Как я уже сказала, зовут меня Катя Васильева. Мне двадцать восемь лет… Было. Жила я, как и все, не лучше, и не хуже. Когда мне было двадцать три года, я, на дне рождения подруги, познакомилась с парнем. Он мне сразу понравился, высокий, красивый, а главное уверенный в себе, и честный. Потому, что не стал мне свистеть и заливать, а так прямо и признался, что вор. Я, конечно, растерялась, а он мне и говорит: « Не бойся, девонька, я тебя силой брать не буду! Не захочешь, не дашь!» А сам смотрит своими чистыми, как июньское небо после дождя, голубыми глазами так нежно, что всё у меня внутри как- то сжалось и запульсировало… В общем сошлись мы. Я- то вообще, с восемнадцати лет жила одна, так что крыша над головой была. Да и влюбилась я в Васеньку до беспамятства. Тем и жила, что мыслями о нём. Я сама в гастрономе работала кассиром, а Васенька мой, как он сам любил говорить, на рынке щипал. Честно говоря, я не очень- то и разбиралась в их воровских делах, для меня было главное, что он был рядом со мной, что он был мой… А денег нам хватало. Хоть я и не много зарабатывала, зато Васенька, почти каждый день то червонец, то четвертной, а то и полтинничек приносил. Я, конечно, понимала, что деньги- то у него ворованные, но…

 А через годик у нас доченька, Алёнушка, родилась. Я от счастья, как дура по ночам ревела, сидя у Алёнкиной кроватки, и глядя то на неё, тихо посапывающую во сне, то на Васеньку, широко раскинувшему во сне, свои большие руки. Смотрела и думала: «Вот оно, моё счастье, спит тихонечко по обе стороны от меня!» Эх, кабы знать- то… Нельзя от счастья плакать. Так слезами и смоешь его, счастье- то. Которого , и так- то чуть, чуть в жизни нашей, и то поискать надо. В общем, беда пришла нежданно. Да и кто ждёт её, проклятую?! Убили Васеньку моего! На рынке поймали на кармане и так избили, что недельку он весь синий дома пролежал, кровью харкая, а на восьмой день и умер… Что? Почему в больницу не отвезла? Так он запретил. Пытался даже шутить. Говорил, мол: «Ничего, я, как ужака, пару дней отлежусь, а там и за всё с этими фраерами рассчитаюсь! Только вон ведь как вышло… Не знаю, что- бы я делала, если осталась- бы одна. Да только Бог мне Алёнку оставил, и в ней была моя радость и жизнь… А может быть это я всем несчастье приношу, а? Или это я проклятая какая- то?! Ведь не прошло и полугода, как Васеньку похоронили, захворала Алёнушка. И по каким только врачам я с ней не ходила, а найти ничего не могли. А тут сказали мне знакомые, что в Ленинграде профессор есть один, и что он очень хороший специалист. Только в клинику к нему не попадёшь, а если частным образом, то можно, но стоит приём двести рублей… Ну я, конечно, деньги собрала, Алёнку в руки и к нему. А он взял деньги, положил в ящичек стола и говорит:

-         Вы, голубушка, приходите завтра в мою клинику с девочкой. Прежде всего мне надобно сделать все проверки и анализы девочки. Это займёт дня три. А далее, и видно будет. На данном этапе, анализы и проверки, плюс место в палате, будет вам стоить триста рублей…