Untitled document

Семейство Ромашиных

 

Династия

 

Так уж случилось, что Ромашины еще в конце девятнадцатого века породнились с горячим производством на Староуральском казенном заводе. Тимофей Иванович, глава династии, вихрастым мальчонком, когда остался без попечения родителей, был определен сначала курьером (он был скор на ногу) при управляющем, а потом пошел выше: шихтовщик, помощник литейщика, сталевар, а перед уходом на покой без малого двадцать лет - помощник мастера. Петр Тимофеевич, его сын, пошел по стопам отца и всю сознательную жизнь простоял у пышущей нестерпимым жаром сталеплавильной печи. Внук, то есть Никита Петрович, работал помощником сталевара, заочно окончив институт, стал инженером, потом начальником цеха. Василий Никитич, правнук, освоил трубопрокатное производство и стал оператором прокатного стана 220. Ушел из жизни рано: по причине несчастного случая на производстве. Юрий Васильевич, праправнук, окончив всё тот же политехнический институт, был назначен сменным мастером трубопрокатного цеха, потом старшим мастером.

На этом трудовая династия была прервана, прервана не по желанию праправнука Сергея Юрьевича Ромашина, который, как и его предки, поступил и окончил прославленный политех[1], являвшийся кузницей инженерных кадров, но по настоянию маменьки, под плотной опекой которой находился сын, он вынужден был отказаться от династических принципов. Говоря по правде, он не слишком-то сопротивлялся, потому что был совсем не тем, кем были его далекие предки: праправнук уже предпочитал не пыльную и не жаркую работу, на которой, бия баклуши и получая приличные бабки, потеть не надо. Какие времена, такие и нравы у поколения, выросшего на ценностях багрового заката двадцатого и бледной зари двадцать первого века. Кстати, Сергей Юрьевич Ромашин - совсем не худший представитель нынешней молодежи: он просто-напросто сменил приоритеты. И надо ли его строго судить? Ничто не вечно под Луной. Все течет, все изменяется. Как сказал древний философ, нельзя дважды войти в одну и ту же реку.

Когда Юрий Васильевич Ромашин (отец младшенького из Ромашиных) привел в дом будущую невестку (будущую мать Сергея), чтобы поближе познакомить с родителями, то Василий Никитич, быстро смекнув, с кем имеет дело, после ухода Ольги недовольно пробурчал:

— Уж шибко бойкая… Сверло… На одном месте дыру вертит… И тараторка… Тебе, увальню, поспокойнее бы кого-то… Она тебя быстро скрутит в три погибели… Превратит в поганую тряпку… И об тебя ноги будет обтирать.

Мать же в это время сидела, сложив на коленях руки, и молчала, лишь кивала в знак согласия. Потом, правда, тихо как-то, отрешенно заметила:

— Полюбил… По нраву, наверное, сынку пришлась.

Василий Никитич, осерчав на жену, возмутился.

— Какая еще любовь?! Мы вот… Сколько живем с тобой, а о любви - ни звука. Живем, слава Богу, хорошо. Дай Бог каждому.

Бурчание отца сын пропустил мимо ушей. Похоже, он был уже в той стадии, когда хоть кол на голове теши - ему все равно. Втюрился, одним словом.

Что было делать? Проглядели, опоздали с нравоучениями, а после драки нет резона кулаками-то махать.

Сыграли свадьбу. Свадьба - не хуже других оказалась, веселой такой.

С появлением невестки в старом доме тесновато стало. Все чаще и чаще Василий Никитич, кряхтя и охая, стал впадать в глубокую задумчивость и чесать в затылке.

Как-то, сидя за ужином, Василий Никитич заговорил о наболевшем

— Сынок, видишь ли… Придется строить новый дом… Попросторнее… Чтобы было где внуку разбежаться… А то… Вон, Ольга, носится… Пыль столбом. - Насчет пыли он фигурально выразился, ибо, несмотря на тесноту, в доме поддерживались чистота и порядок, благодаря трудолюбию, нет, не невестки, а свекрови. - Что думаешь, а?

Юрий Васильевич откликнулся вопросом на вопрос:

— Дело, отец говоришь, да где деньги взять-то?

— Ну, это уже, сынок, не твоя забота… Наскребу…

И наскреб ведь! Не сразу, но дом был построен. И какой ведь дом - пятистенник[2]: шесть окон глядели на Запрудную улицу и по два  окна с боков. Четыре небольших комнаты и кухонька. Чем, право, не хоромы? Василий Никитич предусмотрел одну комнату для внука. Хотел он внука, мечтал.

Справили опять же шумно новоселье.

Надо заметить, что Василий Никитич как в воду глядел, когда после смотрин бурчал. Потому что Ольга скрутила-таки их сына в бараний рог. И пикнуть не смел без ее разрешения. Только и слышалось в доме: «Сделаю, Олюсенька… Сбегаю, милая… Конечно, моя дорогая». Угодливость сына возмущала отца. И он часто ворчал:

— Ну, хоть бы ногой топнул раз, что ли… И в кого сын пошел?

Юрий Васильевич только улыбался.

— Известное дело: в мать

— Как это «в мать», если та и слова такого, как любовь, не слыхивала?

— Я не про любовь, я про характер.

Василий Никитич согласно закивал.

— А… Ну, да… Золотой у матери характер… Поперек слова не скажет… Мне повезло: имею большой выигрыш… А вот тебе…

— Об этом не будем, отец… Люблю без ума свою Олюсеньку… Такое счастье привалило… И за что только?..

Василию Никитичу не повезло в другом: так и не дождался внука. Невестка долго не могла родить, а свекор вскоре погиб в цехе. Через год, также не дождавшись внука (наверное, горевала сильно), умерла и мать. Через год в трудных муках Ольга все-таки родила сына, которого назвали Сергеем, после чего она уже не могла иметь детей.

Прошли годы. Сегодня - всё изменилось. У Ромашиных - Юрия Васильевича и Ольги Валерьяновны - дом, можно сказать, полная чаша. Вместе с изменением статуса Ольги Валерьяновны стало расти и благосостояние. Рядом с родительским домом, который все-таки с боем отстоял Юрий Васильевич и не дал разрушить, вырос трехэтажный особняк из красного кирпича площадью почти триста квадратных метров и приусадебный участок в гектар, три иномарки, просторный гараж. Разумеется, все это хозяйство (с модой этой не поборешься) обнесено трехметровым бетонным забором.

 

Возмущение

 

…Семь вечера. Семья собралась за ужином. Здесь давно заведено: после семи - никакой пищи. Разве что стакан апельсинового сока. Порядок придерживается строго. Якобы, ради поддержания здоровья.

В просторной столовой на первом этаже за большим столом собрались: Юрий Васильевич, Ольга Валерьяновна,  Сергей Юрьевич, его трехлетняя Ксюшенька и ее воспитательница Алла Денисовна Дробышева, живущая также в этом доме, и ее комната находится рядом с детской. Пустым оказался один стул.

Ольга Валерьяновна строго спросила:

— В чем дело? Где невестка?

Сын пожал плечами.

— Без понятия.

— Ей особое приглашение нужно?.. Если так, поднимись, приведи.

— Светланки нет дома.

— Это еще что за фокусы? Где жена твоя?

Сын повторил:

— Без понятия.

Ольга Валерьяновна вскипела.

— А кто должен знать? Ты муж или не муж?!

Алла Денисовна решилась вступить в перебранку между матерью и сыном.



[1] Впоследствии Уральский политехнический институт был преобразован в Уральский федеральный университет имени Б. Н. Ельцина (здесь и далее - примечания автора).

 

 

[2] Так уральцы называют бревенчатые дома, которые по середине разделены на две половины глухой капитальной стеной. Обычно входы в обе части отдельные, из сеней.

Рейтинг@Mail.ru