Забой на рыбной ловле

Не очень серьезно о серьезных вещах...

Денек выдался так себе…, если судить по приметам, нам дедами завещанным, то клева он не предвещал. Между тем шурин мой, Чесь, только вчера прибывший из Белоруси горел невиданным желанием испытать удачу в рыбной ловле, коей он отродясь не испытывал, по причине отсутствия реки, да и любого другого подходящего для рыбалки водоема в своей родной деревне Янковцы, что притулилась недалеко от польской границы в его родной Белой Руси. Причиной столь необычного поведения стало приобретение им хитрого устройства под чудным названием «рыбота». Как он пояснил, это чудо техники сработали на закрытом конверсионном заводе, где-то в недрах белорусской «военки». Наладили это производство для польских «рыбатов», по нашему браконьеров. Они с превеликим удовольствием скупали сей инструмент рыболовного промысла по причине его дешевизны, всего каких-то 300 зайчиков, что впрочем перевести в злотые для меня затруднительно. 1989 год был сложным годом для валютных махинаций, но польские контрабандисты знали свое дело и скупая тысячами эти хитрые приборчики наверно делали свой нехитрый бизнес. Ухватив по великому блату, почти на халяву чудорыбату шурин примчался ко мне в гости и немедленно стал меня уговаривать отправиться на рыбную ловлю. Мне и самому было интересно испытать его приобретение, но смутные догадки посещали мою просвещенную голову, а не есть ли это пресловутая электроудочка, которой я правда в глаза никогда не видел, но знал что это есть изначально ЗЛО…поделившись своими сомнениями в оправдание я услышал, будто завод выпускавший их получил официальное разрешение на их выпуск и реализацию, правда только на экспорт и поэтому мол она недоступна простым смертным. А уж белорусские ученые постарались изобрести безопасный способ лова, да такой, что рыба сама плывет к тебе в садок исключительно по собственному желанию, да обоюдному согласию. Короче говоря уговорил.

Встав по утру «ни свет ни заря» мы решили двинуть в залив, так как когда-то там было рыбы «не меряно» и улов был гарантирован. Все же обычные удочки и наживку я с собой взял, честно говоря не особо надеясь на чудо «военной техники». Вычерпывая воду из «казанки» и подвязывая якоря мне пришлось выслушать кучу упреков в своей нерасторопности от шурина, спешившего на невиданный лов, как голый в постель. Наконец мы выплыли на просторы великой реки Волги, то бишь на Горьковское водохранилище и стали прокладывать себе путь сквозь волны, вызванные крепчавшим ветром. Ох и намахался же я веслами, переправляясь на другую сторону в тихий залив. Шурин пытался мне помогать, но все его попытки научится грести превращались в мои слезы сквозь смех. Наконец общими усилиями, почти выбившись из сил мы достигли другого берега и немедленно приступили к рыбной ловле. Я раскинул удочки, пока Чесь пытался понять принцип работы заветной снасти. Часа полтора он пытался запустить чудо конверсии, но оно на отрез отказывалось «фунциклировать». Пришлось вскрывать коробочку отвинтив ножом пару болтов. Оказалось, что внутри торчит мотоциклетный аккумулятор и какая-то плата с микросхемами. Клеммы просто были отсоединены и вставленные на должные места стали выдавать нужные параметры. К тому времени мне не удалось не только поймать рыбки, но даже увидеть какое-то подобие поклевки. На двух мудаков, рыбацкого вида, даже вылезла посмотреть кутора, с любопытством поводя своим «хоботком» в нашу сторону. Мой бедный шурин был так раздосадован ее вниманием, что стал бросать в нее хлебными катышками в надежде приманить на выстрел рыбоприбором. Однако водяная крыса оказалась умней его и предпочла занырнуть в свою подводную нору. Такого фиаско Чесь стерпеть не мог и стал тыкать в место ее ухода веслом, наверно в надежде выкурить ее от туда. Я едва сдерживался от хохота. Бросив эту затею, шурин потребовал плыть на самые рыбные места, что я и не преминул исполнить, дабы не вышло какого казуса. Надо сказать было у меня заветное местечко, где мне по весне удавалось красноперки «натаскать от души». Туда мы и поплыли. Крадучись мы подошли к мелководной заводи и я приготовил убойную снасть, ручейника на черной мормышке. Но тут случилось не предвиденное. В траве стоял «селитер». Не крупный больной подлещик, не представляющий для рыбака никакого интереса. Но это для рыбака, а для шурина моего это стало желаемой добычей. Он так встрепенулся от предчувствия удачи, что забыв всякую осторожность пребывания на воде вскочил и заорал: «Держи ее. Это моя риба, риба.. Лови рибу…» При этом его дальнейшие действия не поддаются логике. Он включает коробочку на полную мощь и подсачеком, что болтался на конце электропровода, стал ловить бедную рыбину как бабочку, одновременно врубая кнопку на ручке саки и одновременно пытаясь подгребать лодку рукой…Тут произошло совершенно не учтенное им событие. Сунутый им подсак был под напряжение, пусть и не таким большим, лодка «дюралька», а закон Ома никто не отменял. Получив удар током он извернулся, как кот, получивший пинок от хозяина. Понимая, что он падает в мокрую пустоту он стал хвататься за все что попалось под руку, то есть за мой удильник. Одновременно забрасывая саку в лодку в неимоверной попытке остаться сухим. Как не странно ему это удалось и в воду попала только его задница. Ноги намертво застряли в бортовом срезе лодки. Одной рукой он держался за сачок, который зацепился за какие-то кренки лодочной оснастки. Вторую руку я ему успел протянуть, спасая свой удильник от неминучей гибели. Надо сказать в этом месте, где он ловил полудохлую рыбу, была мель по щиколотку. Однако такого страха в глазах рыбака мне видеть не приходилось ни до, ни после нашей рыбалки. Меня же прорвало заливистым смехом до коликов в животе.

Хорошенько просмеявшись я принялся доставать Чесика из за борта лодки, что удалось далеко не сразу, поскольку его всего свела судорога и мне пришлось пришвартовываться к берегу и вытаскивать его на сушу почти волоком. Через полчасика он отошел и первое, что спросил: «Где риба?!». Теперь уж мне было не до смеха. Мне привиделось, что шурин мой спятил, и мне придется держать ответ перед родимой сестрой за его умственную порчу. Он наотрез отказался проследовать в лодку и сказал, что домой пойдет пешком. На мой аргумент как ему удастся перейти Волгу, не поставил его в тупик. Он ответил просто: «Та.., ма будь !!!???» Я решил поступить просто, взял да и отплыл не лодке на середину залива. Еще через пол часа с берега я услышал отборный русский мат. «Ну – думаю- пробило!». Половив еще минут десять, так же безрезультатно, тихохонько поплыл к берегу, но на месте шурина не обнаружил. Сердце так и охолонуло. «Неужто потоп!?» Побродив по берегу я его все же нашел. Он обсиживал бревнышко валявшееся на самой дальней косе полуострова и тихо бубнил себе под нос: «Ну съездил!.. Ну половил!..Ну русские!..» Ни слова не говоря я взял его под руки и повел в лодку. Он беспрекословно повиновался, и мы отправились в обратный путь. Проплывая мимо торчащей из воды коряги, мне захотелось ее обловить. Насадив свежего, вертлявого червя я подбросил оснасточку к самой коряжине. Не прошло и минуты как поплавок лихо дернулся и чуть наклонившись в сторону ушел «на утоп». Последовала резкая подсечка и упругая тяжесть повисла на обратной стороне удилища. После продолжительного вываживания мне удалось выдернуть солидного окуня грамм на триста. Чесь, увидав такое чудо, мгновенно ожил. Схватив удильник стал его спешно разматывать, но быстро поймал себя на крючок. Взвыл не по детски выругался матом и стал откусывать леску зубами, но его неуклюжая попытка быстро окончилась травмой языка. Я бросил снасти и принялся спасать бедолагу. Промучившись, минут десять, мне все же удалось снять его с крючка. «Все -думаю- перебор! Пора домой!» Но не тут то было. Чесика будь-то подменили. В глазах читалась скрытая ярость к ненавистной рыбе. Пока я подкидывал к коряге все новые наживки и вытягивая окунька за окуньком, мой напарник чего-то ковырял в «конверсионном чуде». Уже вечерело и клев заметно оживился. Перебираясь от пенька к пеньку мне удалось наловить с десяток окуней и пару красноперок. Все это время мой рыбачек злорадно хихикал затаив злорадный умысел. У очередной коряжины он победно констатировал: «Всё, хана суке!» При этом он поднял в верх подсачек с электронной начинкой привязанный тряпочками к палке, что позволило почти в двое увеличить его длину. С ехидным смешком он аккуратно отпустил свою бедовую снасть и напрягшись всем телом подал электрический импульс. Через пару минут из глубины стали выплывать разные рыбины. Сначала это были пара окуней, затем красноперка и под завязку небольшая щучка. Чесик победно потирал руки, с вожделением посматривая на плоды своего труда. Однако все последующие попытки оказались тщетными. Мы объездили весь залив, но он оказался пуст. Наверно до нас здесь было с десяток таких ловцов. Или рыба оказалась умней нас и предварительно убегала от того места куда мы направлялись со своим варварским методом лова.

Ночь на мягких лапах незаметно спустилась в воды реки. Нам явно было пора двигать к дому. Но где он дом, родимый дом. Не зги не видать. Не успев отплыть от одного берега мы потеряли всякий ориентир и черпая веслами пытались определить в том ли направлении мы двигаемся. Вдруг на берегу вспыхнул огонек, но на каком именно определить не удавалось. Так, препираясь друг с другом, мы двинулись, ориентируясь на него. По моим расчетам это был костер рыбаков на противоположном берегу, но как я не греб огонь не как не приближался. Почти выбившись из сил и бросив весла мы пустились по течению вниз. На берегу послышались крики и мы с новыми силами погребли на них. Еще через двадцать минут мы подгребли к коренному берегу и увидели кресты. Кладбище – это же чуть не с километр вверх по Волге от того места куда нам необходимо было причалить. Получается мы целый час гребли вдоль реки против течения. А костром оказался фонарь в соседней деревне. На берегу нас ждал сюрприз. Все семейство от мала до велика и даже кот Маркиз. Он пожалуй единственный кто был без претензий в наш адрес и то только потому, что от нас исходил крепкий запах рыбной закуски….