Какое великолепие: молодой дубовый лес ослепляет изумрудной зеленью, лёгкий ветерок колышет листву, и деревья словно шепчутся о чём-то сокровенном, порхают бабочки, щебечут птицы, и слышен весёлый шум ручейка. Какое великолепие. И как же всё это надоело!

Хочется скорее выбраться из этого леса, хочется оказаться дома.

Мы штурмовали замок Балоо и потерпели неудачу. Сейчас жалкие остатки нашего отряда пробираются через дубравы, принадлежащие герцогу Айленскому. Он нам не враг, но он и не друг. Сейчас Айленский нейтрален. В битве за Балоо он не принимал участия, сославшись на проблемы с обороной своих владений, хотя согласно договору, должен был оказать нам поддержку и выслать на помощь самое меньшее с десяток рыцарей.

Он всегда был переменчив, этот Айленский. Иногда он открыто переходил на сторону наших врагов. А ведь он находится в вассальной зависимости от нашего короля.

Хочется домой, но нам предстоит ещё долгий путь по владениям этого сомнительного союзника. В его лесах всегда полно разбойников. Люди говорят, что своей добычей они делятся с герцогом, поэтому он покровительствует им. В этих дубравах бандиты чувствуют себя вольготно.

Наш отряд слаб для стычки с лесными бандитами. Мы будем избегать встречи даже с безоружными крестьянами. Нас может ограбить любой мальчишка с примитивной рогаткой. Наши повозки переполнены ранеными рыцарями. Лучники не имеют стрел. Мечи притупились. Кое-кто остался совсем без оружия, многие потеряли лошадей, у кого-то безнадёжно разбиты латы.

Отступающее рыцарство — жалкое зрелище.

Мы отступаем в молчании. О чём говорить, когда и так всё ясно. В очередной раз мы не смогли взять Балоо.

Что за сила в этом замке? Он словно заколдован. Мы всегда имеем преимущество, мы всегда находимся в шаге от победы, но всегда происходит нечто такое, что вынуждает нас растрачивать своё превосходство по мелочам.

И в это раз мы хорошо начали. С ходу овладели башней Сезанн. Казалось, ещё один нажим, одна атака, и замок падёт. Мы овладели почти всеми стенами замка. Группа наших рыцарей уже было прорвалась к центру. Но у врага нашлись подкрепления. Никто из нас не предполагал, что в подвале находились лучники. Они вышли из укрытия в тот самый момент, когда мы шли на штурм дворца графа Балоо. Несколько метких выстрелов — и мы теряем своего знаменосца. Ещё выстрелы — снова потери. Третий залп вражеских лучников заставил нас отступить. И вот мы попадаем в западню, из которой выбраться почти невозможно. Наше отступление превращается в бегство. Враги преследуют нас, и мы несём огромные потери. Благо, нам удалось укрыться в лесу и перейти границу владений Айленского. Балоо не посмел атаковать нас на чужой территории.

От мрачных размышлений меня отвлёк чей-то голос, раздавшийся впереди. Голос звучал негромко, но твёрдо, словно приказ. Затем я отчётливо услышал бряцание оружия буквально в трёх шагах от меня. Остановив коня, я прислушался. Звуки больше не повторялись.

— Что случилось? — спросил маркиз Лонстрид, приподнимаясь с носилок; он был ранен в левое бедро, и сейчас лежал весь в крови; двое усталых потных лучников, выбиваясь из последних сил, волокли носилки на плечах так, что казалось, они вот-вот уронят маркиза в пыльную траву и упадут следом за ним сами.

— Вероятно, показалось, — ответил я, — но впереди кто-то разговаривал. Я слышал голоса.

— Это у вас от усталости, — с трудом произнёс маркиз. — Кто может разговаривать в этакой глуши?

— Разбойники, — неуверенно ответил я.

— Нам ли их бояться, — усмехнулся маркиз, — с нас и взять-то нечего, кроме окровавленных лохмотьев и грязных повязок.

Звуки раздались вновь. Теперь мы слышали грубый и громкий голос, который приказал кому-то двигаться вперёд и нападать.

— Живее, осталопы, — прокричал обладатель голоса, — они сейчас уйдут!

Сомнений не осталось, в тот же миг перед нами появились люди с угрюмыми лицами. Сначала их было пятеро, чуть позже из кустов высунулось ещё с десяток отвратительных рож. Нас окружали разбойники.

— Не хотят ли благородные господа заплатить за проезд через наш лес? — обратился к нам пузатый мужлан.

— Насколько мне известно, этот лес принадлежит герцогу Айленскому, — ответил я.

— Верно, — мужлан добродушно улыбнулся, — лес принадлежит, а мы собираем плату с таких олухов, как вы.

— Я попросил бы тебя быть поосторожнее в выражениях! — возмутился маркиз. — Многие из нас хоть и ранены, но мечом владеть умеют. Мы не потерпим оскорблений!

— А я никого и не оскорбляю, — невозмутимым тоном сказал разбойник, — я просто прошу уважаемых доблестных рыцарей выполнить свой долг, совершить благородный поступок, подобающий… подобающий…., фу ты, запутался. Видите, как я вежливо с вами разговариваю.

За спиной пузатого раздался дружный хохот бандитской оравы.

— Сколько мы должны заплатить? — спросил я, желая уладить конфликт, ибо хорошо осознавал плачевное положение наших сил.

— Ровно сорок два килобайта, — последовал ответ пузатого.

Я подумал, что пузатый шутит, поэтому переспросил:

— Сорок два?

— Сорок два килобайта с вас, я говорю яснее ясного.

Рожа пузатого представляла собой эталон невозмутимости.

— Но, у нас нет таких огромных денег! Боюсь, мы вам не заплатим и двух килобайтов.

— Да у нас всего триста байтов наличности, — пропищал где-то рядом Морон Ершистый, казначей нашего отряда.

— Латы, шлемы, щиты, сёдла, — начал перечислять пузатый.

— Ты ещё скажи, что хочешь забрать у меня меч! — воскликнул в гневе маркиз.

— И меч, кстати, спасибо, что напомнили, — продолжил пузатый.

— Наглый хам!

— Не волнуйтесь, маркиз, этот бандит того не стоит, — вмешался я, — мы не станем платить ни единого байта.

И в подтверждение своих слов, я вынул меч из ножен. Маркиз и все рыцари нашего отряда сделали то же самое. Бандиты оказались на редкость трусливыми. Пузатый почесал затылок и лениво произнёс:

— Ладно уж, пропустим бедолаг. Сжалимся, так уж и быть, над калеками – то.

— Пропустим, — нестройным хором промычали бандиты.

— Только один вопрос, господин, — обратился ко мне пузатый, — где это вас так потрепало?

— Под Балоо.

Пузатый взглянул на меня с недоверием.

— Вы это серьёзно? Штурмовали Балоо?

— Серьёзнее не бывает, штурмовали. И не в первый раз штурмуем, никак не можем взять.

— Конечно, не можете. И никто не возьмёт. Ни один нормальный человек не возьмёт Балоо штурмом. Замок заколдован. Вы разве не знали? Замок колдунов. С ними никто не хочет связываться. Его все обходят стороной. Боря, ты пойдёшь на Балоо?

— Нет, — отозвался один из бандитов.

— Адольф, а ты?

— Ни за какие килобайты.

— Ну, а ты, Ефпатий, пошёл бы штурмовать замок графа Балоо?

— Я ещё не свихнулся с ума, чтобы ходить на Балоо.

— Вот видите, никто не хочет. Разумные люди. Они знают, что прежде, чем пойти на штурм замка Балоо, нужно пройти сложный ритуал, после которого, при некотором везении, можно рассчитывать на успех.

— Что за ритуал?

— А вот об этом я мог бы с вами поговорить, если бы вы согласились расстаться с теми тремя сотнями байтов, о которых упоминал вот этот господин, — бандит указал на Морона Ершистого.

Я бы с удовольствием заплатил любую сумму за полезный совет, за молитву, за талисман или заговор, за любое колдовское зелье, за любой ритуал — за всё, что помогло бы нам овладеть Балоо. Но деньги из нашей казны — это деньги герцога, налог с его деревни, мы не можем распоряжаться ими так свободно. И можно ли верить бандиту? Судя по его глазам, он прирождённый обманщик. Но мне сейчас хочется ему поверить. Вернее, я надеюсь на то, что существует какой-то простой способ, позволяющий без особых усилий добиваться успеха в таких далеко не самых грандиозных сражениях, как штурм замка Балоо. Ведь брали мы в апреле замок Астр. Тот вообще расположен в неприступных скалах. До сих пор не могу поверить, что нам удалось его захватить. Ведь что-то нам тогда помогло? Где сейчас это везение?

Морон был неумолим. Когда я подъехал к нему и шёпотом спросил:

— Может, заплатим? Всё-таки появляется слабая надежда, — он мне напомнил, что деньги не наши, мы должны передать их герцогу.

— Мы скажем, что нас ограбили, — предложил я.

— Но ведь это не честно! — воскликнул Морон. — Мы давали клятву, мы не имеем права обманывать нашего герцога.

— Вы хотите попасть домой? — задал я запрещённый вопрос, и Морон скис.

Да, он хотел вернуться домой. И хотел не только он. Весь наш отряд, каждый рыцарь, ополченец, лучник — домой хотели вернуться все.

— А как вы думаете, сам герцог не хочет вернуться? — добил я Морона очередным вопросом, и он сдался.

— Берите, ладно уж. Все байты забирайте. Скажем, нас ограбили, пусть будет по вашему.

— Да не волнуйтесь так, Морон. Нас действительно грабят. Всё очень похоже на истину. — Будем верить, что совет этого недоумка пойдёт на пользу, — ответил Морон.

Получив деньги, пузатый долго их пересчитывал.

— Жаль, что это всего лишь байты, — приговаривал он после каждого десятка.

Наконец, убедившись, что все монетки на месте, он загадочно на меня посмотрел. Я уже приготовился к самому худшему исходу, поэтому красноречиво сжимал рукоять меча, слегка вынув его из ножен. Я был готов пришпорить коня и скакать вслед за разбойником, если он вздумает выкинуть какой-нибудь номер из богатого бандитского арсенала обманов и уловок. Но нет. Разбойник сдержал слово.

— Слушайте внимательно и ничего не перепутайте, — предупредил он таинственным тоном. — Первым делом, вы должны найти на Болерских болотах домик бабушки Елизарии. Это не трудно. Потом вы должны отгадать загадку, которую бабушка вам загадает. Если отгадаете, то она вам даст совет, как победить Балоо. Если не отгадаете, то заплатите бабушке столько, сколько она скажет. После этого она придумает, как вам победить графа Балоо. Дело в том, что Балоо сильный колдун, и в наших краях тягаться с ним может только Елизария. Она знает заклинания против силы оружия. Говорят, её когда-то обидел некий рыцарь, и она так заколдовала его меч, что в самый разгар боя меч этого бедного рыцаря превращался из железного в деревянный. Ещё люди рассказывали, что она с помощью какой-то редкой травы может сделать кольчугу рыцарей непробиваемой. А ещё она знает заклинание против стрел. Представьте, вы идёте в атаку на замок, со стен стреляют лучники, а все стрелы летят мимо вас. Елизария много чего знает. Только ей надо хорошо заплатить, или разгадать загадку.

— А ты не врёшь, любезный?

— Вы можете легко проверить истинность моих слов, — с пафосом произнёс пузатый.

— И как же я это проверю?

— В день, когда возьмёте Балоо, не забудьте оставить парочку трофеев для старого Генделя.

— Это ещё кто?

— Это я.

— Значит, ты так уверен в том, что мы получим трофеи. Это радует. И что бы тебе хотелось иметь из наших трофеев?

— Всего лишь две мелочи — талисман Харлея и Рог хромого быка.

— А ты уверен, что Рог хромого быка находится в Балоо?

— Конечно, он там. Это настолько же точно, как и то, что вы сейчас сидите в седле, разговариваете со мной и готовы разрубить меня на части, если я вздумаю бежать с вашими денежками.

— А ты догадливый. Но, пожалуй, я не буду рубить тебя на части. Я тебе верю. Мы найдём колдунью Елизарию, а когда узнаешь, что Балоо взят, приходи туда и получай свои трофеи.

Я не стал говорить Генделю, что готов подарить ему весь замок Балоо, если штурм увенчается успехом. Хватит с него и двух колдовских побрякушек.

Наш отряд продолжил путь, и по прошествии двух дней мы благополучно въехали в ворота замка герцога Вальвея. Сам герцог, предварительно получив известия о поражении своих войск под Балоо, встречал нас. Вид его был весьма печален. Он не сердился, как случалось обычно, не ругался, а лишь угрюмо смотрел на носилки маркиза Лонстрида. Маркиз хотел что-то сказать, но герцог прервал его жестом, обратившись с вопросом к Морону Ершистому.

— Надеюсь, хоть мои байты уцелели?

Морон замялся и не рискнул ответить. Мне пришлось вступить в разговор.

— Просим нас простить, ваша светлость, но байты пришлось отдать разбойникам.

— Как?! — взревел герцог. — Моё войско уже не в состоянии бороться с шайкой забулдыг?

— Мы заключили сделку.

— С бандитами?

Такой вопрос из уст герцога звучал странно и довольно комично по той причине, что буквально каждый герцог или граф нашего королевства заключал с бандитами сделки. Некоторые даже нанимали разбойников для личной охраны во время путешествий. И уж не перечесть тайных соглашений, связанных с поручениями довольно грязного характера.

Например, один граф, нанял разбойников, чтобы ограбить своего родного брата. Нанимали бандитов и для похищения невест.

— Мы заплатили за полезный совет.

Герцог знал, если я говорю о полезном совете, то речь идёт именно о штурме Балоо.

— Обсудим этот вопрос за ужином, — предложил он.

* * *

Болерские болота никогда не были болотами в прямом смысле этого определения. Это глухой сосновый лес, в котором при очень большом желании терпеливый человек сможет насчитать три или четыре лужи при условии, если объедет весь лес и заглянет под каждый куст. Домик ведьмы Елизарии стоял как раз на берегу одной из таких редких луж. Издали создавалось впечатление, что он действительно расположен на болоте. При ближайшем рассмотрении становилось понятно, что это всего лишь маленькая бревенчатая лачуга, стоящая возле некоторого водоёма, назвать который можно и лужей и озером и прудом — в зависимости от угла обзора.

Нас пятеро: герцог Вальвей, Морон Ершистый, двое лучников и я. Мы остановились в двух шагах от домика в полнейшей нерешительности. Никто не хотел брать на себя смелость постучать в дверь. Долго бы нам пришлось стоять и переглядываться, но дверь открылась сама. На пороге стояла особа, которую мы вообще-то искали, то есть бабушка Елизария.

Вероятно, это и была она. Только никто из нас не знал, как должна выглядеть бабушка Елизария, и мало кто догадывался, как вообще выглядят ведьмы. На вид ей лет двадцать пять, одета она в широкую клетчатую рубашку ковбойского покроя и джинсы. У неё светлые длинные волосы. Мне показалось, где-то я её видел раньше. И ещё одна странная мысль промелькнула, что я и в будущем увижу её не один раз.

Она окинула нас снисходительным взглядом.

— Здорово, придурки, — сказала она с очаровательной улыбкой, но нам такое приветствие показалось оскорбительным.

— Перед тобой находится сам герцог Вальвей, ведьма, — сказал я, — соблаговоли приветствовать его так, как этого требует этикет.

— Не знаю я никакого этикета, — весело ответила ведьма и вовсю расхохоталась. Должен признать, её смех был приятен на слух.

— Нам нужна бабушка Елизария, — сказал герцог, — и если ты её служанка, то не скаль зубы, а веди нас к ней.

— Нет, ребята, я с вас просто выпадаю в осадок, — она перестала смеяться и пригласила войти в дом довольно необычным выражением: — Давайте, заваливайте в гости, раз уж притащились в такую даль.

Интерьер жилища ведьмы выглядел столь же необычно, как и она сама. На стене висела икона. На противоположной стене висела картина и светился экран телевизора. В центре комнаты стоял грубо сколоченный деревянный стол, накрытый белоснежной скатертью. На столе находилась вещь, которая была хорошо знакома всем нам — это был ноутбук.

— Чаю налить? — спросила Елизария.

После этой фразы мы её узнали.

— Она, что, нарушила правила? — спросил у меня герцог.

— Похоже на то, — ответил я.

— Это же Ленка Елисеева? — с некоторым сомнением спросил он.

— Похожа на неё, — признал я.

Глаза герцога налились гневом.

— Ты, ведьма, Ленка, ты что тут намутила?!

— Ой, ой, вот только не надо шуметь, Владимир Николаевич, сами виноваты.

Видимо, собственное имя и отчество для герцога было таким же оскорблением, как и обращение Елизарии.

— В чём это я виноват? Мы не можем взять Балоо. Я завоевал всю Андрию, под моим контролем вся Ливитария. Мне нужен только Балоо. Без него мы не сможем вернуться. Ты это понимаешь? Признавайся, что ты тут натворила? Тебя оставили дежурным оператором-координатором. Мы играем в четвёртую версию «Tyman Srednix Bekov». Во что играла ты? Чем тут развлекалась? И вообще, где сейчас ты, где сейчас мы? Какой сейчас век, и сейчас ли этот век, и у нас ли он? Ленка, если узнаю, что ты играла в какую-нибудь аркаду начала двадцать первого века, расскажу всем твоим подругам, пусть посмеются.

— При чём тут аркада, — с обидой в голосе отозвалась Ленка-Елизария. — Просто, к сожалению, Семён Алексеевич решил остаться там, вот поэтому всё и случилось.

— Он с ума сошёл, этот Семён Алексеевич!

— Не знаю, но мне он сказал, что ему там понравилось. Здесь он был вторым помощником инженера-проектировщика, а там он величайший колдун, имеет титул графа, владеет неприступным замком Балоо. Он придумал свой модификатор, собрал вокруг себя молодых талантливых программистов. Их теперь называют колдунами Балоо.

— Замок Балоо! Так он, выходит, вообще неприступен? Что там за модификатор такой?

Давай, Леночка, рассказывай. Вспомни, что там Алексеич придумал. Что он делал, о чём говорил, на какие кнопки нажимал, какие слова произносил — всё вспоминай. Говорят, что с колдуном Балоо можешь сравниться только ты. Должен быть выход. Решение загадки, заговор, молитва, ритуал — вспомни всё, что нам поможет взять Балоо.

— Знаете что, Владимир Николаевич, при всём уважении к вам, не обижайтесь, если я скажу то, что думаю про всю вашу команду.

— Говори.

— Вы просто толпа идиотов. В мире столько проблем, которые вы, с вашими мозгами, могли бы решить в два счёта. Но вы все втянулись в эту дурацкую игру, не выползаете из неё месяцами, оставили тут своих двойников, от которых толку, всё равно как от манекенов. И ещё у вас хватает наглости обвинять меня в своих бедах. Сами всё и замутили. Теперь вспомнили и загадки, и молитвы, и заклинания, когда захотелось домой, в цивилизацию. Что, небось надоело на лошадках кататься и копьями размахивать? Понатёрли сёдлами мозолей на задницах?

— Ты, давай по существу, — перебил её герцог, — разбойник говорил, что ты загадаешь загадку, если мы её не отгадываем, платим тебе, и ты находишь решение. Я понимаю, что всё это условно. Плата чисто виртуальная. Я могу заплатить даже реально. И не какие-то игровые байты, а настоящий мегагиг. Хочешь? Только подумай, мегагиг. Это развлекуха на всю жизнь. И работать не надо.

— Заманчиво, но я, правда, ничем не могу помочь. Если говорить о загадке, то получается так, что вот она и есть, загадка: вы не можете взять Балоо, что нужно сделать, чтобы завоевать этот замок? Чем не загадка? Отгадайте.

— Ты издеваешься над нами, ведьма? — завопил Морон. — Она смеётся, герцог. Посмотрите на неё. Ведьма. Обнаглевшая ведьма. Попадись она мне в замке, я сжёг бы её на костре.

— Успокойтесь, Морон, — вступил я в беседу, — всё не так плохо. В том смысле, что всё идёт не в разрез с правилами. Ведьма у нас есть. Настоящая. Ведь в правилах не сказано, как именно она выглядит бабушка Елизария. Будем считать, что Ленка правил не нарушила. Она осталась для нас бабушкой Елизарией. Она загадала загадку? Загадала. Теперь наш ход. Мы должны угадать ответ.

— Но ведь мы не угадаем! — взмолился Морон.

— Мы ещё и не пытались угадывать. Нам известно, что Алексеич стал колдуном, присвоил замок, собрал своих приверженцев и решил остаться там навсегда. Он придумал модификатор. Неужели мы не взломаем его модификатор? Что скажете, Владимир Николаевич?

— Вальвей, — поправил меня герцог, — по правилам я герцог Вальвей, не будем отступать от правил. Вернёмся в замок и постараемся отгадать загадку. Но сначала мы вежливо попросим Леночку, пусть она включит вот это волшебное зеркало (Николаич указал на ноутбук) и покажет нам историю штурма замка Балоо.

***

В Волшебном Зеркале бабушки Елизарии мы видели все наши попытки штурма замка Балоо. Успехи и неудачи — всё было хорошо видно. Тут и взятие башни Сезанн и ранение маркиза Лондстрида. Вот пролом восточной стены, вот засада лучников, а вот и наше отступление.

— Кажется, всё ясно, — герцог отсчитал двадцать байтов, уложил их в бархатный кошелёк с гербом Вальвеев и протянул колдунье. — Спасибо, добрая фея, надеюсь, твоя подсказка поможет нам.

Мы покинули странный домик колдуньи, отправившись в обратный путь. Ехали молча. Боялись побеспокоить герцога. Он размышляет. Быть может, он уже близок к решению загадки. Или уже знает ответ? Хуже, если мы не сможем решить загадку. Тогда мы останемся здесь. Мы даже не сможем определённо сказать, мы ли здесь останемся. И где мы останемся. Кто мы сейчас? Наши тела лежат там, в том мире, где мы родились, где мы существовали, до того момента, пока не вошли в объём игры.

Игра проходит испытательный срок. Сколько это времени? Либо век, либо год, или один день — никто не сможет сказать точно. Здесь нет понятия времени. Вообще нет времени. Тут всё условно. Условны те единицы измерения, к которым мы привыкли. Скажите, в каких величинах можно измерить, допустим, температуру воздуха, когда нет самого воздуха? У нас воздух — это набор чисел. Вообще все материалы — это числа. Мы сами характеризуемся числами. Все наши чувства выражаются числами; мысли — числа; все наши физические данные — числа. И все мы давно хотим вернуться в реальный мир. В тот мир, где я, поднимая бокал с вином, буду знать, что держу в руке именно бокал с настоящим вином, а не какую-нибудь замысловатую конфигурацию из формул и чисел.

— Сто, — вдруг сказал герцог, — это и есть решение.

— Не понимаю, — признался я.

— Я тоже ничего не пойму, — сказал Морон.

— Нас должно быть сто. Ровно сотня рыцарей идёт на штурм замка Балоо. Нас всегда было либо меньше, либо больше. В последнем штурме было девяносто девять рыцарей. В первом — сто два.

— Но, почему вы думаете, что нас должно быть именно сто? — осторожно спросил я.

— Алексеич, то есть граф Балоо очень любит это число. Насколько я помню, он применяет сотню на все лады и вариации, где только можно. Помните, в игре «Галактика» он дал именно сотому звездолёту стратегическое преимущество, а в «Скромном семейном счастье» только сотая по счёту невеста могла стать женой принца. Так что не беспокойтесь, думаю, к среде мы возьмём Балоо.

— Правда, сейчас в наличии только девяносто рыцарей, — усомнился Морон, — и я не представляю, где можно взять остальных.

— В ближайшем селе я найму десяток крестьян и завтра посвящу их в рыцари.

— Но, смогут ли они воевать как следует?

— При штурме замка они вообще могут постоять в сторонке. Главное, чтобы все службы учёта зафиксировали именно это число — сто. Нас должно быть ровно сто человек , имеющих официальный статус рыцаря.

— После поражения многие из наших еле ноги волочат, некоторые с трудом понимаются с носилок, — напомнил я герцогу.

— Это не имеет особого значения. С вами пойду я. Если говорить о боеспособности войска, то мне хватит и десятка рыцарей для взятия замка. Скажу больше, я могу взять Балоо сам, без поддержки войска. Мой меч, как вы знаете, имеет миллионный коэффициент; моя броня соответствует сто тридцатому уровню, мои личные навыки…

Герцог принялся перечислять свои достоинства. Мы и так хорошо знали о его личных преимуществах.. Мы только боялись напоминать ему, что всё его превосходство над другими игроками носит чисто силовой характер. Наш герцог — рубака славный. Он привык работать кулаками, мечом, копьём. Но, когда имеешь дело с колдунами, одной силы мало. Нужно иметь и другие таланты. Например, не помешало бы герцогу знание двух-трёх заклинаний для усиления атаки, пригодилась бы парочка молитв для исцеления ран, не повредило бы обладание несколькими рецептами против колдовской магии, да и вообще для таких дел, как штурм замка колдунов необходимо иметь множество талисманов. У герцога только один талисман — золотой Символ Великой Бесконечности. Этого мало. Очень и очень мало.

***

Регистратор численности перед башней Сезанн отметил наступление ста рыцарей на замок Балоо. Герцог Вальвей первым ворвался в башню и ударом меча обезглавил начальника стражи, после чего двадцать пять стражников сдались без боя. Неужели, нам сопутствует удача? Хочется в это верить, но я боюсь спугнуть везение.

Мы легко взломали ворота замка, мы проникли на площадь, мы заставили сдаться охрану дворца, мы пленили самого графа Балоо. Штурм прошёл удивительно легко, быстро и без

потерь с нашей стороны.

Старый Гендель получил свои трофеи. Ему достался и талисман Харлея, и не жаль нам было отдавать Рог хромого быка. Все мы знали, что скоро окажемся дома.

***

Начальник отдела перспективных разработок Владимир Николаевич Вальвеев стоял перед моим столом и о чём-то говорил. Я его почти не слушал. Я знал, что он меня сейчас ругает за невнимательность. Я перепутал строки программного кода.

— Нельзя допускать такие ошибки, — говорил Вальвеев, — особенно, когда занимаешься разработкой программ выхода. Если допустить в программе выхода хоть малейшую погрешность, то игроки не смогут покинуть игровой объём и останутся там навсегда. Представляешь, какая начнётся путаница? Люди будут одновременно находиться в нескольких местах и в нескольких временах. Так ведь можно и самих себя забыть и потерять. Личность одного игрока расплывётся по нескольким играм , и он уже не будет знать достоверно, кто он, откуда, как его имя, в каком веке он родился и кем является в данный момент времени. Исправь это скорее и принимайся за разработку нового модификатора.

Я исправил ошибку. Я здесь нахожусь именно для этого. Долго скитаясь по векам и планетам, по множеству игровых объёмов, я мечтал только о том, чтобы суметь вернуться сюда, в середину двадцать второго века, в этот кабинет, в здание фирмы ГЛАИ, где от меня потребуется только одно: переставить строки программы в правильном порядке и не запускать её в игру до тех пор, пока её не перепроверит лично Вальвеев.

Мне удалось вернуться сюда из прошлого и будущего, с Марса и Юпитера, из множества галактик, из десятка игр. И я исправил ошибку.

—Теперь правильно, — одобрил программу Вальвеев, — теперь порядок.

Показалось, что он чем-то всё-таки недоволен. И говорил он как-то без эмоций, тускло.

— Что-нибудь не так? — спросил я.

—Всё так, — ответил он, — всё нормально, всё правильно.

Затем он посмотрел на меня каким-то сумасшедшим взглядом и сказал.

— А давай, оставим как было!

— То есть…

— Не будем ничего менять. Как там у тебя было? Восстанови и запускай программу в игровой объём.

— Но ведь тогда люди…

— Смогут находиться в разных веках и местах. Если использовать это свойство аккуратно, то можно очень даже весело проводить досуг. Вспомни, что случилось под Балоо. Неужели это не интересно? А решение загадки бабушки Елизарии? Какое простое и замечательное решение — сто рыцарей. Только благодаря этому ты сюда и вернулся. Мы тут с Семёном Алексеевичем все мозги наизнанку вывернули, пока не придумали способа вытащить тебя из объёма «Тумана средневековья». Вот, придумали штурм замка,

сотню рыцарей; Алексеич согласился сыграть за колдуна Балоо, да и Леночка помогла, Елесеева. Неужели не помнишь? А если учесть, что в то же самое время ты находился в объёме «Марсианских гонок» и никак не мог найти выход из игры, в то же время отстреливался от птеродактилей на планете Стерх, то, согласись, в твоей случайной ошибке содержится довольно глубокий смысл.

— Но, ведь вы сами сказали, что в результате ошибки игроки в некоторых случаях могут остаться в игровом объёме навсегда и никогда не вернуться. И сам я считаю, что программа выхода должна обеспечивать возвращение игрока при любых обстоятельствах.

— Думаю, что в данном случае понятия Никогда и Навсегда имеют довольно условный характер. И потом, мы всегда старались обеспечить игроку выход из игры, но никогда не думали о том, что возможны такие случаи, когда кто-то сам захочет остаться в игровом объёме. Так что твоя ошибочная версия пришлась как нельзя более кстати.