«А оно мне надо?»

Вместо предисловия к моим переводам

сонетов В. Шекспира

Когда человек не в силах смолчать, он вынужден говорить. А если ему нечего сказать, но очень хочется, то, при отсутствии своих умных мыслей, на данный момент, он может прибегнуть (чтобы, так сказать, не изобретать велосипед), уже к готовому. А именно: к светлым и вечным высказываниям известных людей, знаменитых личностей и классиков литературы, наконец. И это будет оправданным шагом, если, конечно же, после озвучивания текста, упомянут сам автор данного выражения. Кстати, это, несомненно, прибавит говорящему, только лишний балл к оценки его эрудиции. «Ведь, мало того, что он знает столь умные вещи, да ещё помнит, кому они принадлежат!» - так, примерно, может отреагировать общественность, в лучшем случае. А в противном, вообще оставит это без внимания. Или, с издёвкой, выдаст отрицательную оценку сему, типа: «Ишь, умник, какой выискался тут!»

Всё это я привел к тому, что, тоже самое, можно отнести к любому виду творчества, а в данном случае – к поэзии. И, уж если быть совсем точным и откровенным, то, именно к моей. Поэтому, я, коснусь в своём творчестве того периода, когда занимался переводами английской классики, а в большинстве – сонетами Шекспира.

Здесь, вы вправе, сразу же задаться вопросом: «А для чего тебе это надо?» Самый простой ответ - таков: «Когда не пишутся свои сонеты и не хватает ума, и ещё много чего, для их создания, то, выход один – решительно взяться за переводы тех шедевров, что уже давно написаны».

Вообще, переводами, именно с английского, я грезил с детства. И в школе, естественно, изучал этот язык. Помню, классная руководитель разделила наш класс на две «иностранные» группы. А мы, уже по своему выбору, решали – в какую именно идти и какой язык учить, английский или немецкий. У меня на этот счёт, сомнений не было сразу. К немецкому у меня была антипатия. В то время я любил фильмы о войне и видел какую-то отрицательную связь между этим языком и фашистами. А вот английский – это совсем другое дело. Это что-то…Загадочный Запад, Америка.…К тому же, я в детстве увлекался записью песен всех популярных зарубежных исполнителей, многие из которых пели на английском языке. И естественно, при выборе иностранного языка, я уверенно остановился на английском.

Забегая вперёд, сейчас, спустя много лет, я пришёл к внутреннему убеждению, что для меня любой иностранный (то есть, неродной) язык – недоступен. И по складу ума, я его просто не воспринимаю, хоть убей меня. Мне, кажется, есть такая категория людей, мне подобных и оспаривать это бессмысленно.

В школе английский мне нравился. И у меня в аттестате даже «четвёрка» стоит. А сейчас из всего курса английского языка, с хорошим русским акцентом, я могу сказать только: «ай лав ю», да «май нэйм из Коля». И, пожалуй, всё! Помню, по английскому у нас была хорошая учительница. Она, кстати, в виде факультатива, после уроков, вела «КИД» («Клуб Интернациональной Дружбы»). В те далёкие, советские времена, подобные занятия для учеников (правда, не всех, а особо одарённых, таких как я), были весьма интересны и даже престижны.

Так вот, на своих уроках «англичанка», в качестве дополнительных занятий, иногда предлагала нам попробовать перевести какие-то незамысловатые стишки с английского на русский. И причём, сделать это так, что бы они, в результате, приобрели бы поэтическое звучание. Естественно, в дословном переводе с английского она помогала, а в стихотворном его переложении на русский - уже нет. Здесь у каждого из нас было своё поле деятельности, полная свобода и собственная инициатива. Не скажу подобного о своих одноклассниках, но именно тогда, я в первый раз, попробовал себя в качестве поэта – переводчика. К тому времени, я уже увлекался литературой, её любил, жадно читал много разных книг и что-то пробовал писать для себя, практикуясь одновременно и в прозе, и в поэзии.

Второй раз я себя попробовал в качестве переводчика гораздо позже, когда мне было двадцать лет. И когда я начал достаточно сознательно и более увлечённо писать стихи. Но должен признаться, что, несмотря на все мои усилия, те труды, стихами назвать можно чисто условно, сравнивая с прозой, например. Тем не менее, с той далёкой поры, я испытываю огромную тягу к творчеству, а именно, к написанию стихов.

В молодости я много читал книг, среди которых, естественно, была и поэзия, а уж тем более – тома Пушкина и Лермонтова. И тогда, имея под рукой достаточно полные собрания сочинений указанных авторов, я нашёл у наших классиков интересные, на мой взгляд, стихи. Дело в том, что и Пушкин, и Лермонтов, несколько стихотворений написали на французском языке. Они так и были опубликованы в собраниях сочинений, на языке оригинала, а в конце данного тома, следовал их подстрочный, естественно прозаический, перевод. Идея их перевода меня тогда сильно заинтересовала. И я сделал несколько своих вариантов, хотя, те мои стихи, вряд ли вообще можно считать переводами, а не просто баловством. У меня сохранились по два таких стихотворения - перевода из Пушкина и Лермонтова.

У Александра Сергеевича есть стихотворение «A son amant…» (собр. соч. в 10 т, М., «Правда», 1981 г., т.1, стр.288), которое имеет следующий перевод (там же, стр. 353):

Любовнику Аглая, без сопротивления,

Уступила,- но он, бледный и бессильный,

Выбился из сил, наконец, в изнеможении,

Совсем запыхавшись

удовлетворился…поклоном.

Ему Аглая высокомерным тоном:

«Скажите, милостивый государь,

почему же мой вид

Вас леденит? Не объясните ли причину?

Отвращение?» – «Боже мой, не то. –

«Излишек любви?» -

« Нет, излишек уважения».

(фран.)

Вот как я тогда изложил его в стихотворной форме:

Любовнику Аглая без стисненья,

Недолго думая, любовно отдалась.

А он, измучась с ней, в изнеможеньи,

Поклоном низким удовлетворяясь,

Всё бросил, с горьким сожаленьем.

Ему Аглая говорит:

«Что вам мешает? Отвращенье?

Быть может, вид мой леденит?

Излишек чувств?» - «Излишек уваженья!»

И ещё одно стихотворение у Пушкина. Оно называется: « Mon PORTRAIT» («Мой портрет»). Основной текст на стр.62, в первом томе вышеуказанного собрания сочинений, а его перевод на стр.350. Стихотворение состоит из восьми четверостиший. Я и этот прозаический текст зарифмовал, правда, до сего дня, у меня сохранилось всего лишь восемь строк моего перевода.

У Пушкина подстрочный перевод стихотворения, выглядел так:

первое четверостишие –

Вы спросите у меня мой портрет,

Но, списанный с натуры,

Дорогой мой, он сейчас же, будет готов,

Но только в миниатюре.

И шестое четверостишие –

Спектакли, балы мне очень нравятся.

И, коли уж признаться,

Я сказал бы, что ещё люблю…

Если бы не был в Лицее.

Я срифмовал этот текст так:

Портрет вам очень нужен мой,

Написанный с натуры.

Сейчас он будет, дорогой,

Слегка в миниатюре.

Люблю балы я не без цели.

Уж коли признаваться,

Сказал бы, только не в Лицее,

Мне нравиться…

У Лермонтова я тоже нашёл себе занятие. Вот уж по истине, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не повешалось! В четырёхтомнике классика (М., «Худ. лит.», 1983 г., т.1, стр.305), есть стихотворение на французском языке: «Non si…». А на стр.410, в этом же томе, его подстрочный перевод: «Нет, если верить моей надежде, меня ожидает лучшее будущее. Несмотря на расстояние, я буду с вами в воспоминаниях. Блуждая на другом берегу, я издали буду следовать за вами; и если над вами разразится гроза, позовите меня, - я вернусь».

А вот, что я написал в виде перевода:

Нет, если верить моей надежде,

Всё будет лучше, чем было прежде.

И сквозь любые расстоянья,

Я буду с вами в воспоминаньях.

Блуждая в тоске на другом берегу,

Я издали следом за вами иду.

И если в небе гроза разразится,

Меня позовите – смогу к вам явиться.

Говорят, что в жизни любого человека ничто не проходит бесследно. И, может быть, поэтому я, почти двадцать лет спустя, опять взялся за переводы.

В двухтысячном году, в моей личной жизни был такой период, который подтолкнул меня или послужил причиной для серьёзной, как я сейчас считаю, каждодневной поэтической работы. С этого времени и по сегодняшний день, я написал всё то, что, по праву, могу назвать своими стихами, а с прошлого года, ещё и прозой.

Уже не вспомню, что явилось причиной моего огромного интереса, именно к переводам английской классики в целом, а к сонетам Шекспира, в частности. Может быть то, что мне в руки попался сборник «Английская поэзия в русских переводах, XIV – XIX века» (М., «Прогресс», 1981 г.). В нём, на каждой чётной его странице, размещался оригинальный текст стихотворения. А на нечётной, соответственно - перевод, выполненный одним из поэтов – классиков.

Быть может, мой интерес подкреплялся ещё и тем, что моя жена в те годы работала учителем английского языка. Скажите, ну как тут не заняться переводами? Только ленивый мог отказаться от столь интересного дела, имея «под рукой» такого консультанта.

В то время, мне нравились сонеты Шекспира в переводе Маршака. (Да и как могло быть иначе, если других вариантов перевода у меня тогда не было, а почитать Шекспира хотелось? Это сейчас, в моём компьютере около десяти разных переводов всех сонетов английского драматурга, и я считаю, что это ещё не предел. И вы если захотите, то можете найти и больше. Поэтому, мне есть с чем сравнивать). И тогда я для интереса, решил попытаться перевести некоторые сонеты по своему, тем самым, испробовав себя в качестве поэта-переводчика.

Жена мне сделала подстрочные переводы нескольких сонетов. А точнее, тех, что были в сборнике, о котором я упоминал ранее. Всех сонетов Шекспира на английском языке, у меня тогда не было. И такую книгу я нигде, в ту пору, не мог найти. Сейчас я этому даже рад, потому, что все те свои переводы, которые я сделал в начале нашего века, теперь считаю крайне неудачными. И, спустя десять лет, мне пришлось их полностью отредактировать.

Поскольку знания моей жены, в области английского языка, у меня никогда не вызывали сомнений, то я всегда старался запоминать всё, что она мне говорила о переводах. Ведь для неё это дело тоже было новым и, к тому же, полезным.

Вот, что я узнал. Поскольку сонеты Шекспира создавались на рубеже XV – XVI вв, а впервые были опубликованы в 1609 году, то, естественно, писались ещё на староанглийском языке. А четыре сонета, которые Маршак перевёл в первую очередь (с. 54, 65, 77, 130), вышли в свет в 1947 г. И, оказывается, на качестве их перевода, отражается сама техника перевода, именно со староанглийского на современный английский. А потом, и на русский, если так можно выразиться. Я в этом не спец, но уже тогда попытался поглубже вникать в суть дела, внимательно слушая всё то, что рассказывала мне жена.

Да, Маршак действительно знал английский. И неважно, лучше моей жены или хуже. Всё дело в том, что знания в технике перевода со староанглийского, за период с 1947 по 2000 г, естественно, шагнули вперёд. И это дало возможность переводчикам более точно и правильно читать шекспировские оригиналы.

Тут я задумался, посмотрев на прозаические тексты сонетов Шекспира, которые представляли собой подстрочный перевод на современный русский, выполненный моей женой и на сонеты Маршака. И увидел между ними разницу. Как мне показалось, Маршак, как поэт-переводчик, допустил явные отклонения от оригинала текста, процентов так на двадцать пять–тридцать, если здесь вообще уместны математические сравнения. Это, несомненно, придало сонетам Шекспира, в переводе советского классика, видимую окраску, поэтическое благозвучие, ритмику и даже - напевность. И все они получились настолько хорошо, что, кажется, лучше Маршака уже и не переведёшь. Да и зачем? Лучшее – враг хорошего.

Но меня это только заинтриговало. И возник целый ряд вопросов, на которые от самого Маршака ответов я, естественно, не получу. Специалистов, досконально разбирающихся во всех тонкостях подобных переводов, среди моих знакомых не имелось, и я захотел до всего докопаться самостоятельно. При этом, твёрдо решив, что свой вариант переводов сонетов английского драматурга, я делать, всё-таки, стану! Но, прежде чем взяться за столь важное и непростое дело, надо было, сначала, вспомнить, что есть сонет вообще. (Дабы не ударить, впоследствии, «лицом в грязь», теперь уже перед двумя, поэтами-классиками.)

Итак, сонет это особая форма стихотворения, при написании которого, должны соблюдаться несколько условий, а именно: он должен состоять из четырнадцати стихов (строк), в строгой форме которого, рифмуются первая строка с третьей, а вторая – с четвёртой. Или, первая с четвёртой, а вторая с третьей. Сонет должен быть написан только пятистопным ямбом и в нём не должны (!) повторяться знаменательные (самостоятельные) части речи. А, проще говоря, не одно слово, кроме союзов, междометий и местоимений. Именно этот запрет, я считаю, и придаёт сонету такое красивое звучание. И, главное, передаёт всю глубину мыслей автора, без повтора одних и тех же слов.

Но Шекспир в своих сонетах, как известно, допустил самую свободную форму их написания – три четверостишия и, заключительное, двустишие. И, кстати говоря, у него (в оригинале), достаточно часто, почти в каждом сонете, повторяются знаменательные части речи. Забегая вперёд, и прежде чем перейти к анализу переводов сонетов Маршака, я хочу заметить то, что советский поэт, тоже, допускал подобные вольности. Причём, он дублировал такие же слова, и в тех же строфах, как это и было в шекспировском оригинале. Может быть, поэт-переводчик как раз этим и задумал предать некую точность своему переводу? Но тогда он пренебрёг одним из обязательных правил написания сонетов вообще. И, следовательно, такие маршаковские переводы (где встречаются эти отклонения от нормы), в полной мере, сонетами уже и не назовёшь. А, скорее всего, некой поэтической версией или свободным стихотворением, на тему данного сонета Шекспира.

Я не собираюсь целиком и полностью анализировать, а тем более, критиковать творчество Маршака, как переводчика. Для этого у меня не хватит ума, да и совсем нет на то желания. Но всё это я пишу для того, чтобы неподготовленный читатель смог бы ознакомиться с некоторыми тонкостями не только моего занятия, но и перевода вообще. И увидел бы разницу между моими переводами и маршаковскими.

Поскольку я поставил перед собой цель – добиться, по возможности, максимальной точности при переводе сонетов Шекспира, то не могу позволить себе вольности не в чём. И решил: вообще отказаться от глагольной рифмы (идёт-ползёт, смеяться-прощаться и т. д.). Переводить каждую строфу сонета именно так, как она написана в оригинале, то есть, если предложение у Шекспира, к примеру, вопросительное, то значит, в моём переводе таким его и делать. И именно данное предложение, а не последующее или предыдущее. Также, полностью отказаться от повтора знаменательных частей речи, и избегать банальных рифм (любовь – кровь, друг – вдруг, роза – мороза и т. д.). И конечно же, чтобы каждая строка сонета имела своё логическое завершение и выражала бы законченную мысль. Об этом, рассматривая конкретные примеры, я поговорю чуть позже. И ещё я должен, при наличие, в строке контекста, ключевого слова, например: «Время» или «Увядание», обязательно использовать его в своём переводе.

В начале двадцать первого века, я перевёл около десяти сонетов Шекспира. И на этом, моя работа хоть и не закончилась, но приостановилась, и надолго. И послужили тому две причины: во-первых, как я уже говорил, в то время у меня не было оригинального текста, на английском языке, всех сонетов Шекспира. Да и жена уже больше не могла мне помогать в их переводе. Какая причина была основной, а какая второстепенной, я теперь уже не вспомню. Но факт остаётся фактом – к переводу сонетов я вернулся только лишь сейчас, спустя восемь лет.

А теперь, мне бы хотелось рассмотреть некоторые переводы Маршака и немного над ними поразмышлять. Скажу сразу, что я не придерживаюсь цели, в чём-либо обвинить классика советской литературы или придирчиво отнестись к его работе над сонетами, абсолютно уверенный в том, что для этого не найдётся повода. Я всего лишь, попытаюсь сравнить свои варианты переводов, с переводами известного поэта. Согласитесь, ведь всё познаётся в сравнении, и знания лишними не бывают. А раз так, то, прямо сейчас, я и отмечу те сонеты Маршака, которые в техническом плане их перевода, местами, и больше остальных, вызвали у меня безответные вопросы.

Читая их, я сразу вспомнил те свои сонеты, которые перевёл в 2000 – 2003гг, где тоже допускал такие же приёмы. (О них я подробнее изложу чуть позже). И даже обрадовался и был приятно удивлён тем, когда увидел подобное у Маршака, сразу подумав о том, что в то время, я всё-таки, был не так далёк от истины. Что, в общем - то, потешило моё самолюбие.

Правда совсем недавно, те свои ранние работы, я самолично раскритиковал, посчитав, что такие переводы, как у меня, вообще не характерны для сонетов Шекспира, поскольку, они выставляют творения английского драматурга не в лучшем, и в невыразительном виде. И максимально отредактировал их, сохранив при этом, дату их перевода.

В начале второго тысячелетия, я разместил свои переводы в Интернете, желая узнать мнение читателей. И оно не заставило себя долго ждать. Однажды, я получил письмо, где у меня просили согласия разместить мой перевод сонета № 66, на специальном сайте, на котором его авторы собирали всевозможные переводы, причём на разных языках, именно этого сонета Шекспира. В то же время, в одной из газет нашего города, была напечатана большая статья, с моим интервью, где я рассказывал о своей работе над переводами. И журналисты тогда выразили неподдельный интерес к новому прочтению бессмертных творений Шекспира, несмотря на то, что автором их перевода являлся ваш покорный слуга. Я не стану приводить в пример слишком большое количество сонетов, переведённых Маршаком. И остановлюсь лишь на некоторых из них.

В сонетах №3,4,6 – советский поэт, смело и уверенно рифмует слово «судьбою», то с «тобою», то с «собою». В третьем сонете – «новь» с «любовь», а в пятом – «роз» с «мороз». Поэты, уважающие свой труд и дорожащие своей репутацией, давно уже отказались от подобных – банальных и избитых рифм. И, тем не менее, в поэзии, такая практика не наказуема. Но опять же, если это касается только своих стихов. А когда речь заходит о переводах сонетов, да ещё и – Шекспира, тогда, позвольте возразить. Сонеты Шекспира – это высокий уровень мастерства, эталон, если хотите. И об этом не следует забывать.

Я уже говорил, что Маршак «не брезговал» глагольной рифмой. В том же, третьем сонете, к примеру, он красиво, рифмует «видишь» с «обидишь», а «поспешишь» с «лишишь». И в сто восьмом сонете, можно увидеть тоже самое – «передать» рифмуется с «рассказать», а «прибавить» с «прославить».

Причём, он делает это всё в одном четверостишие, тем самым, используя, так называемую, кольцевую глагольную рифму – приём начинающих или неудавшихся поэтов. Такие вольности, не только облегчают технику перевода, но и делают сам сонет красивым по звучанию и примитивным по своему построению.

Меня это только порадовало, потому как, раньше я тоже любил так рифмовать и можно сказать, что уверенно «шагал в одну ногу» с советским классиком. Но сейчас решительно от этого отказался. И в данном случае, они позволительны, наверное, только мастеру слова, кем и является Маршак.

В семьдесят третьем сонете, он, наверное, пытаясь, таким образом, придать точность переводу, или облегчить свою работу, четыре раза в одном и том же времени, использует глагол «видишь». А в двадцатом сонете, употребляет однокоренные слова – «женщины», «по-женски», «женщиною», «женщин», в обоих случаях безжалостно повторяя знаменательные части речи.

В сорок девятом сонете, я нашел для себя интересную вещь. (Вообще, переводы советского классика, для меня, как мастер-класс.) В самой первой строке, видно для красоты перевода, он даже скобки использует: «В тот чёрный день (пусть он минует нас!)». Я сейчас, навскидку, не приведу сонеты других поэтов, которые бы в контексте пользовались скобками. В шекспировском оригинале, эта строка состоит из повествовательного, правда незаконченного предложения. А почему Маршак именно так, решил украсить данный шедевр великого англичанина – не ясно.

Есть у меня ещё вопросы к советскому классику. В шестьдесят пятом сонете, Маршак допускает непростительную вольность для написания сонета вообще, и перевода в частности, рукой такого маститого поэта, каким он и является. Дело в том, что в сонетах, строка не должна быть разорванной. То есть, она должна выражать законченную мысль (ещё и из-за этого, я переделал все свои ранние переводы). А у Маршака, девятая строка выглядит так: « О, горькое раздумье!.. Где, какое…». Скажите, есть ли в этой строке – смысл? А в предпоследней? «Надежды нет. Но светлый облик милый…» У меня нет надежды на то, что вы что-нибудь поняли. И не уверен, что «светлый облик» шекспировского сонета не померк в ваших глазах.

В семьдесят восьмом сонете, также тринадцатая строка, звучит так: «Поэзия – в тебе. Простые чувства…». А в сто восьмом сонете, пятая строка выглядит следующим образом: «Нет ничего, мой друг. Но свой привет…» И опять таки, я в ней не заметил законченную мысль.

Чтобы придать точность своим переводам, я поставил цель: «тупо» следовать оригиналу и, по возможности, не отклоняться от него. Должен признаться, что не везде мне это удалось, по причине того, что я наотрез отказался от повтора знаменательных частей речи и «дружбы с глагольной рифмой». Чем не только осложнил свою работу, но, в отдельных случаях, почти завёл её в тупик, тем самым, лишив свои переводы «маршаковской» красоты звучания сонетов Шекспира.

Сонеты №54 и 20 – практически невозможно перевести без повторов однокоренных слов. Попробуйте сами подобрать синонимы к существительному «женщина», в двадцатом сонете. Причём, именно к «женщине», а не к «девушке», к примеру, или к «матери», к « любимой» и так далее. И самое главное то, что данное существительное, в сонете должно фигурировать, следуя контексту оригинала, не менее четырёх раз.

Но Маршак – не дурак! Он не мог и не хотел, как я, «тупо» делать свои переводы. И вносил в шекспировские оригиналы свои коррективы. В тридцать третьем сонете, советский классик рифмует первые строки с четвертыми, а вторые с третьими. Что придаёт сонету особый смысл звучания, указывающий прежде всего на то, что в оригинале - рифмуются первая строка с третьей, а вторая с четвёртой. Но Маршаку вот так захотелось поэкспериментировать. А ещё, он мог при переводе, укоротить шекспировский оригинал, убрав из него, к примеру, одну строку. Я имею ввиду – девяносто девятый сонет. Он и сто двадцать шестой, необычные у Шекспира.

С переводом девяносто девятого сонета, состоящим из пятнадцати строф, Маршак, решил сильно не «заморачиваться», и оставил первое его четверостишие в классическом варианте. И не обременил «лишней» - пятой строкой, как того «требует» шекспировский оригинал, и что мне кажется, не очень правильным. Вот как у советского поэта выглядит начало столь непростого сонета:

Фиалке ранней бросил я упрёк:

Лукавая крадёт свой запах сладкий,

Из уст твоих, и каждый лепесток

Свой бархат у тебя берёт украдкой…

Немножко непонятно, да? «Крадёт свой запах, берёт свой бархат»…Обратите внимание на третью, разорванную строку. Она, едва ли, содержит какой-то, отдельный смысл. Для вас приведу эти же строки из оригинала: «Раннюю фиалку так я бранил/«Милая воровка, откуда ты украла свой сладостный аромат,/Если не из дыхания моего возлюбленного?/Пурпурное великолепие, которое стало цветом своей нежной щеки,/Ты слишком сгустила в венах моего возлюбленного».

Учитывая все тонкости маршаковского перевода, и дабы не копировать его, я сделал свой вариант:

Весеннюю фиалку я бранил:

«Воровка, ты взяла свой аромат,

Не у того ли, кто мне очень мил?

И, став ещё нежнее во сто крат,

Ты друга моего лишила сил».

Но Маршак – признанный мастер перевода. И в третьем четверостишии данного сонета, он, как бы заранее желая «утереть нос» всем тем, кто решится после него на столь непростое занятие, пишет:

У третьей розы – белой, точно снег,

И красной, как заря, - твоё дыханье.

Но дерзкий вор возмездья не избег…

Третью строку я перечитал несколько раз. «Не избег»…Вообще - то, правильней будет – «не избЁг, буква «ё» всегда под ударением. Да и орфографическим словарём подтверждается моя правота. «Возмездия не избёг»? Разве так говорится? Может быть – «не избежал»? Но не стану придираться к классику. А насчёт ударения замечу, что в некоторых словах, сейчас допускается свободная форма его расстановки, лишь бы было понятно, о чём идёт речь. Правда, всегда ли это будет понятно? А, может быть, тогда, Маршаку, для разнообразия, или в качестве литературного эксперимента, следовало бы сделать иначе:

У третьей розы – белой, точно снЁг,

И красной, как заря, - твоё дыханье.

Но дерзкий вор возмездья не избЁг…

Скорее всего, мастер перевода таким образом, пользуется, одному ему известным, каким-то особенным, приёмом в поэзии. Потому, что в шестнадцатом сонете, он, что бы сразить меня «наповал», и теперь уже до «конца», в седьмой и восьмой строфе пишет:

Твой нежный облик повторить готовы,

Как не повторит кисть или резец.

Где, следуя ритму стиха, «не повторИт», вынужденно прочитывается – как «не повтОрит». Чему здесь я могу поучиться у знаменитого поэта? Он не просто дублирует самостоятельные части речи, но и меняет ударение в слове, там, где ему нужно. И причём, делает это преднамеренно. Потому как, если, например, «кисть» написать перед «не повторит», то строфа станет звучать уже по другому, по-русски и правильно: « Как кисть не повторит илИ резец». Но и это еще не всё. Прочитайте ту строку, что я взял в кавычки, повнимательней. Теперь у Маршака идёт сбивка ритма и, соответственно ударения, в союзе «или». Да, понимаю, поставить его, ох, как, хочется! Но, не получается!

Вот я над такими «мелочами» и ломаю голову. А самые оптимальные варианты, которые подошли бы в данном случае, я думаю, такие: «Как кисть не в силах (не может) сделать и (иль) резец». В этих случаях, у Маршака не было бы повтора глагола «повторить», замени он его на «сделать» или на «не может».

Этот сонет у мастера переводов вообще, очень интересный, с точки зрения высокой поэзии. В третьем четверостишии, но лихо рифмует между собой глаголы: « изувечит – увековечит». Что звучит так же замечательно, как, к примеру: «двадцать пять – тридцать пять», или «ботинок – полуботинок». И также как «навеки – в человеке», что является банальной и избитой рифмой, но которую использует Маршак в последних двух строфах шестнадцатого сонета.

В сто восьмом сонете, третья и четвёртая строка, в подстрочном переводе, вот какие: «Что мне припомнить, что мне рассказать?/ Чтобы твои достоинства прославить?» Не знаю как вы, но я, на одном дыхании, последний вопрос прочёл: «Штабы твои достоинства прославить?» А второго дыхания, просто не хватило…

Чтобы кому-нибудь е показалось, что я просто придираюсь к великому мастеру слова, давайте заглянем в девяносто третий сонет. Седьмая и восьмая его строки, таковы:

Есть лица, на которых преступленья

Чертят неизгладимые следы.

Интересно, как вы прочитали восьмую строку? Я уверен, что правильно: «чертЯт неизгладимые следы». Не знаю как у вас, но у меня сразу же возникает вопрос: о каких таких «чертятах» ведет речь переводчик? А дальше - больше. Если вдуматься в смысл всего предложения, то в нем говорится о том, что «преступленья чЕртят неизгладимые следы на лицах». Но позвольте возразить Маршаку. Следы не ЧЕРТЯТ! Их оставляют, впечатывают. Рисуют, если хотите, на бумаге. В школе, например. Но только не чертят.

В девяносто четвертом сонете, последние две строки у советского переводчика, естественно в его стиле:

Чертополох нам слаще и милей

Растленных роз, отравленных лилей.

И снова я не пойму смысл последнего слова: «лилей». Это глагол, в повелительном наклонении? Или неверно произнесенное слово:»лИлей»?

В двадцать третьем сонете у Маршака, последние две строки, которые, как правило, делают вывод всему вышеизложенному, - вопросительные. Хотя, в оригинале у Шекспира они повествовательные. Я, естественно, постарался их перевести так, как нужно. Давайте, сравним. У Маршака:

Прочтёшь ли ты слова любви немой?

Услышишь ли глазами голос мой?

У меня:

О, научись читать ты между строк.

Меня глазами, чтобы слушать мог.

И, наконец, в оригинале у Шекспира: «О, научись читать то, что написала молчаливая любовь,/умение слушать глазами – часть тонкого ума любви». Ну и что? – скажете вы. А ничего. Как говорится, почувствуйте разницу. Я имею в виду близость к первоисточнику и точность подстрочного перевода сонета. Не стану утверждать, что у меня безупречный перевод, просто покажу вам ещё один пример.

В двадцать втором сонете те же заключительные строки, в подстрочном переводе выглядят так: «Не рассчитывай получить своё сердце, если моё будет убито;/Ты дал его не для того, чтобы я его возвращал». Маршак перевёл это, следующим образом:

Одна судьба у наших двух сердец:

Замрёт моё – и твоему конец!»

Всё, вроде бы, правильно. Но я задумался, почему «у наших двух (!) сердец»? В контексте об этом ничего не говорится. Да и так понятно, что у каждого человека одно сердце, а на двоих – естественно, два. Это и двоечник сможет подсчитать. Но Маршак уточняет: именно «двух (!) сердец». Чтобы, не дай Бог, кто-нибудь из читателей, не допустил мысль, что у двоих людей, в сумме, может быть и три сердца, а то и четыре…

Поэтому, я перевёл здесь иначе:

Погибну, только сердце не отдам.

Вручил его ты мне, однажды, сам.

При переводе тридцать второго сонета, Маршак, опять таки, использует свои скрытые таланты поэта – классика. Первое четверостишие он рифмует с помощью глаголов: «переживёшь – перечтёшь». И это только начало, разбег, так сказать. В седьмой строке, он пишет: «Но пусть я буду ПО МИЛУ хорош…». И здесь у меня возник, вполне резонный вопрос: Это как, вообще, понимается? «По милу», значит по доброму, да? По доброму – хорош… А можно быть добрым (милым) ещё и по плохому?

Я заглянул, для разъяснения, в шекспировский контекст. Первое четверостишие, данного сонета, в переводе советского классика, ещё как-то схоже с оригиналом. А дальше, ничего общего с подстрочным переводом, я не нашёл, как не старался. И смысла, естественно, не уловил. Судя по всему, мой подстрочный перевод, сильно отличается от того, что был у Маршака. И это, теоретически, можно понять. Ведь классик – хорошо знал английский. Но…

Я считаю, что для того то и делается перевод, чтобы на родном языке, доступными словами, ни у кого не вызывающими вопросы, передавать основной смысл контекста. Тем более, если поэт-переводчик, в совершенстве владеет языком оригинала. Но в данном случае, этого не произошло. И я, прежде всего, как читатель, желающий насладиться красотой шекспировской речи, ничего не понял. Хотя, я могу в чём-то и заблуждаться… Третье четверостишие, вышеуказанного сонета, также, не точно, передаёт шекспировский оригинал, потому, что в нём Маршак рифмует первую строку со второй, а третью с четвёртой. Так видно мастеру удобно переводить, хотя, должен вас заверить, что у английского драматурга,

во всех сонетах, кроме девяносто девятого и сто двадцать шестого, о которых я упоминал ранее, чётко рифмуются в каждом из трёх четверостиший – первая строка с третьей, а вторая с четвёртой. Но и это, в общем – то не так важно, по сравнению с тем, как по своему построению, выглядит маршаковский перевод сонета вообще. А в нём, первые два четверостишия рифмуются – АБАБ, а третье, как ни странно – АББА. Я сейчас даже и не вспомню, у кого из других поэтов встречается подобное построение сонета.

В заключительной части своей статьи, целью написания которой послужило то, чтобы вы поняли для чего и почему, я, на протяжении десяти лет, мечтал сделать свой вариант перевода всех сонетов Шекспира, рассмотрю поподробнее один из сонетов английского драматурга, вернее, его современный перевод.

Вот как переводятся в пятнадцатом сонете, последние две строки: «И в решительной борьбе со Временем, ради любви к тебе,/То, что оно будет отбирать у тебя, я буду прививать тебе снова». Обратите внимание на слова в контексте: «Временем» и «прививать». Это, так называемые, «ключевые» слова, присутствие которых, обязательно в поэтическом переложении сонета, потому, что именно они заключают в себе основной смысл данных строф. По крайней мере, я так думаю. А Маршак, с высоты своего полёта, видно, считал по-другому. Вот его перевод этих двух строк:

Но пусть мой стих, как острый нож садовый,

Твой век возобновит прививкой новой.

По-моему, эти два стиха, не совсем точно передают содержание подстрочного перевода, в котором, кстати, нет таких слов, как: « стих, острый садовый нож, век». Я так перевёл это место в пятнадцатом сонете:

Сражаясь с Увяданием сурово,

Тебе прививки сделаю я снова.

Сложный текст сонета, но бесспорно, глубокий. И «прививки» здесь, как вы сами понимаете, вовсе не медицинские. В контексте, слово «Время» повторяется два раза. И, чтобы избежать при переводе, вынужденного повтора имён существительных, я, в предпоследней строке, заменил одно ключевое слово на другое – «Временем» на «Увядание». Считая, что в моём варианте перевода пятнадцатого сонета, по смыслу, эта замена допустима.

Кстати, видно после того, как советский классик победоносно завершил свою работу над переводами сонетов английского драматурга, он, как и положено, по неписанной русской традиции, решил это дело отметить. Но не так, вернее, не только так, как вы можете подумать, а написанием своего, собственного сонета. И это вполне оправданный шаг. Ну, посудите сами: с таким усердием переводить чужое – а где же своё? И вот оно: сонет под названием, точнее, под «нумерацией», (а почему бы и нет? Раз у Шекспира, да и у Петрарки тоже так?) - «1616 – 1949».

Название многообещающее…Сейчас, в нём, мастер перевода, ещё раз, покажет свой класс… И действительно, он проявился в самой первой строке: «Я перевёл Шекспировы сонеты». Но мне, здесь не совсем понравилось, третье слово – Шекспировы…Вот я бы, в этой статье, везде бы, «крыл»: сравним Маршаковы сонеты, прочтём Маршаковы переводы… И как бы вам это понравилось? Мне кажется, чуть-чуть измени Маршак первую строку в своём сонете, и она зазвучала бы по другому: «Я перевёл Шекспира ВСЕ сонеты». Здесь бы советский классик, лишний раз подчеркнул, что он перевёл именно все сонеты, а не какую-то их часть, как это часто встречалось в творчестве других поэтов, ещё до того, как Маршак задумал взяться за свою работу. Да и фамилию английского драматурга, не исковеркал бы.

Как известно Маршак мастерски переводил не только, и далеко не одного, Шекспира. Советского читателя он познакомил и с творчеством шотландского поэта – Роберта Бернса. Но и тут Маршак хорошо постарался, для увековечения своего имени, в качестве переводчика. И в советские времена, родилась достаточно известная эпиграмма, посвященная Маршаку, которая явилась подражанием одного известного стихотворения Бернса, в маршаковского переводе. Возможно, вы её слышали: «При всём при том, при всём при том, при всём при том, при этом, Маршак остался Маршаком, а Роберт Бёрнс – поэтом». И, заметьте, это не я сказал! Я лишь приведу в пример, перевод одного стихотворения Бернса. А вы сами сделайте вывод.

«Пробираясь до калитки…», именно это стихотворение шотландского поэта я вспомнил. В переводе Маршака, второе четверостишие звучит так:

Очень холодно девчонке,

Бьёт девчонку дрожь.

Замочила все юбчонки,

ИДЯ через рожь.

Ну и как вы прочли последнюю строку? Правильно, так, как она написана. И я оставлю её без комментариев. А мой друг, поэт, узнав, что я пишу статью, имеющую отношение к переводам Маршака, подарил мне вот такую мини-пародию:

И какая вам забота,

Если вдоль межи,

Шла идЯ она иль Идя,

Вечером, во ржи.

Закончить свои размышления о переводах советского классика, мне бы хотелось цитатой из вступительной статьи В. Смирновой - «Поэт, драматург, переводчик С.Я.Маршак», напечатанной в двухтомнике известного поэта, в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году. «В своих переводах Маршак иной раз поражает нас точностью интонаций и полным ритмическим соответствием стиху оригинала. Образцами такой ритмической и интонационной точности могут служить переводы из Бернса и Китса…»

Н. Тимохин, Май,2011

***

«Новый взгляд на сонеты Шекспира»

Переводы

Сонет №1

Желаем от красавиц мы детей,

Чтоб роза никогда не увядала.

Когда её не станет, то о ней,

Пусть вспомнят все хорошего немало.

Ты сильно увлечён самим собой.

С огнём, шагая на самосожженье.

И в голод – праздник превратишь любой

Своей душе ты недруг, к сожаленью.

Но миру свежесть радости несёшь.

И лишь с тобой весна приходит в дом.

Зачем же сам в себя вонзаешь нож,

Предавшись, скряга, скупости во всём?

Жалей других – не покажись обжорой,

Объев людей – в могиле будешь скоро.

2011

Сонет №2

Лицо твоё пленили сорок зим,

Изрыв нещадно поле красоты,

Ты с детских лет, нарядом горд своим,

Теперь он превратился в лоскуты.

И если люди спросят: «Где былое

Сокровище твоё, цветущих дней?»,

«В глазах запавших», - отвечать не стоит.

Хвалится этим, даже и не смей.

Намного лучше было б для тебя,

Им возразить: «Есть у меня сынок.

По жизни он уверенно идя,

Закончит делать то, что я не смог».

И в старости вновь станешь молодым,

С горячей кровью и детьми любим.

2011

Сонет №3

Когда увидишь в зеркале себя,

Скажи лицу – пора создать другое.

Пусть свежесть даст ему твоё дитя,

Наследник дело выполнит любое.

Но если непорочная девица,

Пренебрежёт твоею «пахотой»,

То ждёт тебя холодная гробница.

Род не продлив, уйдёшь ты в мир иной.

Для мамы ты своей, как отраженье.

Её прошедших, лучших дней – апрель.

Но старость принесёт лишь сожаленье,

Что время зря упущено, поверь.

Коль память не оставишь о себе,

То с образом погибнешь, как в огне.

2011

Сонет №4

Скажи, зачем ты, расточитель милый,

Не бережёшь богатства красоты?

Тебе Природа временно вручила

Их, в долг дала – цени её труды.

Ты, скряга, всё забрал себе напрасно.

А много ли там было твоего?

Как ростовщик – ты выглядишь ужасно,

С деньгами, не имея ничего.

Ведь сделку заключив с самим собою,

Легко себя, прелестный, обмануть.

Быть может, под могильною плитою,

Поймёшь, ты, что избрал неверный путь?

Растратив силы, схоронишь свой лик.

Задумайся, того ли ты достиг?

2011

Сонет№5

Часы создали с небольшим обманом,

Прелестный образ, радующий глаз.

Так поступают только лишь тираны,

Прекрасного, порой, лишая нас.

Сознательно подводит время лето,

К зиме холодной, чтоб сгубить его.

Листва уже нам не пришлёт приветы.

Мороз не пожалеет ничего.

И если б не эссенция цветов,

Хранящаяся в маленьком флаконе,

О тёплых днях не вспомнили б мы вновь,

Но души наши аромат затронет.

Пусть сладость жизни в нас всегда живёт,

Она собой в душе растопит лёд.

2011

Сонет№6

Не позволяй, испортить холодам

Тепло души, а выпусти нектар

Свой сладостный, в сосуд одной из дам.

Отдайся красоте, пока не стар.

Поступок твой не станут осуждать,

Порадуйся, когда родятся дети.

Ведь повторишь себя ты в них раз пять,

А женщина вернёт тебе долг этим.

Счастливее ты будешь, чем теперь,

Десятки лиц скопируют тебя.

Смерть победить коварную сумей,

В потомстве память о себе, храня.

Прекрасен ты и оставайся сильным,

Достаться не спеши червям могильным.

2011

Сонет№7

Светило на востоке благодать

Несёт с высот, горячей головой.

И зрелищу священному опять,

Все почести отдаст народ с лихвой.

Когда оно взойдёт на небосвод,

Как будто человек в рассвете лет,

То, каждый смертный, тот час запоёт,

Ведь солнце золотой пошлёт привет.

Лишь шар лучистый, в дряхлой колеснице,

Проводит день, чтоб наступила ночь,

С ним люди тут же поспешат проститься,

От чуда взоры обращая, прочь.

Ты жизнь прошёл уже наполовину,

Но сгинешь в одиночестве, без сына.

2011

Сонет№8

Ты – музыка, зачем тогда с тоской,

Предался звукам радостно – приятным?

Ну, разве не отвергнуто душой,

Всё то, что самому тебе приятно?

И если унисон звучащих струн,

Тебя задел, улучшив настроенье,

Скажи, об этом честно, ты ж не лгун,

И сердцем ощутишь ты умиленье.

Они чаруют и несут покой,

Как в доме, где отец, дитя и мать,

Поют задорно, на мотив простой,

Совсем без слов, но их легко понять.

Мелодию услышь: «Ты – не любим,

Окажешься ничем, живя один».

2011

Сонет№9

Боишься ты вдовы увидеть слёзы.

Поэтому, быть может, холостой?

О! Если ты умрёшь бездетным, всё же,

Мир станет одинокою женой.

Скорбеть он будет вечно о потере,

Ты не оставишь о себе следа.

Но женщина любимая сумеет

Сберечь в душе твой образ навсегда.

Всё то, что неразумно тратишь ты,

От одного к другому перейдет.

А если вдруг лишишься красоты,

Пусть люли скажут о тебе – ты мот.

Нет места для любви в груди у тех,

Кто сам себя затягивает в грех.

2011

Сонет№10

Стыдись! Не лги, что ты влюблён уже,

Вся жизнь твоя проходит кое-как.

У многих женщин образ твой в душе,

Но ты – закоренелый холостяк.

Обидой на себя ты одержим,

Тебя остановить ничто не может.

Не нужно домом рисковать своим,

Реши, что сердцу твоему дороже.

О! Убеди меня, что я не прав!

И ненависть перебороть сумей.

Радушьем замени суровый нрав

И будешь к окружающим добрей.

В угоду мне, попробуй измениться.

И красота, детей затронет лица.

2011

Сонет№11

Придя в упадок, будешь расцветать.

Твоё потомство – повторит тебя.

Кровь заиграет юная, опять.

Своею назовёшь её, любя.

И в этом мудрость, рост и красота,

Без них идёт старения процесс.

Пойми, ты заблуждаешься, тогда,

За три десятилетья б мир исчез.

Те, кто не в силах свой продолжить род,

Обижены судьбою иль уроды.

Но только ты – совсем наоборот,

Здоров, силён и это дар Природы.

А ты - её печать и образец,

Пренебрегаешь щедростью, глупец.

2011

Сонет№12

Когда удары слушаю часов,

Смотрю, как ночь спешит на смену дня,

К фиалке грустной подбираясь вновь,

А на висках печалит седина,

Когда деревьев вижу наготу,

Что от жары спасали всё живое,

То, как на дрогах, лета красоту,

Везут в снопах, не торопясь, с тоскою,

Тогда я о тебе в раздумьях снова.

Ведь ты исчезнуть можешь без следа.

Все, отвергая прелести сурово,

Утратив радость жизни навсегда.

Пусть злобно Время пригрозит серпом,

Но не тебе, коль станешь ты отцом.

2011

Сонет№13

Принадлежи себе, о, милый мой,

Пока ещё живёшь на этом свете.

Когда-нибудь, закончив путь земной,

Ты повторишь свой нежный образ в детях.

Чтоб красота, что взял ты напрокат,

Служила бы не месяц и не год,

В потомстве повторив, во много крат,

Твой облик – верь, что час её пробьёт.

Кто привести захочет дом в упадок,

Поддерживать, ленясь в нём чистоту,

И, понимая, что мороз не сладок,

Собой несущий смерти пустоту?

Лишь моты! Помни это, мой мужчина.

Услышишь тоже самое от сына.

2011

Сонет№14

По звёздам не гадаю никому,

Хоть астрономию любил всегда.

И предсказать удачу иль чуму,

Другому, не смогу я никогда.

Я не рискну сказать на данный час,

Что ждёт нас – ветер, дождь, быть может, град.

Ответить государям, без прикрас,

На их вопросы, бросив в небо взгляд.

Из глаз твоих энергию питая,

В них вижу мудрость, глубину идей.

По ним читать – задача непростая,

И образ нежный свой сберечь сумей.

Хочу предупредить тебя я смело:

Что станет смерть для красоты пределом.

2011

Сонет№15

Когда считаю я, что всё живое,

Быть может, совершенно лишь на миг,

А наша жизнь – театр, ничто иное,

И от звезды на небе – только блик,

Что люди, точно так же, как растенья,

Цветут по воле неба и растут.

И в этом помогает им везенье,

От прошлого, освобождая пут.

И мысль об этом частом измененьи,

Меня богаче делает душой.

Так Время вечно спорит со Стареньем,

Победу, торжествуя дня над тьмой.

Сражаясь с Увяданием сурово,

Тебе прививки сделаю я снова.

2011

Сонет№16

Но почему ты способом другим,

Со Временем не станешь воевать?

И чтоб остаться вечно молодым,

Мои стишки используешь опять?

Сегодня на вершине счастья ты,

Из девственных садов – бери любой,

Там с нетерпеньем ждут твои цветы,

Чтоб отразить в бутонах образ твой.

Лишь дети обновят черты отца.

Ведь ни моё перо, ни твой портрет,

Не донесут той красоты лица,

Что в сердце оставляет чёткий след.

В потомстве сохранить себя сумей,

И проживёшь ты много светлых дней.

2011

Сонет№17

Поверят, завтра ли моим стихам,

В которых я тебя боготворю?

Обман понятен даже облакам –

В них автор приукрасил жизнь твою.

И если б я, очей красивых свет,

По-новому смог передать странице,

Грядущий век сказал бы: «Лжёт поэт,

Такую форму не имеют лица».

А тексты, пожелтевшие с годами,

Напомнили б болтливых стариков,

Что всё переиначили словами

Моими, иль из пышных древних строф.

Имел бы ты сыночка или дочку,

То дважды б жил и в них и в этих строчках.

2011

Сонет№18

Быть может, с жарким днём сравнить тебя?

Он проиграет – ты красив и сладок.

Ветра бутоны мая теребят.

И лета срок арендный слишком краток.

Порою, ослепляет неба глаз,

А часто, затуманен цвет его.

И красота, что восхищала нас,

Вдруг образа лишится своего.

Твой зной не потускнеет никогда,

Не растеряет прелести былой.

И все угрозы Смерти – ерунда,

Ты станешь, вечен этою строкой.

Пока людей всех радует рассвет,

Жить будешь долго, как и мой сонет.

2003

Сонет№19

О, сделай, Время, когти льва тупыми

И пусть земля проглотит свой приплод.

Поплатится зубами тигр своими,

А феникс в собственной крови умрёт.

Твори удачу и сменяй года,

Талант при этом, проявив, и рвенье,

Чтоб прелести не блекли никогда.

Но не смирюсь я с гнусным преступленьем,

Коль разлучишь меня с моим любимым,

Пером, нарисовав на нём черты.

Пусть целым будет он и невредимым,

Как образец любви и красоты.

О, Вечность, твой урон не страшен, нет.

В стихах о милом я оставлю след.

2011

Сонет №21

Я не из тех, чьи музы просто так,

Вдруг вдохновят писать о красоте,

Собой легко разгонят в небе мрак,

Оставят след желанный на листе.

Их сравнивают авторы с луной,

С землёй и солнцем, и со всем на свете.

С апрельским первоцветом и с мечтой,

И с радостью душевной на рассвете.

О, мне, позвольте, истину писать.

И встречу я любовь, в который раз.

Родит её, как подобает, мать,

А не звезда, что шлет привет для нас.

Пусть поболтают сплетники опять,

Но я не стану словом торговать.

2001

Сонет№22

Не стар я, не поверю зеркалам.

С тобою мы ровесники – ты молод.

Коль возраст твой узнаю по глазам,

Вмиг смерть напустит на меня свой холод.

Та красота, что есть в тебе самом,

Как искры сладострастного огня.

И он теплом согреет нас вдвоём.

Скажи, ну разве младше ты меня?

Поэтому, держись, любовь моя,

Теперь мы крепко связаны с тобою.

Я сохраню заботливо тебя,

Как нянька, справившись с любой бедою.

Погибну, только сердце не отдам.

Вручил его ты мне, однажды, сам.

2011

Сонет№23

Как высмеянный зрителем актёр,

Забывший от волнения всю роль,

Иль монстр, который зол, свиреп, хитёр,

Что чувствует от силы, в сердце боль,

И я, связать не в силах пару слов,

Как только остаёмся мы вдвоём.

И, кажется, что спит во мне любовь,

Подавленная бремени огнём.

Так пусть мои все книги подтвердят,

Что сердцу нет уже давно покоя,

Ему в награду нужен нежный взгляд,

Который больше красноречья стоит.

О, научись, читать ты между строк,

Меня глазами, чтобы слушать мог.

2011

Сонет№24

Тебя мой взор запечатлел давно,

И на скрижали сердца – облик твой.

Я рама для него и полотно.

А перспектива ты – мой дорогой.

Смотри не на творца, а на картины,

Где лик отображён твой на холсте.

Они во мне живут не без причины,

И я в душе открыл окно мечте.

Теплом одарит тёплый, нежный взгляд.

Твои поступки для него – отрада.

В моей груди, который год подряд,

Ты вместе с солнцем, поселился рядом.

Искусству не хватает мудрых глаз.

Они рисуют всё, что есть, подчас.

2011

Сонет№25

Пусть те, кого лелеет звёздный свет,

Нахвастаются титулами всласть.

Мне ж к почестям таким – дороги нет.

К другому я испытываю страсть.

Любимчики царей цветут весь год,

Как ноготки, от солнечных лучей.

Но слава их недолго проживёт.

Уставший воин, после трудных дней,

Измученный, израненный в боях,

Герой сражений, терпит пораженье.

Забвение воспримет он как крах,

И одиноким станет, к сожаленью.

Но счастлив я, со мною рядом – ты.

И не лишусь я этой красоты.

2011

Сонет№26

О, лорд моей любви, я твой вассал,

Ты всемогущ, а я оброс долгами.

Тебе письмо, с любовью написал,

А, не играя, попусту словами.

Я всё верну, мой разум обеднён,

И мыслями мне трудно управлять,

А ты – делами добрыми силён,

И наготу прикрой мою опять,

До той поры, пока звезда с небес,

Мне не пришлёт с улыбкою привет,

И не подарит множество чудес,

Чтоб гордо я смотрел тебе во след.

Тогда, возможно, стану я другим,

Досуг твой, скрасив обществом своим.

2011

Сонет№27

Устав в пути, я поспешу в постель,

Чтоб отдохнуть, дорогой утомлённый.

А с мыслями - начнётся карусель

От путешествий, но уже я сонный.

Заблудшим думам я нашёл приют,

Они, как пилигримы у меня.

Глаза мои вновь бодрость обретут,

Во тьму сплошную, как слепец глядя.

Но зрение, иллюзией души,

Представит взору, милый призрак твой.

Он, как брильянт, витающий в ночи.

С ним чернь бела и сумрак – молодой.

Мои все части тела, голова,

От нас с тобой, покой найдут, едва.

2011

Сонет№28

Когда смогу я обрести покой,

В котором мне отказано опять?

И почему ложусь я, чуть живой,

И что мешает до утра поспать?

Разбились сутки на две половины,

И по частям преследуют меня.

И обе сильно мучат, без причины,

Стремятся в дали, за собой маня.

Я день хочу увидеть в лучшем свете,

Чтоб тучи не затмили неба свод,

И смуглой ночи на привет ответить,

Сказав, что мне луна улыбки шлёт.

Хоть солнца луч усилит лишь, печаль,

Но на закате, с ним расстаться жаль.

2011

Сонет№29

Когда фортуна недобра, и люди,

Когда забытый всеми, одинок,

Когда глухим на просьбы небо будет,

И, кажется, всему виною рок,

Когда хочу богаче стать душой,

Свой облик изменить, иметь друзей,

Когда один – умён, актёр – другой,

А я судьбою обделён своей,

И на себя когда я зол за это,

То, помня о тебе, мечта моя,

Как жаворонок, запою с рассветом,

Чтоб красотой наполнилась земля,

Ведь даже мысли о любви твоей,

Дороже всех сокровищ королей.

2011

Сонет№30

Когда на суд заветные желанья,

Я вызываю, в память о былом,

А думы, за собой несут страданья,

И тяжелей они всё, с каждым днём,

Когда глаза наполнятся слезою,

По тем друзьям, которых не вернуть,

И плачу вновь, истерзанный судьбою,

И к счастью навсегда потерян путь,

Тогда не силах я прогнать печаль,

Ведь у беды – моя душа в цене,

Но горести уносит время в даль,

Я оплатил счета их все вдвойне.

Лишь о тебе подумаю, друг мой,

И грусть меня обходит стороной.

2011

Сонет№31

В твоей груди живут сердца людей,

Которых разлучила смерть с мечтой.

Ты всех моих друзей сплотила в ней,

Лежащих под могильною плитой.

Как много слёз тоски и сожаленья,

Струилось из моих печальных глаз.

Ты воскресишь умерших, без сомненья,

Ведь все они в твоей душе сейчас!

Направь своё тепло в холодный склеп,

Он воинов трофеями богат.

К сокровищам товарищей я слеп,

И передать тебе их буду рад.

Прически их узнаю по твоей,

И, вместе с ними, мною ты владей.

2011

Сонет№32

Когда увидишь ты лучи рассвета,

С которым разлучила смерть меня,

Взглянув на строки бедные поэта,

И друга в памяти своей храня,

Сравни стихи с открытьями людей,

Запечатлело их перо любое,

Моя любовь к тебе - всего сильней,

Останется она в словах с тобою.

Ты мысли удостой меня такой:

«Коль выросла бы муза с веком вместе,

И стала бы единой с мечтой,

Не уронив достоинства и чести,

Тогда творцы приобрели бы силу,

И чаще бы читал ты книги, милый».

2011

Сонет№33

Я наблюдал немало за рассветом,

Что обнимает нежным взглядом горы,

Он гладит травы на лугах, при этом,

И украшает водные просторы,

Чтоб вскоре тучи покорили дали,

А грозно над землею не висели,

И солнце бы собой не закрывали,

А плыли бы к своей далёкой цели,

Так утром озарил небесный лик,

Своим великолепием меня,

Ко мне он в душу лишь на час проник,

И растворился, за собой маня.

Моя любовь за это не в обиде,

Я пятна и на звёздах ярких видел.

2011

Сонет№34

Зачем пообещал ты день погожий,

Чтоб без плаща отправился я в путь,

А дождь, застав меня в дороге, всё же,

Твой нежный образ смог перечеркнуть?

Сквозь злые тучи не пробьёшься сам,

Лицо, пытаясь обтереть моё,

Никто не станет покупать бальзам,

Рецепт, которого - одно враньё,

Раскаянье меня не исцелит,

Я пострадал и не проси прощенья,

Хоть верю – ты испытываешь стыд,

Но мне ничуть не легче, к сожаленью.

Твоя любовь заплакала сейчас,

И примирит она с тобою нас.

2011

Сонет№35

О том, что совершил – не сожалей,

У роз шипы есть, в водоёмах – грязь,

И тучи свет затмят в один из дней,

А червь бутона испоганит сласть.

Бывают все неправы, даже я,

Использовал подобные сравненья,

Себя, унизив, но вина твоя –

Ничтожная, простая, без сомненья,

Тебя я понимаю лучше всех,

Ты сам себя сумеешь оправдать,

И мелочью покажется твой грех,

Во мне воюя с разумом, опять,

Тебе не выношу я приговор,

Ты грабишь, как играешь, милый вор.