Она прыгнула. Об этом предупредил короткий гудочек будильника. Время текло медленно. Она летела вниз с четырнадцатого этажа, время у меня было. Я смотрел на неё, видел, как медленно-медленно развеваются её волосы. Вот она пролетает восьмой этаж. «Интересно, а у неё уже начала пролетать перед глазами её жизнь?» - подумал я, делая глубокую затяжку. «Или это только миф?». Я смотрел на неё, видел, как расширяются её глаза. «Интересно, а она уже видит меня?». В тот момент, когда она подлетала к третьему этажу, я выбросил сигарету и отошёл на пару шагов в сторону, не хватало ещё, чтоб дурёха меня зашибла. Ладно, пора работать.

В тот момент, когда тело коснулось земли, а душа, соответственно из него выскочила, я взмахнул косой, разрубая местную реальность, схватил душу худощавой рукой и запрыгнул в разрез, который тут же за моей спиной затянулся.

Мы шли по туннелю, длинному и тёмному, как ночь перед рождеством, в самом конце которого мерцал голубоватый свет. «Опять лампочки побили, уроды»- ругался я про себя. Я шёл довольно быстро, волоча за собой ничего не понимающую девчонку. Она тупо упиралась, но не кричала, была слишком напугана. Туннель закончился, привычно ослепили лампочки над турникетами - новой придурью начальства. Старые ворота хоть и были не так удобны и излишне громоздки, но были, как бы так сказать... более стильными. Так нет же! Прогресс, блин! Даже старую и милую сердцу надпись «Оставь надежду, всяк сюда входящий» запустили над турникетами бегущей строкой. Почему-то только на семнадцати языках. На иврите, правда, смотрелась забавно.

На проходной мирно дремал старичок Харон. Я молча оставил ему две монетки чаевых. Не стоит будить его, когда же ему ещё отоспаться, кроме как не в смену? Дальше быстро пролетел по знакомым коридорам, уже предвкушая приятный вечерок в «Ангельских Крылышках». Практически ощущая в руках прохладную тяжесть пивного бокала, я сдал девочку с рук на руки секретарше, залетел в кабинет, скинул рабочий балахон, бережно поставил косу в угол, и уже потянулся, было, к телефону вызывать такси, как тот внезапно затрезвонил. Звонок мог быть только от начальства и предвещать либо приглашение на ковёр, либо очередной вызов. И то и другое очень плохо сочетались с пивом, креветками, приятной компанией в «Ангельских Крылышках», просмотром матча «Вельзевул»- «Олимп» и последующими выходными… Исключения из правила - «Начальство перехеривает всё», похоже, не существовало...

Положение спас Сеня. Верный Сеня. Войдя в кабинет, он мгновенно оценил ситуацию и принял единственно верное решение. А именно - взял трубку.

-Нет, Поликарп Мартиросянович, его нет... Ну, смена то уже закончилась. Да, конечно, внеплановых утопленников беру на себя. До свидания, Поликарп Мартиросянович.- Сеня положил трубку, давясь от смеха.- С тебя пиво.

Я подмигнул ему в ответ.

Такси, дабы не искушать судьбу, я решил вызвать с вахты.

-Такси «Судный День», и живые позавидуют мёртвым,- дежурным безликим автоматом протаробанила ему девушка-оператор.

-Девушка, можно машинку к УСАН'у?

-Куда? - немного ошарашено переспросила она.

-Управлению Смерти и Адаптации Новоприставленых.

-Это на проспекте Андрея?

-Да.

-Куда едем?

-На третий круг.

-Ожидайте.

Пока такси ехало, я успел купить пачку сигарет, поругаться с престарелым бесом, поболтать со знакомыми ангелами из третьего отдела и вляпаться в лужу. Когда колымага с грозной кроваво-красной надписью «Судный День» остановилась возле бордюра, то моя челюсть от изумления едва не рухнула в ту же самую лужу, в которую за пару минут до этого угодил башмак. Казалось, что весь смысл существования данного аппарата состоял в том, чтобы не развалиться на куски мусора прямо на дороге. Как при этом сия груда металлолома, державшаяся вместе исключительно молитвами водителя, умудрялась еще и ездить, страшно было предположить. Я сел на переднее сиденье, опасливо притворив за собой дверь. Водитель меланхолично оглядел меня и спросил:

-Куда едем?

-На третий круг. А доедем?

Тот же меланхоличный взгляд.

-Понимаю,- прозвучало в ответ.- А ты название видел?

Я кивнул.

-А слоган слышал?

-Слышал...

Водитель столь же равнодушно пожал плечами:

-Приходиться соответствовать...

Не дожидаясь пока он включит радио, и заранее предполагая очередной подвох, я попросил не включать. На что прозвучал тот же меланхоличный ответ:

-Не положено.

Водитель щёлкнул кнопку «включение». Заиграло радио «Экзотика», где крутили исключительно земные песни, и, как мне казалось, плейлист радиостанции составляли прирождённые садисты, истинные мастера своего дела. Под пионерские марши времён дедушки Ленина я медленно, но неотступно приближался к «Ангельским Крылышкам». За окном темнело. Неоновые вывески ещё не слепили, но уже давали о себе знать. Огни витрин, фонарей, проезжающих мимо машин, все эти чёртовы огни, этого чёртового города будили тоску. Ту самую, которую я так надеялся изгнать посещением «Крылышек». Пионерские марши сменились Шопеном, его сменила африканская этника, её - гимны иеговистов, после чего, наконец, я разглядел в мельтешении неона за окном, столь милую сердцу вывеску. Такси остановилось, я расплатился, по, вполне вменяемому, к слову, тарифу, после чего таксист сказал:

-Ты, на всякий случай, запомни - позывной- 333. По уставу у нас ещё болтовнёй положено утомлять.

Я улыбнулся, кивнул. Перед входом глянул на часы. Вроде все наши уже собрались, но особо я не опоздал. Дежурно кивнул охране. Проскочил через танцпол, мимо бара, взлетел по лестнице, дальше - вдоль второго танцпола, прямиком к нашему любимому букмекерскому уголку. Футбол - есть футбол, даже в аду, друзья. Все наши были в сборе. Сидели вчетвером, обсуждали предстоящий матч. Поздоровался со всеми по очереди: Ньютон, (славный дядька, правда, тронутый: очень долго пытался сообразить, как работает гравитация в раю… Догавкался до того, что его спустили в ад, где на этой почве он съехал окончательно), старичок Прометей (тот ещё романтик, правда алкоголик. Но, не совсем по своей воле, тогдашнее начальство насильно подсадило его на коньяк «Орёл Олимпа»), весельчак-кореец Ким (огромный фанат бейсбола) и, конечно же, звезда компании Элвис, которого все звали просто Элли.

Заказали пива, традиционно креветок. Начался матч. «Везевул» победил с разгромным счётом, что, собственно говоря, и не удивительно. Не тот уже «Олимп», ох не тот. Старик Гермес, конечно легенда, превосходный нападающий, но возраст! Утешив проигравшегося вдрызг, в который уже раз, Прометея, успев уже накатить и натанцеваться, как следует, я отправился домой. Повторив свой маршрут, и всё так же дежурно кивнув охране, я вышел на улицу и…

…И обомлел. Вас когда-нибудь била молния? Нет? Меня била. Так вот, тот разряд электричества, который проскочил через меня в тот момент, может сравниться с парой десятков Королев Молний, уж можете мне поверить. Я увидел её. И она увидела меня. Она была в шикарном платье, стояла возле входа в VIP зону, держа за локоть какого-то беса. По наряду было видно, что он не из простых. Большая шишка. Другие в VIP зону не попадают.

Не вынимая рук из карманов, я продолжал таращиться на неё, пока не врезался в дьявола, какого-то придурка из золотой молодёжи.

- Аккуратнее,- прошипел он. Я отвлекся на него буквально на пару мгновений, но когда обернулся, её уже не было видно. Достал сигарету, подкурил и, поразмышляв пару секунд, решил двигаться домой. Прошлое, оно, друзья, прошлое. Даже в аду.

Но она меня узнала.

В этом я был уверен так же, как в завтрашнем выходном. Такое не забывается.

По дороге домой, я прокручивал в голове те призраки прошлого, что ещё не стёрлись из памяти. В голове мелькали, сменяя друг- друга обрывки прошлого. Летние балы Вероны. Пыльные трассы Техаса. Пропитавшиеся пивом и героином сцены клубов Лондона.

Её нет. Это демоны прошлого танцуют в моей, практически нашедшей покой, душе. Тише! Молчите, твари! Но от чего же так страшно?

Фактически на автопилоте я отпер дверь в свою квартиру. Запах пыли, одиночества и сотен плюшевых медведей приятельски обнял меня. Я скинул куртку, на пол прихожей, чтобы легче было найти её потом, и протопал в спальню.

Меня преследовал взгляд тысяч невидящих глаз-пуговок. Моя слабость. Моя гордость. Моя коллекция. Должна же быть у Смерти хоть какая-то слабость. Отдушина. Я собираю плюшевых медведей.

Рухнув на кровать, я прислушался к собственным мыслям. Поток воспоминаний и не думал затихать. По мере сил, отогнав их, я уснул, под тихий плюшевый шепот моих плюшевых коллег.