С того самого дня его веники стали популярны и уходили влёт.

Гантелька

 Один физрук мечтал побывать в Таиланде и на Бали. Но его, как назло, сократили из школы, где он проработал двадцать пять лет. Денег не было, и о далёких странах оставалось только мечтать.

 Но не таков был человек наш физрук, чтобы на диване валяться. Памятуя о своём спортивном прошлом, взял он в руки гантельку в полтора килограмма и, однажды поздней осенней ночью, пошёл на преступление. На тёмном пустыре за домами какого-то загулявшего гражданина гантелькой по голове отоварил, денежки у него забрал и, короткими перебежками от дома до дома к себе в квартиру вернулся.

 С той самой ночи полюбил наш физрук у граждан бабло отжимать. Сходит вечером на улицу, кого-нибудь гантелькой тюкнет, штук пять (а то и десять) домой принесёт – и зачем ему работать? Через месяц по району поползли слухи, что в окрестностях орудует гантельный маньяк. Люди стали возвращаться домой засветло, а домашних животных выгуливать на балконах и в подъездах. Зато у физрука в квартире евроремонт, жена и детки сытые, одетые, обутые, на фитнес ходят, и тоже гантели ворочают. «Моя школа», хвалит их физрук. Про себя же он думал так: «Ох, что же я наделал! Кончилась моя лафа! Подъезды собаками загажены, а до поездки на Таиланд не хватает всего двух тысяч!»

 И решился тогда наш физрук на другое преступление: недостающие две тысячерублевые купюры на цветном ксероксе отпечатал (не спрашивайте, где и как он это сделал). А когда пошёл он в турагентство тур покупать, тут-то его с поличным и прихватили. За сбыт фальшивых денег. И получил он за две бумажки два года условно. Так что честно наворованные деньги весьма пригодились на оплату услуг адвоката.

Зато среди условно осУжденных, физрук – самый счастливый ходит. Почему? А потому, что про его ноу-хау с гантелькой так никто и не узнал.

Девочка-Чёрный-Килознак

 Одна девочка работала копирайтером, и объём выполненной работы измеряла килознаками. На работе она сильно уставала и от этого пила. И однажды пришёл к ней непонятный дяденька, и попросил написать ему рекламный текст. Смотрит девочка-копирайтер, а это – реклама Преисподней! Написала та девочка текст рекламы. А когда пришёл час расплаты (в смысле, пришла пора за работу рассчитываться), тут непонятный дяденька заказчик девочку и спрашивает: «Ну, проси у меня в награду всё, что хочешь!». «Хочу», отвечает девочка, «за работой не уставать. И ещё хочу пить бросить!». «Будь по-твоему!» говорит ей дяденька. С того самого дня девочка не устаёт. В Преисподней без устали пашет. И зовут её теперь Девочка-Чёрный-Килознак. А пить она завязала, пересела на кокаин.

Про переводчика

 Один человек работал переводчиком. Работал с утра до ночи, а иногда и по ночам тоже. Получал за свою работу копейки, пил по-чёрному, и мечтал удавиться. И вот однажды ночью пришёл к нему непонятный дяденька, и говорит:

«Не спеши вешаться. Знаю я, как горю твоему помочь!».

 Переводчик обрадовался.

 «Дайте-ка угадаю», говорит. «Вы – заказчик, предлагаете мне долгосрочный выгодный проект».

 «Совершенно верно!» отвечает ему дяденька.

 Переводчик ещё больше радуется. А дяденька к нему сзади незаметно заходит. Открывает рот, а там у него – клыки!

 …С тех пор тот переводчик так и работает антропоморфным переводчиком. Хотя днём лежать в закрытом гробу с ноутбуком на груди не слишком удобно. А когда приходит ночь, он спрыгивает с балкона и бежит в компании таких же, как он, рыскать по неосвещённым улицам и тёмным полям в поисках заплутавших источников гемоглобина. Зато для пьянства у него больше нет причин.

Машин зверинец

типа, сказка

 Жила-была девочка Маша, которая, как и многие девочки, от нехер делать, имела свой собственный аккаунт в одной популярной социальной сети. Виртуальных друзей у Маши было хоть отбавляй: 650 человек. Маша была аппетитная рыжая бестия, и, глядя на ее оголенные фотки, немало киберсамцов желали с ней дружить.

Девочке Маше бы тридцать один год, но она все еще была не замужем. Дело в том, что в своих отношениях с мужчинами девочка Маша руководствовалась одной милой странностью: она хотела во всем полагаться на мужчину, и быть свободной от мужчины; она хотела жить с мужчиной и одновременно жить одна; она хотела, чтобы мужчин у нее было много, и чтобы это был единственный и неповторимый мужчина; Маше хотелось, чтобы мужчины все для нее делали, и чтобы ничего для нее делали; ей хотелось, чтобы мужчины были, и чтобы их не было вовсе. Терзаемая противоречивыми желаниями, она трудилась в офисе, наращивая соблазнительную фактуру и фигуру, каковые параметры прирастали у нее от долгого сидения за компом.

В социальную сеть она тоже нет-нет да и заглядывала в процессе работы: лучшая подруга Таня, с которой они трудились рядышком, научила, как заходить на любимые сайты, положив при этом на офисного админа и все его дефективные уловки.

Свой длинный список друзей в соцсети находчивая девочка Маша про себя называла «Мой зверинец». В уме, она уже давно навесила табличку на каждого из обитателей своего зверинца. Вот Коля Мокрухин. С Колей она встречалась вот уже год. Быдловатый накачанный Коля напоминал ей прожженного волчару. Она так и называла его «Зайка серенький волчок». Любовно и ласково. Мучимой внутренними противоречиями Маше хотелось, чтобы Коля был одновременно и зайка, и волчок, и чтобы почаще покупал ей сапоги и возил ее в Турцию и Египет. А вот Юра, похожий на хренового оленя. С ним Маша не согласилась бы спать ни за что, даже на спор с подругой Таней. Но зато он был мастер – золотые руки, и не раз чинил ей бытовую технику. Юра напоминал ей сохатого. Табличка на его виртуальной клетке была соответствующей. А вот Леонид. Леонид подвернулся девочке Маше вчера, и она влюбилась в него с первого взгляда. Леонид был покруче, чем Коля. Маше хотелось к Леониду. Теперь бедная Маша ломала себе голову, как объяснить Коле, что есть на свете Леонид, и что он круче Коли. Резво перелистав, перещелкав мышью весь список друзей, Маша дошла до лучшей подруги Тани. Таня почему-то гнездилась в конец списка. Более того, Маша до сих пор не придумала, какое животное напоминает ей серая и умная Таня, и это немного бесило Машу.

– И на кого ж ты у меня похожа? – задумчиво проговорила Маша.

И тут же осеклась, потому что поняла, что сболтнула лишнее. Еще бы: теперь об ее тайном зоопарке будет знать весь офис!

Осторожно оторвав взгляд от экрана монитора, девочка Маша увидела то, чего так опасалась: коллеги по работе, перестав шуршать бумагами и стучать по клавиатурам, дружно уставились на нее.

– Маш, ты че, в рабочее время в квест играешь? – прошипела Ирина, которая в Машином списке числилась как «Змея».

– Да не, это я так… – попыталась оправдать себя Маша.

Но было уже поздно.

Лучшая подруга Таня, тихо подкравшись сзади, уже стояла у нее над душой, словно воспаленная совесть.

– Ты знаешь, Маша, – сказал ей Таня, – а ведь я тоже играю в зверинец.

«Крыньдец, я попала!» подумала Маша и захотела сползти под стол.

Но Таня вытянула ее оттуда. И тогда Машу осенило:

– Танька! – сказал она. – Ты напоминаешь мне мышь!

– Я напоминаю тебе мышь? – не поняла Таня.

– Ну да, серенькую мышку!... Ведь мы так эффектно оттеняем друг друга: такая яркая я и такая невзрачная ты. А че?...

Тут коллеги по работе перестали на Машу пялиться, стали промеж собой обсуждать: «Мда… Заработалась походу Машка…».

А Маша как завизжит – у всех аж барабанные перепонки чуть не выскочили.

– Ты чё, Машка??? – говорят.

А девочка Маша на стул запрыгнула и оттуда куда-то вниз показывает. Визжать при этом не перестает.

Смотрят коллеги, а возле Машкиного стола лежит кучей Танина одежда. Самой Тани нет, а вместо нее по серому жакету мышь серая лазит, жакет обнюхивает.

Тут уже все дружно завизжали и полезли на столы. Но не успели!...

Смотрит Маша, а подруг-то уже нет, а на офисных столах разные твари барахтаются. Людка в черепаху превратилась, Ирка – та, которая змея, в змею, Наташка – та кобылой стала, в углу ржет, копытом бьет, овса просит. Валя кошкой мурлыкает, к Таньке-мышке подбирается.

– Матушки, что же я наделала!!! – закричала со стула Маша. – Ведь я всех в животных превратила!!!

Тут слышит Маша – кто-то в офисную дверь скребется. Слезла она со стула, дверь открыла…. А на пороге – сам Иван Петрович, директор фирмы. Кабаном стал! Штаны обосраные по полу за собой волочит, стряхнуть их с себя пытается.

Посмотрела Маша на часы. Было пять часов вечера. А в пять Коля обещал за ней в офис заехать. Не успела она вспомнить любимого Колю, как он тут как тут – в облике волчары рысью вбежал в офисное здание, пролетел по коридору и со всего маху кабану в горло вцепился! Охотничий инстинкт, знаете ли…

Маша успела только ахнуть. И было от чего: змея ее за пятку укусила.

Умерла, короче, Маша. Кошка съела мышку. А змея еще и лошадь ужалила, прежде чем ее вместе с черепахой кулером придавило.

Когда на место прибыли спасатели, спасать было некого. Даже волк не дожил до их приезда: его охранники застрелили.

СКАЗКИ ПРО ВОЛШЕБНУЮ ШПАЛОЧКУ

Волшебная Шпалочка, или Сказка о потерянном времени

Пошли однажды дети на свою беду с горки покататься. Обыкновенные такие дети были, почти что тинейджеры: мятые, серые, незапоминающиеся, каких много. Ну, значит, пришли на горку и всё, как водится: горка-занозка деревянная, они на задницах съезжают, дружка на дружку орут. Заодно айфоны и прочие девайсы друг другу демонстрируют, приёмы боевых единоборств друг на друге отрабатывают. И сквернословят так, что не каждый взрослый специалист выдержит, т.е., сумеет.

А рядом на лавочке старичок сидел. Обычный с виду старичок, вроде как журнал глянцевый листает. А рядом, возле лавочки железнодорожная шпала стоит. Обыкновенная шпала, с пропиткой. Слушал дедушка ихние матюки, слушал и не выдержал.

-Это надо же! - говорит. - Ребятёшки, а так матерятся!!!

-А вам-то что, - отвечает самый главный, не слезая с горки. - Мы же не на вас материмся.

-И скажите спасибо, - хихикает другой.

Дед от журнала оторвался, строго так говорит:

-Это кто тут, блядь, самый умный?! Вот сейчас как накажу - второй раз подумаете, прежде чем на старших хлебососину раззёвывать!!!

Тут детишки аж от смеху чуть с горки не попадали.

-Ой, не бейте нас! - говорят. - Боимся-боимся!!!

-Я вас не собираюсь бить, - отвечает им старичок. - Так, один раз хренану по протезу головы в целях педагогики!

Журнал отложил в сторону - и берёт в руки шпалу.

Тут детишки ржать перестали. С горки слезли - и к деду. Сурово так на него смотрят и говорят:

-Сышь, дед! Шпалу положи!!

-Это, - говорит им старичок, - не шпала, а волшебная шпалочка. А я - добрый волшебник.

Но детишки не сдаются.

-Тебе чё, дед, реально проблемы нужны?! - говорят. - Мы те чё, дрочильный журнал твой читать мешаем, да?!

А тот, что у них за лидера, важно так изрекает:

-Нас, дедуля, бить нельзя. Ведь мы, дети - ваше будущее. Элита завтрашнего дня! Поал?!

-Щас поглядим, какая вы элита, - усмехается старичок.

Ухватил он шпалочку половчей, да каждого из троих по кумполу и отоварил - те не то что пожаловаться омбудсмену, даже ахнуть не успели.

И случилось волшебство: два десятка лет вихрем пронеслись, как одно мгновение. Смотрят детишки: им уже за тридцать, каждый женатый и детястый, при элитной квартире, машине, весь в наногаджетах, в нанодевайсах, и в баксах. А один даже от триппера успел полечиться. И самое главное, все трое занимают высокие должности.

-Вот мы тебя и дождались, педольмолог старый! - говорят. - Ведь не зря мы приняли закон о ношении огнестрельного оружия!!! Специально для тебя старались, ты нас на это вынудил!!!

Достают из-за пазухи по пистолету и уже готовятся в деда-волшебника стрелять. Но тут на модернизированной инновационной детской площадке появляются их собственные дети, пинают родителей под задницы и говорят:

- Э, родаки! Дайте денег на мороженое, а то мы вас порешим.

И тоже достают из-за пазухи стволы.

-Вы же, дорогие папы, приняли закон об огнестрельном оружии, - говорят детям их собственные дети. - Для нас старались. Вот теперь и расхлёбывайте. Короче, давайте быстро бабло, а то мы подрастём и тоже станем законодателями. И такую старость вам обеспечим - мало не покажется!!!

Побросали повзрослевшие дети стволы, выдали своим детям по крупной купюре. На колени перед старичком обвалились и умоляют слёзно:

-Дедушка, не нужно нам такое будущее. Верни нас обратно! Пожалуйста! Дедушка, мы больше не будем материться и наезжать!!!

-Неееет, - отвечает на это дедушка. - Сейчас будут «Ужасы подворотни, часть вторая»!!!

Взмахнул он снова волшебной шпалочкой. Ещё тридцать лет пронеслось перед глазами, словно короткий миг.

Смотрят детишки: они уже старые, немощные. И уже не хайтеком увешаны, а какими-то сраными лохмотьями, а в руках у каждого по авоське с вонючими бутылками и барахлом. Дети их, как и обещали, стали законодателями. Стоят рядом, ухмыляются и изрекают:

-Согласно новому Пенсионному Кодексу Российской Конфедерации, с сегодняшнего дня пенсионеры получают ноль рублей ноль копеек в месяц.

Тут дети-бомжи снова деду в ноги падают и просят:

-Дедушка, ну помилуй ты нас, неразумных. Мы должны вернуться назад в прошлое и предупредить человечество!!!

-Эх, ладно, хрен с вами, - отвечает им добрый волшебник.

Хрёпнул он опять каждому по черепу шпалкой - и опять дети детьми сделались.

-Спасибо тебе, дедушка, - говорят. - за то, что обратно нас вернул. Хочешь, мы тебе наши лучшие DVD с порнухой отдадим?

-Засуньте себе свои DVD, - говорит. - Пообещайте мне лучше, что станете нормальными людьми.

-Обещаем, дедушка!!!

Обещание своё дети выполнили. Когда исполнилось им по восемнадцать лет, все трое дружно в партию «ЕдРо» вступили.

Первый шаг на пути в элиту завтрашнего дня был успешно сделан.

Сказочка о воспитании

Как-то в одном детском садике, более известном как Муниципальное Дошкольное Образовательное Учреждение «Детский сад «Цветочек» сильно расшалились дети. Случилось это так: вывела их воспиталка Ангелина Васильевна на прогулку, на участок выпустила, а сама уселась с методистом Верой Егоровной на веранде пиво пить и журналы листать. Обе были старые дуры-заслуженные педагоги, поэтому решили они так: дети – не блохи, не разбегутся.

А дети и не думали разбегаться. Они прямо на игровой площадке всё устроили. Одни в террористов играют, другие – в фашистов. Готовятся к девятому мая, уже виселицу соорудили. Третьи играют в ночной клуб. «Почём колпачок бутирата?» спрашивают. А возле песочницы девочки танцуют, как будто стриптиз. В песочницу никто зайти не решается: там играли в наркоманов и уже справили малую и большую нужду. Весна, и у детей сезонное обострение, плавно переходящее в бешенство.

А воспиталке – всё нипочём.

– В прошлом году, Верочка, – говорит она методистке, – пиво вкуснее было. А сейчас – один спирт гонят.

– И журналы были интереснее, Анжелочка, – воздыхает методистка в ответ.

– А детки у нас отличные, – говорит воспиталака.

– Да уж, говна не держим, – соглашается с ней методистка.

Тут им обоим по мордам от детей и прилетело. По куску этого самого.

Взбеленились тогда педагоги.

– Ах вы, свиньи проклятые! – говорят в два голоса. – А ну-ка, заткнитесь все немедленно! На вас уже вон люди оглядываются!!! Думают, что за свинарник вы здесь развели!!! А ещё – подготовительная группа, первого сентября в школу. Свиньи!

А дети на воспиталку с методисткой – ноль внимания. Они уже за забором жертву углянули. Идёт мимо забора детсадовского старичок такой, а в руках у него – железнодорожная шпала. Больше, чем он сам. И он на эту шпалу, как на посох, опирается.

–Эй, дедушка! – кричат ему дети. – А ты – Курочка Коряба!

От такой наглости дедушка со шпалой аж остановился. Как вкопанный.

– Это я – Курочка Коряба?! - удивляется.

– Ты – Курочка Коряба!!! – дружно подтвердили дети.

– Сейчас я вам покажу Курочку Корябу, поросята сраные!

Опёрся дедушка на шпалу, как на шест, да и перемахнул через забор прямо к ним на участок. Дети аж офигели. Все свои игры побросали, на дедушку уставились.

– Дедушка, – спрашивают, – ты спецназовец?!

А дед – прямиком к воспиталке с методисткой.

– Ну что, – говорит, – Ангелина Васильевна с Верой Егоровной. Будем разгребать ваш свинарник?

– Будем! – согласились те в один голос, решив, что происходящее им снится по пьяни.

Взмахнул дедушка волшебной шпалочкой – и все дети на участке дружно превратились в свиней. Воспиталка с методисткой как увидали детей хрюкающих, так сразу же – в слёзы.

А дедушка достал из кармана мобилу, набрал заветный номер.

– Алё, – говорит, – мясокомбинат? Это не у вас свиньи убежали? Целое стадо в двадцать голов… Да, могу сообщить местонахождение…

Короче, через тридцать минут приехала в тот садик машина с мясокомбината и всех свиней увезла. И больше их никто не видел.

– Дедушка, отчего ж Вы деток не любите? – спросила у него сквозь слёзы Ангелина Васильевна, проводив взглядом машину.

– Отчего же не люблю? – удивился дедушка. – Очень даже люблю!

Взмахнул он волшебной шпалочкой – и превратился в ребёнка. Потом взмахнул шпалочкой ещё раз – и превратился в прекрасного принца. Воспиталка лишь ахнула. А принц ей говорит:

– На замужество, – говорит, – даже не надейся! Потому что я там, а ты остаёшься здесь, вместе со своей коровой методисткой!

И, сказавши так, растворился в воздухе, будто его и не было.

Потом, на допросах в прокуратуре, воспиталка с методисткой упирали на то, что они не виноваты в исчезновении целой группы детей – это всё дедушка с волшебной шпалочкой. Но им сказали, что пить и журналы листать надо меньше, а обязанности по воспитанию детей исполнять добросовестно.

Короче, воспиталке с методисткой огромные сроки впарили на старости лет, и на заслуги не посмотрели. Тут-то и сказке конец. Если не сказать хуже.

Сказочка про ограбление

Жила-была на свете девочка Юля. Было ей семь лет, и была она на редкость изобретательная. Сидели она и её подружки Ира и Настя как-то во дворе. Как водится, сами себе предоставленные. Хотя все трое, заметим – из благополучных семей.

А рядом, на остановке общественного транспорта находился киоск типа ларёк с куревом и бухлом. Вот изобретательная Юля и предлагает своим подружкам:

– А давайте, – говорит, – этот киоск ограбим.

– Как это – ограбим? – не понимают Ира с Настей.

Им бы всё в куклы играть.

– Очень просто, – объясняет им Юля. – Вы двое на крышу залезете и будете сильно-пресильно топать. Продавщица такая выйдет посмотреть, кто там на крыше топает. Дверь оставит открытой. А пока она смотрит, я в это время в киоск забегу, чипсы там возьму, газировку. Вы с киоска прыгаете – и бегите, но только в разные стороны, чтобы продавщица не знала, за кем из вас гнаться. А я в это время незаметно улизну. Встречаемся возле нашего подъезда.

Вот ведь: семь дет ребёнку, а уже практически Сонька-Золотая Ручка. Осталось только сертификат соответствия получить.

Ну ладно. Пришли они втроём на остановку. Ира с Настей залезли на ларёк и начали громко-прегромко топать. Юля же уже приготовилась в дверь прошмыгнуть.

Но тут произошло неожиданное.

Из ларька вышла не продавщица, а старенький такой дедок. В руках у него – толстая-претолстая железнодорожная шпала с пропиткой.

– Что, – говорит, – курвы малолетние, затеяли акт незаконного отчуждения собственности в присутствии материально ответственного лица?

– Ну да, – ответила Юля, хотя, в силу своего возраста ничего из сказанного дедушкой не поняла.

– Молодец! – говорит ей на это дедушка. – Чистосердечное признание смягчает наказание, но отягощает отход в мир иной.

Взмахнул он волшебной шпалочкой и обернулись трое несчастных девочек крысами помойными.

А старичок убрал свою шпалочку, в киоск вернулся, набрал заветный номер телефона:

– Алё, – говорит, – СЭС? У меня в торговой точке крысы завелись.

Стоит ли рассказывать о том, что произошло далее?

Вот и я предлагаю почтить минутой вставания всем тем, кто безвременно того по собственной глупости.

Наказательная Пустыня, или Тайна двух ТСЖ

Однажды у директора товарищества собственников жилья «Сахара» Василия Николаевича Василькова случился день рождения. Погрузил он в пластиковый пакет банку варенья смородинового (своего любимого), банку варёной сгущёнки, коржи, яйца, и сахар, (чтобы торт со сгущёнкой делать), и бутылку вискаря, сел в свой «Кайен», и поехал к себе на работу, свой день рождения в компании подчинённых справлять.

Приезжает он на место. «Кайен» припарковал. Директор другого ТСЖ, Иванов Александр Семёнович, тоже обещал быть, однако же его «Феррари» не видно. А то запланировали два директора устроить после дня рождения пьяный стритрейсинг по слабоосвещённым улицам (заезд на один километр), да, как водится, пару прохожих в процессе подшибить. Но это, как говорит Иванов, уже сопутствующие жертвы среди мирного населения. Но «Феррари» нет. Зато, вместо «Феррари»  Иванова, Васильковскому взору совсем другая картина предстаёт: у дверей подвального помещения, в котором ТСЖ гнездится, какие-то люди столпились. Жильцы окрестных домов, видать по всему. Хоть и понимает Васильков, что вряд ли чего хорошего от этих митингующих людей дождётся, но всё же настроения не теряет.

– Меня поздравить пришли? Спасибо, что помните. Молодцы, мне приятно! – говорит.

Тут самая инициативная мадам ему навстречу выскакивает, какими-то бумажками трясёт, и его, Василькова, гневно вопрошает:

– До каких пор Вы над нами будете издеваться, господин Васильков? Откуда Вы вообще взялись на наши головы? Пять лет мы исправно платили ТСЖ «Услуга». Они нам всё делают: и дворы подметают, и подъёзды ремонтируют, и с отоплением не обижают. А тут, откуда ни возьмись, появляется эта Ваша «Сахара». И теперь вот эти квитанции нам рассылаете. Да ещё грозите, что, если мы до первого числа не оплатим коммунальные услуги, то Вы нам воду отключите – и горячую, и холодную. А ведь доверчивые люди Вам, мошенникам, платят. А потом у них задолженности со стороны законно назначенного ТСЖ копятся!

На этом мадам свою тираду закончила. Ответа ждёт. Остальные жильцы тоже ей в такт загалдели на разные голоса. Поддерживают её, значит.  Накопившиеся претензии высказывают. Разъяснений требуют. Но Васильков – он как есть дипломат, стратег, и тактик. Он жильцам улыбается, громко отвечает: «Потом, всё потом!». И в подвал свой – шасть. И дверь за собой запер. Чтобы, значит, спасти себя от народного гнева.

И вот спускается Васильков по бетонным ступеням в подвальное помещение. Ждёт, что его сейчас встретят его: Ольга Матвеевна, главный бухгалтер, Павел Анатольевич, главный слесарь, и Иван Ильич, главный электрик. А также директор ТСЖ «Услуга» Иванов А. С., как было оговорено заранее. Однако, фиг там: родные стены привечают  Василькова пугающим молчанием.

– Александр Семёнович! – зовёт он директора «Услуги» и подчинённых. – Ольга Матвеевна! Паша! Где вы все спрятались? Сюрприз мне приготовили?

А в помещениях – тишина, и ни одной живой души.

Проходит Васильков в свой отдельный кабинет-офис. Глядь, а за его столом старичок такой сидит. А рядом с ним к стене шпала прислонена. Обыкновенная железнодорожная шпала, которую поперёк рельсов укладывают. Васильков чуть пакет свой на пол не грохнул. А дедушка сурово так Василькову в глаза посмотрел и изрекает:

– Сюрприз я тебе лично приготовлю. На поганой сковороде без масла!

Васильков сглотнул.

– Вы киллер? – спросил он дедушку, ибо ничего другого в тот момент ему в голову не пришло.

А дедушка ему и отвечает:

– Я, Василь Николаич, намного хуже, чем киллер. Киллер замочит, а я замучаю, но жить оставлю. Может быть. А может, и нет.

Тут Васильков на кривой стул, который у него для приёма посетителей служит, брякнулся. Но пакета с драгоценными продуктами из рук не выпустил. Дедушка на его выкрутасы посмотрел, и продолжает:

– Красиво брякаться на стулья вы все мастера. А кто ответит за незаконно собранные с жильцов средства? А? А может, мне выйти к обманутым Вами жильцам, и рассказать им, как Вы с Ивановым по подземному туннелю друг к другу ходите, да вместе дела обделываете? У него ведь ТСЖ услуга  в подвале соседнего здания находится. А может, Василь Николаич, Вы сами сейчас к людям выйдите, и сами им всё расскажете?

– Что я расскажу? – еле слышно промямлил пересохшим ртом слабеющий директор.

Дедушку аж покоробило от такой непонятливости.

–Как это что? Правду, и ничего кроме правды. Как Вы вместе с Ивановым это Ваше ТСЖ «Сахара» придумали. Как Вы вместе с ним решили с людей денежки собрать, да с денежками самоликвидироваться, а людей без воды оставить. Разве не так? А, Василь Николаич?

–Всё так, – согласился с ним Василь Николаич, ибо воли к сопротивлению у него уже не оставалось.

Правда, одна вялая мысль вертелась у него в голове. Не успел Васильков сказать: «А где…», как дедушка ту мысль поймал, и отвечает:

– Вы хотите знать, где Иванов, и Ваши подчинённые? Волшебная Шпалочка укажет нам путь!

Встал дедушка из-за стола, взял в руки Шпалочку, да на голову Василькову её и опустил. И оказались они оба – и Васильков с пакетом, и дедушка со шпалой – на верхушке бархана посреди бескрайней пустыни.  Солнце жарит с небес, раскалённый воздух слоями дрожит, пот по телу бежит – Васильков в три секунды упарился. Хотел присесть на песочек – а песочек такой, как сковорода обещанная. Васильков вскочил на ноги, хотел бежать, а не может – ноги в песок погружаются. И дедушкины слова его настигают, словно стрелы разящие:

–Что, Васильков, хотел устроить своим жильцам безводную пустыню? Сам теперь в Наказательной Пустыне вечно страдать будешь! Короче, варенье тебе в носки, сгущёнку под мышки, коржи в рот, сахар под рубашку, яйца в трусы – комплектом к своим двум ещё два, и вискарь в глотку, чтобы от жажды не страдать!

Тут Васильков ощутил, как названные ингредиенты, словно по волшебству,  к нему перекочевали. И даже вискарь в желудке плещется, огнём горит. Василькова мигом развезло. Ползёт он на четвереньках, коржи сухие грызёт, варенье в носках засохло, сгущёнка с сахаром перемешались, под рубашкой чавкают, чего в трусах делается, про то лучше не говорить, а сам директор ТСЖ только песни мычать может, да и то с большим-большим трудом. И стошнить бы рад, и помереть, да не получается у него ни то, и ни другое. А получается только в сторону глядеть. А в стороне от него Александр Семёныч бухой ползёт, а за ним следом пьяный главный бухгалтер, пьяный главный электрик, и главный слесарь полуживой. Ползком его догоняют, из последних сил умоляют:

– Пощади нас, Николаич! Сделай что-нибудь!

Николаич сквозь коржи шамкает:

–Дедушка, ну виноват я! Но хоть их пожалей, верни их обратно!

Тут дедушка со шпалою перед ними нарисовался, словно мираж в жарком воздухе.

–Эх, ладно, так и быть! – говорит. – Пожалею я вас!

Взмахнул он волшебной шпалочкой, и очутились подчинённые кто где: глабвух – на скамье подсудимых, главный слесарь – в запое, а главный электрик – тоже в запое. А Васильков и Иванов от коржей и прочих продуктов избавились. А дедушка перед ними возвышается, со шпалою вместе, и важно речёт:

–Ну что, уроды, за сколько вы обычно преодолеваете километр, когда устраиваете заезды на своих спорткарах?

Васильков решил поумничать:

–Если машина едет со скоростью двести километров в час, то…

–Ети же твою мать, Васильков! – перебил его дедушка. – Это кто же тебе разрешил по городским улицам с такой скоростью гонять?

Иванов тоже умного включает:

–У меня получалось в среднем за одну минуту, если ехать со скоростью…

–Так-так, всё понятно, – резюмирует дедушка. – Сегодня вы преодолеете это расстояние несколько быстрее.

Взмахнул дед волшебной шпалочкой – и вот уже сидят они каждый в своей машине: Васильков – в «Кайене», а Иванов – в «Феррари», и по-прежнему пьяные вусмерть. А дедушка перед ними парит, и шпалу из рук не выпускает.

–Сегодня вам придётся преодолеть это расстояние в немного непривычном для вас направлении, – паузу выдержал, и говорит: – Вниз!

Смотрят Васильков и Иванов, а спорткары ихние среди облаков парят, а район далеко внизу виднеется.

–Ну, как говорят в подобных случаях: «На старт, внимание, марш!» – смеётся дед.

Васильков с Ивановым обосрались, а дед ухватил шпалу за конец, и дал отмашку.

И полетели два директора двух ТСЖ на двух своих машинах вниз, ничем не сдерживаемые.

Предлагаю почтить минутой молчания всех тех, кто безвременно преодолел дистанцию в один километр благодаря собственной алчности.

РАССКАЗЫ

Убивать

В дверь начали ломиться  с самого утра.

Некто энергично дёргал дверную ручку, как будто я  не пускал его в его же собственный туалет, тряс мою несчастную входную дверь, и глухо (так слышалось мне изнутри квартиры) орал:

– Э!!! Пусти меня домой, я здесь живу!!!

Если судить по голосу, лезущий был то ли пьян, то ли с перекура. Не разобрав спросонья, в чём дело, и не утрудив себя смотрением в глазок, я неслышно отпер дверь и ею же со всего размаху приложил лезущего прямо по физиономии. Тот отлетел на противоположный край лестничной площадки, шмякнулся о стену и затих навсегда.

Жертвой собственной самонадеянности оказался задрипанный алкоголик средних лет. Я никогда не видел его в этих краях раньше.

Оставлять на площадке трупёшник было, по крайней мере, неосмотрительно.  Обтерев кровь с дверного края тряпочкой, я поставил в хозяйственную сумку трёхлитровую банку с бензином, взял в руки лопату, оделся и приступил к активным действиям по ликвидации последствий ЧП. Алкашу я нахлобучил на голову свою старую шапчонку. Хрен с ней. Чтоб, если кто увидит, не разглядел двойную рваную рану. От удара лицом о дверь и головой о побелку, да. Поставил пострадавшего стоймя в лифт, и приговаривая «Серёга! Что ж ты так нажрался, скотина, у тебя же смена через три часа!!!», нажал кнопку – и мы поехали вниз. Мы – это я, он и шанцевый инструмент с банкой.

Вести мертвеца под руку – дело нелёгкое и неблагодарное. Пока я довёл (вернее, доволок) его таким манером до безлюдного пустыря за домами, я вспотел и упарился. Там, на пустыре, есть ямка. Эту ямку я заприметил давно. И уже тогда понял, что она сослужит мне добрую службу. И, как видно, не ошибся.

Вдыхая утренний холод и выдыхая пар, я экстренно углубил ямку при помощи лопаты где-то на полтора штыка. Глина был сырая и тяжелая, и слушалась с трудом. Впрочем, социально измочаленным почести не нужны. Будут знать, как ломиться в чужие двери.

Закантовал я этого пропойцу без проблем. Присыпал глиной, утрамбовал, завалил кусками мусора и ДСП для конспирации. Обильно расплескал вокруг три литра бензина – чтобы отбить нюх у милицейских животных по кличке Мухтар. Не в первый раз замужем.

Покончив с активностью, я вытер лопату лопухом и  уже засобирался домой, когда вдруг понял, что на пустыре я не один. Рядом прогуливался в темноте и полумраке, сверкая зелёно-красными глазами и обнюхивая землю, родственник Мухтара, а неподалёку мотал головой его сонный хозяин. Хозяина я знал – порядочная гнида. Похоже, он меня не заметил. Или притворился, что видит сны.

– Здрасьте, Алексей Ильич! – поприветствовал я собакиного владельца.

– А?! – встрепенулся Алексей Ильич. – Кто здесь?! Здрасьте!!!

– Алексей Ильич, а почему собачка без намордника? ­– осведомился я. – Ещё покусает кого-нибудь.

– Не боись, она у меня смирная, – заверил меня (очень зря) Алексей Ильич.

Смирная собачка приблизилась ко мне, оскалила зубы и негромко зарычала. Негромко так, но внушительно.

Этого делать не стоило. Ей. Я махнул лопатой – и овчарка, захлёбываясь кровью и неслышно скуля, завалилась на землю. Алексей Ильич, вероятно, в принципе не допускавший такой вариант развития событий, по-моему (в темноте плохо видно), выпучил глаза. Взяв лопату за конец черенка, я крутанулся вокруг собственной оси; лопата описала в воздухе круг – и снесла несчастному Алексею Ильичу голову с плеч долой. Практически полностью. Или, может, она ещё болталась на двух-трёх сухожилиях – мне некогда было вникать в подробности. Самое главное, что лопата у меня наточена. Всегда находится в состоянии боеготовности. И что отрежет – обратно уже не пришьёшь.

Так вот. Алексей Ильич, будь он трижды неладен вместе со своей собакой, означал продолжение похоронного процесса. В лопухах и в бурьяне мы были едва заметны со стороны. Сразу за пригорком неподалёку – я знал, заприметил уже давно – находились старые заброшенные ямы непонятного назначения. То ли погреба, то ли котлованы. Волоком под руку, под причитания «Ну ты даёшь, братан! Тебе на смену через три часа, а ты на ногах еле стоишь!!!», безголовый Алексей Ильич был доставлен к яме и сброшен в неё. На дне ямы было много воды, и гнида утонула сразу вместе с отделённой от туловища головой. Собака осталась лежать на пустыре.

 Был затык с заметанием следов – ведь бензина у меня не осталось. Но тут пошёл дождик – сначала несмелый, а потом полило в полную силу. Минут через десять всё будет смыто, и ни одна овчарка не сумеет взять след. Я заспешил домой, подгоняемый прохладными струями воды.

Торопился я весьма напрасно. Едва я приблизился к подъезду, как заулюлюкал домофон. Открылась железная дверь и навстречу мне выплыла моя одинокая и почти что немолодая соседка Клавдия Васильевна. Вот дьявол возьми, не учёл такую элементарную мелочь: ведь это ей на смену через три часа. Ей ещё  часа два скрипеть на трамваях через весь город на свой этот завод. Как будто без неё там ничего не состоится.

– Наше Вам, Клавдия Васильевна! – поздоровался я.

– А???!!! – испугалась соседка.

– Ага!!! – ответил я.

Схватив одной рукой руку Клавдии Васильевны (в другой у меня были сумка и лопата), я вывернул эту самую её руку. Направляемая в нужную мне сторону, соседка сделала в воздухе сальто и спикировала головой прямо на люк сточного коллектора. От удара её головы ржавый люк провернулся, и Клавдия Васильевна улетела туда, вниз, в кипяток и зловонный пар. Люк неслышно перекувыркнулся и встал на место, как будто ничего и не было. То, что в колодце – горячая баня, я заприметил уже давно. Теперь вот пригодилось.

Ну что же, теперь без Клавдии Васильевны на предприятии весь производственный процесс рухнет. Но у меня такое правило: свидетели долго не живут. Потому и не соглашаюсь быть свидетелем на свадьбах.

До квартиры добрался без приключений. Отмылся, вымыл банку и лопату, и завалился спать. Дождь продолжал хлестать в полную силу.

В девятом часу утра в мою дверь позвонили. Деликатно, но требовательно. На этот раз я решил быть разборчивее и сразу не убивать.

На пороге стоял коротко стриженный крепыш с накачанной шеей.

– Старший оперуполномоченный Смирнов, – представился он, помахав красной книжечкой. – Можно Ваши документы?

Я вынес ему мой паспорт.

– Значит, Вы здесь живёте? – спросил въедливый Смирнов.

– Да, – ответил я. – А что случилось?

– Сегодня утром убит житель соседнего дома. Выгуливал собаку – и кто-то его порешил. Вместе с собакой.

– Не может быть! – воскликнул я.

– Вы что-нибудь слышали? – не унимался Смирнов.

– Нет, я спал, – честно ответил я, глядя Смирнову в глаза. – В дождь так хорошо спится.

– Это да, – согласился старший оперуполномоченный, и вернул мне паспорт.

Я потихоньку приблизился к кухонному окну и осторожно посмотрел вниз. Возле дома напротив, где жил Алексей Ильич, стоял милицейский «УАЗик». В него уже утрамбовывали двоих бомжеватого вида молодчиков, напоминающих утреннего алкаша. Те жестикулировали, пытаясь что-то объяснить, но было уже поздно: кто обратился, тот и виноват. Рядом крутился инспектор-кинолог с бесполезной ищейкой на привязи.

Это надо же: не успел день начаться, а я уже троих замочил. Клавдию Васильевну не найдут ещё долго, алкоголика – спасибо бензину и проливному дождю – видимо, никогда. Гибель соседки спишут на несчастный случай, ну а в смерти алкоголиков всегда виноваты их собутыльники.

Я повторно принял душ. Вдумчиво набрызгался парфюмом. Тщательно оделся. Взял портфель с документами. Сегодня мне предстояло заехать в одну контору завизировать одну важную бумагу. Лысая курва требует за свою печать и подпись «доложить» кругленькую сумму. Можно подумать, что  печать сделана из золота и брильянтов, а ручка, которой будет подписан документ, заправлена как минимум серебряной амальгамой. Но сегодня я раз и навсегда отучу эту лысую курву вымогать у честных людей взятки. До кабинета он просто не дойдёт.

Я уже всё разведал заранее. Приехав на работу, чиновник первым дело идёт в туалет. Общий. Своим, отдельным дальняком при кабинете, он ещё не обзавёлся. По статусу не полагается. И вот, когда он войдёт в кабинку, я разделаю его на мелкие куски и спущу эти куски в унитаз. То-то удивятся сантехники, пытаясь выяснить причину засора. На всё про всё мне понадобится не больше пяти минут. Мой верный мачете всегда при мне, а камер видеонаблюдения в туалете попросту нет. Я проверял. Ну а если подвернутся под руку свидетели, то они отправятся следом. Ведь привычка – вторая натура.

Вопрос-ответ

Где-то в середине огромного выставочного центра, похожего на  суперангар для инопланетной авиации, в забитом людьми лабиринте выставочных стендов и павильонов, творилось что-то невообразимое. Если судить по табличке, там находился «Гвоздь экспозиции ЭкспоИнфо-Двадцать Первый Век…» Толпа напирала, стоящие сзади приподнимались на цыпочки, а некоторые  даже подпрыгивали, чтобы разглядеть, какой он – гвоздь экспозиции. Один наглый тип – парфюмрованный и в дорогом костюме –  протискивался, наступая всем на ноги, и гасил все проявления недовольства словами «Я здесь по работе».

Ведущий у микрофона заливался соловьём, и голос его грохотал могучим эхом под сводами ангара.

– Уважаемые дамы и господа! Уважаемые гости научно-практического выставочного центра «ЭкспоИнфо-Двадцать Первый Век»! Позвольте представить вам уникальнейшую разработку российских учёных из НИИ Экспериментальной Эвристики и Принятия Решений. Называется данное устройство «универсальная отвечалка на любые вопросы». Да, да – вот эта неказистая с виду штуковина, похожая на автомат для продажи кофе может ответить на любые ваши вопросы. Абсолютно любые! Задавайте ваши вопросы, дамы и господа – универсальный ответчик знает всё. Абсолютно всё!!!

Гости сразу притихли, среди них воцарилось некоторое замешательство. Видя, что никто не решается подойти к удивительнейшему  чудо-девайсу, ведущий повторил:

– Дамы и господа! Подходите к универсальной ответчалке и задавайте вопросы! Любые интересующие вас вопросы! Ну, кто первый? Кто смелый?

 Из толпы гостей вышел человек, которого ни первым, ни смелым точно не назовёшь. Неловко оглядевшись по сторонам, он подошёл к ведущему и негромко, словно боясь быть услышанным остальными, что-то у него спросил, как обычно спрашивают в людном месте, где находится туалет.

 – Просто подойдите к устройству, и нажмите кнопку «Задать вопрос», – громко ответил ведущий в микрофон.

Неловкий человек несмело приблизился к отвечалке на любые вопросы. Ведущий подошёл к человеку, чтобы помочь.

– Нашли кнопку? – так же, громко, на весь ангар, осведомился ведущий.

Человек невнятно ответил.

– Нажмите её, представьтесь, и задайте вопрос в произвольной форме. Просто говорите, как если бы Вы говорили с человеком. Когда закончите говорить, нажмите вот эту кнопку –  «Получить ответ».

 Неловкий человек ткнул кнопку, немного помялся и заговорил, обращаясь к прибору:

 – Кирилл Иванович, сорок пять лет, преподаватель. Вы знаете, я очень обидчив. Ужасно обидчив. Что мне делать с этим своим качеством?

Кирилл Иванович вздохнул и нажал кнопку «Получить ответ».

 Передняя панель вспыхнула разноцветными огнями и устройство заговорило чудным женским голосом – сексуальным грудным контральто, каким обычно говорят автоответчики. Теперь собравшимся стало понятно, почему отвечалка – женского рода.

 – А ты перестань обижаться, – посоветовала отвечалка вмиг опешившему преподавателю. – Обида – совершено непродуктивное чувство. Обижаются только рабы. А ты не раб, ты же, ёпта, без пяти минут обслуживающий персонал нефтяной трубы. Ну не ты, так дети твои станут им сто пудов. В любом случае, ты отвешивай пиздянки, и пускай другие на тебя обижаются. Хотя они тоже не рабы. Так что обида уже сейчас атрофируется к ебеням на генетическом уровне. Даже у вас, библиотечных сколиозников!

Сраженный наповал таким ответом, сорокапятилетний Кирилл Иванович поплёлся обратно в толпу.

На смену ему вышагнули две девчушки.

– Прошу, вперёд! – подбодрил их ведущий.

Девочки подошли к автомату. Та, что посмелей, нажала кнопку.

– Алина и Настя, студентки, будущие экономисты. Мы увлекаемся народным творчеством. Как по-вашему, с чем связано возрождение ремёсел, которое наблюдается в наши дни?

Ответ не замедлил себя ждать.

 – Милые девочки! – пропело устройство. – Кем бы вы ни были, осваивать народные промыслы сейчас необходимо, потому что потом будет поздно. Вообще это популярнейшая тема сейчас во всех медийных каналах и аналах. Тут возродили ремёсла, там научились ткать. Короче-мороче, учись валять валенки и плести лапти, мастерить гарпуны и рыболовные сети. В моду войдёт постепенное вымирание человека как вида. В этих условиях никто не станет строить за тебя твою избушку. И ещё: привыкайте к стилю «лоу-тек». Был недавно такой пиздёж (в СМИ, не на лавочке возле подъезда), что  гламур окончательно выйдет из моды к 2020 году, и что на смену ему придет антигламур (или проще говоря, стиль «бомжара», ну или типа того). Очень может быть. Ху его знает, может, через десять или двадцать начнётся такая жизня, что даже самой Ксении Собчак будет не в подляк так одеваться.

Ответ был исчерпывающим. Более чем. Ни слова ни говоря, и стараясь не глядеть друг на друга, Алина и Настя направились прочь.

К отвечалке протиснулся натруженный человек средней помятости и умеренной быдлючести.

– Игорь, работник бюджетной сферы, – отрекомендовал он себя. – Нас, бюджетников, нещадно эксплуатируют. Обирают, кидают…

– Вопрос понятен, – деликатно перебила его отвечалка. – Ответ мой будет таким. Дорогой Игорёк! Привыкай к тому, что тебя эксплуатируют. На хрена тебе большие деньги? Ведь они – зло. У олигархов много денег – ну, и где ты и где олигархи? До руководства трубой тебя не допустят в любом случае, так что смотри на мир позитивно и довольствуйся малым.

Игорь решил сделать вид, что не сломлен таким ответом.

– А сериалы смотреть полезно? – спросил он, видимо, первое, что пришло ему в голову.

Отвечалка ласково отвечала:

– Смотри сериалы про мусарское хамство, люби четвероухое уёбище Луньтика, разучивай песни одна тупее другой. Воспитывай в себе полезные душевные качества. Будь твёрдым, как скала. В драках за гуманитарную помощь пригодится. И вообще, в государстве, где рулят силовики, тебе ещё жить да жить. Может быть.

– А семки хавать полезно? – промямлил Игорь.

–Кушать семки полезно на корточках возле подъезда, – продолжила свои наставления отвечалка, –  В семенах подсолнечника содержатся масла, жиры и витамины. Поэтому те, кто их употребляет три раза в сутки или более, становится пиздец каким умным. Кстати о корточках. Побольше сиди на корточках – от этого развивается тромбофлебит. То есть, развиваются ноги. Научись перемещаться на корточках. Пригодится.

Электронная собеседница явно выигрывала. Игорь уже ничего не соображал, сломленный мощью её интеллекта.

 – А правда, – спросил он, – что американцы – тупые?

–Правда, Игорёк, правда! – мурлыкала отвечалка. – Американцы – тупые, а Европа – скопище СПИДоносной пидосни. Зато ты пятидесяти  годам рассчитаешься с жилищной ипотекой, если, конечно, не наточишь коньки раньше. Так что живи нормально. Критерий: сумел заработать двадцать тыщ  на корм – значит, живёшь нормально. Ты же мужик, ёпта! А не европеоидный гуманоид. Так гордись этим!!! Знай: выживают сильнейшие. Смотри телеканал «Энимал Пленет», там про тебя показывают.

 Толпа заржала, зааплодировала, засвистела и затопала. Бюджетник-гопарь Игорь предпочёл побыстрее ретироваться. Его место у аппарата тут же занял тот самый, парфюмированный и в дорогом костюме, который пробирался сюда по работе.

– Сколько ты стоишь? – спросил он отвечалку.

– Сто долларов в час. Если на ночь – пятьсот долларов, – был её эротичный ответ.

– А если насовсем тебя приобрести в личное пользование?

– Миллион долларов.

 Деловой человек почесал репу.

– Беру!

Ведущий услужливо подошёл к нему.

– Там имеются ещё две кнопки, – пояснил он. – Первая «Начать контакт», вторая «Кончить».

– Беру, беру!!! – повторил деловой.

– И ещё специальный интерфейс имеется, – ведущий ткнул пальцем в нижнюю часть передней панели. – В виде прорези.

– Разберёмся, – пробурчал бизнесмен.

Ведущий снова взял в руки микрофон.

– Уважаемые дамы и господа! Демонстрация универсальной отвечалки на все вопросы завершена. Прошу расходиться.

Толпа загалдела и начала разбиваться на кучки. Люди стали разбредаться, обсуждая промеж собой, что вот кому-то повезло: у него сегодня будет первый в истории человечества киберсекс. Секс с отвечалкой.

Фаза быстрого сна

И вот под вечер, практически уже на ночь глядя, я вдруг задаюсь вопросом: ну почему мой человеческий мозг с услужливостью, достойной лучшего применения, подбрасывает мне кошмарнейшие сценарии катастроф? Если говорить по-простому, вечно мне снится всякая хренотень. И вот, когда глазные яблоки мечутся туда-сюда, и от реальности их отделяют только закрытые веки, зрительные участки коры моего головного мозга отправляются в свободное путешествие по саргассовым морям. И вот уже я с кем-то дерусь возле подъезда…. А когда не дерусь, то обязательно вступаю в словесные перепалки. И не обязательно возле подъезда... Для меня главное – выйти победителем. В споре.

Для любителей научно-популярных книжечек: «Оказывается, сновидения совсем не бесполезны. Более того, они ничего не предвещают и не предрекают. Просто в фазе быстрого сна (как уверяют ученые) человеческий мозг упорядочивает информацию».

Ахрененно! Упорядочивает! И говорит мне, кто я и чего я стою. Так вот, по его получается, что я просто одержим персекуторным бредом!!! Мне снится, что в мой компьютер кто-то запустил вирус, и он не желает включаться. А потом он вдруг воспламеняется. Я просыпаюсь. Понимаю, что мой мозг снова играл со мной в ассоциации. Однако наяву я начинаю параноить: скидываю все содержимое жестких дисков на компакт-диск… На один сидюк оно, кончено же, не помещается. Я иду в магазин, чтобы купить ещё парочку. Сидюков.

Уходя, я проверяю замки на входной двери. Потому что они – ненадёжная преграда на пути тех, кто лезет в мое жилище: накануне ночью один вёл со мной долгие переговоры через дверной глазок, уговаривал, чтобы я открыл ему дверь. Говорил, что он – работник уголовного розыска. Хотя по разговору слышно (а по харе видно), что освободился он только вчера. А когда я отказался это сделать, он сам открыл дверь. Без всякого ключа. С ним было ещё трое. Я побежал на кухню и огрел нарушителя privacy добротной барной табуреткой. По голове. Он умер сразу же. Остальные трусливо сбежали, оставив меня наедине с трупом. Потом я, разумеется, проснулся. Но замки (уже наяву) на всякий случай проверил.

И вот я выхожу из двора и иду по тротуару в направлении магазина канцтоваров. На улице – ночь, но всё видно, как ясным днем. Ну конечно. Мои преследователи меня уже заждались. Они стоят на крыше соседней многоэтажки, у самой её кромки. Увидев меня, они прыгают вниз, плавно парашютируют своими плащами, замедляя свободное падение. Гравитация им, как видно, по барабану. Я не желаю смотреть, как будут развиваться события дальше. Я развиваю их сам. Бегом я возвращаюсь домой. Бегом и не оглядываясь. Вот я уже в спальне. Смотрю на улицу и вижу, как соседнее здание демонтируют какие-то оборванцы. Оконные стёкла покрылись пылью, асфальт потрескался, сквозь него растёт лебеда и молоденькие берёзки. Вот твою маму, думаю, и перебегаю к другому окошку. Там – нисколько не лучше: у четвёртых этажей плещется вода, кто-то плавает на надувных лодках. Кажется, я чего-то упустил. Что-то важное. Я иду в зал. Пытаюсь включить плазменный телевизор. Надо новости посмотреть. Почему город с одного боку залило, а с другого боку он обезлюдел? Щёлкаю пальцами, но плазма не включается. Но в комнате всё равно всё видно. Понимаю, что мне надо туалет. В ванной темно (санузел у меня совмещённый). Опять та же фиготень: впустую щелкаю выключателем, свет не включается, но всё равно всё видно. В полутемноте. В частности видно и то, что толчка нет. Поэтому ссы, где хочешь. И снова я вовремя просыпаюсь. Вовремя, потому что энурезом я вроде бы перестал страдать к первому классу.

Короче, мой мозг!... Слушай сюда!!! Надоели мне твои ночные киносеансы со всякой лабудой в стиле «сюр» и «треш». Ну неужели нельзя показать мне курорты Лигурийского моря? Или Лондон? Или Париж? Или Сен-Тропез? Или Хайфу? Ведь я там был, но эти замечательные места мне почему-то не снятся. Куда мне жаловаться? Кому написать письмо «Заберите некондиционный мозг, а взамен дайте мне хороший и пригодный к эксплуатации»? Знаю я одно такое учреждение…. Туда принимают сдавших мозг на утилизацию от непосильной жизни. Вот только нового мозга там никто не получает. Максимум – таблетки горстями и трёхразовое питание.

Так что, мой мозг, прости меня, неблагодарного. Куда я без тебя? А ты – без меня? Ты у меня самый лучший мозг на свете. Да.

Странный диалог

–Скажите, у вас здесь курсы?

–Так точно. У нас обучающие курсы.

–А чему вы обучаете?

–Как это чему? На собак лаять!

–Серьёзно?

–Серьёзней некуда. У нас и лицензия имеется.

–Ну, лаять на собак – это и я умею.

–Покажите.

–Собачка, собачка! Иди сюда! ГАВ!!! ГАВГАВ, ГАВГАВ!!!!!!! Испугалась, мелочь пузатая?

–Да у вас отлично получается. А где это Вы научились, если не секрет?

–Не секрет! Это я, короче, на прошлой неделе взял с друзьями вискарика, «Шотландская колли» называется. Может, слышали?

–Да, разумеется.

–И вот, напился я вискаря – и начал лаять.

–А друзья?

–И они тоже начали. А один потом «Джагерьмайстера» напился, и начал приговаривать: «Ох, батюшко-олень в задницу быднул!»

–Хм. Здорово! А не хотите ли к нам ведущим специалистом?

–С удовольствием. У меня много всяких навыков.

–Например?

–Например, я тут недавно сходил в ночной клуб «Сова». Так потом на дерево залез, и оттуда всю ночь: «Уху! Уху!», ухукал, народ пугал.

–Да вам просто цены нет!

–Ну почему же? Есть! Моя цена – достойная заработная плата. А ещё у меня есть знакомая. Она как-то с подругой напилась хереса, залезла на дерево и оттуда полдня вороной каркала, пока её МЧС не снял и в дурку не определил.

–Ну и как, вылечили её?

–Кого, мою знакомую? Конечно, нет. Она та ещё дура – и не лечится.

–Обязательно приводите её к нам! Она у нас будет вести семинар по природоведению. Такой талант не должен пропадать!

–А её не надо приводить. Вон она летит.

–Да она ещё и летать умеет?

–Уметь-то умеет. Только с крыши вниз головой. Ну вот, не успели.

–Ну ладно. Для начала нам и вас хватит. Ну-ка, полайте вон на ту собачку!

Что-то случилось

Раньше – не то, что сейчас. Раньше было лучше. И проще.

Было это лет двадцать назад. Пошли как-то два первоклассника, Тёма и Митя, от нечего делать прогуляться. Дети, что с них возьмёшь. Детям гулять надо.

Идут, видят - на первом этаже окошко открыто. Зима, главное, а окошко открыто. Ну, и, ясное дело, захотелось нашим умельцам чего-нибудь этакого нахимичить. Главное, оба в первом классе учатся, до Ломоносова и Лавуазье, как до Китая пешком, а нахимичить уже хочется.

Тут им пара гнилых картофелин весьма удачно под руку подвернулась. Просто так, на дороге лежали. Ведь на наших позорных улицах иной раз чего только не валяется. Ну, и взяли Тёма с Митей в руки по картофелине, в то окошко зафигачили, ноги в руки – и бежать. Потом целый час по окрестностям мыкались, по закоулкам прятались, носы морозили. Думали, там, у окошка, их уже ждут с нетерпением.

Наконец Тёма предложил: пошли, дескать, глянем. Издалека.

Посмотрели они издалека на то окошко, а там… В общем, похоже, никто ничего и не заметил. Осмелели Тёма с Митей, поближе подошли, еще посмотрели. Ну так и есть: ноль реакции со стороны ответственных квартиросъемщиков. Даже картофелина, которую Митя бросал и не добросил, так и лежит себе на подоконнике.

Обрадовались Тёма с Митей такому подарку судьбы, немного посовещались и такое придумали – Ломоносов с Лавуазье отдыхают. Сходили они на ближайшую помойку в поисках ингредиентов, и нашли там мешок капусты, заквашенной до состояния каши. Притащили этот мешок к окну и через подоконник всю капусту в квартиру и спустили. Заодно и мешок следом забросили. Постояли, полюбовались эффектом. Но – на всякий случай встали так, чтобы их из того окна никто не увидел. Постояли – ну точно никого нет дома.  Что за люди – ушли на работу, и даже окно не закрыли! И дети у них, наверное, без присмотра брошенные где-нибудь шляются, в чужие окна мусор бросают.

На радостях совершили Тёма с Митей еще один рейд на помойку. На этот раз откопали там какое-то ведёрко – с ним работа пошла веселее. Тут уж досталось бедному окну от разгулявшихся первоклассничков: и картофельные очистки в него бросали, и какие-то рыбьи потроха с солитёрами. В общем, всё там было, кроме птичьего молока. Так, одна пустая коробка из-под «Птичьего молока» им попалась. В общем, весь мусорный бак в окошко перекочевал. И ведь сколько взрослых их видело – и хоть бы одна сволочь замечание им сделала, чего, мол, с ведёрком таскаетесь в обратном направлении.

 Умаялись Тёма с Митей, упарились. Зашвырнули, наконец, и ведро в окошко. Но, чувствуя свою полную безнаказанность, решили в картину маленький последний штрих добавить. Подобрал инициативный Тёма какую-то газетку, присел на нее. А то, что получилось, конечно же, в окошко спровадил.

 Жильцы, бедные, когда  с работы домой возвратились, первым делом на окна решётки поставили. Да еще металлической сеткой затянули.

 ***

Выросли Тёма с Митей. Один стал бизнесменом, другой – киллером. Но не о них речь.

А о том, что теперь не то, что раньше. Теперь у всех решётки на окнах.

А ещё почему-то говорят, что молодёжь плохая стала. Дескать, она во всём виновата.

Про химика Затеева

Затеев был человек бережливый, лишний раз тратиться не любил. Жил Затеев почти в самом центре мегаполиса, а разных магазинов, супермаркетов и бутиков в окрестностях было пруд пруди, а зарплата у офисного креведа Затеева была прямо скажем, хреновая. Но торговые точки манил его, аки соблазны, и не давали ему спокойно спать, словно занозы в одном месте. Одеваться плохо Затеев не любил. Ходил только в костюмах самых модных европейский дизайнеров, благоухал мощными парфюмами, чем сильно поражал всех окружающих и давал им повод подозревать себя невесть в чём. Жена его и детки в ухоженности от него как минимум не отставали. Про Затеева все говорили: «Одевается, падла, как будто большое жалование получает».

Итак, по этим двум причинам - низкой заработной плате и обилии бутиков вокруг – Затеев был вынужден соответствовать своей благородной фамилии.

Затеев был человек умный и изобретательный. Был он по образованию химиком, и однажды ему удалось синтезировать в своей домашней лаборатории необычный биополимер. Полимер ничем не отличался от человеческой кожи и даже пропускал воздух через микропоры. Из него офисный планктоночеловек Затеев додумался отливать себе маски – чтоб никто не узнавал, и руки – каждый раз с новыми отпечатками пальцев. Биополимер обладал странным и весьма полезным свойством: как только Затеев снимал с себя маски и руки, те сразу же растворялись. Была улика – и нету. Раз в месяц или чаще, натянув на голову очередную маску, Затеев шёл на очередное дело. Ходил он на дела всегда в одни те же магазины. Инструментами его нехитрого ремесла были остро заточенная длинная отвёртка, служебный бейджик, коих он наворовал немало из тех же магазинов, и пара-тройка вместительных пакетов, куда он складывал покражу.

Тихий рейд по супермаркету – и вот он уже насшибал себе и семейству нехилых продуктов на пару недель сытой жизни. Затем он отколупывал отвёрткой с упаковок и бутылок пищалки, и смело шёл с покупками за прилавок. Если продавщица не хотела его туда пропускать, он тыкал пальцем в бейджик на груди – мол, я свой, первый день у вас работаю, после чего проходил в служебные помещения, а оттуда - через чёрный ход на улицу. Там Затеев срывал с себя все полимеры, которые, шипя, мгновенно растворялись на асфальте, и давал дёру с пакетами. Охрана, заметив на мониторах подозрительного покупателя, конечно же, бросалась в погоню. Но найти человека с таким лицом ей, охране, не удавалось. Вызывалась милиция, по следу пускались собаки, и каждый раз собачьи забеги приводили к близлежащей помойке, где бухали бомжи. Короче, за год с небольшим, весть о неуловим и подлом магазинном воре облетела весь город. Правоохранительные органы под это дело нашли и посадили хрен знает сколько разных бомжей, однако преступления всё равно продолжались.

Во всех магазинах и торговых комплексах были введены беспрецедентные меры безопасности, всех входящих и выходящих обнюхивали на входе и обыскивали на выходе. Зная это – а не знать этого Затеев не мог - хитроумный химик стал осторожнее.

И однажды вечером, собираясь на очередное дело, Затеев сказал жене:

– Жена, дай мне кухонный нож поострее – меня сегодня ждут незабываемые приключения!

И не ошибся. Вернувшись домой через тридцать минут с двумя костюмами от «Брионии», ворохом платьев и детских трусов, он выдохнул с порога:

– Жена, ты знаешь, пригодился мне ножик. Дело выдалось не простое, а мокрое: охранника я порешил.

Заплакала жена, а Затеев ей и говорит:

– Не реви, дура. Слезами горю не поможешь. Короче, отсидеться мне надо!

– Отсидишься ты, ирод проклятый, отсидишься, – отвечает ему жена сквозь сопли. – Пожизненно с конфискацией имущества.

Но Затеев был оптимистом и ответствовал жене так:

– Этот вариант исключён! Я уже всё продумал наперёд. Иди, вымой ножик и наточи его поострее.

Затем подмигнул деткам.

– Теперь ваш папка станет знаменитым. По телеку будете папку смотреть каждый день!

Вымыла ему жена ножик, наточила, как просил Затеев – поострей. Наделал Затеев на штамповочном прессе масок и рук побольше, взял ножик, чемодан со шмотками и ушёл. Куда – не сказал.

Не было его всю ночь. Не было и весь следующий день.

А вечером жена включила телевизор, а там выступает губернатор области. Но Затеева сразу узнала в нём супруга. Сразу. По вчерашнему костюму от «Брионии» и по характерному дрожанию рук.

Короче, долго удивлялось окружение губернатора, что это случилось с главой региона. Вроде лицо то же самое, а вести себя стал как-то по-другому, и даже голос вроде бы изменился. Да ещё то и дело в туалет бегает. Они ж не знают, что он маски биополимерные меняет. И руки с отпечатками. Как перчатки.

И вот однажды взяли губернаторские подчинённые, да и припёрли шефа к тёплой стенке: мол, что это Вы, господин губернатор, как будто сам не свой сделались, а?

– В отпуск хочу! – отвечает им «губернатор». – На недельку!

Взял, короче, Затеев себе отпуск. Вернулся домой к семье, в маски её нарядил, из какого-то банка пятьсот миллионов спёр. И полетели они всем семейством в ту страну, которая уголовников не экстрадирует и не судит – в Бразилию. И зажили они там счастливо на честно наворованные средства.

Так из города исчезли и губернатор (никто не знает, что с ним произошло), и неприметный офисный Затеев. Впрочем, никому так и не пришло в голову связать два этих события воедино.