Я "ныряю" в здание вокзала. Оттуда поезд увозит меня в провинцию под общим названием «Большой Буэнос-Айрес». Это огромная территория, которая подходит вплотную к столице без каких-либо границ или обозначений за исключением автострад. Она обнимает город со всех сторон, сродняясь с ним и перенимая от него его манеры, привычки и даже внешность. Да! Например, в столице есть прекрасный ипподром. Как раз сейчас мы проезжаем мимо него. Часто я специально жду этого момента, чтобы полюбоваться на длинноногих красавцев, которых именно в это время выводят на прогулку. Но в провинции есть ипподром не хуже.

Северная провинция, в которую мы уже въехали, котируется выше, чем столица. Там расположен телевизионный центр, базирующийся в основном на производстве телесериалов, и живут многие знаменитости. Прямо местный Беверли-хиллз! Поезд проезжает мимо длинной стены из красного кирпича. Что это? Резиденция президента. Какого? Аргентины. Его рабочее место, Розовый Дом, находится в центре столицы, я живет он здесь, в провинции. Целый огромный квартал занимает его резиденция, в центре которой среди зелени белеет красивый двухэтажный особняк. Его хорошо видно из окна поезда.

Вот и моя станция: Мартинес. Прошло уже больше часа с тех пор, как я вышла из дома. Небо посветлело и окрасилось в мягкий сиреневатый цвет. На его фоне четко выделяется раскидистая низкорослая пальма, и здесь же, еще на перроне, нужно каждый раз следить, чтобы ее узкие листья не ударили мне в лицо. На противоположной стороне станции частенько уже открыт газетно-журнальный киоск, и пожилой розовощекий киоскер Роберто приветствует меня, взмахивая рукой. Аргентинцы в большинстве своем очень общительный народ. В пути я нередко завожу с ними знакомство. Интересно бывает узнать, чем люди живут, чем дышат. Иногда аргентинцы оказываются... парагвайцами. Их очень много ездит со мной на ранней электричке. Они приветливы и симпатичны.

Я выхожу на приятную торговую улицу. Магазины высокой моды, электроники, косметики и обувные еще закрыты. Плавно льется свет их витрин и фонарей. Красивый ресторанчик на углу принимает первых посетителей. Юный официант выносит на улицу столики и стулья, чтобы, когда совсем рассветет, здесь смогли бы удобно устроиться любители кофе и газет.

Вижу, что впереди заблестел тротуар (плиточный, так как асфальтовых здесь не существует). Курчавый парнишка, работник одного из магазинчиков, выплеснул на него несколько ведер мыльной воды и возит по нему щеткой. Приходится либо шлепать по мыльной воде, либо обходить все это хозяйство по мостовой. Вдалеке работница Макдональдса проделывает то же самое. А потом еще и еще... В Аргентине это повальное и излюбленное занятие – мыть тротуары.

Я перехожу широкий проспект. Здесь улица приобретает продуктовый характер. На углу расположен магазин «Овощи-фрукты». Бойкие ребята разгружают товар и выставляют его прямо на улицу. Тут яркие апельсины и мандарины, свежая клубника, колючие кокосы, пушистые киви, чешуйчатые ананасы, маслянистые авокадо и манго, виноград, бананы. И, конечно, яблоки и груши. Яблоки всегда только двух сортов: красные и зеленые. Для удобства. Овощи внутри: брокколи и цветная капуста, кудрявый салат, сверкающие баклажаны, аппетитные молоденькие кабачки , матушка-тыква. Конечно, родимые огурцы, помидоры и картошка.

Я поворачиваю за угол и попадаю в совершенно другой мир. Начинается частный сектор. Возле будки полицейского возвышаются три стройных пальмы с гладкими тонкими стволами и растрепанными вершинами. У их подножия примостились нежные белые цветы. Дальше следует ряд апельсиновых деревьев, красующихся своими нарядными плодами. Зима – время апельсинов. Нужно ходить осторожно. Никогда не знаешь, какому из плодов именно в этот момент надоело висеть на ветке. Вон их сколько уже нападало! Весной, в пору цветения белые цветочки апельсинового дерева источают аромат, не сравнимый ни с каким другим на свете. Хочется остановиться под деревом и стоять целую вечность, вдыхая, вдыхая, вдыхая...

Вот пошли миловидные особнячки с красивыми парадными входами и аккуратно высаженными цветниками. Колышатся пальмы. Самых разных видов, от карликовых до гигантских. Между тихо шелестящих листиков загадочно просвечивает рассвет. Он уже почти проснулся. Я прохожу мимо дома, где жила раньше. Перед ним – два больших куста роз. Красных и желтых. Куст красных – низкий, и «выдает» всего по одной розе, но зато какого вида и размера! А желтый, выше человеческого роста, всегда имеет в запасе распускающиеся бутоны. Над всем домом распростерла свои ветви громадная старая сосна. Старушку облюбовали зеленые попугаи, соорудив на ней десяток внушительных гнезд. Ох, уж эти попугаи, беззаботные весельчаки! Поначалу я никак не могла на них наглядеться, налюбоваться. Даже стихотворение про них сочинила. Они обожают слетаться группами и радостно кричать во всю глотку. Их маленькие изумрудные спинки то и дело мелькают меж ветвей и на траве, почти сливаясь с ней. А попугай в полете – настоящее диво!

Вспоминаю, что к нам в сад часто залетала колибри – крохотная пташка с переливающимся от густо-зеленого до красного оперением. Она любила зависать в воздухе рядом с каким-нибудь цветком, и я восторженно спешила к ней, как к самой величайшей диковинке. В Ленинградском Зоологическом музее я когда-то видела много колибри и удивлялась их редкой красоте. Возможно, что те чучела имели более вычурную окраску и более причудливое оперенье... Но живая колибри... Она не сравнится с тысячами нарядных чучел, потому что только один взгляд на ее едва уловимые воздушные крылышки, кажется, уже приносит счастье.

Бабочек тоже можно увидеть зимой в Буэнос-Айресе. Это не новость. Не махаонов, конечно. Но обычная, рядовая желто-коричневая, вполне может пролететь.

Как люблю я раннее утро! Всегда любила. Везде. В любом конце света.

Ранним утром легко дышится, легко думается, мечтается и сочиняется. И представляется, будто твоя жизнь – это снова чистый белый лист нужного формата, и на нем сегодня обязательно будет написано что-то прекрасное и неповторимое. Волшебство раннего утра ничем невозможно заменить. Оно сродняет душу с чем-то чудесным, мимолетным, ускользающим и вечным. Оно исцеляет и приносит благословение. В его тиши расширяются границы необъятного, бесконечного и непостижимого мира.

Я подхожу к клинике, где работаю в хирургии, и вижу, как седовласый привратник Густаво уже спешит мне навстречу. Вокруг здания – тоже целый сад-лес. Но я за весь день его увижу только из окна.

До завтрашнего утра!