеся, вечно куда-то спешащие по своим, личным делам. И их не пугают, ни противный дождь, ни пронизывающий насквозь зимний ветер.
У каждого своя собственная жизнь. Жизнь со своими бедами, со своими волнениями, со своими страхами, с улыбками, со смехом, счастьем, сытостью, бедностью, порядочностью и подлостью.
Каждый характер. Каждое лицо. Сотни эмоций. Сотни глаз. Умных и глупых. Добрых и злых. Каждый человек прячет глубоко в сердце под красивой и модной одеждой своё личное и сокровенное. Ну, как попробуй, как сунься к людям. Прогонят! Не поймут. Да и зачем все это? Каждый имеет право на собственные тайны. Кто докажет, что это не так? Любой из них, наверняка, прошел через все горнила жизни. К каждому из них приходила минута радости или печали. Всякий раз перед ними возникала дилемма: смеяться или плакать. Каждую осень на их окнах загорались живыми красками хрупкие и нежные цветы воспоминаний. Всякий раз, им под ноги осыпались россыпи желтых раздумий, в момент их терзаний: сжечь их сразу же, или обождать немного, и еще раз посмотреть на листочки календаря, свидетелей их триумфа или падения!
Но, люди предпочитают помалкивать. Они очень любят молчать! Пусть все перемалывается внутри, а снаружи, все должно быть спокойно и благопристойно.
Но, я то, их знаю: они меня не проведут. Как бы они ни хитрили, они, обязательно, правда, с оглядкой, чтобы не заметили, и не засмеяли другие, торжественно и молча, принесут яркие цветы и бросят их к пьедесталу своих прожитых лет!
Такие же цветы и у меня на окне, что смотрит на широкий и оживленный проспект.
Каждую осень они распускаются нежно-красными лепестками. И, пусть за окном ненастье и холод, мне тепло и радостно: со мной они – мои цветы, взращенные моей, ни на миг, не прекращающейся памятью...
… Мы бегали как ненормальные, растрачивая себя по пустякам, пили до одурения, до дрожи в ногах, черный кофе с коньяком в баре Отеля, что под лестницей, ведущей из холла на второй этаж. Молодая глупость; безразличие к завтрашнему дню; нескончаемый поток веселья – все это так и лезло из нас как убегает из кадушки перебродившее тесто.
-« Ты позвони мне, Павляй»
-« Sure, I will. I shall call you back – откликается Павляй, рисуясь на публике своим иностранным языком, картинно, явно для всеобщего эффекта, как паяц разводя руками.
Павляй – это мой университетский друг. Мы с ним съели не один пуд соли.
-« Понимаешь ли ты, что мы закончили учебу? Мы больше не студенты! Прощай иняз, факультет красивых девушек и шекспировских речей- не унимается Павляй, и вдруг, притворно, насупив брови, начинает грозить кулаком невидимому декану, с которым мы постоянно ссорились, и многим, другим , уже бесполезным» недругам» на факультете.
- « Нда-аа-а – задумчиво повторяю я за ним –« Мы закончили учебу»!.
-“ It is so, what you said! – Закончили! – You are right, Paul.
-« Позвони мне-! Please call me some other day!
- I will! I will! Позвоню, позвоню - отмахивается Павляй и громко кричит – Бармен, можно еще кофе? Давай еще по одной?
- Давай – соглашаюсь я.
Мне немного жаль, что мы уже больше не студенты. – Our green time has already come to it’s end!
Меня немного тревожит будущее. Я не знаю, что там будет впереди. Слегка тревожно!
Вероника идет, с удовольствием, в школу, преподавать, там английский язык. Она же отличная грамматистка, лучшая на нашем курсе. Ее так любили и ценили наши педагоги. И, вообще, она была для нас всех – «Like a symbol of diligence and a precise punctuality!
-“ O, yes? I know it. You don’t need to tell me about it. But, why are you going to be a teacher I wonder?
-“Наверное - отвечает она мне по-русски- Это мое призвание. Who knows?
Я внимательно смотрю в ее томные, каштановые глаза и ничего не понимаю. Это же так скучно в школе!
- Павляй , позвони мне, как, заведенный, я повторяю, чувствуя, нарастающую, непонятную грусть.
– Позвоню, позвоню – успокаивает меня мой приятель и, забывая обо мне, строит масленые глазки нашим подружкам, тоже зашедшим сюда на прощанье!
“The green years of our studies have been really splendid and we shall never forget them!»
Я важно, как распушивший хвост, павлин, прогуливаюсь по просторному холлу аэропорта.
Мне, по глупости молодых лет, кажется, что цвет костюма идет мне как нельзя лучше. Его темно-синяя окраска «еще более выразительно», как мне, опять таки, кажется, отсвечивает мои светлые глаза, и я, забывая о мужской солидности, украдкой поглядываю на свое отражение в стеклянной витрине холла.
Я - дежурный переводчик отделения Интуриста в аэропорту. Я доволен своей работой и уже привык к ней. Все первые волнения позади, и я полностью уже вошел в свою роль. Пропадаю здесь с утра до вечера.
- Dear passengers we welcome you to our sunny land! We are really glad to meet you here! Please proceed into the travel bus. It will take you to the hotel
Я увлечен своей работой. Мне импонируют красивые встречи, иностранная речь, экскурсии, прогулки, банкеты и вечеринки. Звон бокалов с шампанским, и призывы к миру и туризму.
« Buenos noches, guerrido amigo!- так неожиданно и необычно начиналось письмо, которое я получил от Вероники. Она уехала из родного, солнечного города, совершив невероятную и непонятную для меня решительность, походящую на каприз: она не просто уехала, она махнула на край света – туда, где просыпается солнце, поднимаясь из-за океана золотым диском, ярко освещая дальневосточные сопки, густо поросшие таежный лесом.
-« My, how it is strange and nice for me to get a letter from you. Even your Spanish beginning, though being a surprise for me, did not make me astonished somehow.
( Мне странно и приятно получать от тебя письма! Даже, твое испанское начало, не удивило меня)
Мы регулярно переписываемся с Вероникой все это время. Я не забыл своего товарища и коллегу. Она давно стала неотделимой частью моей рукописной жизни.
-« Приезжай сюда – приглашает меня Вероника – Ты найдешь здесь много интересного для себя. Природа, здесь, расписана живописными красками воображения. А из окна моего дома убегает вдаль море, синее как сама мечта!
«Buenos noches guerrigo amigo mia Irenos”. Доброй тебе ночи, мой друг Вероника!
Но я не сделаю этого.
Видимо, я корнями ушел в нашу песчаную землю. Мне трудно оторваться от этих, тихих, затерянных среди кустов, улочек, где на каждом повороте растут алые цветы воспоминаний, где тайные желания, сбывшиеся и несбывшиеся, ждут меня, украшая мою, пускай однообразную, пускай придуманную жизнь, полную укоренившихся поступков и решений.
Да и ты, Вероника, кривишь душой: ведь и ты, сама, хотела бы бросить все и примчаться на свою солнечную улицу, забраться с ногами на свой диван и погрузиться в чарующий мир музыки твоих грез... а потом, придти на вечеринку « Caviar party”. Помнишь наши вечеринки? Сама идея тех вечеров, рожденная в наших стремлениях к совершенству, в надежде подчеркнуть значимость в глазах остальных сверстников, а то и упрямая страсть к красивым играм, на которые нас толкали наша интеллигентность и профессия, несла в себе волнующим смысл самоопределения.
Я прохаживаюсь еще некоторое время по холлу аэропорта, потом справляюсь в справочной относительно рейса 4854 из Ташкента. Всегда этот рейс задерживается, а иногда и прибывает раньше времени. Ну, вот опять, торчать сегодня до полуночи.
... Тихо журчит по, заросшему густой травой, арыку вода. Меня окружают высокие деревья, и замечательно пахнет, дурманным запахом, цветущая сирень. Я не один, со мной Марианна. Я смотрю на нее и стараюсь разглядеть в темноте ее глаза. Но это сделать трудно. Тогда я наклоняюсь к ней, и мы начинаем целоваться. Мы как малые дети. Мы в темноте. Нас никто не потревожит. Нас скрыла таинственная вуаль ночи, расписанная серебристыми звездочками на небе. Вокруг нас затейливые тени, превращающие мир в сказочную страну шорохов и звуков.
Марианна отворачивается от меня – « Хватит! Уже поздно. Мы уже пришли».
-« Как? Уже все? – оглядываюсь я по сторонам и ничего не могу разобрать в темноте.
Оказывается, мы давно уже у калитки ее двора. Где-то неподалеку шумит вода, наверное, падает вниз с небольшого арычного бугорка. На противоположной стороне улочки, бледно светит ночной фонарь. Его убогий свет едва освещает нас.
Я целую Марианну на прощанье, и она скрывается во дворе своего дома. А оттуда «вылетает» чудный запах цветущей сирени. Я всей грудью вдыхаю этот потрясающий аромат и лечу на крыльях Пегаса к себе домой, через весь город.
Любовная минута охватила меня своими крепкими объятиями. Как сказал бы Святой Юлиан –« Одураченный любовью отрок!». Святой Юлиан любил красивые сравнения. Он старше меня на десять лет. Один из столпов наших вечеринок.
Прекрасно владеет английским и другими языками. Мой старший друг и партнер по болтовне на языке Шекспира. Наверное, если бы ни он, наши вечеринки немного бы потускнели. Люблю я, когда он принимает меня у себя в пристанище мужского духа, в роскошном персидском халате и обучает манерами придворного вельможи.
Мне смешно, хочется послать его ко всем чертям, но не могу: я такой же, как и он, разве что моложе на десять лет!
-« Viva Saint Jolian!” Ты такой же безумец, как и я! Продолжим наши сумасшедшие игры!
Я встретил ее на одной из наших вечеринок. Она была не из нашего «мира». Кто-то хитро привел ее сюда. Ее голубенькие глазки не понимали иностранного языка, и она с большим интересом следила за нашими выходками, словно присутствовала на благотворительном спектакле.
-« Что это за прелестное создание- игриво поинтересовался я у Вероники.
-« Понравилась тебе? – улыбнулись мне томные, каштановые глаза.
-« Хороша! – I am sure she is really for my subtle taste! Отвечает моему «утонченному вкусу»
- Don’t you say so - картинно удивилась Вероника. Неужели?
-“ I’m not kidding – I am telling the truth! – Клянусь! - торжественно, выпалил я.
- Then all right – подыграла мне Вероника - Come along, I shall present you to her! - Хорошо, пойдем, познакомлю тебя - любителя чужих женщин.
- « Ты, что меня ревнуешь? – дурачился я.
-« Нет – Вероника пристально смотрела на меня в упор – Все равно вернешься к нам!
-« Вот как – рассмеялся я – Ты, меня уже подарила ей?
-« Ни в коем случае. Просто, не выдержишь долго, без нашего общества и позорно прибежишь к нам.
Мы с Вероникой весело расхохотались.
- « Вероника, скажи ей, что я «таинственный аристократ», безумно любящий незнакомок.
Марианна поразила меня красотой своих глаз. Из них ко мне выплеснулось море – лазурной дымкой моих надежд. Я слетел, немного, с высот напыщенности и позерства. Эта шатенка с морскими глазами и ямочками на щечках, закружила мне голову завихрениями молодых желаний и восторгов. Мы станцевали с ней несколько прыгающих танцев, я сказал ей несколько удачных комплементов, и решил, что одержал победу...
Тот далекий вечер» черной икры», казалось, длился бесконечно. Я наслаждался обществом Марианны и самодовольно улыбался, видя, как меня внимательно сторожат томные, каштановые глаза, которые я не забыл до сих пор: ибо я искренне убежден в том, что очень редко можно встретить в наше время, подобных Вероники интеллегиентных и умных женщин.
-« Buenos noches amigo mia Irenos”!.
Я шел с Марианной по русскому базару. Базар старый и грязный. Типичный азиатский базар. Грубо сколоченные лавки из потрескавшихся досок. Одноэтажные
пристройки из сырцового кирпича, сиротливо, примыкали к этому старому торговому месту. Неподалеку, высилось здание оперного театра, в котором я, к своему «позору», ни разу не был. Это центр города! Спустя много лет, на месте старого патриархального базара, воздвигнется могучее строение из железа и бетона с величавыми колоннами, подпирающими крышу, уходящую в поднебесье. Перед базаром, на площади, на месте деревянных, убогих лавчонок, забьётся прохладными брызгами огромный фонтан. Базар осветится ярким светом ночных фонарей, и жизнь, на мгновенье, покажется радостным днем исполняющихся надежд!
Жаль, что уже нет старого базара. Время остановить невозможно. Конечно, новое – лучше. Оно украшает город, но старое – это же, частичка жизни, тоска по юности, когда, казалось, что даже птицы пели иначе, как они не поют сейчас, что солнце светило не так как оно светит сейчас, что дни и ночи плыли в бесконечной радости веселья и счастья! А прошлое и старое – это не только время, - это и слагаемые одного мира явлений и событий, желаний и дел, пусть не всегда правильных и логичных, но очень дорогих для человека, помянувшего старые мечты бокалом доброго вина.
Видимся с Марианной каждый вечер. Я стараюсь увильнуть от ночных дежурств в аэропорту. Для меня Марианна лучше всех туристок, лениво сползающих с трапов самолетов. Я счастлив, затеряться с ней на маленьких, узких, улочках, заросших дикими азиатскими кустарниками и протянувшихся запутанными зигзагами по тесным закоулкам старого города. Мы постоянно нежимся и целуемся. Наша жизнь кипит эмоциями и всплесками молодых сердец!
Святой Юлиан называл эти закоулки местами раскрепощенного спокойствия и тихой семейности.
- « Я, когда-нибудь, махну на все рукой, и найду там, какую-нибудь белошвейку – болтал он в минуту, нашей откровенности, беспечно разваливаясь на своем знаменитом диване. – « Нет, Юлиан, - не верю я ему – « Врешь ты все. Не будешь ты искать белошвеек. Ты просто поддался минутному чувству одиночества. Завтра ты снова наденешь свой роскошный персидский халат и уткнешься, позабыв обо всем на свете ,в свои крестики да нулики на расписанных страницах своего еженедельника, и блеск золотого тельца завладеет твоим сердцем»- Я грустно смотрю на своего друга и сподвижника.
На перекрестке наших встреч, я стою и жду Марианну. Я уже вижу, как она спускается вниз по платанной улице навстречу мне. Кто-то неожиданно окликает меня по имени. Я оборачиваюсь. Это Грант! Импозантная фигурка лысеющего холостяка с хитрыми, маслянными глазами, цвета жареного каштана.
- « Дежуришь! – ехидно ухмыляется Грант – Молодец!».
- « Чего молодец? – нахмуриваю я брови, раздосадованный тем, что он меня застукал здесь.
-« Ну, любишь женщин. Это похвально.
-Кто бы говорил! Можно подумать ты их ненавидишь!
Грант хихикает игриво.
-« Старая ты, развратная швабра – смеюсь я вместе с ним.
- « Ладно, помалкивай, молодой Ромео- защищается Грант- А она –ничего – «Шат лява ахчи» ( Симпатяга). Ты уже подсуетился с ней?
- « Да пошел ты к черту! – неожиданно разозлился я.
- Ладно, ладно – извиняющее забурчал Грант – Что это серьезно у тебя?
-Тебе, какое дело! - я был очень недоволен тем, что этот нахал увидел меня.- Хватит болтать. Иногда, твой цинизм меня бесит»!
-« А – Грант махнул рукой – Брось ты! Все они одинаковые! Только до поры до времени, а потом как ведьмы становятся! Все сшиты на один фасон. Ну, я пошел- и он покатил вниз по улице к главной площади старого города быстрой походкой стареющего ловеласа.
Мы с Марианной медленно идем вслед за ним.
-« Ты, что знаком с этим типом?- спросила Марианна.
-« Да – отвечаю я и разглядываю ее с головы до ног- Да, знаком, а что?
Ничего – весело дергает плечами Марианна.
- У него нет отбоя от женщин – сказал я серьезный тоном.
-« Что? – рассмеялась Марианна – У этого сморчка? – она ехидно прищурила свои красивые глаза – Да сам липнет к ним как банный лист к филейной части».
- « Какая ты у меня сегодня красивенькая – я разглядываю девушку с синими глазками и стройными ножками как маленькую, хорошенькую лошадку.
- “ You are my little girlier - погнал я старую песенку.
-« Совсем тебя испортили эти иностранцы- Кончай дурачиться – весело отозвалась Марианна – заговариваться стал! Может быть, ты мне говоришь гадости. Откуда я знаю?
- «Гадости – воскликнул я – В таком случае, это самые приятные гадости, подчеркивая каждое слово, выпаливаю я.
- Ну и друг же у тебя – вскрикивает Марианна и указывает пальчиком на Гранта. Тот бедняга, натолкнулся на одну из своих многочисленных подружек, к которой его холостяцкое, армянское сердечко уже охладело. Подружка как опытный птицелов райских пташек, отловила его на пороге кафе Парфия, куда он попытался спрятаться .
Я от души расхохотался, видя, как вертится от досады и злости Грант – «красавец во всех поколениях».
-« Пойдем в Парфию! – предложил я.
- Еще чего! Там одни бабники, вроде твоего несчастного друга!
В Парфию мы не пошли. Мы пошли в летний кинотеатр, расположенный неподалеку смотреть... в который раз... американский фильм « Седьмое путешествие Синдбада».
После, мы, обнявшись, долго шатались по запущенным улочкам старого города, и я, пугая кошек и задирая собак, орал в тишину – Париса- Париса- а Марианна вторила мне - Сокура- Сокура!
Потом, мы опять обнимались, опять целовались. Но, когда я, под тайными флюидами Гранта, чуть было не зашел за лимитную ленточку, Марианна сердито отодвинулась от меня. Я надулся как индюк, и весь оставшийся путь молчал как рыба. У калитки ее двора с проросшими сквозь дырявые доски виноградными ветками, она, сама, повернулась ко мне, крепко поцеловала меня и сказала, чтобы я не торопился, что я всегда куда-то спешу и тороплю события, словно пытаюсь обогнать время...
Простившись с Марианной, я направился домой. Божественный запах цветущей сирени шатал меня по сторонам. Сверчки и многочисленные цикады, не переставая ни на минуту, тренькали нескончаемые песни весны. У парка Кирова, у самого въезда в свой « Сен Дени « я так шутливо обзывал свой дом, я, придавленный грузом неудержимой радости, закричал на всю улицу –Париса- Париса». Легкий ветерок подхватил мой клич и умчал его прочь. И мне показалось, что издали, оттуда, откуда я только что пришел, донесся ответный призыв- Сокура – Сокура!...
Марианна меня бросила! Мне трудно было произнести это позорное для меня слово, но, видимо это было именно так! Она, вдруг исчезла куда-то в командировку, а когда я позвонил ей, она ,усталым голосом, объявила, что наши любовные каникулы завершились! Напрасно я пытался, выведать у нее истинную причину ее отказа. Она молчала. Тщетно я старался поймать ее возле ее работы. Она даже не желала разговаривать со мной. Я шел как в тумане непонятности отношений. Ничего не мог понять. Может быть, молниеносно, нашла мне замену? Так быстро?
Мгновенно нашла другого, лучше подходящего ей, безо всяких там иностранных словечек и манерных вечеринок под грустные блюзы Дюка Эллингтона? Другого, который не был позером и игроком в придуманном мире эстетного фанфаронства? К сожалению, этого я так и не узнал!
Я кричал, про себя, что она «предательница», и”плакал” как маленький мальчишка, у которого отобрали любимую игрушку.
-«Она обманула меня- потеряв самообладание, бормотал я, шатаясь в одиночестве, и прячась от людей в тени деревьев. Мне все тогда показалось грязным и липким, словно я провалился в мерзкое болото притворства и лжи.
А вокруг меня цвели, распускаясь, сочные красные цветы. Сок их ярко красный стекался наземь, и оттуда вырастали новые стебли, уже тронутые краснотой нового цветения!
... Я прислонился к стеклу окна. Его зимний холод немного взбодрил и вновь пробудил меня от потока воспоминаний.
А годы льются быстрыми ручьями, что сбегают с отрогов наших гор, и я срываю листы календаря, и они устилают мой путь желтым, шуршащим ковром по длинной и долгой дороге моих дней и ночей!.
Вчера я снова получил письмо.
-«Buenos dios guerrido amigo” – c аккуратных и ровных строчек смотрели на меня томные, каштановые глаза Вероники -самой лучшей грамматистски нашего курса. – « Наверное, мне придется уйти в плавание. Представляешь! Заморские страны. Европейские пейзажи! Там, на корабле, я буду обучать моряков иностранному языку. Поздравь меня. А ты сидишь в своей академии азиатских наук»- шутит Вероника – И переводишь, скучные, унылые трактаты! Не надоело?.
-«Ах, Вероника! Мой старый, далекий теперь друг! Я от души поздравляю, тебя. Поверь – это правда! Летит время, и я, как бы слился с его бегом. Как жаль, что нас разметало в разные края. Мне так не хватает, именно сейчас, когда мне уже, далеко за тридцать, наших блистательных вечеринок! Где вы все? Даже Святой Юлиан для меня редкость. Я не видел его, уже целую вечность!
На улице стало совсем темно. Однако, дождь не стихает и ветер продолжает швыряться опавшими листьями. Они кружат за оконным стеклом, и я вижу их жалкие и мокрые остатки!
... Троллейбус набит людьми как бочка плотно упакованными сардинами. Я втиснулся в него еще у академии «азиатских» наук, и стоял, вернее, висел, придавленный со всех сторон. Я ругал себя за свою глупость: ну поймал бы такси, и давно, был бы уже у своего дома.
После парка Кирова, народ стал растекаться и троллейбус заметно опустел. Здесь, я заметил двух Нин и Натали. Они смотрели на меня в упор и улыбались.
-« Живы девочки? – прошел я к ним.
-« Живы- улыбнулись они- Давка была страшная!
-« Какие вы красивые стали – Просто загляденье – запел я свою старую, коронную песню, дамского угодника.
-Спасибо, оценил, наконец!
-« Куда же это вы путь держите? – продолжал дурачиться я – Уж, не ко мне ли в гости?
-« Нет, ни к тебе! – дружно ответили хором девушки с нашего, старого, доброго курса. Мы в кино идем в « Космос».
-« А—а-а –протянул я - Понятно! И что смотреть там?
-« Гараж.
-« Гараж- повторил я за ними- Эльдара Рязанова? Хороший фильм. Тонкая и умная ирония. Такие фильмы смотреть полезно и познавательно- поднял я кверху указательный палец, шутливо и нравоучительно.
-« Натали, -обращаюсь я к высокой белокурой девушке- А ты почему молчишь? Да, как ты похорошела! Где же были мои глаза?
-« Твои глаза? Как всегда, на стороне- весело ответила она.
Натали действительно стала еще красивее. И я, с приятным для себя изумлением, обнаруживаю эту разительную перемену. Сколько же мы не виделись со дня окончания учебы? Я высчитываю в уме: год, два, пять .... много лет!
Троллейбус останавливается на моей остановке, я прощаюсь со своими бывшими однокурсницами, и внимательным, завороженным взглядом, провожаю Натали. Она заметила мои восторги и весело машет мне рукой.
-« Действительно, где были мои глаза? Натали – одна из ярких красавиц моего курса! Почему ты прошла мимо меня? Высокая, подтянутая с гибким станом. Как же упустил тебя, небесное создание, Натали?
Дома, я бесцельно, шатался по комнатам. Все мои мысли, неожиданно заполнились Натали. Я все время только и думал об этой, случайной, после долгих лет, встречи.
-« Натали, ты была рождена для школы:” Children, stand up! We are learning English –тоненьким голоском выводит Натали, и дети послушно встают и доверчиво смотрят ей в глаза, и мне, оболтусу, убивающему время на школьной педпрактике, Натали кажется воплощением семьи и материнства.
-« Где же все же были мои глаза, понятия не имею?
Неожиданное решение приходит на ум. Я разворачиваю газету и смотрю на колонку объявлений о сеансах «Космоса». Кинотеатр « Космос» в двух шагах от моего дома. Шальная мысль влетает в голову. Я смотрю на часы. Время у меня еще есть. Быстро достаю из холодильника сыр, нарезаю тонкими ломтиками белый хлеб, делаю два, больших бутерброда – для меня и Натали. Затем насыпаю в карман куртки горсть шоколадных конфет и мигом вылетаю на улицу.
-Нет, Натали! Я не отпущу тебя просто так. Я очень хочу видеть тебя снова!
Натали всколыхнула во мне давно позабытые нотки нежности и любви. Долгое время я не испытывал ничего подобного, и вдруг, посреди грустного зимнего дня, так неожиданно и удивительно, запахло кустом сирени- ее терпким запахом весны и желанием вновь обрести подругу.
«Как же мог не обращать на нее внимания? – продолжал удивляться я – Натали –ты моя зимняя роза, политая холодными дождями одиночества. Все, что было у меня за эти годы – просто чепуха. Они прилетали и улетали как райские птички, пощебетать, потанцевать, пропеть одну, скоротечную песенку пошлой любви, не стоящей и гроша.
И запах черного кофе и расплывчатые, плохо различимые в табачном дыму, женские лица, превратились для меня в одно белое и равнодушное лицо легких желаний и не любимой близости...
Закончился киносеанс, и из кинотеатра медленно потянулись на улицу зрители. Я еще издали, увидел Натали и ее подружек. Подняв воротник куртки( было сыро и холодно) я быстрыми шагами догнал их.
-« Ну, как фильм?
- Отличный! – хором выкрикнули мои старые однокурсницы.
Я был, немного, озадачен тем, что мое неожиданное появление, казалось, не удивило их.
- « Девочки - сказал я, чувствуя противную хрипоту в горле, - Вы не будите возражать, если я украду у вас Натали, и посмотрел прямо на неё. Девушки заулыбались и,быстро попрощавшись с Натали, заспешили к троллейбусной остановке.
Натали осталась со мной. Тут уж я немного оторопел. Я не ожидал такого поворота событий.
Зарядил противный дождь, и я раскрыл зонт. Натали взяла меня под руку, и мы медленно двинулись по улице. Я едва лишь смог произнести : « Не торопишься домой?
-« Нет – ответила она приятным голосом, и улыбнулась мне улыбкой, знакомой мне еще со времен нашей школьной практики –« Нет, не тороплюсь -, словно я был тем самым маленьким учеником в ее подшефном классе.
Улица Тимирязева, по которой мы шли, была безлюдна. Ноги шлепали в жирной грязи опавших листьев и прочего зимнего хлама. Начало зимы в наших краях больше походит на позднюю осень – дожди, дожди, сырость, слякоть...
-« Ты, наверное, проголодалось – я протянул Натали сыр с хлебом. Она снова улыбнулась – Какой ты молодец. Внимательный. Умница. – она взяла бутерброд и стала быстро есть его.
- А вот и конфеты к чаю!
- Ну, обслуживание по первому классу- засмеялась Натали. – « Сразу видна отличная школа туризма.
- Мы обязаны обслуживать всех интересующих нас туристов – быстро выпалил я.
-« Только интересующих? – Натали озорно посмотрела на меня. И в её светлых глазах засверкали искорки легкого кокетства.
По моим жилам прокатилась волна теплой крови. Легкая дрожь сотрясла тело-«Где были мои глаза? Куда они смотрели?».
-« Ты зря ушел из Интуриста. Только там, твое место- воскликнула Натали.
-Ты это серьезно? – осторожно поинтересовался я.
- Да. А, что тебе дает твоя академия «азиатских» наук? Что интересного в твоем отделе по общественным наукам?
-«Как, что интересного? – обиделся я - Наука! Переводы рефератов местных гениев, столпов общественных формаций! Издание отдельными томами трактатов.
По крайней мере, мой рабочий день заканчивается в шесть часов вечера, а потом масса свободного времени, до первых петухов, когда я могу встретить первые лучи солнца на вершинах наших холмов»- пошутил я – « Что это допрос? А ты сама, ведь тоже изменила нашей профессии. Что дает тебе твоя работа в газете?- подколол я ее.
-« Не знаю- откровенно призналась Натали, и попросила:» Помоги мне в сборе информации, если что-нибудь разузнаешь, позвони мне, пожалуйста»!.
-« Хорошо» - не совсем уверенно пообещал я.
У поворота на светофоре, нас догнал одинокий, троллейбус. Мы вскочили в него и покатили по Первомайской улице к Медицинскому институту. На остановке института, мы сошли и вскоре подошли к жилому дому, с продовольственным магазином на первом этаже. Натали остановилась - Все, мы пришли!
-« Разве ты здесь живешь? – не понял я.
Я слышал, краем уха, что она была замужем, но неудачно.
Я сидел в своем кафе, коротая время за чашкой кофе, и просматривал газеты. В кафе заскочил один из наших, Юра Б.
Мы с ним немного поболтали, посплетничали, двинули по рюмашке коньяку (за мой счет, естественно) попили кофейку, и он, как-то, между прочим, проговорился о Натали. Но, меня тогда это мало тронуло: одна яркая «Пенелопа» уже что-то неприлично опаздывала, рискуя навлечь на себя мой гнев: терпеть не могу, когда опаздывают.
-« Натали, насколько мне известно, ты здесь не жила!
- Я живу, снова в родительском доме, на старом месте – сказал Натали- Мы же как-то собирались у меня на третьем курсе, забыл?
-Нет – ответил я- У меня память хорошая!
Здесь живет моя родственница. Сейчас она хворает, и я временно, проживаю с ней, чтобы помочь ей!
-« Натали – сказал я хриплым и противным голосом, непривычным для меня,- Я могу увидеть тебя еще раз?
- Конечно – улыбнулась Натали – Позвони мне в субботу, вечером. Пойдем куда-нибудь!
- Хорошо- согласился я, и взял ее холодные от сырости пальцы и слегка пожал их.
Натали помахала мне рукой на прощанье и быстро исчезла в ярко освещенном подъезде дома.
В субботу, вечером, я позвонил ей.
-«Давай сходим в кино – предложила Натали.
-« В кино – разочарованно ответил я – Ну давай. Хотя мне не очень этого хотелось: я желал побродить с ней по городу, попить кофейку в кафе и поболтать на славу.
- А куда? И на какой фильм?
-« Давай в Космос!
-« В Космос - улыбнулся я – Снова ко мне в гости?
-« К тебе! Я давно не видела фильм « Седьмое путешествие Синдбада». Очень хочу посмотреть его еще раз!
-« Что – я был ошарашен ее желанием- Натали, я видел его много раз!
-« Ну, давай, сходим – взмолилась Натали – Такой чудесный фильм! Такая прелестная сказка!
Что-то далекое, почти забытое, как легкое, белое облако в бескрайнем просторе синего неба, пролетело перед моими глазами. Какие-то очень давние, полустертые из памяти мгновенья, пронеслись в голове. Что-то радостное и горькое дыхнула на меня весенним запахом сирени!...
-« Да, мы пойдем, Натали. Обещаю тебе!».
Обратный путь, после фильма, мы шли через весь город. Натали бурно переживала только, что просмотренный фильм. Она оживленно вспоминала многие, понравившиеся ей эпизоды и делилась со мной своим восторженным впечатлением.
Я шел рядом с ней и не мог нарадоваться: высокая, стройная, светловолосая красавица согревала мое сердце в этот унылый, зимний вечер.
Я знал, что она живет на тихой улочке с прозаическим названием, в самом центре квартала белошвеек. Я знал, что пойду, сегодня туда, где не был много лет, и мне становилось все труднее и труднее сдерживать мелкую дрожь в ногах, преступно появившуюся у меня.
Я обнимал Натали за талию и удивлялся спокойствию, с которым она позволяла мне делать это. Мне казалось, что я не расставался с ней вечно. Что всякий раз, по вечерам, я провожал ее на эту убогую, затерявшуюся в квартале белошвеек, улочку, и меня кружила непонятная сила, вспыхнувшего к ней чувства.
Я старался не думать ни о чем. Я только прижимался к Натали, и брел, прикрыв глаза, в едином любовном порыве. Когда я открывал их – все туманное, скользкое и тягостное вылетало из головы желтыми листьями памятного хлама.
-« Какой замечательный фильм мы посмотрели! – радостно воскликнула Натали – Прелесть! И зима стала красочнее и теплее!
Я уже не мог ей ответить. Я закачался как пьяный и ухватился за ее руки.
-« Что с тобой? – удивилась Натали, поворачиваясь ко мне и заглядывая мне в глаза.
Переулки, улочки, темные закоулки плыли передо мной плавными, легкими движениями. Темная, сырая печаль осветилась, неожиданно, ярким сиянием, угаснувшей было, звезды. Тонкая, прокалывающая боль прошла через сердце, и оно заколотилось в сумасшедшем биении, оглушая своим стуком пустынную улицу.
Почти машинально, я остановился, и сильно сжав руку Натали, в одном отчаянном порыве, громко и отчетливо закричал в глубину, слабо освещенной улицы:
-« Париса – Париса ! Сокура – Сокура!
-« Что ты – испугалась Натали – Что ты делаешь? – она схватила меня за руку – Перестань! Ты разбудишь всех! Оказывается, тебе нельзя смотреть сказки- хохотала Натали – Они на тебя плохо действуют! Ах, ты мой сентиментальный, маленький мальчик! Успокойся!
Я смеялся вместе с ней. В голове у меня звенел чистый и тонкий звон любви. Я обнял Натали, и стал целовать ее нос, губы, рот, глаза, шею... Я приткнулся губами к ее волосам. Натали была теплая и мягкая. Мне ужасно захотелось поцеловать ее грудь, я расстегнул пуговицы ее пальто, но мои губы натолкнулись на тонкую шерсть ее свитера. Тогда, я еще плотнее, прижался к ней, и почувствовал, что засыпаю. Её высокая грудь часто дышала, и моя голова поднималась и опускалась в такт ее движениям. Натали гладила меня по голове и отвечала на мои поцелуи.
А я все засыпал у нее на груди, и казался себе маленьким мальчишкой, прижавшись к ней. Я видел, как она – красивая и стройная с добрыми глазами говорит, обращаясь к маленькому классу: “Children! Sit still! Do not be in hurry!”
-“ Натали, -шепчу я - Я – твой ученик. Я хочу смотреть на тебя, в твои лучистые глаза. Я хочу гладить твои нежные руки. Ты моя любимая женщина»...
Натали только, непрерывно, гладит меня по голове, и приговаривает: « Не спеши! – Куда ты все торопишься, словно боишься пропустить поезд! – Не торопись! -, словно я делаю одну ошибку за другой – « Так, вот так, держи ручку, пиши ровнее, правильнее...!»
Как объяснить доступно и доходчиво свое отношение к женщине, которая тебе по многим качествам сильно нравится? Как распознать те чувства, которые она прячет у себя в сердце? Что готовит она мне: верность или игривое равнодушие? А вдруг это только мой эгоизм? Может быть, это только мое собственное желание, только самому поплавать в этом беспокойном море страсти? Кто знает? Кто ответит мне?
Кто объяснит: прав я или нет? Никто! Никакой Святой Юлиан! Ни даже умные, томные каштановые глаза! Лишь только холодный, сырой, зимний ветер принесет мне в окно ничтожный и дребезжащий от времени, но явственно ощутимый крик молодости, тоненьким присвистом призывного клича!
И, тогда на моем окне распустятся яркими, прозрачными лепестками, весенние красные цветы радости...
Однажды, уже после Нового года, вечером, мы взяли такси и поехали к Святому Юлиану. Я не давно не видел и страстно желал встретиться с ним. К тому уже, я хотел, чтобы он увидел меня с Натали. Зачем? Затрудняюсь сказать? Может быть, я снова хотел его совета и мудрого слова? Сказать трудно!
Святой Юлиан встретил нас на пороге широкой улыбкой доброго великана в своем нестареющем персидском халате. Он очень обрадовался нашему приходу.
-«Oh! My young friends! I can’t believe to my eyes! Welcome dears! I am glad to see you very much”! You just have made my shabby den lighted up with a bright light of the spring!”.
Мы пили шампанское. Святой Юлиан принес на серебряном, фамильном подносе
тонкие, аккуратно нарезанные ломтики белого хлеба с черной икрой. Мы ахнули: Юлиан, снова наши вечеринки! Ты просто прелесть святой Юлиан!
Мы шутили, смеялись, танцевали и пили за прошлое, за наши прекрасные вечеринки, и мне казалось, что время остановилось для меня в одной удивительной мелодии чувственной ностальгии. Впервые, за последние годы, мне стало особенно приятно и радостно на сердце. Я сидел и задумчиво улыбался, и совсем не удивился, если бы, вдруг неожиданно, отворилась дверь, и к нам вошла бы Вероника. Она озорно, сверкая томными, каштановыми глазами, под бравурные звуки турецкого марша Моцарта, которого мы с Юлианом, любили особенно, торжественно провозгласила бы :« Наш вечер Caviar party- продолжается!»
-« Натали, я люблю тебя! Я хочу, чтобы ты осталась со мной – настойчиво, словно она не слышит меня, повторил я. Она молчала и держала меня за руку.
-« Натали, ты слышишь меня?
-« Слышу- прошептала она одними губами – Не говори таких слов. Не люблю, когда их произносят так часто!»
-« Натали, я действительно, влюблен в тебя! Мне уже трудно без тебя. Ты мне как награда, после стольких, пустых лет!
Я снова привлек ее к себе и стал целовать. Она была по-прежнему ласкова со мной, но стала еще более молчаливой. Иногда, я просто, не мог понять ее и не знал, что сказать ей еще, кроме моей любви к ней!
Мы стояли возле ее дома под большими, высокими деревьями. Через дорогу гудел автопарк. Там кипела его суетливая, повседневная жизнь.
Натали стояла, в глубокой задумчивости у старой чинары и тихонько, гладила ладонью ее потрескавшийся со временем ствол. Я погладил ее прохладную щеку и подул на холодные пальцы, поднося их ко рту.
-« Не придумывай себе – едва слышно произнесла Натали. Ее ясные глаза отсвечивались в холодной темноте искорками задумчивости. – « Ты давно придумал себе женщину, и упорно хочешь найти ее во мне! Я нравлюсь тебе, но я – не она! Я не смогу дать тебе того, чего жаждет твое страстное и романтическое сердце.
Хороший, ты парень, мой старый коллега! Спасибо тебе за все!
-« Нет, Натали. Не хочу слышать таких слов! Не хочу! Я хочу, чтобы ты была со мной.
-« Вот видишь, сколько раз, ты говоришь, хочу! Это эгоизм! Это только твое желание, а чувства должны быть обоюдными! Ты все время куда-то торопишься, словно боишься пропустить поезд! Не спеши, дорогой друг. Не делай поспешных поступков!
Было уже поздно. Стояла такая знакомая мне тишина квартала белошвеек.
Лишь, изредка, доносился шум, выезжающих из автопарка машин.
-« Не уходи – остановила меня Натали. Я обернулся в недоумении.
-Не уходи. Не бросай меня сегодня одну! Останься со мной!
- Как это? – не понял я – С тобой до утра?
- Да – ответила она – Не бойся, я хочу этого! Я одна. Никого нет дома. Все уехали далеко на свадьбу. Вернутся только на следующей неделе.
-Почему ты не поехала?
- Не хочу. Не хочу чужой свадьбы!»
Конечно, мне нужно было уйти, но я не мог сделать и шагу. Натали решительно взяла меня за руку и повела за собой. Я поплелся за ней как маленький ученик, которого она переводила через дорогу и читала ему нравоучения.
... В темноте Натали светилась волнующей белизной красавицы. Я гладил руками ее вытянутое тело и чувствовал, что у меня перехватывает дыхание. Я был уже сильно влюблен в неё. Да и она, сама, странно вела себя: я никак не мог понять ее. Но ее ласки – откровенные и доверчивые смущали меня и не позволяли мне осознать истинную правду наших отношений.
Суетливость и беспорядочность наших эмоций вылились в одно плавное и единое движение, поднявшее нас как невесомых песчинок вверх. Мы полетели навстречу яркому солнцу. А внизу, под нами, тянулись бесконечные зеленые поля, сплошь поросшие красными, яркими цветами, над которыми в вихревых танцах любви, крутились многочисленные пестрые и красивые бабочки...
- Натали – не уходи от меня! Останься со мной! Мы будем вдвоем всегда! Нас ничто не разлучит! Зима уйдет с наших улиц и наступит вечная весна, наполненная радостью и светом!
-Перестань – шептала она мне в самые глаза – Не выдумывай. Ты сам плохо веришь в то, что говоришь сейчас! Это пойдет, пройдет – она нежно гладила меня по волосам...
Меня разбудил непонятный свист. Я открыл глаза: зимний день тускло вползал в комнату. Я прислушался. Это свистел на кухне чайник. Натали в домашнем халате заглянула ко мне- Проснулся, соня? Вставай, умывайся и иди завтракать!
Я глубоко вздохнул, и окончательно проснулся. Я молча пил свой чай, и старался не смотреть на нее. Она, наоборот, неотрывно смотрела на меня и улыбалась.
Я поднял голову:» Мне пора!». Она кивнула головой, в знак согласия.
Прощаясь у порога, я пристально взглянул ей в глаза и спросил:» Зачем ты это сделала?
На мгновенье призадумавшись, Натали тронула мою руку: « Ты – один из самых приличных и порядочных людей, которых мне довелось встречать в жизни! Я ни о чем не жалею! Пусть и тебя ничего не тревожит! Я всегда рада слышать твой голос!
Звони мне!
Через три дня, я уехал в командировку в Ташкент вместе со своим шефом. Накануне, я позвонил Натали: Что привести тебе из Ташкента?
-Что привести? – подумала и рассмеялась она – Знаешь, привези мне темные, дымчатые чулки. Сейчас это модно!
-Привезу, конечно, привезу – заулыбался я – Твои ножки станут еще более привлекательными в них!
- Тихо, что ты ! У нас параллельный телефон!
- Наплевать! Разве я не могу сказать комплемент женщине, которая мне нравится больше всех?
Моя командировка затянулась почти на месяц. Мой шеф – культурный и интеллигентный человек таскал меня по научным учреждениям и ресторанам, словно желал максимально уложиться в столь короткий срок.
По-приезду, вечером, я позвонил Натали домой. Вежливый женский голос ответил мне, что ее нет дома, что пошла в кино!
На следующее утро, сидя у себя в конторе, и выждав минуту, когда все наша « безнравственная», но глубоко уважающая меня публика, улетучится по своим рабочим и не рабочим делам, я набрал номер ее редакционного телефона.
-« Привет – весело воскликнула Натали – Пропал ты там в Ташкенте! Уж не влюбился ли в очередной раз?
- Какой там! Весь день проводили в институте Востоковедения, а вечерами на банкетах. Мой шеф словно с цепи сорвался.
-« Ну почему же – рассмеялась Натали - Славно провел время!
-« Да, великолепно – усмехнулся я – Вот только насчет очередной влюбленности ты напрасно! Я звонил тебе вчера!
-« Я была в кино!
-« Снова смотрела Синдбада?
-«О –нет – протянула она – Это была уже проза современной жизни! Со сказками покончено! Они так быстро заканчиваются.
-« Ты была, конечно же не одна?
-« Нет, не одна. Знаешь, наверное, я и остановлюсь на нем. Кажется, он давно уже сошел с небес. По крайней мере, здесь как за каменной стеной журналиста!
... Алло, алло, ты куда пропал? – забеспокоилась Натали.
Я , наконец, смог выдыхнуть в трубку- Это, что серьезно?
- «Да - очень спокойно, и, как мне показалось, равнодушно, ответила она.
-Ах, вон как быстро! – удивленно усмехнулся я - Один месяц на поиск счастья за каменной стеной журналистики!
- Ну, что поделаешь – весело воскликнула она – Ты же сам знаешь, что каждый день, и каждый час несут нам новое и неожиданное.
В ее голосе уже не было теплоты детской и ласковой учительницы, наоборот, я явственно услышал что-то металлическое, холодное и насмешливое...
-« Да, каждый день и час радуют и огорчают нас – проговорил я, не отрывая взгляда от мокрого окна, за которым уныло стоял зимний, серый, январский день, и оголенные ветви больших деревьев застыли в обнаженной грусти своего безлистья.
« Тебя можно поздравить? – глупо спросил я.
-« Наверное!
« Это окончательно?
-Окончательно и обжалованию не подлежит как в приговор- опять засмеялась Натали. Видимо, у неё было на редкость веселое настроение.
-« Ну, - я, как дурак, словно никогда не вел телефонных бесед, говорил глупые и ненужные слова, не зная, что сказать правильнее и солиднее для меня в такой неожиданной для меня ситуации. – Желаю, как говорят, счастья что ли?
-Спасибо. Я верю в искренность твоих слов!
-«Да, конечно – ответил я – Прощай Натали!
-« Ну почему прощай,- нахмурилась она впервые за все время нашего разговора – Не люблю этого слова! До Свиданья!
-« Нет,- грустно усмехнулся я – Прощай,- и тупо смотря в глубину одинокого и холодного двора, медленно положил трубку на место.
Вечером, я разжег в топке камина сильный огонь и долго смотрел, как растекались густыми каплями по раскаленным головешкам, супермодные, темные, дымчатые чулки. Они не горели, а таяли, и вместе с ними, угасала моя хрупкая надежда. Я был, на удивление, спокоен, не «плакал», не переживал. Я просто глупо улыбался, видя, как огонь отсвечивает мои раздумья!
Но, жизнь не заканчивается на этом. Она продолжается в стремительном движении вперед, в своих криках и песнях человеческих желаний и эмоций. Она, разбрызгивая хлюпающую грязь, неумолимо вертит свое колесо крутыми завихрениями людского бытия...
С тех пор прошло несколько лет. Они не изменили меня, как-то существенно.
Я по-прежнему, «топтался» на старом месте. Переводил унылые, скучные трактаты, писал длинные, непонятные рефераты, сидел в своем старом, уютном кафе, играл там, в шахматы, болтал с приятелями, сыпал женщинам роскошные комплементы, но меня одолевали уже иные мысли: я смотрел в их озорные глаза и усмехался, наверное, над самим собой. Я вглядывался сквозь ажурную ткань их одежд и видел, как бьются их сердца, переполненные горячей кровью жизни!
Я пил свой черный кофе! Вспоминал Святого Юлиана! Вечеринки черной икры!
Одни далекие, томные, каштановые глаза и... больше ничего!
Я отошел от окна. На улице было уже скучно. Обычная грязь и сырость! Мне предстоит еще одна длинная, долгая зимняя ночь! Я лягу в свою постель на прохладные простыни, сладко растянусь под одеялом, и в мире сонных ощущений, ко мне прилетит то, что зовется моей мечтой. Она протянет ко мне свои тонкие, белые руки и бросит мне два красных цветка. Легкий, игривый ветерок подхватит их пыльцу и развеет по сторонам, и , нна моем окне, распустятся алыми красками душистые цветы- цветы для моей памяти.
1989. Грегори Триггер.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/