Синьцзян – китайский Кавказ
Китай – третья по величине территории страна в мире. Поэтому написать универсальную картину под названием «Весь Китай» вряд ли получится. И дело вовсе не в мастерстве автора. Географические части «Желтого дракона» (этим именем иногда поэтически называют Китай в мировой прессе) порой так сильно отличаются друг от друга по укладу жизни и даже языку, что кажется: речь идет о разных странах. Например, в Гонконге китайцы говорят на кантонском диалекте и почти не понимают мандаринского, основного континентального диалекта. Но сегодня речь о самом исламском регионе Китая – Синьцзянь-уйгурском автономном округе. Или, как называют его сами китайцы – Синьцзяне.
Русский с китайцем… вот такая история.
Китайская тема возникла в моей семье совершенно неожиданно. Почему-то моя старшая дочь Ксения класса с восьмого стала фанатеть от Китая и всего, что с ним связано. Мы понятно относились к этому, как детскому чудачеству: надоест со временем. Но ребёнок упорно зубрил иероглифы и общался по-китайски в Интернете. Когда дело дошло до китайского рока у нас возникли первые сомнения: слушай, по ходу это всерьёз! Точку поставил один из походов в гости.
- А ну-ка, Ксюха, что это за татуировка на затылке у той красотки? – спросил хозяин дома, зная об увлечении дочери Китаем.
Ребёнок спокойно и без сомнений ответил. Мы, соответственно, раздулись от гордости и решили – пусть идёт в «китайский» вуз. Один курс дочь изучала язык в Ростовском РИНХе. А через год познакомилась по Интернету со своим будущим мужем, учившимся тогда в РУДН. Когда он приехал просить её руки, я естественно был почти в шоке. В отношении супруги слово «почти» можно свободно опустить. Но делать нечего – дети растут и вылетают из гнезда. И, случается, летят в дальние страны. Куда через год полетел в гости и я. Рейс Москва-Гуанчжоу с посадкой в Урумчи. В Урумчи то мне и было надо.
Урумчи – столица Синьцзяна
Регион не совсем обычный - это стало ясно ещё в самолете. Объявления в «боинге» Южнокитайских авиалиний звучали сразу на трёх языках: китайском, уйгурском и английском. Впрочем, в аэропорту много объявлений и на русском: основные интуристы здесь - русскоязычные жители бывших советских республик и России. Но стоит выйти из официальной зоны прилета – сразу попадаешь в «зону непонимания». Толпа таксистов, синхронно бормоча что-то по-китайски, обволакивает немногочисленных утренних пассажиров. Английского, или на худой конец, русского, не знает никто. Смысл их фраз, конечно, понятен и без перевода. Мол, домчим в любую точку города за смешные деньги. И тут же набирают эти «смешные деньги» на дисплеях мобильных телефонов. «Всего 80 юаней, приятель!» (один юань – 6,7 рубля). К слову, сумма, как потом оказалось, почти в три раза превышающая обычную цену. Но таксисты – они и в Китае таксисты. Знать бы ещё – где эта, нужная мне, точка. Китайские названия без должной тренировки абсолютно не оседают в памяти. Встречающие запаздывают (из-за пробок на дорогах, как потом оказалось), московская сим-карта здесь не работает, и настроение стремится куда-то вниз, в некомфортный участок измерительной шкалы.
- До ю спик инглиш? – вопрос не застает китайского таксиста врасплох. Он тут же набирает на своей мобиле какой-то номер и суёт мне под ухо. Я, понятно, шарахаюсь в сторону – сейчас поговоришь на копейку, а обдерут на рубль. И потом, с человеком, сидящим в трубке мне совершенно нечего обсуждать. Разве известны ему все чаяния мятущейся русской души? «Куда вам ехать?» - шелестит по-английски трубка. А, понятно: на том конце провода приятель-переводчик. Если бы я знал куда! Мне бы позвонить, но словарный запас ограничен китайскими «здравствуйте» и «спасибо», а голос в трубке ничего больше по-английски не знает.
- Ти русский? Покупать? Гостиница? Поехали! – наверное, Робинзон так не радовался белому парусу на горизонте, как я родной русской речи, звучащей из уст миниатюрной китаянки.
- Гостиницу покупать не надо. Надо позвонить!
Китаянка под русским псевдонимом Ира тут же меняет мне доллары на юани и продает симку китайского оператора. И хотя она нагрела-таки меня на обменном курсе, я все равно благодарен улыбчивому гиду за помощь. Оказаться в языковом вакууме – страшное дело. Звонок проясняет, что моя дочь – студентка Синьцзянского университета - с мужем-китайцем уже на подъезде к аэропорту, и жизнь снова становится прекрасной.
Новая граница
Именно так дословно переводится Синьцзян с китайского. История региона уходит корнями в глубокую древность. И эта древность совсем не китайского происхождения. Здесь историческая родина уйгуров – древнего тюркоязычного народа, чья родословная начинается с племени гуннов. Именно уйгуры считаются нацией-прародительницей туркменов, узбеков и даже турков. На разных этапах были они шаманистами, зороастрийцами, христианами и буддистами. Но вот уже более тысячи лет основная религия этого народа - ислам. С 18го века уйгуры постоянно и с переменным успехом бунтовали против китайской власти. Учитывая, что большую часть региона занимают горы с вершинами до 7 тысяч метров, провинция по политической обстановке очень напоминает российский Кавказ.
Своё государство у уйгуров в 20-м веке все-таки существовало - с 1945 по 1949 год. Но с победой коммунистов его снова отняли. Впрочем, эти исторические детали, почерпнутые мной в ходе подготовки к поездке, может быть, малоинтересны читателю.
- Хватит ходить вокруг да около. Сейчас-то там как? - спросит читатель. И будет, безусловно, прав. Политика политикой, а, прежде всего, хочется узнать бытовую сторону жизни. Как живут, чем питаются и на чём ездят? И правда ли, что «чо» по-китайски «ж…па»? Сразу говорю – неправда. Ну и далее по порядку.
Дружба народов по-китайски.
Межнациональной напряжённости совсем не ощущается. Мирный двухмиллионный Урумчи выглядит, как обычный оплот рыночной экономики. Нигде не видать плакатов типа «Пятилетку в четыре года» и прочих коммунистических атрибутов. Первое впечатление – «кругом менты». Не в смысле, что кругом полицейские, а в смысле, что на всех машинах государственные знаки синего цвета. Как у нас на милицейских автомобилях. Пеших полицейских патрулей не видать, но изредка по городу проезжают бронеавтобусы со взводом полицейских внутри. Разумно - взвод наверняка лучше решает задачи по ликвидации преступлений, чем патруль из трёх человек. Тем более, что в людских ресурсах китайская полиция наверняка не нуждается. Преступность, по заверению моих сопровождающих, здесь, практически нулевая. Насильственных преступлений вроде грабежей, драк или убийств, почти не бывает. Максимум могут «скомуниздить» из кармана телефон или деньги. Причем китайцы дружно обвиняют в вороватости уйгуров, а те – китайцев. Велик или мопед тоже не стоит оставлять без присмотра. Поэтому на ночь китайцы заводят двухколёсных друзей в подъезды, под защиту домофона. Если ночью нечаянно хлопнуть подъездной дверью, можно послушать чудесный хор из полудесятка охранных сигнализаций. Даже внутри подъезда их на ночь не отключают. Впрочем, на вой сирены (слава Богу, недолгий) никто не выходит, из чего можно сделать вывод – сон у китайцев не в пример нашему крепок.
Все машины такси оборудованы перегородкой между передними и задними сидениями. После полуночи рядом с водителем разрешается садиться только пассажирам женского пола. Видимо преступниц-кунфуисток у них не так много, как можно подумать после просмотра боевиков с Джеки Чаном.
К «дружбе народов» внимание особое. Если китаец с уйгуром, особенно в тёмное время суток, заведут разговор на повышенных тонах, то откуда не возьмись появляется вышеупомянутый бронеавтобус и конфликт гасится в зародыше. Стороны конфликта просто разводят «по углам». Центральная власть здесь в политкорректность не играет. На любое возмущение порядка реагируют быстро и жёстко, даром, что на улицах полиции вооружённым глазом почти не видать. И там уже не важно, кто первый начал – уйгур или китаец. Наверное, это самая оптимальная межнациональная политика.
Восток – дело тонкое.
Исторический центр Урумчи – уйгурский район. Здесь полное ощущение мусульманского Востока – мечети, минареты, полумесяцы на куполах. Вязь уйгурского письма на вывесках практически подавляет компактные китайские иероглифы. На улицах встречаются женщины в хиджабах и даже с полностью закрытым лицом. Часто в сопровождении мрачных бородачей. Но в целом уйгурки ограничиваются ношением головных платков, завязанных назад. Примерно, как и в наших деревнях женщины подхватывают волосы косынками. Принадлежность к нации здесь определить легко: косынка или тюбетейка – уйгур, голова в кепке или вовсе не покрыта – китаец. Дунгане (самоназвание звучит для русского уха неприлично – похуэйхуэй) отличаются формой тюбетеек и китайской речью. Это китайцы, принявшие в незапамятные времена ислам. При покупках в Китае принято торговаться. Причем не только на рынках, но и в современных торговых центрах. Цена, указанная на ценнике никакого значения не имеет. Сэкономить можно в разы! Допустим, китайскую дудочку, которую мне хотели продать за 80 юаней, удалось после долгой торговли купить всего за десятку. А пуховик за шесть сотен юаней в итоге обошёлся на полторы сотни дешевле. Так что не тянитесь сразу за кошельком. Лучше скорчить недовольную рожу и попытаться уйти. Тогда продавец будет бежать вслед и кричать новую сниженную цену. Если продолжить держать паузу, цена может ещё чуток снизиться. При покупке продавец говорит покупателю вежливую фразу: ни манн дзоу. Перевод на русский звучит забавно – идите медленно. И не поймешь, за что тебя вежливо так послали.
Тропой аборигена
Известно универсальное правило: хочешь увидеть истинный лик страны – сойди с нахоженных туристических троп. Мне в этом смысле повезло – жить довелось на дальней окраине, где почти наверняка не ступала нога европейского туриста. Район называется Шуэй Ни Чхан, а по нашему – известковый завод. Этот самый завод и гудит где-то рядом без перерывов на сон и обед. Неширокая улочка заставлена пятиэтажками вполне советского вида. Правда, их почти не видать из-за торговых рядов, оккупировавших тротуары. Продают всякую мелкую мануфактуру, а также фрукты, сухофрукты и разнообразную снедь. Все это лежит на прилавках такими красивыми и огромными грудами, что просто нет сил пройти мимо. Фрукты самые экзотические, которые привозят из тропических районов Китая. Все это, в отличие от товара в наших супермаркетах, свежее и дозревшее. Громадные шишки ананасов продавцы тут же очищают от чешуи и нарезают спиралью. Крупные – с кулак младенца – китайские финики соседствуют с похожим на громадного ежа тропическим фруктом под неблагозвучным названием дуриан. Дуриан – фрукт парадоксальный. Его мякоть на вкус считается лучшей из всех тропических плодов, а вот запах…
- Не ешь его, он дерьмом воняет – предупреждает меня дочь. Поверив эксперту, отведать колючего чуда я так и не решился. А теперь думаю – может зря? Запах бы выветрился, а память осталась.
Возле подъездов стоят вполне российские лавочки. По вечерам китайские домохозяйки, под шрапнель выплевываемой подсолнечной шелухи, перемывают здесь косточки знакомым. Живут они в обычной китайской квартире в старом панельном доме – большая гостиная (около 20 квадратов), четыре спальни, большая кухня и санузел. Вместо ванны – душ без поддона. Вода уходит в сток в кафельном полу. Отопление центральное.
Рамы на окнах металлические. Из окон не возбраняется выбрасывать разный мусор – в основном старые тряпки. И деревья за домом, как новогодние елки, увешаны живописным хламом: старыми зарядниками от телефонов, пакетами, тряпьем.
- Кто же это все будет убирать, когда накопится чересчур много?
- Да скоро пустырь за домом будут застраивать, заодно и уберут. – эта простая, но мудрая мысль повергла меня в состояние философской прострации.
Подъезды точно такие же, как в наших «хрущёвках», разве что квартир на площадках не четыре, а две. Уборку подъезда тут проводить не принято, и все вокруг покрывает ровный слой пыли. Правда, мусора вроде сигаретных «бычков» и пустых банок от пива не наблюдается, так что в целом вроде как чисто.
Интересен опыт поездки в обычном городском автобусе. Автобусы вполне современные на вид, реликтов типа наших «Лазов» на улицах не видать. Входят через переднюю дверь, но дальше проход по салону преграждает турникет. Обладатели единого проездного просто прикладывают его к специальному устройству. Остальные же просто вносят водителю один юань и он их пропускает в ручном режиме. При посадке считается нормальным постараться быстрей занять свободное место, расталкивая при этом других пассажиров. Вроде как небольшое дружеское соревнование. Уступать места принято исключительно глубоким старикам. Когда я уступил место недостаточно пожилой китаянке, она посмотрела на меня с недоумением и опаской. Мол, от этих иностранцев чего угодно можно ожидать!
Под знаком светофора
Уличное движение в Китае – тема для отдельного большого рассказа. Из всех дорожных правил соблюдаются только красный и зелёный сигналы светофора. А так – одна сплошная, две сплошные – никакого значения не имеет. Едут быстро, обгоняя, как слева, так и справа. Если впереди затор – свободно выезжают на тротуар и шпарят по нему, сердито бибикая на пешеходов. Вообще сигналят много и часто. Ощущение, что по городу движется один большой свадебный кортеж. В общем потоке несутся и грузовые мотороллеры, и даже велосипеды (некоторые ещё и с пассажиром на багажнике!). Жутковато смотреть, как гружённый горой мешков мотороллер лихо перестраивается под носом у автомобилей. Причем, на этой горе из мешков частенько сидит пассажир, а то и два.
Пешеходы тоже в долгу не остаются. Они переходят дорогу там, где им вздумается, лавируя в потоке транспорта. Иногда просто идут в нужном направлении по проезжей части. Нет, пешеходные зебры существуют и встречаются довольно часто, но по каким-то внутренним китайским «понятиям» никаких преимуществ пешеходу не дают.
- Зачем мы идём по проезжей части? – волновался я. – Почему бы не выйти на тротуар?
- На тротуаре небезопасно. – философски отвечал мой зять Цзе. – Может машина ехать.
Вот такой вот оксюморон – сочетание несочетаемого.
Но в целом, какой-то порядок во всем этом беспорядке есть. Ибо аварии случаются не очень часто. А на мелкие столкновения вообще внимания не обращают. К слову, вызвать здесь такси по телефону нельзя. Его можно только банально «поймать» стоя с протянутой рукой у дороги
- А почему нельзя вызвать такси по телефону?
- Слишком много людей, и у каждого телефон. Машин просто физически не хватит. – объяснил очередной феномен Цзе. Да, вот ещё одна, совершенно неожиданная сторона китайской перенаселённости.
Каких-либо аналогов гаи на улицах не видать. Ремни тоже пристёгивать не принято.
Если оценивать достаток населения по автомобилям на улицах, то в Урумчи с этим полный порядок. Устаревших моделей и ржавых «рыдванов» практически нет. Самые старые по дизайну – «Фольксвагены пассаты» образца конца 80-х. На них ездят таксисты. А так полно новых машин, причем, не только китайских копий известных мировых марок, но и оригинальных «хонд», «бмв», «тойот» и «ситроенов». Радужную автокартину разбавляет большое количество разнообразного мото и велотранспорта. Преобладают грузовые мотоциклы, мотороллеры и велосипеды. Попадаются совершенно неожиданные инженерные решения. Например, скутер на газу. К корпусу у него с обеих сторон приварено два газовых баллона от кухонных плит. Много велоэлектромобилей. Странно смотреть, когда грузовой велосипед не торопясь забирается в горку, а хозяин при этом не вращает педали. Вся это мото-вело кодла, совершенно не стесняясь, шныряет в плотном транспортном потоке. Раз видел, как обычный скутер вез большое бревно. Бревно торчало по диагонали метра на полтора в каждую сторону, но лихого водилу в уйгурской тюбетейке данное обстоятельство нисколько не смущало. Кому надо – объедут. Ну а поломают дерево – меньше пилить придётся.
Работа и отдых.
Ушли в прошлое времена, когда городской китаец радовался зарплате в сто долларов в месяц. Сегодня для Урумчи и 300 баксов считается очень маленькой зарплатой. Средний уровень – в районе полутысячи американских рублей. А ведь столица Синьцзяна для многолюдного Китая - мелкий провинциальный город.
Но такой высокий доход – удел горожан. В китайской деревне все хуже и беспросветней. Поэтому деревенские стремятся в город, оставляя свои дома заброшенными. Здесь они не гнушаются никакой работой. Вот хотя бы ботинки на улице чистить. Чистильщики ботинок в Урумчи встречаются повсеместно. За юань обувь надраят до блеска. Лица людей этой профессии скрыты повязанными по-ковбойски платками, отчего чистильщики слегка напоминают гангстеров. Но объяснение этому обстоятельству простое: кому охота дышать пылью с чужих штиблет?
Старое поколение китайцев, чуть выбившись из нищеты, вкладывает деньги в образование детей. Мой зять Цзе имеет два высших образования – экономический факультет китайского универа и филологический московского университета Дружбы народов. При этом его отец не закончил даже средней школы из-за необходимости работать.
Ограничение «одна семья – один ребёнок» в Китае действует. Но семей с двумя и более детьми довольно много. Люди готовы платить весьма большой штраф за право иметь многодетную семью. Часто денег нет, а много детей хочется. В таком случае «лишнего» ребёнка скрывают от властей. Участь его незавидна – ведь документов при таком раскладе ему не видать. А значит, хорошей работы, образования, поездок по миру – тоже.
Кстати, в этом смысле дискриминированы исключительно китайцы. Уйгурам можно бесплатно иметь в семье двух детей, а не одного. Это правило для всех национальных меньшинств.
Как же отдыхают китайские трудоголики? Каждый вечер на центральной площади у Южного озера кипит жизнь. Здесь танцуют китайские танцы под уйгурскую музыку, разъезжают на всевозможных видах роликов, занимаются у-шу и цигуном. Еще одно всекитайское развлечение – карты. Ведь Китай – родина игральных карт. Самая популярная игра - доу ди джу (поймай свинью). Чуть выпала свободная минутка – китайцы начинают тасовать колоду. Играют на лужайках, на лавочках или даже в кузове грузового мотороллера. Но в стране существует запрет на азартные игры, поэтому «режутся» по видимому «на интерес». Впрочем, кто знает, как там на самом деле.
Ну а в целом Китайский Синьцзян очень похож на одну из республик российского Ставрополья. Встречаются русскоязычные вывески типа «Детали для Камаза». Ну и дороги, такие же как в России: вроде асфальт, но во вмятинах и частично ямах. Попадаются и канализационные люки без крышки, откуда для предостережения торчит какая-нибудь палка. Некитайские лица уйгуров усиливают впечатление «кавказа». Так и кажется, что горбоносый продавец восточных сластей выкрикнет: «Покупай чурчхела, дарагой!». Но нет. Все-таки это Китай. И судя по всему, Китай на подъеме.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com