Роберт Рождественский

Robert Rozhdestvensky

(translated from the Russian by Alec Vagapov)

Человеку надо мало: чтоб искал ...

Человеку надо мало:

чтоб искал и находил.

Чтоб имелись для начала

Друг -

один

и враг -

один...

Человеку надо мало:

чтоб тропинка вдаль вела.

Чтоб жила на свете

мама.

Сколько нужно ей -

жила.

Человеку надо мало:

после грома - тишину.

Голубой клочок тумана.

Жизнь -

одну.

И смерть -

одну.

Утром свежую газету -

с Человечеством родство.

И всего одну планету:

Землю!

Только и всего.

И -

межзвездную дорогу

да мечту о скоростях.

Это, в сущности,-

немного.

Это, в общем-то,- пустяк.

Невеликая награда.

Невысокий пьедестал.

Человеку

мало

надо.

Лишь бы дома кто-то

ждал

One, indeed, needs very little:

Look and find it in the end.

To begin with, one needs people:

just one foe

and just

one

friend.

One, indeed, needs very little

Just a path to take one’s leave,

and one’s wish is very simple

He just wants

his mom

to live.

One, indeed, needs very little:

peace that follows stormy days.

Just some fog and stars that twinkle,

just

one life

and just one death.

One just needs a morning paper,

With mankind the kinship bonds.

Just one planet, love and favour,

Mother Earth!

That’s all one wants.

Plus

an interstellar road and

dream of flying and high speed.

That’s a trifle, not important,

That’s not very much, indeed.

Not a big award and wholly

negligible podium.

One

does not need much

if only

he’d be waited for

at home.

Роберт Рождественский

Robert Rozhdestvensky

(translated from the Russian by Alec Vagapov)

Мы совпали с тобой

Мы совпали с тобой,

совпали

в день, запомнившийся навсегда.

Как слова совпадают с губами.

С пересохшим горлом —

вода.

Мы совпали, как птицы

с небом.

Как земля с долгожданным снегом

совпадает в начале зимы,

так с тобою

совпали мы.

Мы совпали,

еще не зная

ничего

о зле и добре.

И навечно

совпало с нами

это время в календаре.

We Are Perfectly Matched

We’ve been getting along since the

moment

we’ll remember a whole life long;

just like words go with lips and like water

goes with thirst, we’re getting

along.

Like the sky goes with birds, and the

ground

Goes with snow when winter’s around

(we’ve been waiting for it

so long),

that’s the way we are

getting along..

We were matched

knowing nothing about

what was good in this life,

what was bad,

and the calendar time

has for ever

coincided with us at that.

Роберт Рождественский

Robert Rozhdestvensky

(translated from the Russian by Alec Vagapov)

Та зима была, будто ...

Та зима была, будто война, -

лютой.

Пробуравлена, прокалена

ветром.

Снег лежал, навалясь на январь

грудой.

И кряхтели дома под его

весом.

По щербатому полу мороз

крался.

Кашлял новый учитель Сергей

Саныч.

Застывали чернила у наc

в классе,

и контрольный диктант отменял

завуч.

Я считал, что не зря голосит

ветер,

не случайно болит по утрам

горло,

потому что остались на всём

свете

лишь зима и война – из времён

года…

И хлестала пурга по земле

крупно,

и дрожала река в ледяном

гуле.

И продышины в окнах цвели

кругло,

будто в каждое кто-то всадил

пулю!

И надела соседка платок

вдовий.

И стонала она допоздна-

поздно…

Та зима была, будто война, -

долгой.

Вспоминаю – и даже сейчас

мёрзну.

В музее естествознания

До теперешней

нашей Земли,

до ее дождей и метелей

бронтозавры

не доползли,

птеродактили

не долетели.

Это -

личная их беда,

за нее

никто не в ответе.

Заблудились.

Пошли не туда.

Смерть нашли

в тупиковой ветви.

Древо жизни

листвой шевелит,

ветвь - направо

и ветвь - налево.

'Человек разумный'

сидит

на вершине

этого древа.

Он - мыслитель.

Он хмурит лоб.

Человека

идея гложет:

хочет что-то придумать,

чтоб

самого себя

уничтожить.

Он подпер подбородок рукой -

вождь прогресса,

краса и гордость...

Он - придумает!

Он - такой!

Вы, пожалуйста,

не беспокойтесь!

А над ним

проносится век.

Повороты.

Круговороты...

Да неужто

и человек -

тупиковая ветвь

природы?!

ЗА ТОГО ПАРНЯ

Я сегодня до зари

встану.

По широкому пройду

полю.

Что-то с памятью моей

стало:

все, что было не со мной,

помню.

Бьют дождинки по щекам

впалым.

Для вселенной двадцать лет –

мало.

Даже не был я знаком

с парнем,

обещавшим:

''Я вернусь, мама!..''

А степная трава

пахнет горечью.

Молодые ветра

зелены.

Просыпаемся мы.

И грохочет над полночью

то ли гроза,

то ли эхо

прошедшей войны.

Обещает быть весна

долгой.

Ждет отборного зерна

пашня.

И живу я на земле

доброй

за себя

и за того парня.

Я от тяжести такой

горблюсь.

Но иначе жить нельзя,

если

все зовет меня

его голос,

все звучит во мне

его песня.

А степная трава

пахнет горечью.

Молодые ветра

зелены.

Просыпаемся мы.

И грохочет над полночью

то ли гроза,

то ли эхо

прошедшей войны.

МГНОВЕНИЯ

Не думай о секундах свысока.

Наступит время, сам поймешь, наверное,-

свистят они,

как пули у виска,

мгновения,

мгновения.

У каждого мгновенья свой резон,

свои колокола,

своя отметина,

Мгновенья раздают - кому позор,

кому бесславье, а кому бессмертие.

Мгновения спрессованы в года,

Мгновения спрессованы

в столетия.

И я не понимаю иногда,

где первое мгновенье,

где последнее.

Из крохотных мгновений соткан дождь.

Течет с небес вода обыкновенная.

И ты, порой, почти полжизни ждешь,

когда оно придет, твое мгновение.

Придет оно, большое, как глоток,

глоток воды во время зноя летнего.

А в общем,

надо просто помнить долг

от первого мгновенья

до последнего.

Не думай о секундах свысока.

Наступит время, сам поймешь, наверное,-

свистят они,

как пули у виска,

мгновения,

мгновения.

НОСТАЛЬГИЯ

Ностальгия бывает по дому.

По Уралу, по Братску, по Дону.

По пустыням и скалам белесым,

невозможно прозрачным березам.

По степям,

где метели тугие...

У меня по тебе ностальгия.

По твоим просыпаньям тяжелым.

По глазам и плечам обнаженным

По мгновеньям, когда ты со мною.

По ночному бессонному зною.

По слезам и словам невесомым.

По улыбкам

и даже по ссорам!

По губам, суховатым с морозца...

Я, решив с ностальгией бороться,

уезжаю.

Штурмую платформы.

Но зачем-то ору в телефоны!

Умоляю тебя:

- Помоги мне!

Задыхаюсь от ностальгии!..

Ты молчишь.

Ты спасать меня медлишь...

Если вылечусь -

тут же заметишь

СНЕГ

Этой ночью

первый снег летел в окно.

Этим утром

снег идти не перестал...

Так идет он, будто кто-то озорно,

как в бутылке,

все окрестности взболтал.-

И не знает снег,

куда лететь ему,

где найти ему

местечко для жилья.

И забыл он, где земля,

зачем земля?

почему трава и зелень почему.

То идет он сверху вниз,

то снизу вверх —

озабоченный,

растерянный,

чудной...

Я прекрасно понимаю первый снег,

потому что

так же было

и со мной.

Время встало.

А потом пошло назад!

Все часы на свете

канули во тьму.

И забыл я, что сказать.

Зачем сказать.

Почему смеяться, плакать почему.

Шла за осенью

весна,

потом — зима.

Позабыл я все слова,

все имена.

Позабыл я даже то,

как ты нужна,—

ты об этом мне напомнила

сама.

Очень гордая

сама пришла ко мне,

равнодушие обидное стерпя.

На твоих ресницах

тает первый снег...

Чтоб я делал,

если б

не было тебя?!

СОН

Спать!..

Свет выключил.

Закрыл глаза.

Рокочет

город

за окном.

И крутится

калейдоскоп

всего, что я увидел днём.

Девчонка в красном парике.

Машина.

Нет числа

мостам…

А этот говорил:

«Москва…

Я знаю…

Я родился

там…»

А тот всё повторял:

«Вот-вот!

Загублена

такая

жизнь…»

Опять –

машина и мосты…

«Что пьёте?

Виски или джин?..»

Уснуть.

Немедленно уснуть!

На клетки

память

раздробить.

Уйти

от прожитого

дня.

Для завтрашнего

сил добыть!..

Я засыпаю.

Я молчу.

И шар земной

звеняще пуст.

И вновь

передо мной лежит

до мелочей

знакомый

путь.

Скорей туда!

Скорей, скорей!

Вобрать

домашнее тепло.

Опять мы

встретимся с тобой,

всем пограничникам

назло!

Радары

крутятся

в ночи.

Рычат

ищейки

в темноту.

А я смеюсь.

А я иду.

Никем не узнанный –

иду…

Снежинки

тают

на руке.

Как странно и просторно мне!

Шагаю

через океан –

какой он маленький

во сне!

Едва заметны с высоты

хитросплетения

границ!..

Я к дому

подойду.

И ты

почувствуй

и сама

проснись!

Колючим деревцем

вернись,

глазастой

девочкой

вернись.

(Ты помнишь,

как мы жили

там – подвал

и пять ступенек вниз?)

Огромность

торопливых слов.

Величие

негромких фраз.

Пусть будет всё,

как в первый

день.

Пусть будет всё,

как в первый раз.

А если нет,

а если

нет,

то пусть упрёки,

пусть хула –

я всё перетерпеть

смогу,

но только чтобы ты

была!

Была

в моих руках

и снах…

Чего же медлишь ты?

Настань!

Ты видишь –

я пришёл.

Я жду.

Прошу тебя:

не опоздай!..

Уснуть бы…

ТИШИНА

В траве — тишина,

Тишина

В траве — тишина,

в камыше — тишина,

в лесу — тишина.

Так тихо,

что стыдно

глаза распахнуть

и на землю ступить.

Так тихо,

что страшно.

Так тихо,

что ноет спина.

Так тихо,

что слово любое сказать —

все равно что убить.

Визжащий,

орущий,

разболтанный мир

заболел тишиной.

Лежит он —

спеленут крест-накрест

ее покрывалом тугим.

Так тихо,

как будто все птицы

покинули землю,

одна за одной.

Как будто все люди

оставили землю

один за другим.

Как будто земля превратилась

в беззвучный

музей тишины.

Так тихо,

что музыку надо, как чье-то лицо,

вспоминать,

Так тихо,

что даже тишайшие мысли

далёко

слышны.

Так тихо,

что хочется заново

жизнь

начинать.

Так тихо...

11.

ХИРОСИМА

Город прославился так:

Вышел

военный чудак,

старец

с лицом молодым.

'Парни,-

сказал он,-

летим!

Мальчики,

время пришло,

Дьявольски нам повезло!..'

В семь сорок девять утра

все было так, как вчера.

'Точка...-

вздохнул офицер,-

чистенько

вышли

на цель...'

В восемь двенадцать утра

сказано было:

'Пора!..'

В восемь пятнадцать,

над миром взлетев,

взвыл торжествующе

дымный клубок!

Солнце зажмурилось,

похолодев.

Вздрогнули оба:

и 'боинг',

и бог!..

Штурман воскликнул:

'Ой, как красиво!..'

В эту секунду

в расплавленной мгле

рухнули

все представленья о зле.

Люди узнали,

что на Земле

есть Хиросима.

И нет Хиросимы.

О незаменимых

Кто-то заплакал.

Кто-то заохал:

Бодрые песни лезут из окон.

И поговорка

вновь торжествует:

"Незаменимых не существует".

Трусы,

герои,

прачки,

министры -

всё заменимо.

Все заменимы!

Всё заменимо!

Действуя чётко,

сменим, давайте,

бога на чёрта.

Шило на мыло.

Пешку на пешку.

Это привычно

и неизбежно.

Сменим, давайте,

горы на поле.

Зава на зама,

зама на пома.

А панихиду -

на именины.

Всё заменимо.

Все заменимы.

Значит,

напрасно крестили нас в загсах.

Зря мы считали

годы без засух.

Зря утопали

в пахоте вязкой.

Бредили вязью

старославянской.

Зря мы пудовым кланялись щукам.

Зря композитор тему нащупал.

Зря архитектор

кальку изводит.

Зря над могилами

Матери воют.

Зря нас дорога

однажды сманила.

Всё заменимо.

Все заменимы.

Я наполняю

лёгкие гневом.

Я вам клянусь

пошатнувшимся небом:

лжёт поговорка!

Врёт поговорка!

Незаменимо

катится Волга.

Незаменимы

ветры над взморьем.

Незаменимы

Суздаль и Смольный.

Незаменимы

отсветы флага:

Незаменима

добрая фляга.

Зёрна морошки. Темень платана.

Незаменим

академик Ландау.

Незаменима и окрылённа

резкость конструктора Королёва.

Даже артисты цирков бродячих,

даже стекольщик,

даже жестянщик,

кок, над которым не светятся нимбы,

незаменимы.

Незаменимы.

Каюсь, но я признаюсь неохотно,

жизнь не окончится

с нашим уходом.

Внуков,

чей путь ещё даже не начат,

незаменимые бабушки нянчат.

Знаю:

родятся под Омском,

под Тулой,

в горной глуши,

за сиреневой тундрой,

знаю:

взойдут над асфальтовой нивой

новые тысячи

незаменимых.

Незаменимых

в деле и в силе.

Незаменимых,

словно Россия.

Пусть - знаменитых, незнаменитых,

незаменимых.

Не-за-ме-ни-мых!

As Severe as a War…

As severe as a war was that cold

winter

drilled and pierced by the winds it was

tempered

snow lay on it in a bulk,

bitter,

and the homes under its weight.

trembled.

Frost would blow across the floor,

sneaking,

our teacher sneezed and coughed,

patient.

Ink would melt in our class-room,

dripping.

and the principle would cancel

dictation.

And I knew that the winds blew with

reason,

no surprise, in the morning I have

a sore throat.

All I have in this world from that

season

are the war and winter

in my thought.

Snow would storm and slash the ground,

roaring,

and the ice in the river bed was

fierce..

Flowers bloomed on the windows,

growing,

as if each was by a bullet

pierced!

Neighbor granny put on widow’s

shawl and

sat up weeping till late

hours…

Like a war that winter was

Long, and

up to now it feels like cold

showers.

Museum of Natural Sciences

Brontosaurs

Haven’t come creeping up,

pterodactyls

have not come up flying

to the present day Earth with its storms

and the sun in the sky

shining.

There’s no one

to blame,

I should say,

It’s their own fault

entirely.

They got lost,

couldn’t find their way

finding death in the blind alley.

Tree of life

is stirring its leaves,

up and down

the branches are swaying.

“man of wisdom”

sits on the top

of that tree

deep in thought

as if weighing.

He’s a thinker

He knits his brows

An idea at his heart

is gnawing

He is thinking about how

He could crush himself

On his own.

He is chinning his hand, looks so good,

progress leader,

graceful and proud …

He will think up something!

He would!

You do not have to worry.

No doubt!

Age is flying

over man’s head.

turns of time

flow of life,

dally…

Is man also

the nature’s branch

barren and futile blind alley?!

6. For That Fellow

In the morning I’ll get up

early,

I will go across the field

roaming.

Something’s happened too my mind,

really,

I recall what never fell

on me.

Rain drops beat me in the cheeks,

hollow,

twenty years is a short time,

rather.

I have never known that

fellow

who had promised:

“I’ll be back, mother!”

In the meantime, the field

smells of bitterness,

early winds seem to be

green as grass.

We wake up at midnight,

and the sound we hear is

storm or, perchance,

roaring echo of war

that has passed.

It appears spring will be

long and.

harvest promises to be

mellow..

I am living in my good

homeland,

living for myself and that

fellow.

I just stoop under such weight

daily;

But I can’t live otherwise,

really,

For he calls me and he keeps

singing,

and his song in me is now

ringing.

In the meantime, the field

smells of bitterness,

early winds seem to be

green as grass.

We wake up at midnight,

and the sound we hear is

storm or, perchance,

roaring echo of war

that has passed.

Instants

Do not look down on the seconds. Why?

The time will come and you will see

the reasons:

like bullets at the temple they flow by,

the instants

Each instant has its own cause and aim,

its own bells and marks,

its own colours,

the instants give some people painful shame

disgrace immortality to others

The instants are well pressed into the years,

they are compressed and pressed into the centuries

I cannot understand where

the first

and where on earth the final instant is.

The momentary instants weave the rain,

and water falls from heaven in a torrent.

At times for many years you have

to wait

to see your very last and final moment.

It will arrive as big as gulp some day

in summer when your thirst is so insistent..

And yet we should remember

anyway

our duty from the first to final instant

Do not look down on the seconds. Why?

The time will come and you will see, as imminence, -

Like bullets at the temple they flow by,

the instants

Nostalgia

One can be nostalgic for homeland,

for the Urals, Bratsk-city, the Don and,

for the deserts, the cliffs and the mountains,

for transparent birch-trees in gardens,

for the fields with storms so severe…

I’m nostalgic for you, my dear.

For the mornings when you are awakened,

Your eyes and your shoulders, naked.

For the moments when you are around,

For hot nights when I’m down and out,

For your tears and words and for doubts,

For your smiles and even your shouts!

For your lips,

for bicker and wrangle…

I will fight nostalgia.

I’ll struggle.

I am leaving, attacking the platforms,

For some reason,

I yell in the phones!

-Please help me, my darling,

I’m asking

I am nostalgic, you know,

I am gasping!

No reply. You are under bed cover...

You will see it

if I recover.

8. The Snow

Thorough the window

snow had flown in that night

And by morning

it had not let up

It is snowing playfully;

and all is white,

Looks like snowflakes in a bottle shaken up

And it doesn’t seem to know

where to fly

where it can find

a dwelling place.

It does no remember where’s the earth and why there is grass

and why the earth and space.

Now it falls

and now it’s flying up,

Up and down, at a loss,

as I can see…

I can understand the snow,

I know what’s up

for it happened

more than once

to me.

Time had stopped.

And then it suddenly went back!

All the clocks and watches

vanished in the dark.

I could not remember

what to say and why

I should laugh

and why I had to cry.

After autumn spring set it.

Then winter came,

I forgot all words

and forgot your name,

I could not remember why

I needed you,

you reminded me of it,

it’s true.

Full of pride

you came to me at will

putting up with my indifference anew.

Snow is melting

on your lashes still…

I just wonder

what I’d do

without you.

Dream

To fall asleep!

The light is off…

The city’s rattling

outside.

Kaleidoscope

reflects the scene

of everything

that caught

my sight..

The little girl

in a red wig.,

a car,

no end of bridges and

Somebody said:

“It’s Moscow

it is my place of birth,

my friend…”

The other one kept saying:

“Yes!

That life

is gone, I think.

There’re are cars and bridge

once again:

“Well, gin or whisky,

what do you drink?”

To fall asleep now!

Right away!

To cut

the memory some way.

From bygone day to get away,

to find

new strength

for the coming

day!

I doze.

I’m silent now, you see.

The ringing globe

is empty place.

And here again

in front of me

I have

the most familiar

ways.

I must be off!

Without delay!

To feel the warmth of home I want.

We’ll meet again.

I’m on my way!

To spite

the guardsmen

at check point.

The radars

turn and spin

at night.

The tracker dogs

growl in the dark

But I am laughing

and I walk,

Unrecognized,

I am going back…

With snowflakes melting

on my hand

in open space! I feel so free!

Across the ocean

here I walk

it looks

so little

in my dream!

The tricks of borders

look so small!

They’re hardly visible

from height!

I’ll come up to the doorway

You’ll feel it,

and wake up

all right.!

Come back now as a

thorny tree,

come back ,

you girl,

with a sharp sight.

(Remember

how we used to live:

a fine step basement,

on the right?).

The vastness

of the hasty words

the greatness

of a gentle phrase…

Let it all be

like on the first day.

Let it all be

like the first phase.

If not,

well, then,

I think,

Let all reproaches

be anew,

I will

endure everything,

if only, dear,

I had you!

If only you

were in my arms

And dreams…

Why are you slow?!

Come now!

You see

I have arrived.

I’m waiting

and I ask

Do not be late!

I wish I fell asleep!...

10.

Peace and Quiet

It’s quiet in grass.

It is quiet.

It’s quiet in grass.

And in canes on the bank,

it’s quiet in wood,

you feel embarrassed

to open your eyes

and step

on the ground.

It’s quiet and still.

so quiet, that you feel

pains in the back

So that

to utter a word

is the same as

to kill.

The shuttering, howling

and screaming world

is ill, in dismay,

It lies

all swaddled cross-wise

on the bedspread, tight.

So quiet,

it seems that all birds

flock after flock.

have flown away

and people

have abandoned the earth

one by one

they have taken to flight.

As if it has turned

into a noiseless museum of

quiet day.

It’s quiet,

so you have to

listen to music as if you must recall

someone’s face.

It’s quiet,

so that the lowest thought

can be heard from

a distant place.

So quiet

that you want to begin

a new life.

It’s so quiet…

11.

Hiroshima

That is how the city won fame:

A queer

military man came,

an old man

with the face of young guy

“come on,

he said

– fellows, let’s fly.

“Now, boys,

there calls the bell,

We are lucky like hell!”

At 7: 49 today

It was all just like yesterday.

That’s all

– the officer sighed

We’ve taken

a lucky sight”.

At 8:12 in the morning

It’s time – they said.

At 8:15

A big puff of cloud

flew up over the world.

And roared

Triumphantly.

The sun blinked ,

screwed it’s eye turning cold,

both shuddered -

the Boing

and God!...

The pilot exclaimed:

what a good sight!

That very moment

in the melted dark

the sense of the good and the bad

vanished

and cracked.

And people of the world

Have heard the word:

there is Hiroshima

There is no Hiroshima.