История городского стражника

 День выдался беспокойный. С утра гоблин вертелся волчком по всему кабачку, наводя порядок после ночной попойки троллей. Горничные и официанты сбились с ног, собирая осколки глиняных пивных кувшинов и обглоданные бараньи кости, вытирая кровь со стен и расставляя перевернутую мебель.

Потом гоблину пришлось долго ругаться с поставщиком оркского пива, привезшим настолько перекисший товар, что он бы заставил поперхнуться даже вчерашних троллей.

 - Побойся богов, Браккар! Пиво отменное, первый сорт! – бил себя копытом в грудь кентавр.

 - Отменное? Конечно, отменное, если после него все клиенты отменят пьянки в моем заведении, Архим! – не менее горячо отстаивал свою правоту кабатчик.

 Дело чуть не дошло до драки. Гоблин побежал за мечом, а кентавр схватился за плеть, которой подгонял сам себя на длинных переходах. Спорщиков разнял проходивший мимо по своим делам крестьянин. Он и выступил судьей в споре. Хлебнув пивка, селянин жутко сморщился и закашлялся ужасно, но ответил, что напиток годится в употребление. Правда, добавил он, по вкусу это пойло придется разве что огнедышащим собакам с берегов Серного озера. Пришлось Архиму скинуть по золотому с каждого бочонка, а гоблин согласился принять продукцию оркских пивоварен. «И вправду, - подумал он. – А вдруг собаки с берегов Серного озера захотят пропустить стаканчик-другой у меня в кабачке?».

 Наконец с заходом солнца заявился один из троллей и принялся орать благим матом. Когда на шум выбежал хозяин заведения, тролль поднес к его лицу огромный кулачище и потребовал вернуть украденные ночью вещи.

 - Немедленно, – с достоинством ответствовал Браккар. – Сразу же, как уплатите по счету за выпитое, съеденное и разбитое.

 Разъяренный тролль замахнулся было на гоблина, но тут же успокоился, увидев вынырнувшую из погреба могучую фигуру отца Гюнтера. Бывший жрец Солнечного Бога недвусмысленно помахивал здоровенной дубиной из ствола мертвого дерева, той самой, что обломала ночью бока некоторым из собратьев тролля. Бросая косые взгляды на вышибалу, тролль осведомился сколько с него причитается. Гоблин молниеносно поиграл костяшками на счетах и запросил 15 серебреников. Таких денег у тролля не нашлось, и он снова нахмурился. Но непререкаемый авторитет отца Гюнтера заставил его смириться. Взяв с гоблина слово не продавать вещи до уплаты долга, тролль удалился.

 Наступление вечера позволило Браккару вздохнуть посвободнее. Карлик Легмо удалился в свою каморку, а его место за стойкой, зевая и покряхтывая, занял ночной бармен – вампир Люкар. Большой зал трактира потихоньку наполнялся обычными посетителями - крестьянами из окрестных деревень и ремесленниками из пригорода, забежавшими на пару часов выпить несколько кружек пива «вырви глаз». Люкар глотнул свиной крови из фляжки, подавил отрыжку и принялся ловко жонглировать разнообразной посудой, торопясь утолить жажду своих клиентов.

 Подбив недельный баланс в гроссбухе и отдав необходимые распоряжения повару, Браккар отправился на привычную вечернюю прогулку: через двор мимо отца Гюнтера, дремлющего на лавочке, по дороге и в рощу к холмам. Печальные звезды тускло мерцали в просветах пелены облаков. Серебряный серп луны слегка покачивался, опираясь на вершины холмов. Деревья вели неспешную беседу, перешептываясь о ведомых лишь им самим преданиях старины. Изредка какой-нибудь лесной зверь забредал в рощу, и тогда деревья начинали возмущенно шелестеть листвой, осуждая вторжение чужака. На Браккара они не сердились: он был их давний знакомец.

 В глубине рощи гоблин увидел жертвенник – продолговатый бурый камень, растущий из земли. Браккар подошел к камню и развернул сверток со скромными приношениями духам земли. Окропив жертвенник вином, он оставил на нем хлеб, немного сыра и мяса, затем лег на землю и помолился. Алтарь был его личным местом, никто больше сюда не ходил, да и духам земли в Стране мало кто уже поклонялся.

 Вернувшись к кабачку, гоблин заметил существенное прибавление клиентуры: помимо трех крестьянских кляч у коновязи теперь стояли семь великолепных черной масти боевых коней с белыми пятнами на левом боку. Серебристые чепраки с рунами Белой Звезды ясно указывали на принадлежность жеребцов к конюшням местной эльфийской аристократии. Гоблин поспешил в заведение, чтобы лично проследить за обслуживанием родовитых гостей.

 Впрочем, спешка его оказалась излишней. Старший официант Мартин, худющий тонкокостный старик, уже усадил эльфов за большой стол в глубине зала вдалеке от стойки и теперь стоял навытяжку, принимая заказ.

 - Найдется в этой дыре пара бутылок приличного вина? – холодно, не скрывая презрения, спросил темноглазый эльф в бархатном зеленом камзоле. Очевидно, он был за старшего в компании.

 - Эбенсийского красного не желаете ли? – невозмутимо произнес Мартин.

 Эльф прищурил глаза, недоверчиво покачал головой и вдруг лукаво подмигнул товарищам:

 - Неси! Поглядим, что вы подаете приличным посетителям!

 Приглядевшись к эльфам внимательней, Браккар забеспокоился. Все они были достаточно молодые, лет по сто-двести, не больше. Молодые аристократы частенько пошаливали тайком от родни, устраивая дикие кутежи по отдаленным трактирам. Как правило, такие загулы ничем хорошим не завершались. Беспокойство гоблина усилилось, когда он осознал, что эльфы одинаково причесаны «в узел» и носят черные шелковые плащи. Все это были внешние признаки принадлежности к Братству. А от Братства гоблинам и оркам добра ждать не приходилось.

 Браккар повернулся было к выходу, чтобы разбудить отца Гюнтера, но крепкая рука успокаивающе похлопала его по плечу: священник-расстрига уже был рядом.

 Тем временем, Мартин вернулся с вином и хрустальными бокалами в форме тюльпанов. Он ловко разлил вино по бокалам, не выпуская из рук подноса, и с церемонными поклонами стал расставлять их перед клиентами. Вожак молодчиков схватил бокал и к удивлению гоблина залпом вылил себе в глотку его содержимое.

 - Фиу-фьюить! - присвистнул Гюнтер. – Кабы сам не видал, ни по что бы не поверил!

 Эльф тем временем поставил бокал и победно улыбнулся. Его товарищ, сидевший справа, хотел было что-то сказать, но тут эльфа как-то скрутило, он поперхнулся и закашлялся. Закапали крупные слезы.

 - Что вы мне подсунули!? – прохрипел эльф и положил ладонь на рукоять меча.

 - Эбенсийское красное надо пить маленькими глотками, смакуя чрезвычайно терпкий букет. – монотонно проговорил Мартин. Старый официант многое повидал за долгую жизнь и его не могла выбить из колеи такая мелочь как эльфийский аристократ, не умеющий пить эбенсийское красное.

 Продолжая хрипеть и булькать горлом, эльф потянул меч из ножен. Его товарищи вскочили со своих мест и обнажили клинки. Только один из них остался сидеть, порываясь что-то сказать, но остальным было не до него. Отец Гюнтер решительно оттер гоблина в сторону и двинулся навстречу дебоширам.

 - Берегись! – крикнул из-за стойки Люкар. – Эльфийская сталь!

 Куда там! Гюнтер замахнулся дубиной на одного из эльфов…и протяжный стон раздался в зале. Это кричало на секунду ожившее мертвое дерево. Клинок с хлюпаньем разрезал твердокаменную дубину пополам. Следующим движением хулиган намеревался пронзить горло вышибалы, но пока он изящно и по всем правилам выворачивал кисть, Люкар метнул ему в голову бутылку «вырви-глаза». Эльф дернулся, увертываясь, и промахнулся. Бутылка, разбилась о стену, осыпав ближайших посетителей брызгами и осколками стекла. Те потихоньку стали продвигаться к выходу. Только самые пьяные остались на своих местах. Им было уже все равно, бутылка разобьется над головой или под кабачком начнется извержение вулкана.

 Люкар сделал головокружительный кульбит, выпрыгнув из-за стойки, и приземлился рядом с Гюнтером. В руке у вампира блеснул стилет. Вожак эльфов тем временем рубанул наотмашь, стремясь отделить голову незадачливого старшего официанта от его тощего тела. Старик однако извернулся ужом и прикрылся подносом. Гоблин рванулся в Малый зал за мечом, но его остановил прогремевший вдруг как раскат грома окрик:

 - Пре-екра-атить!

 Окрик прозвучал так властно и уверенно, что эльфы замерли. Остановились и не успевшие прошмыгнуть на улицу посетители. От одного из столиков в центре зала к ним шел высокий молодой эльф в легкой кольчуге. Серебряная пряжка его пояса была выполнена в форме скрещенных мечей и свидетельствовала о принадлежности владельца к офицерскому составу городской стражи.

 - Назовитесь, недостойные! – потребовал офицер.

 Первым пришел в себя главный забияка.

 - Я – Эрт Эалла, младший лорд и наследный владетель здешних лесов, – кичливо произнес он.

 - Здесь не лес, а вольная земля, – отрезал офицер.

 - Назовись и ты, воин, будь вежлив! – процедил Эрт, бросив на офицера презрительный взгляд.

 Офицер вздрогнул. Кажется, он слегка растерялся, но тут же опомнился и с достоинством ответил:

 - Меня зовут Эдран. Эдран, капитан городской стражи. И эти места тоже входят в мой участок.

 Эрт Эалла нехорошо улыбнулся.

 - Подлый бастард! – младший лорд продолжал выцеживать слова как капли сока из лимонной корки. – Ты не смеешь даже смотреть на вождей клана, не то, что обращаться к нам!

 Эдран прищурился. Гоблин сообразил, что в его имени отсутствует указатель клана, а значит эльф принадлежит к немногочисленному содружеству Вольных Стрелков – потомству отщепенцев, предателей и преступников, изгнанных в разные времена из эльфийского общества.

 - Мой король, блаженной памяти Эллар, вернул нам все права свободных общинников и даровал нашей гильдии привилегии клана, – подрагивающим от гнева голосом сказал офицер. – Но это к делу не относится. Я – капитан городской стражи, и приказываю вам сложить оружие и следовать за мной в караульное помещение!

 - Заткнись, ублюдок! – Эрт Эалла перешел на шипение. – Ни один клан не признал ваши привилегии! Ты – бастард, бастардом и умрешь! Отправляйся вслед за своим безумным королем! – Эльф решительно двинулся на Эдрана.

 - Ты недостоин целовать даже подошвы сапог моего короля! – неожиданно спокойно произнес Эдран. – Ты арестован! Не усугубляй свою вину сопротивлением!

 Капитан отступил на шаг и выхватил оружие. Все замерли, пораженные увиденным.

Даже в неярком свете трактирных лампад офицерский рунный меч сиял необыкновенно ярко. Это был один из немногих мечей, созданных магами Ордена для последней битвы с Властелинами. Не было в мире оружия прочнее и надежней.

 - Конец баллады, – сухо прокомментировал ситуацию отец Гюнтер.

 К чести аристократа, он не отступил, хотя и понимал ясно свое поражение. С гортанным боевым криком младший лорд бросился на Эдрана, выделывая мечом сумасшедшие финты.

 Коротким скупым движением кисти офицер перерубил эльфийский клинок. Рунный меч запел в предвкушении крови. Спутники Эрта бросились было к своему господину на выручку, но их остановил резкий голос капитана стражи:

 - Стоять! Или он умрет! – Острие клинка замерло у горла аристократа.

 Неизвестно, чем бы дело обернулось, уж больно были взбудоражены эльфы, если бы в эту минуту на пороге кабачка не появился патруль – десятеро молодых увальней, совсем недавно призванных на службу прямо от сохи, под началом раздраженного сержанта-гнома. Стражники неуклюже держали длинные пики, а гном потрясал огромной для его роста секирой.

 - Так, это чего такое!? – заорал гном. – Это барагозить вздумали, убежав от мамочки!?

 Тут гном узнал в одном из участников стычки своего капитана, вытянулся в струнку, что в реальности выразилось в подтягивании живота, и заорал еще громче:

 - Равняйсь!

 Стражники бестолково затоптались на месте, мешая друг другу.

 - Отставить! – скомандовал Эдран. – Потом доложитесь. Берите этих сосунков и отправьте в караулку. Под суд пойдут, голубчики!

 Эльфы побросали мечи. Убедившись, что их вождю ничего не грозит, они предпочли арест схватке с городскими стражниками.

 Гоблин вздохнул с облегчением. Он уже начал опасаться кровопролития, причем более серьезного, чем вчерашняя драка троллей. «Как кстати подоспел патруль!» - подумал кабатчик. Тут ему припомнилось, что благодаря репутации отца Гюнтера, городская стража обычно не посещает его трактир с проверками, а приходит лишь по вызову, чтобы забрать скрученных вышибалой хулиганов. Кто же вызвал их в этот раз?

 Браккар недолго терялся в догадках. Вслед за стражниками, лукаво улыбаясь, в кабачок вошел карлик Легмо. Он махнул гоблину, понаблюдал как стражники вяжут эльфов и снова отправился спать.

 - Вот проныра! – восхитился отец Гюнтер, осушая корчагу пива, выдернутую из-под носа у какого-то дремавшего пьянчуги.

 Отдав необходимые указания сержанту, Эдран подошел к трактирщику и обратился к нему с такими словами:

 - Уважаемый, я приношу извинения за поведение моих соплеменников. Прошу вас составить опись причиненных убытков и подать в городской суд для взыскания с этих мерзавцев.

 - Пустое! – гоблин махнул рукой. – Проще будет послать счет старому лорду и получить десяток золотых без сдачи.

 - Вам виднее, – Капитан приложил кулак к сердцу, прощаясь.

 - Обождите. – В глазах гоблина промелькнули озорные искорки. – Не желаете ли распить со мной бутылочку эбенсийского? Так давно не приходилось сталкиваться с нашим братом ветераном! Я совсем обрюзг в этой дыре!

 - Вы участвовали в войне? – удивился эльф.

 - Старший офицер 2-го Особого полка Приграничного легиона, – отчеканил Браккар, прижав ладонь к сердцу. – Рунное оружие Ордена и 500 золотых премии за битву с Властелинами.

  - Лейтенант  Королевской центурии, – представился эльф. – То есть тогда лейтенант, а теперь уже капитан. Правда, городской стражи. – добавил он, горько усмехаясь.

  -  Меч у вас получше моего, – сказал Браккар, увлекая офицера за собой в Малый зал. Тот не успел опомниться, как расстался с кольчугой, повесил меч на стену рядом с хозяйским и очутился у камина в мягком кресле из медвежьих шкур с бокалом вина в руке. Сам гоблин предпочел настойку змеиного корня. Когда Мартин принес блюдо с медовыми хлебцами и сушеными рыбными палочками, эльф окончательно размяк.

 - Вы, я смотрю, совсем недавно в нашем городе, – сказал гоблин, прихлебывая напиток. – Раньше я вас не видел в своем заведении.

 - Да, я недавно прибыл. Новый монарх распустил Королевскую центурию. Поскитался полгодика, и нашел-таки теплое местечко! – улыбнулся эльф. - А что, живя в вашем городе, никак нельзя уклониться от посещения этого кабачка?

 - Уважаемым жителям никак нельзя! – отрезал трактирщик. – Ведь это лучшее местечко во всей округе. Где еще за одним столом могут встретиться мэр и сапожник из предместья? Только у меня! Что там в округе, это лучшее место в Стране!

 Эльф рассмеялся, отпил вина и потянулся за хлебцами. Рукав его камзола задрался, обнажив взору Браккара черную татуировку в виде треугольного щита со скрещенными под прямым углом стрелами. Гоблин похолодел. Рука его непроизвольно заскребла у пояса в поисках отсутствующего оружия. Эдран заметил это, но спокойно откусил хлебец, и лишь прожевав его, обратился к Браккару:

 - Вы, кажется, обеспокоены, знаком на моей руке?

  - Признаться искренне, обеспокоен, – смущенно проговорил гоблин. – Ведь это же символ Братства. И, если бы я своими глазами не видел произошедшее в зале…

  - Это действительно символ Братства, – прервал его эльф. – К сожалению он неуничтожим. Когда-то, будучи совсем юнцом, я имел несчастье вступить в Братство. Будь у нас чуть больше времени, я несомненно рассказал бы вам поучительную историю моего избавления от миражей эльфийскости. – Последнее слово Эдран выговорил с такой нескрываемой иронией, что сразу разжег любопытство всегда охочего до чужих рассказов гоблина.

  - Вы куда-нибудь торопитесь? – спросил он у эльфа.

  - Вообще-то нет. Мое дежурство завтра вечером.

  - Знаете, а ведь здесь, в Малом зале моего заведения, я обычно расспрашиваю проезжающих путешественников и узнаю от них разные примечательные истории. Может быть, и вы поделитесь со мной чем-нибудь в этом роде?

  Эльф кисло улыбнулся, но согласился. Гоблин принес еще вина, медовых лепешек, и стражник начал рассказ.

 - Много лет прошло с той поры, много битв прогремело, но мне помнится все так, будто случилось только вчера. Будто только вчера я был совсем молод и нищ как храмовый пес, а мой народ был загнан Хозяевами в унизительное ярмо. Каждый выживал как мог. Я родился Вольным Стрелком, а значит должен был платить за свой хлеб кровью. Ужасное это дело – быть наемником без рода и племени. Рано мне пришлось пролить первую кровь врага. Сердце мое ожесточилось.

 В ту пору Братство только зародилось и еще не окрепло, не замкнулось в эльфийских кланах. Наоборот, старики с недоверием смотрели на юнцов, звавших эльфов стать господами мира. Братство тогда охотно принимало к себе всех эльфов. А я всегда мечтал вернуться к моему народу. Каждый Вольный Стрелок об этом мечтал. Братство предлагало нам равенство с кланами, пусть призрачное, но равенство! Ведь в Братстве могли состоять любые эльфы. Долгими зимними вечерами посвященные Братства искушали меня рассказами о грядущем господстве эльфов над миром. Радужные картины открывались перед моим взором. Меня не пришлось уговаривать долго. Через месяц я принял первую ступень посвящения.

 Эдран отпил вина, заел лепешкой и продолжил:

 - На следующий после посвящения день мастер моей гильдии – а я входил в гильдию Караванных Стражей – отправил меня с отрядом охраны каравана, направлявшегося в Неведомые Земли – не такие уж и неведомые к тому времени. Гномы первыми разведали пути к становищам варваров, а вслед за ними и другие народы стали торговать с ними. Эльфы тоже включились в торговлю. А что было делать? Жить надо, налоги Хозяевам платить надо… Вот и посылали, скрипя зубами, гордые старейшины кланов своих слуг в Неведомые земли. Лорды заделались крупными купцами.

 Караваны обычно составлялись так. В приграничные селения съезжались торговцы разных народов, объединялись на время пути, вскладчину нанимали охрану и пускались в путь-дорогу, помолившись всем богам. И в этот раз на исходе зимы вереницы повозок потянулись вдоль Мертвых гор в Неведомые земли.

 В нашем караване ехали почти только одни эльфы. Везли в основном контрабандную древесину и другие дары Леса. Самые отчаянные торговали луками, которые высоко ценились варварами, но были запрещены Хозяевами.

 Поездка прошла на редкость удачно. Мы почти без приключений добрались до варварских становищ, в неделю распродали товары и приготовились в обратный путь. В ночь перед отъездом со мной приключилось несчастье.

 Мы находились в стане одного из варварских вождей, известном своим необыкновенным храмом. В храме этом стоял говорящий идол, коему поклонялись все варварские племена без изъятия. Чужеземцам настрого воспрещалось входить в храм и лицезреть идола. На свою беду я немного выпил в тот вечер и поспорил с товарищами, что проникну в храм и полюбуюсь на варварское божество. Это я проделал без труда, но на выходе был схвачен жрецами.

 По законам варварских племен я должен был умереть, если только кто-либо не пожелает выкупить мою жизнь и свободу, уплатив в пользу храма сорок золотых. Утром перед отправлением каравана меня вывели к купцам и объявили об этом.

 Сорок золотых! Тогда для моих соплеменников это была огромная сумма, годовое содержание целой семьи. Никто не смог бы выкупить меня в одиночку. Да никто и не захотел. Ведь я был отщепенцем, безродным бродягой. Так они и стояли, пряча глаза, и даже не попытались собрать деньги со всех торговцев, хоть это и предусматривалось караванным уставом.

 Я уже почитал себя мертвым и готовился предстать перед солнечным Элмосом, когда из толпы вышел один орк-купец и попросил варваров подождать немного. Вслед за тем он стал подходить к другим купцам и просить их вложить деньги в мой выкуп. Я стоял ни жив ни мертв. Это было поразительно! Вооруженный до зубов свирепый орк упрашивал эльфов спасти меня от неминуемой смерти. А эльфы…Эльфы отворачивались. – Последние слова Эдран произнес с нескрываемой горечью.

 - А потом, потом, когда стало ясно, что никто не заплатит, орк начал ругаться. Он поносил меня последними словами, называл глупцом, юным сыном лягушки и иными обидными прозвищами. А когда поток проклятий иссяк, орк достал громадный кошель и отсыпал варварам 40 монет – все, что у него было.

 Я был спасен. Спасен мерзким орком, жрущим как свинья, плюющимся, где ни попадя. Я подошел к нему и назвался его вечным рабом, потому что моя свобода перешла к орку вместе с моей жизнью. Он выпучил глаза и заорал, что я могу убираться к демонам на зубы, а он видеть больше не может такого дурака и слюнтяя. Так я обрел свободу.

 Эльф замолчал. Молчал и гоблин. Потом приоткрылась дверь и заглянул Мартин.

 - Половина ночи, хозяин, – осторожно напомнил официант.

 - Посидим до утра, - предложил гоблин. – Расскажете мне о ваших походах. Еще вина и лепешек, Мартин!

 Под утро, наговорившись всласть о разбитых черепах и полученных за это наградах, эльф засобирался домой, чтобы выспаться перед дежурством. Браккар проводил его до порога кабачка. Небо очистилось и потихоньку бледнело, готовясь к  прогулке солнечного бога. За оградой двора послышался шум – это местные мальчишки возвращались с ночной рыбалки. Среди них был внук Мартина, Кирен. Гоблин велел ему разбудить Легмо, пока Люкар не испарился прямо за стойкой.

 Эдран приложил кулак к сердцу и направился в сторону города. Но не успел он пройти и двадцати шагов, как чуть не был сбит с ног ватагой Кирена. Проказник разбудил карлика, вылив через окно на него кувшин воды, и теперь спасался бегством вместе с сообщниками.

 Гоблин стоял на пороге кабачка, встречая медленный восход Элмоса, и видел как неслись в рощу маленькие гоблины и орки, а впереди, задорно хохоча, бежал их заводила, Кирен. Дети влетели в рощу со страшным шумом, мешая деревьям говорить. Деревья не рассердились на мальчишек: они были их давние знакомцы.