Глава 2. Призраки
Глава 2. Призраки
Интересно, сколько времени уже прошло?
Мое воображение рисует огромные хищные цветы кислотных оттенков на кафельной стене напротив, в то время как я пытаюсь сосредоточиться.
Время. Огромный неистовый океан, что раскинул свои крылья-течения в порыве обнять весь непокорный мир. Мои размышления утекают вслед этой навязчивой мысли, смывая несуществующий цветник вслед за собой.
Я - планктон, носимый океаном в только ему известном направлении. Я – крохотная песчинка; моллюск, что замерз в своем укрытии на дне среди хищных рыб и обломков субмарин.
Но я устала от этого. Мне слишком холодно. Слишком одиноко.
Слишком долго.
И вот она я – выныриваю на поверхность волны, чтобы быть вовлеченной в горячие воды течения, что несутся наперегонки прямо к золотистым берегам. Я знаю, насколько жестоким будет столкновение впереди, знаю, что пока не стану гладкой и бездушной, Время не отпустит меня на берег. Знаю, что столь нежное и долгожданное солнечное тепло превратится в нестерпимый жар, в котором я непременно задохнусь от переизбытка кислорода.
Но разве такие мелочи могут волновать тело, в котором перевариваются 18 таблеток снотворного?
Голова не болит. Может, впервые за последние несколько лет. Это блаженное чувство, которым невозможно насладиться до конца. И пока мои глаза игнорируют воображаемое движение перед лицом, мой мозг замирает в ожидании раскрытия нескончаемого потока вопросов, ответы на которые доступны людям лишь За-Невидимой-Чертой.
Интересно, отправится ли моя душа на новый круг перерождения или же останется лежать мертвой раковиной в сырой земле? Увижу ли я своих погибших предков, безмолвно наблюдающих с высоты, или буду вынуждена являться эфемерным призраком к еще живым, развлекаясь на кладбище со своими «коллегами» в праздники Всех Святых? Поплыву ли на лодке в направлении античного загробного мира, заберет ли меня Аллах в свои безграничные владения или я полечу прямиком в чистилище, где мы с архангелами будем бюрократично разбирать все мои хорошие-плохие поступки?
Последняя мысль приносит некоторое беспокойство, так как, исходя из моих скудных религиозных познаний, самоубийц вовсе не жаловали в раю. Насколько мне известно, тех несчастных, что так небрежно отнеслись к Дару Божьему, не смели хоронить на кладбищах со всеми почестями, тем самым вручая их душам билеты в один конец прямиком в преисподнюю с пометкой «На вечные страдания».
Что ж, если это окажется правдой, то мне наверняка уже забронированы номера «Люкс» в самых горячих котлах этого мрачного места. Не то, чтобы меня сильно печалила данная перспектива – после такой жизни меня уже сложно удивить. Просто это будет как-то….
Несправедливо?
В конце концов, разве от хорошей жизни мне приходится убегать в свои почти состоявшиеся двадцать два? Это вообще можно-то жизнью назвать? И куда именно смотрел Бог, этот хладнокровный ублюдок, когда награждал меня ТАКИМ даром?
Каким бы ни был ответ на столь интересующий меня вопрос, но он все еще был актуален в данный момент и справедливостью явно не пах. Вездесущий и Всемиобожаемый наверняка боялся пропустить важный матч или любимый сериал, отвернув свое всевидящее око от столь жалкого зрелища угасания моей ничтожной жизни. К этому выводу я пришла в момент, когда мои полузакрытые глаза все же сделали невозможное и сфокусировали взгляд перед собой. Мозг шевельнулся раненым зверем в попытке и дальше игнорировать оглушительный рев сирен, что являлись моими инстинктами, кричащими о надвигающейся опасности, но в образовавшемся комплексе с моим четким зрением уловки нейронных клеток стали жалкой попыткой безрукого закрыть лицо от приближающейся биты правды. Увиденное мной гласило, что маячившее перед лицом движение, замеченное чуть ранее, было ничем иным, как присланным по мою несчастную душу гонцом определенно не ангельской наружности.
Черное густое пятно с весьма размытыми очертаниями на немыслимой скорости передвигалось вокруг моей фигуры, замирая на пару секунд то тут, то там и продолжая мерцать. Заметив осмысленный взгляд, уставившийся прямо в… голову? этого существа, пятно плавно переместилось к моему лицу, как будто заглядывая в циферблат и прикидывая в уме, сколько же еще мы задержимся. Ощущение того, что меня изучают с дотошной скрупулезностью, нетерпеливо ожидая конца, дало обширного пинка моему желающему и дальше дрейфовать в блаженном бездействии сознанию. Сквозь ватную толщу безразличия путями тонких трещин ко мне хлынули чувства, имеющие собственные имена.
Я не буду слишком навязчивой, если напомню лишний раз о том, что моя жизнь, - или, так сказать, значимая ее часть, - была полным дерьмом? Неужели моя безмолвная кончина в самом унылом заведении этого мира, а затем последующее добровольное шествие вслед за непонятным существом в бесконечное пространство боли и агонии – это все, что мне причитается за причиненные неудобства? Разве я не заслужила хоть частичку радости? Этакий крохотный кусочек счастья для маленькой умирающей Леры?
Вот уже три года, как у меня не было даже намека на личную жизнь. Три гребаных года я чувствовала себя потерянной в прямом и переносном смысле этого слова. Три бесконечных паршивых года лишений, лжи и голода. Голода с Большой Буквы.
А сейчас я наблюдаю злобного конвоира, который запросто собираются утянуть меня в небытие. Вот так. Без лишни усилий.
Здесь только мне кажется, что кто-то решил схалтурить?
- Ну что ж, - мямлит мой онемевший рот, - если ты уж так трясешься над моей душонкой, то тебе стоит немножко потрудиться. Мир ей неслабо задолжал, знаешь ли. Она требует праздника.
Не могу сказать, произнесла ли я это вслух или же передала сообщение ментально, но результат не заставил себя долго ждать: в ту же секунду из самых глубин этой густой массы прорезались два маленьких огненных колодца, символизирующих, должно быть, глаза. Создавалось ощущение, что сквозь густоту дыма просматривает пылающая жаром лава, причем вся эта картина по какой-то нелепой причине висит в воздухе и не выходит за определенные, только ей известные границы. Затем чуть ниже «глаз» полыхнуло небольшое алое пламя, образовывая еще одно отверстие, полное изнутри острыми выступами, имитирующими зубы, которое быстро растянулось в подобие ухмылки-оскала. По какой-то причине я была готова руку отдать на отсечение в своей уверенности, что существо просто-напросто похабно улыбается мне в лицо в ответ на мои мысли. Они дразнили его – это было ясно, как белый день, равно как и тот факт, что оно с удовольствием воплотит их в реальность. Но глядя на эту жуткую «улыбку» к своему немалому удивлению я вдруг осознала, что не просто не испытываю страха к этому зрелищу, а даже наоборот - способна идентично ухмыльнуться в ответ. Мои инстинкты зашкаливали по всем показателям опасности, но это уже больше походило на мигание ламп сигнализации, тогда как звуки сирены давно были отключены то ли таблетками, то ли общей усталостью, то ли бурлящей в моей крови агрессией, требующей выхода сию же секунду.
Следует понимать меня правильно: я вовсе не извращенка и не питаю особых пристрастий к неизведанному, да еще и в общественных местах. У меня нет мазохистских наклонностей. Не было и суицидальных, – во всяком случае, до определенных пор. Я не обладаю бесстрашием лирических героев и не даю в лицо первой, как нас учит тому жизнь. Я обычная, хоть и неудачница.
Ладно. Я обычная неудачница.
Но этот вечер был явным исключением из всех моих правил. Может это и глупо, но в данный момент я с огромным нетерпением предвкушала грядущих действий, что обещал взгляд этих пульсирующих глаз. И уже была готова умолять это летающее наваждение сделать хоть что-нибудь, когда оно резко сорвалась с места, мгновенно расширилось в своих размерах и буквально поглотило меня, касаясь своей неопределенной субстанцией кожи и оставляя горячие следы на теле. В тот же миг мое сознание разделилось на два противоборствующих лагеря, один из которых на всех парах стремился в бездну диких ощущений, отплясывая первобытные африканские танцы, тогда как другой наблюдал за происходящим в безмолвном восхищении. Эта вторая часть прекрасно понимала, что сейчас происходит и к чему ведет, но, тем не менее, была преисполнена благодарности за возникшее ощущение чьего-то присутствия рядом. В объединенном стремлении обоих половин мое тело выгнулось навстречу жарким объятиям, в то время как с губ слетело едва уловимое «Спасибо».
Сентиментальная Дура.
Острая пронизывающая боль мощным капканом сомкнулась на моей шее. Глаза широко распахнулись, выхватывая четкое изображение кафельных плиток одной из стен «Рая», наполовину загороженное чем-то очень похожим на…
Подумать об этом как следует не вышло, так как в следующий момент боль стократно усилилась, будто только что всаженные штыри вытащили из меня с куском гортани, предоставляя теплой крови свободно стекать по шее быстрым ручьем. Затем картинка перед глазами резко сменила ракурс, отделочная плитка стены приблизилась к глазам вплотную, а лицо почувствовало пронизывающий холод глины под щекой. Все мое тело выгнулось под настойчивым давлением, в живот уперся замызганный бочок унитаза. Локти застыли над головой, ноги широко расставлены и сильно дрожат, в висках стучит то ли пульс, то ли страх. Меня намертво зафиксировали в неудобном положении, после чего я болезненно ощутила ледяное нетерпение хорошо заточенной стали. Она небрежно рвала мое платье, нисколько не стесняясь в движениях, и обжигала немыслимой болью от глубоких порезов на коже. Все это происходило слишком быстро, успевая озарить мои мысли лишь короткой вспышкой агонии и смутно знакомыми образами.
Металлический привкус на губах, замахнувшийся из темноты кулак…
Где-то сзади чувствовались грубые движения, напористые толчки заставляли все сильнее биться мое лицо о стену, еще одна кровавая морщина прочертила свой путь вдоль спины, а я все громче слышала надвигающийся топот сапог и раздающиеся отчаянные крики в своей голове. Я больше не могла что-либо чувствовать. Наверное, меня даже там не было.
«Не благодари дьявола», - последние слова, выскочившие навстречку моему сознанию как раз перед тем, как в мою шею, но уже с другой стороны, снова впились штыри. Силы покинули меня, словно коктейль, что вытянули через трубочку жадные губы - и меня поглотила тьма…
…Длинная улица казалась пустынной. По обе стороны от дороги находились различные строения, в своем тесном сплетении представляя собой довольно странную картину. Железобетонные высотки сменялись древними хижинами, за помещичьими владениями виднелись савдэповские девятиэтажки, а лэрдовские замки соседствовали с мелкими деревянными усадьбами. Но помимо столь необычного сочетания привлекал внимание цвет этого вида, его расплывчатый глянец, как будто с неба на город выпал не один ливень из жидкого стекла. Или же тонкая пленка льда решила бросить вызов физическим законам и атаковала все видимое пространство назло нормальной температуре и всякому здравому смыслу.
Правда, меньшее, что сейчас меня интересовало, так это как раз здравый смысл.
Я сделала несколько осторожных шагов по направлению к чахлой постройке, с виду походившей на сарай. Одна из ее стен казалась прозрачной, но, вопреки ожиданиям, сквозь нее нельзя было что-либо рассмотреть. Потеряв к ней интерес, я вознамерилась идти дальше, но мое внимание привлекло расплывчатое движение. Всего через мгновение мои глаза увидели невысокую девушку, что мило улыбалась и зазывно махала мне рукой. Она была порядком ярче окружающей обстановки, как будто ее жизненная сила старалась перекричать абсурдность царящей размытой атмосферы. Правда, этот факт меня ни капли не тронул и не заставил подойти к ней ближе. Я смотрела, как девушка приглаживает волосы и бросает на меня пылкие взгляды, как подходит к окну и манит меня тонким пальчиком, стыдливо расстегивая второй рукой высокий ворот старомодной рубашки . Как неумело выгибается ее тело, выставляя вперед полную грудь, а черты лица становятся решительными и одухотворенными…Как невинные глаза широко раскрываются в безмолвном ужасе, как пухлые губы искривляются буквой О, а на тонкой шее расцветают алые кровавые розы… Я видела, как бледнеет ее кожа и стекленеет взгляд карих глаз, как содрогаются худенькие плечи и подкашиваются стройные ноги. Я наблюдала весь ее путь - от первого соблазнения к последнему вздоху,- быстрый, как полет звезды в полночь.
Но все, что я смогла ощутить – это кислый привкус равнодушия.
Вдали послышался нечеловеческий истошный рев. Чья-то иррационально гигантская тень, захватывающая в темноту целые здания, приближалась ко мне с невероятной скоростью.
Что ж, хоть какое-то разнообразие на этот раз.
Ждать пришлось недолго: спустя всего пару секунд передо мной появилось уже знакомое, но нынче очень злое черное пятно, заполонив своей тенью полмира позади себя. Его глаза-колодцы полыхали яростным огнем, увеличившиеся в разы зубы клацали, брызгая золотыми искрами, а из густоты тела выступало подобие чудовищных когтистых рук и ног. Оно смотрело на меня с ненавистью, достойной разгневанных богов, и вписывалось в это место с удивительной гармоничностью, распространяя ледяной холод вокруг себя и объясняя тем самым наличие корки льда на всех доступных глазу поверхностях. Здесь оно было всем – Создателем, Стражем и Властелином, и по его взгляду было ясно, что мое присутствие вероломно нарушало столь священные догмы. Уже через секунду существо бросилось на меня с грацией, присущей прирожденному хищнику, чтобы исправить очевидное недоразумение.
Я безразлично смотрела на приближающуюся когтисто-огненную, несущую убийственный холод массу. Мое тело и не думало сопротивляться.
Нет смысла бороться - в моих снах.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com