Иссак Ньютон уже при жизни был признан одним из величайших умов своего времени. Ему принадлежат выдающиеся научные открытия, не потерявшие своего значения до сего дня. Во всем, что он делал, чувствуется коготь льва. Ньютон был воистину универсальным ученым. Тем более удивительно, что за прошедшие триста лет человечеством изучены далеко не все его труды – и не только потому, что так велико его наследие.

В 1999 г. в СПб вышла замечательная книга И.С. Дмитриева «Неизвестный Ньютон», в которой говорится следующее: «Теологические и алхимические рукописи Ньютона представляли для историков науки своего рода камень преткновения. В XVIII столетии на них смотрели либо как на нечто недостойное его гения, либо как на досадную случайность, “чудачества” великого ума, либо как на результат его изысканий, выполненных, когда Ньютон уже был в…, как бы это помягче сказать, весьма преклонном возрасте. Последняя “гипотеза” не выдерживает критики, ибо, во-первых, сэр Исаак сохранял полную ясность ума до последних дней жизни (в чем все знавшие его современники единодушны), а во-вторых (и это главное), теологические и алхимические штудии Ньютона восходят ко второй половине 1660-х гг., а первый “пик” его изысканий в этих областях приходится на 1670-е гг., когда ему еще не было и сорока».³

Cкептический взгляд на предлагаемую вниманию читателя работу Ньютона сохраняется и поныне, даже несмотря на то, что научный гений великого английского ученого никогда и никем не ставился под сомнение. Дмитриев полагает, что «общим недостатком подавляющего большинства современных исследований творчества Ньютона… является представление о некой раздвоенности его мировоззрения…»⁴ И своей книгой Дмитриев пытается продемонстрировать, что все творения ученого представляют неразрывное единство. Полностью соглашаясь с этой точкой зрения, хочу добавить следующее.

С течением времени, особенно начиная с XVIII века и далее, наука все более обособляла предметы своих исследований, ревниво оберегая владения каждой отдельной дисциплины от вторжения различного рода дилетантов. Это происходило естественным образом в результате «катастрофического» накопления специальных знаний, не позволяющих, по общим представлениям, никому в отдельности освоить каждую область науки во всей ее полноте. В результате ни строгие академические ученые, ни богословы, ни историки - а в предлагаемой книге Ньютона содержатся и результаты его обширных исторических штудий – не принимают этот труд всерьез.

Вот что писал в середине прошлого века выдающийся русский ученый С.И. Вавилов: «Нам, людям, опирающимся на наследие более чем двух веков, прошедших после Ньютона, на великие революции, почти невозможно представить себе, зачем автор “Начал”, “Оптики” и метода флюксий тратил свое время гения на странные исторические и богословские упражнения. По мнению современного биографа Ньютона Л. Мора: “Если бы он жил в наши дни, он мог бы развлечься в свободные часы всепожирающим чтением детективных романов или решением кроссвордов вместо древней хронологии и библейских пророчеств”».⁵

Вавилов работал в строго атеистических рамках марксистской идеологии советского государства. Его непонимание алхимических и богословских штудий Ньютона вполне естественно вытекает из господствовашей тогда идеологии. Но многих ученых удерживало и удерживает от серьезного восприятия этого труда и чисто религиозное чувство, в силу той или иной конфессиональной принадлежности. Для признающих существование Бога Ньютон, прежде всего, представитель англиканской церкви.

Нелицеприятно для этой работы Ньютона и мнение профессиональных теологов, не зависящих от той или иной конфессиональной принадлежности. Сегодня они считают его работу в лучшем случае замечательным научно-историческим памятником литературы, который мог бы служить предметом интересной диссертации об английском теологическом мышлении. В том же, что касается содержательной части, теологи уверены, что ньтоновские выводы относительно Библии сплошь и рядом, в сущности, устарели, были или стали неверными. В результате книга эта вот уже третью сотню лет лишь перекладывается с места на место либо с недоумевающим пожатием плеч, либо со снисходительной улыбкой.

Складывается впечатление, что для большинства ученых наука и жизнь существуют невзаимосвязано, сами по себе. Не таков был Ньютон. Он занимался наукой не для того, чтобы своевремнно получить нужную степень, а в соответствии с ней и должность, а для того, чтобы лучше понять окружающий мир и научиться правильно жить в нем. И нашел на этом пути великолепное подспорье – Священное писание. Работа Ньютона с библейскими текстами – не обязанность верующего, а не менее серьезное и ответственное дело, чем все остальные его научные труды.

Вновь обратимся к Дмитриеву. «Библейскими пророчествами Ньютон заинтересовался в начале 1670-х гг. Насколько можно судить по дошедшим до нас документам, интерес этот имел два “пика” – начало 1680-х и конец 1700-х гг. У. Уистон вспоминал, как уже на склоне лет Ньютон однажды упомянул, что большую часть своей работы над пророчествами он выполнил, “когда был еще сравнительно молодым человеком, ему было не более сорока или уж во всяком случае не более пятидесяти лет”. Как и его предшественники, Ньютон основное внимание уделяет книге пророка Даниила и Апокалипсису».⁶ Говоря о причинах такого выбора, Дмитриев приводит следующее соображение: «в них в зашифрованной или, по крайней мере, в малопонятной для человека XVII столетия форме излагается план божественного творения, божественный замысел человеческой истории, без знания которого всякие занятия наукой, философией и теологией становятся бессмысленными».⁷ Для кого-то последнее заявление выглядит сегодня бессмысленным, для кого-то, по крайней мере, устаревшим. Тем не менее, для Ньютона это было неоспоримой истиной.

В книге, предлагаемой вниманию читателя, я не собираюсь ни оспаривать, ни опровергать выводов и мнений профессиональных исследователей Библии; они сегодня и в самом деле ушли далеко вперед по сравнению с изысканиями Ньютона, являвшегося одним из первопроходцев в этой работе. Главной задачей этой книги является стремление отчетливо продемонстрировать те основания, которые позволяли великому английскому ученому ни на мгновение не сомневаться в пророческой силе библейских текстов вообще, а книги пророка Даниила и Откровения Иоанна Богослова в особенности. Вот что пишет по поводу двух последних книг современный американский исследователь Священного писания Джордж Вандеман, пришедший к тому же выводу: «книга пророка Даниила и книга Откровения тесно связаны между собой… в обеих приоткрывается завеса будущего».⁸ Ньютон также был совершенно уверен, что, поняв эти книги, можно отчетливо понять и последовательность происходящих событий, а значит – и увидеть будущее.

Здесь следует отметить, что это не первый перевод данной книги Ньютона на русский язык. В 1915 г. в Петроградском издательстве т-ва А.С. Суворина «Новое время» вышел русский перевод книги сэра Исаака Ньютона под названием: «Замечания на книгу пророка Даниила и Апокалипсис св. Иоанна» без указания имени переводчика. В предисловии к этому переводу содержится и не потерявшее до сих пор значения мнение его автора, которое считаю нужным привести. Переводчик, указывавший себя в сносках как «р. Б.» (вероятно, раб Божий), тоже, в основном, говоря лишь об исторической ценности книги, не мог не отметить следующее: «Некоторые главы книги Ньютона до сих пор сохранили полную цену и могут служить неувядаемыми образцами точности силы мысли. Таковы главы о “семидесяти седминах”, о годе рождения Иисуса Христа, вычисления о количесве лет земного служения Спасителя, о временах празднования…»⁹ Добавлю, эти главы не только поражают тонкостью и тщательностью проработки, но по сей день остаются актуальными, поскольку указанные вопросы никем более детально не рассмотрены.

В 1916 г. безымянный русский перевод был переиздан. Более того, совсем недавно (в начале 2012 г.) его переиздали еще раз. Однако русский текст Ньютона остался так же малодоступен и не имеет никакого резонанса в ученом мире, как и английский оригинал¹⁰. И малодоступен он вовсе не из-за малого количества типографских копий, а прежде всего, из-за крайней закрытости его содержания, в связи с чем необходимо сказать еще об одном аспекте, оставляющей эту работу Ньютона до сих пор на периферии научной жизни.

Русский перевод начала XX века, выполненный по некоторым сведениям ставшим впоследствии советским академиком А.Н. Крыловым, вполне хорош, хотя и несколько устарел стилистически. Это всего лишь хороший перевод – не более. Детальное же знакомство с текстом Ньютона позволяет сделать заключение, что это не готовая к изданию книга, а лишь собранный материал, своеобразный конспект колоссальной проделанной работы. Сам Ньютон не готовил этот текст к изданию, он лишь фиксировал этапы своих исследований. Соответственно, простая публикация собранного материала без поясняющего предисловия и необходимого заключения не может быть ничем иным, как только путеводителем для другого исследователя. Иными словами, сам текст Ньютона не подготовлен для читателя. Именно поэтому возникла необходимость нового перевода, учитывающего эту особенность оригинала. В новом переводе текст Ньютона сопровождается не только необходимыми комментариями, но порой и необходимыми, обычно опускаемыми в конспектах смысловыми связками; в тексте книги все такие вставки взяты в квадратные скобки.

Предлагаемый вниманию читателя новый перевод книги Ньютона является, прежде всего, попыткой проследовать по намеченному великим ученым пути, понять основную идею его труда и, по возможности, продолжить его изыскания. А главное – продемонстрировать, что самого Ньютона в этой работе интересовала не столько экзегеза сама по себе, сколько возможность посредством детального разбора Писания приоткрыть завесу на происходящее с людьми в этой жизни. Он стремился не буквально увидеть будущее, поскольку прекрасно понимал, что всякое истинное пророчество становится полностью понятным лишь после того как осуществится, но воочию убедиться в том, что мир управляется Провидением.

Исаак Ньютон свято верил в то, что в Библии заключена несомненная истина о мире. Он изучал ее очень внимательно, начиная с двадцатилетнего возраста и до самой смерти, т. е. более шестидесяти лет. Тысячи страниц его комментариев до сих пор остаются неразобранными, и эта книга представляет собой лишь верхушку айсберга.

Предлагаемый вниманию читателя новый русский перевод книги Ньютона является также первой в России оригинальной попыткой критического анализа его труда. И в этом смысле книга представляет собой предложение продолжить начатый Ньютоном разговор. А продолжение его действительно очень важно. Во втором варианте окончания своей работы (воспроизведенном в Приложении) Ньютон говорит, что все описанное Иоанном в пророчестве, изрекается как происходящее прямо на глазах. Но за этим стоит другое: пророчество совершается не во времена изрекавших его Даниила и Иоанна, а на глазах читающего и слушающих эти строки. Это говорит о постоянной актуальности выбранных Ньютоном для исследования книг. По мере чтения книги всякий человек может воочию убедиться в том, насколько все рассматриваемые в ней события начинают постепенно все более описывать наши дни.

В первой главе второй части Ньютон пишет: «Среди толкователей последнего времени нет, пожалуй, ни одного, кто не сделал бы какого-нибудь достойного внимания открытия, из чего, по-моему, следует, что Бог вскоре откроет свою тайну. Успех других понудил меня заняться настоящим исследованием, и если мне удалось сделать хотя бы что-нибудь, что может оказаться полезным последующим писателям, я сочту свою цель достигнутой».

Самому Ньютону внимательное изучение Священного писания позволило сделать множество величайших открытий. Также и все, кто серьезно изучал этот текст Ньютона, пришли к выводу, что в Библии содержится сокровенный смысл обо всем сущем.¹¹ Пришел к такому выводу и я, о чем пытаюсь говорить в этой книге. И я, в свою очередь, также надеюсь, что моя работа окажется кому-нибудь полезной.