Глава 5. Алина.

Глава 5. Алина.

День не задался с самого утра. Анечка заплакала в предрассветных сумерках, и вставать пришлось мне, так как очередь Сени была еще ночью. Долгих полчаса я честно пыталась справиться с очередным детским кошмаром, но, к сожалению, ни молоко, ни многочисленные погремушки не смогли успокоить малышку. Пришлось звать мужа. Ситуацию это не спасло, и на протяжении остального часа, что оставался ему до выхода на работу, мы оба откровенно сходили с ума. Едва же Анечка сдалась, Сеня пулей выскочил из дома, натягивая куртку на ходу, а я устало отправилась на кухню жевать вчерашние бутерброды.

Но на этом все только начиналось. На каждом шагу меня ждал подвох от бытовой техники, начиная от маленькой поломки крышечки электрочайника и заканчивая дымом, повалившим из работающего пылесоса. Сгоревший от недостатка внимания обед с укором смотрел на меня черным от копоти дном сковороды. Главным же событием стал скачущий сейчас чуть ли не до потолка Рэй. «Собачье недоразумение», а вернее странная помесь долматина с ротвейлером, не спешило опровергать мои догадки, будто досталось мне за земные грехи.

Тренькнул домофонный звонок. Ни секунды не сомневаясь в том, кто мой гость, я нерешительно застываю возле трубки…

Лера появляется на пороге спустя полминуты. Сегодня она выглядит,  аккуратнее обычного, стоя в новом спортивном костюме, кроссовках  и подходящей теплой куртке, что само по себе меня сильно удивляет. Она  кажется немного взволнованной, и в ее пугающем взгляде, столь разительно отличающемся от моих воспоминаний, мелькает слабый намек на радостное возбуждение. Эта деталь, как и отсутствие предварительного звонка, настораживает меня куда больше, нежели сам ее приход. В тысячный раз мысленно проклиная тот день, когда я согласилась присматривать за ее псом, я аккуратно спрашиваюсь о ее делах. Девушка шумно выдыхает, словно собираясь озвучить нечто особо ужасное, и виновато произносит:

- Я пришла за Рэем.

Стон облегчения едва не срывается с моих губ, но я вовремя справляюсь с собой, чтобы не выдать истинных чувств. Господи, неужели это правда? Рэй никогда не был образцом хорошего поведения, но с появлением Анечки его характер усугубился стократ. Пес не просто пакостил и огрызался, он буквально ненавидел мою дочь, то и дело норовя покусать малышку за руки, и только неведомая сила смогла отговорить однажды Сеню взяться за ружье. Я же, в свою очередь, уже готова задушить это «недоразумение» голыми руками, да только данное когда-то обещание меня саму крепко держит за горло.

  Обещание и… страх.

Наверняка неверно истолковав мое молчание, Лера тут же начинает оправдываться:

- Послушай, я знаю, что вы все к нему привязались… Но ты же понимаешь, я все равно собиралась его забрать. У меня появилась хорошая возможность. Нашла себе новую работу, жилье. А вам за ребенком смотреть надо. Я звонить буду или заходить... если нужно.

Взволнованный тон ее голоса резко контрастирует со ставшим ныне обычным для нее образом безразличия и холодности. От мысли о причине такой разительной перемены меня бросает в дрожь. Леру давно перестали интересовать люди. Они все когда-то умерли в ее мире, как и сама та солнечная девушка, которую я знала. С того самого злополучного дня, как ее обнаружили после недельных поисков, она постоянно испарялась, переставала существовать. Она все еще ходила и могла связно говорить, но эмоции, чувства вытеснялись из одержимого тела, и ни врачи, ни забота ее семьи не смогли вернуть Лере прежнего состояния. Только одно существо в целом мире заставляло эти мертвые глаза смотреть хоть чуточку теплее.

И я искренне ненавижу это существо.

Мне больно смотреть в ее лицо. Воспоминания и совесть пробуждают слезы, но я не могу себе этого позволить. Последний раз, вот так устыдившись своей черствости, я сделала катастрофическую ошибку, с которой по сей день приходится мириться не только мне, но и моей семье. Я пошла на поводу у своих чувств, и вместо того, чтобы подумать о муже и зарождающейся во мне жизни, вместо заботы о нашем будущем я пожалела… тень, всего лишь напоминание о той дружбе, которая имела место в прошлом. Да, я попросила Леру уехать из квартиры, объясняя это тем, что у нас с Сеней вскоре появится малыш. Но я не сказала всей правды. Я умолчала о своей неприязни, умолчала о надоевших попойках и вечных подколках, умолчала о страхе…Боже, настоящем Страхе перед ее безумством! Мне нужно было тогда все рассказать. Нужно было оставить ее навсегда, чтобы не видеть больше этого тяжелого взгляда и не бояться злобной собаки в собственном доме.

Но я не смогла. Меня захлестнуло чувство неправильности происходящего, ведь Лериного пособия едва ли хватало на нее саму. А потому я попыталась искупить вину, предложив позаботиться о Рэе. Я и не подозревала, что сама захлопываю свою клетку, а когда поняла, было уже слишком поздно. Рэй действительно много значит для Леры. Только рядом с ним ее можно назвать живой. И это, в свою очередь, стало неразрешимой проблемой, потому как избавившись от него однажды, я отобрала бы ее последнюю нить к разуму. В ней не останется ничего, ни веточки, за которую она смогла бы держаться над пропастью. И я боялась увидеть это воочию; боялась мести того, кому уже нечего терять. Боялась и боюсь, как это может женщина, у которой есть семья.

Теперь же я могу снять это бремя, но меня настораживает мысль о новой работе и жилье, куда можно привести питомца. Вдруг у Леры ничего не выйдет? Вдруг она не осознает, что делает, а последствия окажутся слишком плачевными? Конечно, сейчас она выглядит вполне нормально, но в душе я догадываюсь, что это далеко не так. Я знаю, в каком она бывает состоянии и помню, что это регулярно повторяется. Интересно, ее работодатель знает об этих подробностях?

Да и вообще, кто в здравом уме способен предложить ей какую-либо вакансию? Все попытки Леры подзаработать заканчивались спустя неделю или максимум две. Разве кому-то нужен сотрудник, который не может вовремя сконцентрироваться и имеет справку о нетрудоспособности?

Все это наводит на мысли о незаконных махинациях. Проституция? Наркотики? Одно другому не мешает.

- А ты уверена, что справишься? Может, сначала поработай немного, освойся, а уж потом и Рэя прихватишь…

Ее взгляд холодеет, и я изо всех сил стараюсь не вскрикнуть от неприятного впечатления. Из детской комнаты раздается плач. Анечка снова проснулась.

- Насчет Рэя можешь не переживать: я обо всем договорилась. Ты же знаешь, я позабочусь о нем.

В чем-чем, но в этом я могла быть уверена на все сто. Готова спорить, о нем она будет заботиться куда лучше, чем о себе. Зато теперь мне предельно ясно, что все давно решено без меня, и уже нет никакого смысла устраивать спор. Лера заберет пса, даже если придется идти на конфликт. Я вижу это по ее напряженному лицу.

- Ну, раз ты уверена, так тому и быть, – говорю я как можно более жизнерадостно. - Его корм там, на кухне, в небольшом мешке с ручкой. Поводок на тумбочке, в ней же лежит намордник и фрисби. Собери пока все, а я пойду, успокою ребенка.

С этими словами я захожу к Анечке, внутренне борясь с нарастающим беспокойством. Из кухни слышится шуршанье пакетов вперемешку с цокотом собачьих когтей по полу. Спустя пару минут Лерина голова проглядывает в детскую, шепотом говорит «Спасибо» и исчезает. Скрипит входная дверь и в квартире становится почти тихо. Почти – потому что дочь все еще плачет, но к своему стыду, меня оглушает собственное сердцебиение. Не задерживаясь надолго, я прижимаю малышку к груди и иду осматривать кухню и коридор.

Я точно знаю, что от наркомании до воровства рукой подать.