Последний страж.
Уступ под правой ладонью вдруг зашатался и отделился от скалы. Виктор отчаянно забалансировал на узком карнизе, судорожно шаря второй рукой в поисках зацепки. Правая кисть, утяжелённая коварным обломком, по инерции пошла назад, вытягивая тело за безопасную грань равновесия. И лететь бы телу неминуемо вниз, на поросшие зверобоем и примулой предгорья Ходжикентских скал, но несильный рывок страховочной веревки восстановил статус кво.
- Аккуратней там, не гарцуй! – крикнул сверху Санёк. Он первым прошел по отвесной скале в пещеру, и теперь страховал друга, почти висящего на конце нейлонового троса в полной обвязке десятью метрами ниже. Виктор хотел было откликнуться шуткой про адреналин, выделяющийся не из того места, но пересохшее горло выдавило только набор нечленораздельных звуков.
Шутку он все же озвучил, когда перевалившись через каменный край, упал животом в тонкий слой белёсой пыли на каменном полу.
- Забыл ты уже, откуда он выделяется. Засиделся в городе. – усмехнулся Сашка, втягивая приятеля за шиворот брезентовой штормовки в тень пещерного свода. – Ничего, родина тебя напоит ещё адреналином.
Через несколько минут друзья сидели, свесив ноги в пропасть, пили чай из термосных крышек-стаканов и наслаждались небывалым ощущением полета. С высоты поселок внизу выглядел практически так же, как и четверть века назад, во время их школьной юности. Выгоревшие на солнце крыши многоэтажек по прежнему утопали в пышной пене садов. Прозрачная зелень реки Угам изумрудным клином вливалась в насыщенную бирюзу воды, стекавшей из машинного зала ГЭС. В морщинах Кыржантауского хребта на той стороне долины ещё белели пятна снежных фирнов, не успевших стаять к середине июня. Лишь минарет мечети да кварталы богатых особняков на окраинах поселка выбивались из привычного с детства визуального ряда. Правда, с этого расстояния не видно полуразрушенного наследия советских времен. ДК, дом быта, летний кинотеатр, да и пара многоэтажек лежали в руинах. Восток потихоньку выдавливал осколки чуждой цивилизации. Облик долины теперь все больше формировали высокие дувалы и дома-крепости. Азия-с. Узбекистан.
Виктор не был на малой родине двадцать лет, а Сашка по – прежнему жил в поселке. В свое время он то ли не захотел, то ли не смог выехать в Россию, и теперь являлся почти единственным русскоязычным специалистом на всю ГЭС. Санёк не очень изменился со школьной поры – невысокий коренастый блондин с мощными руками, которые, казалось, были пришиты от другого туловища. Руки он натренировал ещё в детстве на дворовой перекладине, за что и получил кличку Тарзан. Правда, недоброжелатели пытались пустить в обиход альтернативное прозвище Гибон, но в драке Сашка мог одолеть любого даже на класс старше. В общем, второй вариант в результате серии драк оказался менее популярным и не прижился. Длинного нескладного Витька Тарзан в школе покровительственно опекал, что и послужило началом их крепкой дружбы.
Верхнеходжикентскую пещеру друзья мечтали облазить ещё с пятого класса, но почти двадцать метров отвесной скальной стены служили серьёзным препятствием для осуществления замысла. Ходили слухи, что пещера пронизывает весь Чимганский хребет и выходит аж через сто километров, в соседней области. Кто-то из пацанов врал: мол, в пещере лежит мёртвый басмаческий пулемётчик, а возле него клад из золота и драгоценных камней. По понятиям мальчишеского детства пулемет казался большей ценностью, чем груда самоцветов. И это почти наверняка должен быть «максим», как в фильмах про Гражданскую войну.
Витька с Сашкой даже сделали попытку штурмовать стену, обвязавшись стыренной из дома бельевой верёвкой. Однако дело на лад не пошло – веревка оказалась хлипкой, да и не допетрили юные скалолазы, как её приспособить для подъема. Пацаны поскитались по гротам нижней пещеры, поглазели на древние картинки козлов на закопченных стенах и, заляпанные по самое не могу свечным парафином, вернулись домой. Фонари у них тоже были, но свечи казались почему то надежней. Наверное, Марк Твен повлиял.
- Помнишь, как мы в нижнюю пещеру ходили?
- А то. Мать мои школьные штаны потом просто выкинула. Целый месяц мыл полы в наказание. – Александр выплеснул вниз остатки чая и закрутил крышку на термос.
-Позавчера за коньяком стенка легче казалась. – Виктор тоже закончил чаепитие и поднялся на ноги. – Хорошо у тебя снаряга есть.
- Да в 90-х вел кружок скалолазания в нашем клубе. Детишек водил по скалам.
Потом некого стало водить. Разъехались все. Последний раз с сыном Серёгой в позапрошлом году на плато Пулат-хон ходили. А местным эти глупости по барабану. Распалась секция. Серёга в Самаре учится, у тёщи живет.
- И за все это время ты ни разу сюда не зашел?
Сашка повернулся к другу. Сейчас он стоял спиной к свету, и утренний луч, застряв в коротком ежике волос, вызолотил забавный нимб сверху темного овала лица.
- А ты знаешь. – сказал он слегка удивленно. – Мне почему то это не приходило до сих пор в голову. Хотя здесь в округе все хожено-перехожено по многу раз. Наверное, подсознательно не хотел разрушать мечту детства. Вдруг не окажется здесь ни золота, ни пулемета – зачем тогда жить?
- Да, без золота ещё так-сяк, а вот без пулемёта в приличном обществе нельзя показаться, засмеют. – Витек выпрямился во все свои метр восемьдесят пять и едва не задел макушкой неровный потолок пещеры. – Ну что, Том Сойер, навстречу приключениям?
- Надеюсь, ты на роль Беки Тэтчер не претендуешь. – засмеялся Сашка. – А то у вас в столицах там всякие развраты. Мы тут люди сирые, богобоязненные.
- Зови меня просто Гек. Пошли.
-Сейчас пошлю. – парировал Александр старой шуткой когда то ходившей в их компании. – Подожди, я нить Ариадны привяжу. А то пойдём на Одессу, а выйдем к Херсону…
Он привязал кончик капроновой бечёвки за крюк, вбитый у входа в пещеру. Налобные фонари разорвали завесу тьмы в глубине и доморощенные спелеологи не смогли сдержать разочарования. Это был грот. Ход дальше никуда не вел, а до задней стенки было не больше двадцати метров.
- Вот тебе и «максим». – начал Виктор и вдруг замолчал. Потому что шагавший впереди Сашка коротко выматерился и провалился куда-то вниз. Судя по звуку – неглубоко.
-Ё… Тут яма какая-то. Со свету и не заметишь. Спину бы ободрал, кабы не рюкзачок. Эге, да тут ещё один ход, спускайся.
В свете фонаря стало видно, что пол пещеры резко уходил под уклон не отвесным, но достаточно крутым спуском с перепадом по высоте около двух метров. Спуск завершал лаз размером не больше полутора метров в диаметре. У дыры сидел на корточках Сашка и светил в темноту снятым с головы фонарем. Виктор максимально осторожно съехал вниз на заднице. Каменный пол был на удивление скользким. Дорожка в пыли обозначала траекторию Сашкиного спуска.
- И чё там?
-Пока ничего. Задней стены тоже не видно. Полезли?
- Давай ты первый. А я за тебя отомщу.
-От же вы, русские хитрый народ. – по инерции шутливо забормотал Санёк. Последняя часть фразы прозвучала уже глухо и не разборчиво. Луч Витиного фонаря уперся в подошвы сашкиных кроссовок. Следом хвостом змеился капроновый шнур. Подошвы все удалялись, сопение становилось глуше. Наконец с того конца тоннеля ударил в лицо свет налобного фонаря.
- Давай сюда, здесь снова расширяется.
Виктор неловко пополз на локтях и коленях. В детстве они до хрипоты спорили, как правильно ползать по-пластунски. С тех пор его познания в этой области богаче не стали. Ползти по камню было больно, не смотря на толстый брезент штормовки (хорошо Сашка настоял, а я ещё ерепенился) и кожаные заплатки на коленях джинсов. Свет в конце тоннеля был все ближе и вдруг исчез. Виктор до пояса вылез в довольно просторный (насколько можно было различить в свете диодных фонарей) зал. Здесь от нижнего уровня лаза до пола пещеры было довольно высоко – метра полтора. Аккуратно придерживаясь руками Витёк сполз на дно. Сашкина верёвка уходила куда то за поворот.
- Эгей!
- Сам ты эгей. Давай сюда.
За углом коридора стоял Сашка и рассматривал нечто лежащее перед ним на полу.
И все-таки это был не «максим». Это был ручной пулемёт системы Шоша. Он лежал на боку с торчащими в сторону сошками и напоминал дохлого шершня.
-Опа! Вот это да! Шош!
- Что за птица?
- Французский ручной пулемет начала 20-го века. Легко отличить по характерному полукрулому магазину. По отзывам современников г..но редкостное. Но иногда все же стрелял пулями.
- Понятно, что не мыльными пузырями. Кто же его сюда приволок? Смотри, он почти не ржавый.
- А здесь влажность невысокая, температура равномерная. Чего ему сделается. Ну что, поищем его хозяина?
– Так вы говорите в горах нашли? Интересно! Это серебряная тетрадрахма времен Александра Македонского. Сохранилась хорошо. Думаю, сейчас будет стоить долларов 300-400.
Оскар Михайлович Зонненфельд отложил лупу на рядом стоящий стеллаж и протянул монету Виктору.
- Похоже ребята, вы нашли клад. Спокойно! – он шутливо выставил вперёд ладони. – Я - могила. Хотя в моем возрасте может и опрометчиво так шутить.
- А что вы скажете об этом?
На сей раз щуплый лысоватый пожилой человек в больших очках рассматривал монету гораздо дольше, хотя, судя по всему, узнал её сразу же. От его шутливости не осталось и следа. Он поудобней устроился в кресле, снял очки, взял со стола пиалушку с чаем и сделал неторопливый глоток.
-Это золотой статер. Времен того же Македонского. Судя по всему Мемфисской чеканки. Одна такая монета может стоить от десяти тысяч до миллиона долларов. Мой вам совет, ребята. С этим даже не суйтесь никуда. Особенно здесь, в Государстве с Великим будущим. Да и во всем мире неофициальная торговля такими вещами сопряжена с огромным риском. Конечно, глупо было бы вас убеждать отнести это на то место, где нашли. Вернее, глупо надеяться, что вы последуете моему совету. Но поверьте, сейчас я сделал бы именно так. Во всяком случае, старайтесь не показывать монету посторонним лицам. Тем более, если их у вас много. Монет, естественно, а не лиц.
Зонненфельд - бывший археолог, доцент, а ныне пенсионер - был отцом их одноклассника Мишки. Мишка, давно устроившийся в Канаде, упорно звал родителя к себе на совсем. Однако тот из всех канадских поездок непременно возвращался в свою двухкомнатную квартирку с видом на Большой Чимган.
- Завораживает меня древность этой земли. – объяснял он причины своего неотъезда. – Кого тут только не было – от Македонского до монголов. Да что Македонский! Те же наскальные рисунки времен палеолита в Ходжикенте.
Соседи, искренне не понимавшие, как можно променять благополучную Канаду на такую эфемерную материю, как «древность земли», потихоньку крутили пальцем у виска.
Друзья в детстве любили бывать у Зонненфельдов. С тех пор здесь почти ничего не изменилось. Двухкомнатная «хрущёвка» была набита десятками интересных и древних вещей. Ну, где ещё дадут подержать обломок скифского акинака или наконечник массагетской стрелы?
- Конечно, все находки в конце экспедиции непременно нужно сдавать. - как бы извинялся Зонненфельд перед посетителями своего домашнего музея. – Но это наименее ценные экземпляры. Все равно будут валяться в запасниках.
- Дядь Оскар, может вы нам посоветуете, куда продать хотя бы серебряные монеты? – спросил Александр, сосредоточенно вращающий в руках пиалу с зелёным чаем на донышке. – Мы б вам комиссионные по-честному выплатили. Сколько скажете.
Хозяин дома поднял руки в полушутливом отрицающем жесте. – Ой, я вас умоляю! Слава Господу и Мишке, на чай с урюком мне хватит до конца дней моих. Жизнь здесь недорогая. Адресок я вам и так подкину. Но гарантий не даю. А взамен хотелось бы глянуть на то чудесное место, где вы собрали столь дивный нумизматический урожай. Нет! Я не собираюсь ползти туда три дня по горам, но наверняка же у вас есть снимки? В наш век цифровых технологий это могут делать даже дети. Или старые консерваторы вроде меня.
Виктор с Сашкой переглянулись. Снимки у них действительно были. Витёк снимал на свой «Люмикс» весь поход, начиная с момента выхода из подъезда Сашкиного дома.
- А где у вас компьютер?
На пятнадцатидюймовом экране старого монитора их вчерашнее приключение казалось каким-то будничным и одновременно ненастоящим.
- Вот этот сидел, привалясь к стене. Рядом пулемёт системы Шоша.
Череп с остатками бороды по краям выглядел совсем не страшным. А в пещере Виктора постоянно преследовало ощущение, что рослый скелет в истлевшем чапане сейчас встанет, разомнёт борцовским движением кисти и вступит в рукопашную с наглыми пришельцами из внешнего мира.
- Дальше метров через тридцать мы нашли ешё человек пять. Вот они на снимках. Судя по всему, повздорили. У одного в груди нож-пичок торчал, остальные с пулевыми ранениями. Похоже от того же Шоша. Впрочем, часть скелетов рассыпалась, не понятно где чьи останки. Рядом оружие – винтовки Мосина, Манлихер, одна арисака. Карамультук какой-то. В общем, сборная мира. Но мы «пушки» не трогали. Несколько керосинок ещё валялось. В некоторых, кстати, керосин оставался, мы даже одну запалили ради интереса. А вот, собственно, из-за чего был весь сыр бор.
На экране появился кадр: на каменном полу лежат два кожаных мешка-хурджуна. Горловины развязаны, вспышка фотоаппарата тускло отсвечивает в груде металлических кружочков. Следующий кадр: монета с профилем Александра на ладони крупным планом.
- Мешки лежали в маленьком гроте рядом с основным коридором. Мы его случайно заметили, чуть мимо не прошли.
-Подожди. Вернись к первому снимку. Ну, который с пулемётом. Видишь возле руки прямоугольная пластина? Увеличь-ка её.
- Она косо лежит. Не в фокусе. Да чего увеличивать. Мы её с собой прихватили – вот.
Виктор достал из сумки тяжёлую металлическую пластину размером примерно с фотографию 9 на 12. У одной из коротких сторон прямоугольника была проделана ровная дыра, в которую пропущена металлическая цепочка. И пластина и цепь явно были золотыми. Букв или рисунков на ней не было, лишь маленькие знаки, похожие на галочки. У «носика» каждой галочки начинались разной длины линии. Некоторые шли параллельно, некоторые перпендикулярно. Отдельные из них сходились вместе, соединяя несколько галочек в один пучок. Пластина повергла старого археолога в состояние близкое к прострации. Он долго молчал, поднося артефакт близко к лицу и, словно слепой читающий книгу Брайля, ощупывал галочки подушечками пальцев. Затем вернул пластину Виктору, и, ни слова не говоря, выключил компьютер. Молча они вернулись в комнату, где проходило чаепитие. Оскар Михайлович нахохлившись сидел в кресле и не произносил ни слова. Друзья не решались его потревожить.
- Да ребята. – наконец сказал хозяин квартиры. – Похоже, вы вытянули лотерейный билет. И, к сожалению, не тот, который надо. Это – последний страж.
- Из всех примет я верю только в хорошие. – сказал Виктор. – И вообще у меня все приметы – к деньгам.
- Даже когда рыба снится? – усмехнулся Александр.
-Абсолютно. Накануне последнего похода мне как раз снилась форель в аквариуме.
- Везет. – вздохнул Сашка. - Ну что делать то будем?
-А что и собирались. Поедем завтра в Ташкент, попробуем этому бывшему михалычеву аспиранту Мирзо продать несколько монет. А иначе – никак. Я б в Москве, конечно, дороже продал бы, но из Узбекистана клад можно вывезти исключительно контрабандой.
- Давай я тебе руку сломаю. – как-то невесело пошутил Александр. – Щьёрт побьери.
- Ты чего такой смурной? Такой шанс мы с тобой вытащили. Бывает раз в жизни, и то не у всех.
Друзья шли по широкой пешеходной дорожке между неухоженных четырёхэтажек. Когда-то она называлась «средней дорогой». По ней бегали в школу, сюда собирались с мусорными ведрами по свистку мусоровоза. Сейчас мусор валялся в самых неожиданных местах. Между домов меланхолично фланировали беспризорные коровы, которых хозяевам было лень гнать на пастбище в горы. Солнце клонилось к неровному хребту Кыржантау. За хребтом был уже Казахстан – страна заходящего солнца.
- Ангро Майнью. Звучит прикольно. Похоже по–английски на «моя сердитая новость».
- Дался тебе этот Майнью. Михалыч нарассказывал археологических баек. Мало нас твой батя в детстве чёрным альпинистом пугал. Видел ты его хоть раз в горах?
Сашка вздохнул и пожал плечами:
- Мне вчера сон снился точь-в-точь, как дядь Оскар рассказывал про этого старого половца. Жуткий сон, но какой-то осмысленный что ли. Не набор кошмаров. Скорей информация, которая стучится оттуда сюда. Басмач этот, который с пулемётом был, протягивал мне пластину за цепь и что-то говорил.
- Ну так скелетов насмотрелся с непривычки. У нас в меде на первых курсах хорошим тоном было иметь в комнате общаги череп. Анатомию учили – каналы височной кости и прочую лабуду. Бывало ночью проснёшься, а он на столе светится в лучах уличного фонаря. Душераздирающее зрелище.
- Нет, не то. Да и не скелет он был во сне. Обычный дехканин, каких и сейчас в горных кишлаках полно. Только говорил он не на узбекском, а на каком-то тарабарском языке.
- Так тут куда ни плюнь – таджикский кишлак или казахский аил. Три страны краями сходятся. Может по-таджикски?
- Да какая разница? Ведь это все равно было во сне. Главное, что я его понимал. Он мне говорил: «Надень это».
- И чего не надел? – глупо спросил Виктор.
Сашка остро, исподлобья взглянул на друга и даже не подумал перевести разговор в шутку: - Хотел. Но пластина то у тебя в сумке осталась. Что мне было к тебе в горы на дачу переться?
Виктор на время приезда жил на Сашкиной даче в предгорьях выше поселка. Ему самому никаких страшилок не снилось. Этим доводом он хотел было успокоить друга, но тут вовремя вспомнил, что пластину подобрал первым именно Сашка.
- Ты что, всерьёз воспринял байки про шумерского бога смерти Ангро Майнью?
Александр снова пожал плечами. Очень уж красочным был рассказ старого археолога. А чем старше становишься, тем легче начинаешь верить во всякую чертовщину.
«Последний страж» – это пластина со специальным шумерским заклинанием, оберегающая особые клады и усыпальницы древних царей. По словам Зонненфельда, впервые сведения о ней были официально зафиксированы в начале 20-го века. Подразделение английских войск бесследно пропало в районе среднего течения Евфрата. Это был взвод непальцев-гуркхов под командованием лейтенанта О.Коннела. В то время арабские племена, стремящиеся построить на обломках Оттоманской империи свое государство, вели освободительную войну. Исчезновение солдат списали на вылазку противника. Следов пропавших гуркхов так и не удалось обнаружить. Однако позднее в руки армейского руководства попал местный житель-араб, который поклялся на Коране, что английские военные сами перебили друг друга. Этого самого араба лейтенант О.Коннел якобы и нанял в качестве проводника и переводчика. Во всяком случае, пленник твёрдо настаивал на этом.
Солдаты рыли оборонительную траншею у полевого лагеря на обрывистом берегу Ефрата, когда наткнулись на вход в подземелье. Были обнаружены остатки древнего города с сокровищницей в подвале разрушенного храма. Лейтенант велел перенести сокровища в лагерь для переписи и последующего отправления в метрополию. Но тут на него накинулся один из подчинённых с гуркхским ножом кхукри в руке и золотой пластиной на шее. Офицер успел выстрелить из тяжёлого табельного «уэбли». Что было дальше - араб не видел, поскольку узнал пластину и поспешил прочь. По его словам это было письмо джинна Ангро, написанное на одном из древних наречий. В местных легендах этот джинн занимает особое место. Он явно доисламского происхождения и выполняет всего одну функцию – охраняет древние сокровища. Людей, нашедших пластину Ангро, охватывает безумие. Если нашедших клад несколько, они обычно убивают друг друга. Последний оставшийся прячет клад в новое место и остается его сторожить до самой смерти. Смерть не заставляет себя долго ждать, поскольку одержимый Ангро не в силах покинуть свой пост ни на миг. В этих же легендах упоминается заклинание, обезвреживающее пластину Ангро. Имеющий его при себе может не бояться гнева Последнего стража. Но такие заклинания-антидоты встречаются ещё реже.
Показать место гибели взвода араб с суеверным ужасом отказался и впоследствии был как шпион расстрелян. Однако его рассказ попал в военные донесения и вошёл таким образом в историю.
Весёлая сказочка. Можно было бы списать на влияние «Тысячи и одной ночи», да вот только Оскар Михайлович уверял, что лично наблюдал действие «Последнего стража».
- Да будет тебе свистеть-то. – лениво откликнулся четверокурсник Дмитрий. Он лежал на небольшой копне сена в тени тутовника (по донскому «тютины») и смотрел вверх, пожевывая сухую травинку. В полдень было очень жарко, поэтому работы на раскопе приостанавливались до вечера. Все студенты их группы точно также сибаритствовали в прохладной тени, попивая пахнущий дымом чай и травя разные небылицы. Доцента Крайнова не было. Он ещё утром ушёл в станицу Краснодонецкую, что находилась в десяти километрах от курганов. Транспорта студенческой экспедиции не полагалось. На «большую землю» можно было попасть только пешком или на попутках.
-Когда я свистел? – обиделся невысокий крепыш Серёга. – Видел его как тебя! Точь-в точь половецкий воин времён хана Кончака в полном вооружении. Протягивает мне эту пластину и говорит: «Надень!».
- Какой эрудированный половец. По-русски шпарит. – засмеялся худенький Оскар, по институтскому прозвищу Ося. – У тебя просто от счастья шарики за ролики закатились. Надо же везуха – нашел клад сарматской царицы.
Вчера группу действительно посетила большая удача. Они разрабатывали невысокий курганчик с захоронением времён ранней бронзы. Ровными кругами потихоньку снимали грунт вокруг основного помещения, фотографируя каждый «необычно» лежащий камешек. Вдруг это не просто камень, а деталь обряда? Тогда по нему можно будет сделать какое-нибудь историческое открытие. А сделать историческое открытие мечтал практически каждый участник экспедиции.
Но «бронзовое» захоронение оказалось вполне типичным.
В погребальной камере в остатках савана сидел на корточках скелет. Рядом большой кувшин с простеньким орнаментом.
-Это ему харчей передали на дорожку. – хохотнул фотограф Женька, взводя затвор своего «ФЭД-3». И в этот момент послышался дикий вопль Серёги:
-Ребя! Давай сюда!
Серёга дисциплинированно по сантиметру снимал грунт штыком своей лопаты на отведённом участке, даже не пошёл смотреть «бронзового хлопца». И вдруг провалился в какую-то дыру в земле. В стороне от первого захоронения обнаружилось просторное подземное помещение с усыпальницей сарматской ( как потом выяснилось) царицы. На удивление, все драгоценности оказались на месте, хотя большинство древних могил в Нижнедонских частых курганах были разграблены ещё в средние века.
- Ребята, в сторонку. – надрывался доцент Григорий Леонидович Крайнов (за глаза просто Гриша). – Сейчас Женя заснимет, как все лежит, а потом потихоньку начнём опись. А это что? Серёга, ты что первый день замужем? Ты что, не знаешь? До фотографирования и описи трогать ничего нельзя!
Серёга с недоумением посмотрел на пыльную пластину в своей руке. – Наверное за рукавицу зацепилась (несмотря на жару он работал в брезентовых рукавицах). - Сейчас её на место верну. Там в пыли след остался. Точнёхонько на то же место положу.
- Смотри, а скелет у входа более позднего времени. – задумчиво потер подбородок Гриша. – Судя по амуниции - половецкий воин начала 12-го века. Само же захоронение роксоланское и на тысячу с лишним лет старше.
Женька извел три кассеты на своём фотике. Отснятые пленки он со всей тщательностью спрятал в специальный светонепроницаемый чемоданчик. Часть наиболее ценных вещей временно перенесли в палатку доцента. На следующий день утром Гриша отправился в станицу. Надо было позвонить на кафедру, а заодно и позвать участкового.
А Серёга втирал теперь однокашникам про какого-то мертвого половца, приходившего к нему ночью. Чудак. Ему бы радоваться. Может быть, его имя нанесут на дощечку под экспонатом в музее: «Браслет сарматской царицы, золото, драгоценные камни. Найден в Нижнедонских частых курганах Кривовым С.» А может, позовут в младшие соавторы монографии, посвящённой кладу. О такой славе в тайне мечтал каждый. Вписать свое имя в историю археологии – это ли не цель, ради которой они шли в науку?
О «бронзовом парне» все как-то забыли. Хотя каждый из группы любил с серьёзным видом порассуждать на студенческих вечеринках (особенно в кругу внимающих первокурсниц) о том, что простой глиняный кувшин в глазах археолога равнозначен золотому ожерелью, но в жизни оказалось все не так. Драгоценности завораживали и манили. Правда, ни у кого и в мыслях не было воспользоваться ими в личных целях – продать, переплавить. Даже шутки на эту тему считались дурным тоном. Клад обязательно надо сделать достоянием советской науки – и точка. А вот после точки хорошо бы и себя увековечить, хотя бы курсивом.
После обеда на раскоп не пошли. Работать не хотелось. Все находились в приятном возбуждении. Часам к семи на мотоцикле «М-72» прикатил участковый. В коляске сидел Гриша.
-Пришлось ждать, пока Василий Васильевич вернётся с объезда территории. – объяснил доцент причину своего долгого отсутствия. – На кафедру я отзвонился. Они уже сообщили в Академию Наук. Завтра послезавтра к нам сюда приедет научная группа и журналист из «Советской археологии».
Студенты чуточку приуныли. Рядом со светилами археологического мира им точно ничего не светило. Такой вот печальный каламбур. Может хоть фотка в журнал попадет.
- Товарищ ученый. – вступил в разговор толстенький участковый-майор с висячими хохляцкими усами. – А где же сокровища?
Доцент тонко улыбнулся этому обывательскому «сокровища», но тут же деликатно улыбку «стёр».
-У меня в палатке. Пойдемте.
Но в палатке наследства сарматской царицы не оказалось. Пропало все самое ценное. Добродушный майор сразу же построжел:
- Студенты все на месте? Посторонние тут не ходили?
Ошарашенные археологи растерянно озирались, пересчитывая товарищей. Серёги не было.
Нашли его утром следующего дня в нескольких километрах от лагеря. Он сидел в лесополосе, обняв древко лопаты, и бормотал что-то, слегка раскачиваясь. Из всего клада у него осталась лишь одна золотая пластина, висевшая на шее. На вопрос, куда девалось остальное, Серёга отвечал лишь невнятным бормотанием. Но майор оказался неплохим следопытом. Неподалёку он обнаружил пятачок, на котором кривовато рост куст шиповника.
- Ну-ка, ну-ка. – куст при потягивании за ветку ещё больше накренился. Тут Серёга вышел из прострации и как вихрь налетел на милиционера. Ни доцент, ни сопровождающие его студенты среагировать не успели. Отточенный штык лопаты врезался прямо в центр сдвинутой на затылок форменной фуражки. Скрутить буйного студента удалось лишь после хорошего удара найденной неподалёку длинной дубины.
Пробуждение у Виктора вышло в стиле «экшн». Когда он открыл глаза, то увидел над собой Сашку. На груди у того висела золотая пластина, в руке был кинжал необычного цвета. Какого именно – он спросонья не понял. Думать было не когда. Виктор быстро скатился со старенького дивана и приготовился обороняться. Но Сашка не проявил никакой прыти, чтобы догнать потенциальную жертву. Он медленно повернулся лицом в сторону откатившегося друга и голосом Шварца из фильма «Терминатор» сказал:
-Вставай. Ангро Манью пришел за тобой. Отдай моё сердце!
Тут Сашка вдруг рассмеялся и несильно швырнул зелёный пластмассовый кинжал в товарища. Виктор машинально поймал детскую игрушку. Сердце в груди бухало набатом.
-Дурак ты и уши у тебя холодные. Разве можно так пугать.
- А как ты хотел? Не расслабляйся. Искатели кладов должны быть всегда наготове. А тем более такие удачливые, как мы. Вставай, пора навестить нашего друга Мирзо.
- Да уж. После страшилок Зонненфельда таким образом шутить не следует. А то запихнут на всю жизнь в дурку, как его одногруппника Серёгу. Это ещё повезло. За убийство мента могли и расстрелять.
- Не боись. Я доказал тебе силу духа над старыми легендами. Прячь пластину в сумку и пошли.
Сашкина «Нексия» бодро бежала по дну горной долины. С правой стороны светился бирюзой Чирчик, перепоясанный каскадами маленьких ГЭС, с левой дорогу теснили горы. С каждым километром горная гряда уменьшалась, растекаясь и оседая мягкими складками холмов. Двухтысячелетний Ташкент встретил гостей странной смесью современной городской суеты и восточного неспешного ритма. Несмотря на обилие машин пробок практически не было. Многочисленные развязки чётко регулировали транспортные потоки. Многие места Виктор уже не узнавал – так все изменилось за двадцать с лишним лет. В бывшем сквере Революции стоял памятник Амиру Тимуру. Великий завоеватель прошлого, чье историческое наследие пытались единолично узурпировать практически все среднеазиатские народы, показывал рукой куда-то вперёд и направо. Не иначе обозначал маршрут в Великое будущее, предсказанное Президентом Республики.
- Смотри-ка, чистенько тут у вас. – сказал Виктор просто для того, чтобы что-то сказать.
-Да, вылизали город. Столица, как-никак. Кругом газончики-фонтанчики. Лепота. Если за кольцевую автодорогу не выезжать – так вроде и лучше стало. – Сашка невесело улыбнулся.
Тенистая улочка Сафдош на юго-западе выглядела практически как при «советах» - зелёные дворики пятиэтажек вперемешку с квадратами гаражных кооперативов. Где-то здесь и обитал бывший аспирант, а ныне профессор исторических наук республики Узбекистан Мирзо Шавкатович Мухамедаюбов. Зонненфельд накануне позвонил ему и испросил аудиенции. По словам Оскара Михайловича у бывшего аспиранта кроме звания доктора наук был ещё и налаженный антикварный бизнес. Ну и правильно – пусть знания и звания бизнесу способствуют, денежку приносят. Александр набрал номер на мобильнике и коротко переговорил по-узбекски.
- Он нас ждет. - перевёл он смысл разговора Виктору.
Мирзо Шавкатович оказался вполне себе европейского вида джентльменом, седовласым, в строгой пиджачной паре и при галстуке. В прочем, если на июньской жаре костюм казался бы неуместным, то здесь он выглядел органично: из-за кондиционера в помещении было даже зябко. Гости и хозяин какое-то время сидели в большой гостиной, попивая зелёный чай со сластями и сухофруктами и обмениваясь вежливыми вопросами-ответами. Русский профессора был практически безупречен. К основной теме разговора перешли минут через десять.
Четыре серебряные тетрадрахмы Мирзо оценил в шестьсот долларов. Друзья рассчитывали на большее, но спорить по понятным причинам не стали. Хозяин вышел в другую комнату и вернулся с деньгами. Древнюю валюту без слов обменяли на современную. Совсем уже собирались уходить, когда Сашку как под руку кто-то толкнул:
- Мирзо Шавкатович, а у нас ещё вот такая монетка есть. – и достал из кармана золотой статер. Хозяин некоторое время осматривал монету, после чего вернул её гостю и слегка улыбнулся:
- Похоже на золотой статер времён Македонского. Такие монеты могут стоить весьма дорого. Но её предварительно необходимо проверить. Больших сумм и необходимого для анализа оборудования я дома не держу. Кроме того, надо пригласить на консультацию специалиста по монетам. Я хоть и доктор наук, но одинаково хорошо разбираться во всех областях археологии не могу. Приезжайте завтра часика в три вот по этому адресу.
С этими словами хозяин вручил гостям визитку.
- Но тетрадрахмы вы же не проверяли?
Профессор слегка нахмурился, но снисходительно, словно ребёнку сморозившему вдруг в приличном месте несусветную глупость, ответил:
- Тетра – монета довольно распространённая, относительно малоинтересная коллекционерам и поэтому недорогая. Потом за вас поручился мой старый наставник Оскар Михайлович. Но статер стоит больших денег, хотя с точки зрения правил коммерции мне, как потенциальному покупателю, не следует этого говорить. В общем, рисковать в данном случае я не имею права. В вашей честности нисколько не сомневаюсь, но вас могли ввести в заблуждение прежние хозяева данного раритета.
Виктор вспомнил скелет в истлевшем чапане и внутренне вздрогнул.
- Это вряд ли. – с едва уловимой иронией ответил Сашка. – Прежние хозяева нас обмануть не могли.
- Ну и хорошо. Я рад за вас. В любом случае, приезжайте завтра. Если все будет в порядке – разойдёмся при обоюдном удовольствии.
В гостиную неслышно вошел крепкий молодой человек лет двадцати пяти. Гости, не ожидавшие, что в квартире есть ещё кто-то, невольно вздрогнули.
- Знакомьтесь. Это мой младший сын Фаррух. Между прочим, вице-чемпион Узбекистана по боксу. Но кулаками махать – не занятие. Сейчас вот подтягиваю его к семейному бизнесу. Старшие то давно уже на своем коште.
Визитеры обменявшись с хозяевами положенными по случаю вежливыми словами и жестами, поспешили на выход. Бритоголовый мускулистый Фаррух проводил их до двойной бронированной двери. Бизнес на исторических артефактах видимо был довольно опасным делом. Впрочем, этого и следовало ожидать.
- Это новодел, фальшивка! – решительно произнёс эксперт по монетам – пожилой грузный казах. Он положил статер перед собой на стол и взглянул на Мирзо. Тот изобразил недоумение и пожал плечами.
- Как фальшивка?! – Александр вскочил с места и тут же сел. Более флегматичный Виктор лицо сохранил, но внутри у него вдруг что-то ухнуло и покатилось вниз. Наверное, в те самые пятки, куда согласно фольклору у трусов уходит душа. Виктор трусом не был, но ситуация пошла по такому странному и опасному сценарию, какого у него не было ни разу в жизни. Уважаемый человек, ведущий кардиолог одной из подмосковных клиник – и вдруг в роли мошенника.
- Не может быть. – максимально спокойно произнёс он. – Эта монета подлинная. Если не желаете покупать – мы не настаиваем. Верните статер – и разойдёмся.
Переговоры шли в задней комнате небольшого магазинчика «Сувениры Узбекистана». Находился он самом центре города, на ташкентском «арбате», называвшимся во времена «исторического материализма» улицей Карла Маркса. Продавалась здесь всякая псевдоисторическая всячина в среднеазиатском стиле. Магазинчик, судя по двуязычной русско-английской вывеске, был явно «заточен» исключительно под туристов.
-Настоящий антиквариат я продаю в других своих точках. – пояснил Мирзо. – Этот товар бойких мест не любит.
Комната была просторной, с большим круглым столом посередине, сплит-системой и плазменной панелью на стене. Однако отсутствие окон и тяжёлая металлическая дверь, с тяжёлым «чмоком» отсекающая добродушный шум улицы, придавали залу для переговоров несколько зловещий оттенок. Теперь ещё и этот нелицеприятный вердикт эксперта.
- Кинуть отца хотели?! – вдруг подорвался с места Фаррух до этого спокойно сидевший справа от профессора. – Я вас на куски порву и в Салар брошу!
Вице-чемпион в роли обвинителя был не убедителен. Где-то внутри его показной ярости Виктор четко ощутил глумливую усмешку.
«Развели лохов. И надо же было Сашке этот золотой светить».
Импульсивный Александр с детства обладал способностью вступать в драку, не взирая на силы противника. Поэтому он отшвырнул ногой назад тяжёлый стул и ринулся на встречу. Выглядел Сашка не так фактурно, как соперник: и ростом пониже, и на двадцать лет старше. Разве что мускулистые «тарзаньи» руки могли ещё произвести впечатление. Впрочем, до драки дело не дошло. Профессор громко и резко сказал что-то по-узбекски. Фаррух тут же сел. За ним, немного помедлив, вернулся на своё место и Александр.
- В общем так. – аккуратно хлопнул ладонью по столу Мирзо Шавкатович. – За монету плачу пятьдесят долларов. Учитывая, что она не подлинная – это хорошая цена.
- Пусть она по вашему не имеет исторической ценности, но ведь это явное золото. – осторожно возразил Виктор.
- А вы в курсе, что по законам республики Узбекистан негосударственная торговля драгметаллами уголовно наказуема? Вы – ладно, человек приезжий. Но ваш товарищ это должен знать. Стоит мне сейчас вызвать наряд милиции и у вас будут крупные неприятности. Нужны ли вам трения с законом? И потом, даже если монета историческая, она также является собственностью государства. Как она к вам попала? – вдруг с напором спросил Мирзо.
Виктор от неожиданности не придумал ничего лучшего, кроме как «Нашли!».
- «Нашли» - передразнил профессор. – А разрешение на поиски вы официально оформляли? А пятьдесят процентов от найденного государству сдавали? Вы кругом в конфликте с законом. Только из моего уважения к Оскару Михайловичу я отпускаю вас с миром и плачу за ваш липовый статер реальные американские деньги.
В душе у Виктора все кипело. Была б возможность, он с удовольствием набил бы морду жуликоватому профессору, бритоголовому вице-чемпиону и казаху-эксперту заодно. Судя по мрачной Сашкиной физиономии у него мелькали в уме созвучные мысли. Конечно, таких статеров в басмаческом кладе был ещё не один десяток (а может и сотня), но кому понравятся такие вот наглые «кидки»? Однако делать было нечего, бывший аспирант Зонненфельда обложил их по всем правилам мошеннического искусства.
Сашка вдруг успокоился, словно ему в голову пришла удачная мысль.
-Хорошо. Пусть будет так. – он поднялся со своего места и, перегнувшись через круглый стол взял лежащую перед хозяином кабинета пятидесятидолларовую банкноту. – Монета ваша. Мы можем идти?
Мирзо удовлетворённо кивнул: - Фаррух, проводи гостей.
Тяжёлая дверь с печальным вздохом отворилась, повинуясь набранному на внутренней панели цифровому коду. Виктор уже вышел в небольшой коридорчик, ведущий в основное помещение магазина. Сашка же задержался на пороге.
- А это вам подарок, Мирзо Шавкатович. Вить, дай свою сумку.
На свет появился «Последний страж».
-Вот, пожалуйста. Золотая пластина, шумерская клинопись, хрен знает какой век до нашей эры. Наслаждайтесь переводом и обладанием.
Ждущий подвоха Фаррух осторожно взял в руки артефакт. Но пластина выглядела не опасно, к тому же по весу и цвету была явно золотой. Сашка с деланно-радостной улыбкой помахал рукой оставшимся в комнате хозяевам и друзья вышли в несуетливую ауру летнего вечера.
На экране телевизора вдруг возникло знакомое лицо. Виктор даже протер глаза. Но нет, это был точно портрет Мирзо Шавкатовича в траурной рамке. Голос диктора программы «Ахборот» что-то говорил по-узбекски. Из школьного курса узбекского Виктор помнил только стишок «Борамиз олга Ленин йулидан» ( «Впёред идем ленинским путем»). В данном случае это никак не могло помочь ему в переводе. Запиликал мобильник – звонил Сашка.
- Ящик смотришь?
-А как же. Там нашего знакомца показывают. Правда, что говорят не пойму.
- А говорят они, что на таком то году жизни трагически погиб профессор бла-бла-бла. В общем, перечисляют регалии и рассказывают, какой это замечательный человек.
- Вчера был ещё живее всех живых. Надо же, как судьба играет простыми смертными. А подробности не рассказывают? Где да как?
- Восток, дело тонкое. В местных СМИ не принято смаковать подробности смерти уважаемых людей. Много будешь знать, не будешь чувствовать себя счастливым.
- Надеюсь это никак не связано с шумерской пластиной?
- А чёрт, верней Ангро Майнью, его знает. Ты ж, как доктор вроде в мистику не веришь? Пойдём сегодня погуляем?
Погулять на Сашкином жаргоне означало походить по скалам.
- Подожди, оденусь. А то действительно, через неделю уже отпуск заканчивается, а мы толком горы и не проведали.
Впрочем, прогулка планировалась с подтекстом. Друзья решили навестить «отель у басмаческого пулемётчика», чтобы пополнить запасы монет. Первую пробную партию с грехом пополам продали, спасибо Мирзо – царствие ему небесное. А основной клад по обоюдному согласию так и оставили лежать в пещере, справедливо рассудив, что лучшего места для хранения и не придумать. Правда, хурджины перетащили в другой гротик, подальше от входа.
Прогулка не задалась с самого начала.
- Чего это? - спросил слегка близорукий Виктор, различив впереди неадекватную месту и времени суету.
-Чего, чего – менты. Видишь оцепление?
Внутри цепи из сотрудников милиции люди в штатском что-то делали, приходили, уходили, звонили по мобильникам. Милиционеры просто стояли в оцеплении и периодически громко покрикивали на зевак, которых здесь тоже собралось уйма.
-Эй, Олимжон, салям! – окликнул Сашка знакомого майора, чей участок ответственности удачно совпал с тенью большой чинары.
-Э, Саша-джон, салям дорогой. Калай сиз? Погулять пришел? Сегодня скалы закрыты.
- Да вот друг из Москвы приехал, хотел ему показать.
Олимжон скосил глаза на московского гостя и расцвел улыбкой:
- О, Витёк! Сколько лет сколько зим!
Тут Виктор узнал в заплывшем жирком майоре парня из параллельного национального класса.
- Хо! Дружище! Как там у нас на хлопке пели? Лучше на Баме рельсы таскать, чем в Ак-кургане хлопок собирать.
-Веселей ребята выпало нам, ползать по грядкам за каждый килограмм. – подхватил Олимжон и белозубо рассмеялся. – А давай в субботу ко мне? Пловешник организуем. Дом покажу. Я классный дом в Хумсане построил.
- Не могу, я в субботу уже улетаю.
-Жаль. – сказал майор. И было видно, что ему искренне жаль. – Работаешь, работаешь. Отдыхать некогда. Тут ещё этот турист сорвался.
- Да ну! – усомнился Сашка. – Что, из-за одного чайника-скалолаза такая толпа?
Олимжон оглянулся и на всякий случай понизил голос:
- Это не простой человек. Отец у него в Ташкенте большая шишка. Профессор. С ним, говорят, сам Президент за руку здоровается. – тут он ещё понизил голос почти до шёпота.
- Один ташкентский мент рассказал, что он (тут Олимжон показал пальцем в сторону следственной группы) своего отца убил и ограбил. А потом с ума сошёл и бросился со скалы. Да ты его знать должен! Его по телевизору показывали. В прошлом году на первенстве страны по боксу он в финале по очкам одному корейцу проиграл. Лысый такой.
– Кореец лысый? – машинально спросил Виктор, хотя и так было понятно о ком речь.
Олимжон вдруг залился смехом:
- Ох, Витька, сколько тебя помню, ты всегда хохмач. Жаль, что уезжаешь. А то посидели бы.
- Обязательно посидим. Я в следующем году приеду и посидим.
Попрощавшись со словоохотливым майором друзья направились домой.
- Откуда это у тебя? – Виктор слегка дёрнулся, увидев в руках Сашки текст со зловещими знаками-птичками.
- Да не дёргайся ты. – засмеялся Александр. – Ты же врач, а в сказки веришь.
- Поверишь тут, когда этот Фаррух после твоего подарка отца убил и со скалы сбросился.
Сашка посерьёзнел:
- Если честно, не хотел я его убивать. Да и нет до сих пор у меня уверенности, что он самоубийца. Думаю, потащил Страж боксера к основному кладу. Мы то сокровища не трогали - лежат, где лежали. А отца он не грабил. Наверняка и взял всего четыре тетрадрахмы и статер, что из пещеры вынесли. Ну и свалился потом парень со стены. Туда редко кто без страховки зайти может.
- Вот только неувязочка получается. На всех этот страж действует, а на тебя нет?
- А нам по фиг ваши неувязочки. – ответил Сашка цитатой из анекдота про съезд пофигистов. – А если честно - вот ключ к разгадке. Здесь секрет моей неуязвимости от древних заклинаний.
В руках Александр держал ксерокопию. Изображение было очень похожим на текст золотой пластины.
- И что это?
- Ксерокопия листа Зоненнфельдовской диссертации. Помнишь, он упомянул заклинание-антидот? Так после той истории на раскопках Михалыч посвятил себя поискам этого образца шумерской письменности. Диссертацию вон защитил, кандидатскую правда. Так на его открытии два научных руководителя академиками стали. Он лишь младший соавтор. Такие у них там нравы. Оскар, впрочем, не в претензии. Зато с тех пор этот текст всегда при нём был.
- Так здесь же просто бумажный лист, а там золото!
- Да причем здесь материал? Главное – информация. Ты известное слово из трёх букв хоть золотом в мраморе выбей – суть не изменится.
- И как он к тебе попал?
- Вернулся я к Зонненфельду чуть позже после нашего чаепития. Вдруг почувствовал, что имею горячее желание тебя чем-нибудь твёрдым отфигачить, а пластину отобрать. Это меня напугало. Михалыч отнёсся с пониманием, шутить не стал. Тут же на домашнем ксероксе эту картинку из своего автореферата к диссертации распечатал. И – веришь? – как рукой сняло. Так то. Сказка не ложь оказалась.
- И что теперь делать будем?
- Потихоньку таскать оттуда драхмы и статеры. Страж пусть себе в вещдоках пылится. А может на дне хурджунов ещё чего интересное попадётся. Например, бактрийские монетки времён Евкратида или Гелиокла? Или хорезмийские времён Вазамара, Биварсара?
- Где это ты наблатыкался? – удивился Виктор.
- У нас, богатых, свои причуды. Интернет пошерстил, зарегился на одном форуме нумизматов.
- А с реализацией как?
- Пока серебро будем продавать. Потом, глядишь, чего подыщем. Да хоть Марса взять? Он бортинженером на «Азия эйрлайнз» летает. Куала-Лумпур – Ташкент – Москва. Возьмем его в долю, пусть по монетке тебе в Москву раз в полгода возит. Думаю, их там не сильно шерстят. Уж монету то можно спрятать.
- В тебе пропал Аль Капоне. – засмеялся Виктор. – Ладно, там видно будет. А пока хорош базарить. Пошли к достархану - плов стынет, а водка греется.
-Говорил я вам Виктор, что у вас задатки алкоголика? Нет? Ладно, хоть повод есть – отъезд московского гостя. Всё, не дерись, молчу-молчу. Уже идём.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com