Untitled document

Пришел я к горестному мнению
от наблюдений долгих лет:
вся сволочь склонна к единению,
а все порядочные — нет.

/И. Губерман/

 

1

 

Когда меняешь место работы, в большинстве случаев приходится начинать с самого начала. Ничего эффектного или рискованного в этом нет. Как говорится: не умеешь научим, не хочешь… Ну, почему же? Я очень хотел быть полезным Клипе и его Комитету. Просто всегда начинаешь с азов. А уж как быстро и далеко продвинешься, зависит от индивидуальных способностей. И разумности прямого начальника. И лояльности коллектива. И множества других факторов…

У меня есть такое правило – уж если взялся за работу, не устраивай себе отпуска, даже кратковременного. Отдыхать можно, лишь завершив дело. Тем более, что на прежнем месте я получил компенсацию за неиспользованный отпуск. А на новом – меня ждали выборы, которые надо было выигрывать...

А мы проиграли.

Конечно, это еще не конец света, а просто плохой финал тараканьих бегов. У меня по-прежнему оставалась работа в Комитете по той профессии, которую вписали в трудовую книжку… Просто закончилась агитация. 

Это понятно, что перейдя из МУП «Коммунсервис» в Комитет по строительству и архитектуре, я только ею и занимался. Хотя доверенным лицом кандидата в Главы района Клипы не стал. И это была первая ошибка Сергея Борисовича из числа многих, приведших вобщем-то к малоутешительному результату. Все-таки два года работы в отделе пропаганды и агитации райкома партии чему-то меня научили – не только распространять листовки и всучать буклеты. Под руководством Кожевникова Павла Ивановича я познал многие скрытые механизмы воздействия на избирателей.

Вот пример.

Собрался Сергей Борисович с утречка пораньше выступить перед трудовым коллективом Увельского ДРСУч. Я напросился с ним в поездку. Да то ли припозднился чуток, то ли они раньше времени уехали – разминулись. Подвернулась другая машина и отвезла меня к дорожникам.

Заглядываю в Красный Уголок (ну, или конференц-зал). Все сидят. Стоит перед ними Клипа, стоит рядом Михайлова (это доверенное лицо кандидата). Сергей Борисович рассказывает о своей платформе… А Хрупало-то нет!

Меня Кожевников поучал – ты можешь с лекцией своей выступать перед тем, кто придет; но ежели читаешь постановление бюро райкома партии или другой основополагающий документ, поставь рядом с собой по стойке смирно и парторга, и первого руководителя.

Вот для этого как раз и нужно рядом с кандидатом грамотное в политическом плане доверенное лицо. А что Нина Викторовна? Она, конечно, человек авторитетный – но в своей профессии; популярный – но своей порядочностью; милая женщина… Но этого мало, чтобы быть искушенным в политической борьбе.

Поднимаюсь на второй этаж в кабинет Генерального директора.

- Владимир Михайлович, ты почему здесь? К тебе приехал кандидат в Главы района, а ты не встречаешь, не приветствуешь, не сопровождаешь… Во-первых, это не тактично. Во-вторых, чревато – изберут Сергея Борисовича всеувельским начальником, он тебе это припомнит.

- Ага, - Хрупало пренебрежительно отмахнулся. – Изберут. Держи карман шире!

- Откуда ты знаешь?

- А давай поспорим…

Не можешь получить ответ на один вопрос – задай другой. Я спросил:

- Все руководители настроены за Литовченко?

Хрупало повел плечами:

- Тайна за семью печатями. Откажитесь от выборов – поговорим.

- Я говорил об этом Клипе. Но он желает борьбы. 

Возникла пауза. Я терпеливо ждал.

- Ну, тогда вам кердык, - наконец, проговорил Генеральный директор Увельского ДРСУч, явно желая потерять меня из виду.  

Обратно возвращались в машине вместе. Я пытался Клипе внушить, правильно понимая, что именно за такую смекалку мне в Комитете и платят деньги:

- Сергей Борисович, неужели ты не понимаешь, что своим отсутствием на выступлении кандидата первый руководитель предприятия дает народу понять – за этого не голосуем. Так и будет! Мы проигрываем в мелочах большую игру.

- А, - небрежно отмахнулся председатель Комитета. – Голосует народ, а не Хрупало.

И бесполезно спорить – у него своё видение ситуации. Отсюда результат…

Кстати, он меня самого поучал:

- Не советовал бы тебе так настраиваться. Выборы – как и жизнь. Ждешь неудачу – её и получишь. Настройся на победу, держись до конца и никогда не изменяй своим принципам.

И по тому, как дрогнули у председателя губы, я понял, что ему в данной ситуации скорее смешно, чем обидно – однако рассмеяться по-настоящему после эпического выступления о задачах кандидата в Главы района не хватает пороху. Но меня зацепило.

- Слушай, - говорю, - одним настроем успех не делается. Надо еще какие-то действия совершать. Не кажется ли тебе, что сегодняшнее выступление в ДРСУч не помощь, а помеха делу? Народ-то ведь понимает своего руководителя. Хрупало слова против тебя не сказал, но показал за кого не надо голосовать…

- Да ты что? – воскликнул Клипа, правда, без особого куража. – А я-то думал, что привлек всех дорожников на свою сторону… 

Поспорь с таким…

- Ты забываешь о стадном чувстве коллектива и завышаешь их интеллект.

Сергей Борисович рассмеялся. Мое ослиное упрямство таки допекло председателя до прорыва в настроении. Ну а я, просто обожаю людей не теряющих чувство юмора даже в критические минуты.

- Я подумаю над твоими словами.

Он кивнул, но я понимал – ни он, ни я полного доверия друг к другу не испытываем. Хотя, при чем тут это? Наши отношения вполне укладываются в рамки – он шеф, я подчиненный. Не каждому дано нарушать сложившийся стереотип.

Я промолчал, но хмыкнул на его последнюю реплику.

- Что ж, в следующий раз без тебя не поеду, - сказал мой босс.

Взгляд был такой честный, что я почти поверил. И улыбка знакомая.

Что это? Неужели начинаю к нему привыкать? Подмечаю его манеры. Автоматически замолкаю, когда замечаю – шеф мой задумался о чем-то. Становлюсь блеклой тенью своего великолепного патрона… Надо же!

И еще Клипа сказал:

- Даже ради победы на выборах не изменю своим принципам. Не знаю, понятно ли тебе это?

Я слегка повел плечами – не вполне. Но если снова начну зацикливаться на идеологии, патрон, пожалуй, отстранит меня от участия в его предвыборной кампании. А я в ней, мне кажется, в данный момент крайне необходим…

Как-то задал ему вопрос:

- Шеф, а как ты себя повел, если бы твоим противником на выборах была женщина?

Тот удивился:

- Какой ответ ты от меня ждешь?

- Я так понимаю половой вопрос в борьбе за власть. Когда мужик берет её в руки – ждут население реформы, из которых неизвестно что и получится. Когда женщина садится на трон, ждут страну благоденствие и процветание. Вспомни наших императриц. Женщина – путь к прогрессу.

- Вот человеку-то делать нечего!

Но это он зря. Я в постоянном поиске был. Искал пути к нашей победе – анализировал, сопоставлял, предлагал... Правда, не всегда мои советы брал патрон во внимание.  

Забегая немного вперед, расскажу такой эпизод.

Уже после проигранных выборов случилось нам быть с Сергеем Борисовичем в Песчанке. Поднялись в кабинет тогдашнего руководителя хозяйства Выприцких Василия Николаевича. Он только увидел на пороге Клипу, из-за стола поднялся и пошел навстречу, распахнув объятия:

- Дорогой ты наш, Сергей Борисович…

Уважают моего начальника – этого у него не отнимешь.

Но вот что дальше, после рукопожатий, сказал Василий Николаевич:

- Как это тебя угораздило заявиться на выборы? Ну, а если всерьез решил стать нашим Главой, то все надо было делать не так, как ты сделал. Прежде собрал бы нас, руководителей, заявил о своем желании – неужто мы тебя не поддержали? А то молчком-тайком сунулся, никому ничего не сказав – таков и результат. Наверное, на народ надеялся? Думал – поддержит? А народ это же быдло. Я сказал ему – за Литовченко голосуем… и проголосовали.

На обратном пути Клипа молчал. Меня, конечно, подмывало спросить – ну, что, теперь убедился в моей правоте? понял как выборы надо выигрывать? Но промолчал – не к чему уличать начальство в политической безграмотности. А начальство замкнулось в своей скорлупе – о чем думает, не поймёшь.

И также было трудно определить, что в данный момент чувствует Сергей Борисович. В нем будто все застыло и смолкло. Я поймал себя на том, что пасую перед его непонятной логикой. Где-то слышал или читал, что истинные гении доставляют неприятностей больше, чем того заслуживают.

Хотя, должен сказать, правота моя вся разбивалась, как волна о бетон причала, от мысли – а нужны ли Сергею Борисовичу эти выборы вообще? Ну, может, выборы и да – в виде азарта борьбы и проверки собственного имиджа в глазах народа. Но вот кресло Главы…

Вызывает сомнения. Как-то неактивно, без азарта он за него боролся.

И программа его предвыборная как-то не очень увлекала – совсем отсутствовала трескотня о конкретной помощи конкретному человеку. А зря – народ это любит…

Но тогда возникает вопрос – а этично ли ввязываться в предвыборную борьбу ради одного лишь адреналина? Одно дело – ради карьеры, другое – ради тщеславия. Впрочем, может, в нынешние времена разница между ними уже не видна?

Официально, всем и каждому, Клипа говорил, что противостоит Селянину, который, по его мнению, слишком эксцентричен для руководителя района. Но по сути боролся с Литовченко, отбирая у него голоса. На все мои доводы в пользу такого вывода отмахивался – мол, выдумываешь ты все.

Иногда мне в такие моменты Клипа казался капризным ребенком. Ведь по большому счету, его хозрасчетная организация запросто могла обойтись без любого Главы. А вот вновь избранный руководитель района без его Комитета вряд ли. Это я к тому, что не было у него стимула никакого биться не на жизнь а насмерть за портфель первого руководителя района. Он не стоял у последней черты, как его коллеги по выборам – у него был прекрасный выбор…

От собственного всепонимания мне легче не становилось. Борьбу мы проигрывали – я это чувствовал, но ничего поделать не мог. О том, чтобы снять свою кандидатуру и усилить команду Литовченко, Клипа даже слышать не мог. Возможно, ему сложно было на собственную гордость наступить?

И куда деваться? что дальше делать? как без позора выйти из выборов? и ценой чего? – задавался вопросами я, предчувствуя поражение.

А Сергей Борисович о такой малости не соизволил даже задуматься. Он, похоже, уверен был в несокрушимой любви народа к нему. Чувство, прямо скажу, весьма и весьма сомнительное. Ну, как ему доказать, что простому люду он абсолютно не свой человек. Принципиальная честность его многим кажется чистоплюйством. Тактичность и выдержанность – замашками барскими. Грамотность и профессионализм – еврейскими штучками…

Я бы многое мог рассказать шефу о простом русском народе – как им умела восемь десятков лет партия манипулировать. Только ведь он слушать не хочет. Называет меня партократом. Меня, инструктора райкома партии, рабочую лошадь марксистско-ленинской идеологии!

А что если шеф мой – сам единственный и последний убежденный марксист, затесавшийся в ряды капиталистов? Не знаю, восторжествуют ли идеи его о порядочности и принципиальности, но он их настойчиво в массы несет в предвыборной своей агитации. Хотя я очень надеюсь, что в данном конкретном случае выборов Главы района 1996 года мы обойдемся без призрака, который некогда плутал по Европе.

Знаете, иногда в жизни наступает момент, когда понимаешь, что ты вовсе не такой умный и оборотистый, каким себя мнишь перед зеркалом или в тиши ночной. Сейчас наступил именно такой момент. Мы увязали в трясине борьбы, и назад уже хода не было. В конце концов, я решил посоветоваться с настоящим профессионалом пиарной борьбы. Позвонил своему бывшему шефу по райкому партии в Челябинск, обсказал сложившуюся ситуацию:

- Пал Иваныч, что посоветуешь?

Кожевников мне посоветовал:

- Если хочешь сделать карьеру, бросай Клипу, просись в команду к Литовченко. Он победит однозначно.

- Не та ситуация. Я работаю в Архитектуре.

- Ну, тогда – увы. Мне нечего тебе посоветовать.

Спросите – зачем мне все вышесказанное: эти волнения-переживания, эти скачки с препятствиями под названием выборы? Не меня ведь избирают. Можно и на трибуне посидеть, переживая за своего кандидата. Но, возможно, это как раз от серьезного увлечения футболом – играем командой и выкладываемся, кто на что способен. Даже если победа не светит, бьемся до финального свистка. На выборах, как и в спорте, никто не признается в своей несостоятельности раньше, чем судья последний раз дунет в инструмент. И, конечно, надежда, как всегда, умирает последней…

Ну да ладно, о чем теперь сетовать? Проиграли так проиграли. Сергей Борисович, по-моему, и не огорчился результатам голосования. На второй день после выборов его вызвал к себе Литовченко и задал прямой вопрос:

- Работать будем?

- Конечно, - ответил Председатель Комитета по строительству и архитектуре при Администрации Увельского района.

И стоило напрягаться?

Не проще ли было встретиться и договориться – одно дело творим.

Я вообще считаю: жизнь – это искусство компромисса.

Ну почему, к примеру, не встретиться всем кандидатам на пост Главы района и не договориться меж собой? Ведь негодяев среди них нет – все люди уважаемые, имеют свой электорат. Скажем, была у Селянина в должности первого заместителя Главы интересная мысль – создать Увельскую районную торгово-промышленную палату. Вот я бы в неё со своим ЧП (будь оно еще живо) с удовольствием вступил. Уж там бы ребята не дали меня в обиду никакой беспредельщице из налоговой инспекции.  

Вот и здорово было бы так:

Анатолий Григорьевич Литовченко – Глава Увельского района; ведь он все равно победил, наслушавшись о себе и дерьма, и хороших слов.

Селянин Алексей Борисович – глава торгово-промышленной палаты; уж он-то смог бы защитить интересы предпринимателей перед народом и властью.

Клипа Сергей Борисович – ничего не потерял, проиграв выборы; и не знаю, что бы приобрел, победив на них; он очень хорош там, где он есть – все знает и умеет; к тому же человек порядочный, хотя не любитель компромиссов.

Виктор Григорьевич Шумаков – так много трудов и энергии вложил в создание МУП «Коммунсервис»; ну так отдали ему всю коммуналку – была бы большая польза району.

Анатолий Михайлович Агарков – на Главу, конечно, не тянет, но с районным Управлением сельского хозяйства мог бы справиться; отчего бы не уважить человека?

Вот так бы встретились, поговорили, обсудили – договорились и решили. В предвыборных-то речах все они – патриоты. А в сумме бы получился суперпатриотизм. И никаких тараканьих забегов.

Говорят умудренные – за власть борются для передела собственности. Но вот избрали Литовченко – и что у кого он отнял? Санаторий «Урал» у Селянина? Комитет у Клипы? Фермерское хозяйство у Шумакова? Новый дом у Агаркова в поселке Лесное? Нет, нет и нет… Не так это просто, даже если захочешь. Таки живет наша матушка Россия по законам, а не понятиям.

Может, конечно, я чего-то и не догоняю…

Но твердо уверен, что вся эта выборная борьба, что происходила на моих глазах в 1996 году никому по большому счету не нужна – ни кандидатам, ни народу. Вбуханы средства, потрачено время… А сколько нервных клеток убито напрасно! 

Будь я Ликургом, издал бы закон – все, кто желает служить народу, пишите заявления на мое имя. А потом бы собрал их, кандидатов в слуги народные, закрыл в кабинете – как закрывают кардиналов в Ватикане при выборе римского Папы – и сказал: пока меж собой не поделите власть, на свободу не выпущу вас.

Почему из-за них народ страдать должен? 

Да кандидатам в Главы и самим досталось – не дай Бог никому!

К примеру, привязался к Литовченко некий пенсионер Ушаков Николай Иудович – ночами ходит по поселку как привидение, на столбы всякую гадость о человеке расклеивает. Пробовали его органы правопорядка усовещать – да где там! пенсионер не вменяем… так и отстали. И приходилось кандидату терпеть – а куда деваться? Не стреляться же с «шапокляком» в штанах.

Клипа однажды заявляет:

- Трубку дома поднимаю – в телефоне раздается щелчок.

- И что это значит?

- Меня прослушивают! – не без дрожи в голосе возвестил мой начальник. 

- Да брось ты, – говорю, – Сергей Борисович, кому это надо?

- Политическим оппонентам.

Пытался я ему объяснить, что технически такое, конечно, возможно, но в реальности – вряд ли. Нет у нас в поселке абсолютно молчаливых людей – пришел с прослушки, жене похвастал, она подруге… Рано или поздно правда всплывет. Но так и не всплыла информация о прослушке. Значит, не было. А я что говорил?

Ну да ладно, выборы Главы Увельского района 1996 года стали историей. А эта наука не терпит сослагательного наклонения. Все эти «бы» теперь ни к чему.

А вот команда была. Команда надеялась на Клипу. Примкнул к нам и зачастил в Комитет фермер Федор Акулич, бывший фотокорреспондент. Конечно, он на что-то надеялся, хотел что-то получить от Клипы, после его прихода к власти. А пока по собственной инициативе взял и накрыл стол в Комитете аккурат в день рождения кандидата. Предложил:

- Повод есть надраться как следует. А то все равно голова кругом идет.

Сколько мы усидели в тот вечер на Федины кровные я не помню. Что изумило – в доску пьяным оказался один я, хотя все «закладывали за воротник» будь здоров как. Никогда прежде Акулич не мог перепить меня – обычно я его доставлял из редакции домой с корпоративных вечеринок. Но в тот вечер он сел в машину и уехал. Мы с Клипой убрали все со стола и вместе пошли – нам по пути. Остальным в другую сторону.

Вот тогда почувствовал – ох, и назюзюкались же мы… Точнее, я. Так поколбасил от крыльца, что Клипа меня под руку взял:

- Я тебя такого одного не отпущу. Домой провожу.

Проводы, так сказать, с доставкой на дом. А я еще пытался философствовать:

- По-моему, если бы Бог хотел нас видеть только веселыми, он водку оставил, но отменил земное притяжение. Как больно падать, когда ноги не держат!

Сергей Борисович проводил меня до дома. Только я ключа от двери не нашел.

Тогда Клипа меня к себе повел…

Вот ведь человек! Не бросил своего подчиненного в морозную ночь.

А говорят, в районной Администрации вот так однажды, после попойки дружеской, насмерть замерз сам председатель избирательной комиссии.

М-да… грехи наши тяжкие!

Но пойдем дальше… Ибо завтра, как утверждают синоптики, будет новый день.

Втиснулся в нашу команду адвокат Степанов Петр Иванович. И вот что случилось по этому поводу. Я, когда работал в котельной Восточная, повстречал во второй школе по райкому КПСС знакомую Наталью Ивановну. Она после запрета партии снова вернулась в преподаватели и на общественных началах возглавляла участковую избирательную комиссию. Пригласила меня поучаствовать в регистрации голосующих и подсчете голосов. Мне понравилось узнавать результаты из первых рук. Никто, наверное, в мире и не знает, что на нашем участке на первом этапе выборов Президента страны победил генерал Лебедь. Потом был Зюганов. Действующий Президент лишь третьим…

Двое выборов я провел в её команде.

В ту памятную 1996 года кампанию по выборам Главы Увельского района она возглавляла предвыборный штаб кандидата Литовченко. А председателем участковой комиссии стала Наталья Петровна из детского сада. Собирает нас (членов комиссии) и объявляет:

- Друзья! Из Агропромснаба нам прислали в подарок ящик водки «Пшеничная». Сделаем всё, чтобы Алексей Федорович победил?

- Стоп-стоп-стоп, - говорю, - Наталья Петровна. Я в команде у Клипы на выборах, а в неё входит соперник Позднякова на нашем участке – Степанов Петр Иванович. Так что выборы будут честными – никаких подтасовок!

- Ты что, водку пить не желаешь?

- И пить буду, и прослежу за справедливой борьбой. По-моему, если бы мир не заклинило на взятках, мы бы все жили гораздо лучше, - сказал я, вновь соскальзывая на идеологию, правда, уже без особого блеска: просто по старой памяти.

Да, я – бывший профессионал уходящего идеологизированного века. Впрочем, Наталья Петровна не знала меня как инструктора РК КПСС.

Скажу, чтобы напрасно не бросать тень на плетень – Поздняков победил на выборах без каких-либо компромиссов. Да и никак не возможно было там сжульничать – наблюдателей свора за каждым нашим шагом следила. 

Вот говорят – не важно, как проголосуют, важно как подсчитают.

Заявляю категорично – на избирательном участке подсчет голосов проходит чисто и честно. Может, где-нибудь наверху что меняют – но я туда не вхож и ручаться не буду.

Короче, суетились мы, чаяли, только все напрасно – голосами даже Селянину проиграли, не говоря уже о Литовченко. Вот с кого надо брать пример – и команду набрал сильную, и заручился поддержкой сильных мира сего…

Я даже сомневаюсь – как все на самом-то деле было? То ли Анатолий Григорьевич их всех собрал и себя предложил в кандидаты. То ли главные наполнители бюджета района собрались однажды вместе, посовещались и предложили Литовченко – будь нашим батькой!

Сказать по правде, с трудом представляю, чтобы было с районом, стань Клипа его Главой. Его бескомпромиссная четность могла боком выйти и ему, и народу. Повторюсь, подчеркивая: жизнь – это искусство компромиссов. И никак иначе!

Хотя, возможно, я ошибаюсь. В наше, постсоветское время, чего только не бывает. Иным всякое в жизни выпадает, а они устраиваются лучше, чем те, кто ничего такого не испытал. С другой стороны, я, конечно, не верю, что придя к власти над всем районом, Сергей Борисович научился бы красть.  

М-дя, выборы, выборы…

И такое было. На самой финишной прямой все политические оппоненты Литовченко объединились между собой. Как бы ни были они далеки друг от друга, однажды собрались в одну кучу и чуть было не обрушили выборы 1996 года в Главы Увельского района. А началось всё с газеты…

Если бы я не знал уровень шоферского интеллекта редактора «Настроения» Семисынова, то мог подумать – кто-то большую свинью очень грамотно подложил триумфу Литовченко. Так все было топорно сработано в газете… Так была предсказуема реакция оппонентов лидера… Разве только безмозглый подхалим мог на такое отважиться.

Что же произошло?

А вот что. Накануне выборов печатает «Настроение» на первой странице большой портрет Анатолия Григорьевича, а ниже фейсы всех остальных кандидатов. Соотношение параметров – они как цыплята перед курицей. И заголовок выдающийся – «Равнение на лидера». Пусть подленько, но смешно!

Ну, понятно – «цыплята» с подачи Семисынова разом обиделись на «курицу» и объединились против неё. Вызвали в район представителя облизберкома, корреспондента газеты покруче и сели в карты играть с явным желанием бойкотировать выборы. Возможно, они хотели выбить Литовченко из игры – ведь как у исполняющего обязанности Главы района бюджетная газета «Настроение» находилась в полном его подчинении. И «дружеский шарж» Семисынова ставил Анатолия Григорьевича в крайне неловкое положение…

Четверо против одного. Два шантажа в одном сюжете облизберкому – либо убирайте из числа кандидатов Литовченко за превышение должностных полномочий, либо мы все отказываемся от борьбы. Что автоматически ведет к срыву выборов в Увельском районе. Прекрасный способ совместить свою уязвимость перед финальным голосованием со своей злостью на несомненного лидера…

Я как раз Клипу искал за какой-то надобностью. Захожу в конференц-зал Администрации – цыплята-кандидаты там в подкидного дурачка играют. Уютно сидят, почти как дома, вчерашние враги не на жизнь. Чудесно, наверное, было им передохнуть от лихорадочных бегов тараканьих и бесконечной вражды.

М-дя, хорошо быть кандидатам в Главы района! На какой другой работе вам будут платить за то, что вы сидите за столом вчетвером и режетесь в подкидного в рабочее время? Или им не платят как кандидатам – каждый живет на свои средства?

Один сказал шутку – другие дружно рассмеялись, будто он и вправду сказал что-то страшно остроумное, хотя это было далеко не так. Но кто их, кандидатов в Главы района, поймет? Непосвященному взглянуть, так эти великовозрастные дяди в галстуках могли показаться просто милыми болтунишками с картишками, каким-то волшебным ветром занесенными в Белый Дом.

Но я посвященный. Для меня они – иной мир. Я торчал возле них, чувствуя свою неуместность. Маргиналы – вот то, кого мы, свидетели великих мгновений, собой представляем. Хотя, это, наверное, позволяет нам сохранять нравственное чувство ответственности перед обществом, когда все другие вокруг его теряют. Иногда это срабатывает, иногда – нет. Но юмор, знаете ли, подчас просто защита от боли.

У меня тогда даже голова закружилась от сладкого ощущения их коллективного благодушия. Всё своё сознательное существование мечтал стать соучастником подобного сюжета. Беда в том, что я им компанию составить не мог – рангом не вышел. И, наверное, смотрелся среди них в тот момент, как клизма на витрине, и соответственно себя чувствовал. Мы даже остротами с шефом не перекинулись, как обычно. Но меня это совсем не огорчило. Новый сюжет набирал скорость и отвлекал все мои мысли. На него ушел и адреналин…

Вероятно, обиженные кандидаты полагали, что классно смотрятся все вместе и с картами. Я бы так не сказал. Иногда столько всего замечаешь посторонним-то взглядом…

А я как раз пробежался глазами по их лицам.

Все политики в одном очень похожи друг на друга. А именно – даже если говорят правду, умудряются при этом сохранять двусмысленное выражение. Казалось – по поводу возникшего предвыборного кризиса они сохраняли полную бесстрастность. Боль поражения и радость победы, кому бы что ни выпало в финале, оставались исключительно делом личным. А вот азарт был у них от игры карточной.

Да и карты, казалось, пребывали в явном недоумении – четверо кандидатов в слуги народные шлепали ими о стол, забыв вражду между собой и свои политические амбиции.

  Любопытно. Они так вошли во вкус картежной игры, будто милее занятия не было в белом свете. Я думаю, к этому моменту они уже поняли расстановку сил и за кем будет победа на выборах. Пусть хоть какое-то в сложившейся кутерьме обломится им удовольствие – хоть на часок-другой почувствовать себя вершителями судьбы выборов…

Ведь шторм не на шутку разразился. Баржу кандидатов несло на рифы. Вот-вот врежется она в скалистый барьер океана. Рулевой в растерянности. Команда бунтует – спасаться никто не хочет. Сюжет определенно один из типичных случаев кораблекрушения по Айвазовскому…

Ну, вообщем, как-то вот так представлялась мне в ту минуту сложившаяся картина.

И побочный сюжет становился куда увлекательней основной интриги. Если что-то из него выгорит, то всерьез подумаю о карьере пиарщика – мастера по созданию кризисных ситуаций.

Ай да, Александр Геннадьевич – хотел как лучше, получил как всегда. Скучно шли выборы? – нате вам, ловите скандал! И мне тему подсказал для размышлений. Хотя умные люди обожают повторять: до тридцати лет разживайся умом, после – добром. Но я следую заветам отца – только к шестидесяти годам должен стать богачом. Признаться, не по воле своей … то есть нет большого желания в Рокфеллеры выбиваться, но что-то же должен оставить после себя своим наследникам.

Впрочем, фонтанирую я, такой-растакой, преждевременно. Наверное, тот самый случай, когда эмоциональная оценка сливается с предрассудком. Что-то не вытанцовывалось в позиции заговорщиков – сработал какой-то механизм защиты. И должностные лица из области смогли разрулить кризис районного масштаба.

Выборы состоялись. Результат я уже озвучил. Мы проиграли…

Теперь можно заняться маркетингом в архитектуре и строительстве.

Хотя… Может быть, во множестве других обстоятельств это был бы идеальный конец главы повести. Но то, что глодало внутри, не излечивалось простым взмахом руки – а ну её нах..! Проблема в данном случае была в том, что особой радости и от разрешения кризиса, и от окончания тараканьих бегов, то бишь, выборов, я не испытывал.

Черт, не люблю я этого! Ненавижу, когда дело закончено, а все-таки что-то не дает покоя. Не хватает чего-то, чтобы полностью все похоронить, забыть, закопать… и дальше пойти.

В чем же дело?

А дело в том, что все тайные помыслы Сергея Борисовича, его задумки и чаяния по-прежнему оставались для меня секретом за семью печатями. Он не торопился быть откровенным со мной. А все попытки мои понять его и объяснить лишь прожигали новые дыры в мозгу. И усугублялось это еще тем – хотел того Клипа или нет – он становился моим кумиром. Мне тогда очень хотелось быть похожим на него, стать неким подобием своего шефа. Настолько сильно росло это желание, что даже Тома заметила и не преминула осудить библейской цитатой:

- Не сотвори себе кумира!

М-дя… А ведь она была где-то права. Хоть и трудно себе представить, чтобы в конце двадцатого века дважды верхнеобразованный мужчина тяготился библейских заветов, примеряемых на него.

Но дело все в том, что кумира своего я таки не понимал. Анализируя его слова и поступки, мозги мои крутились с беспомощностью космонавта, сорвавшегося с троса в открытом космосе.

Вот пример.

Однажды Сергей Борисович побывал во Франции в составе делегации российских архитекторов. Показывал в Комитете фильм о том круизе…

Чтобы разговорить его, спросил:

- Ну и как тебе Франция? Каково главное впечатление осталось от страны?

- Да, в общем-то, ничего, - ответил шеф. – Только французов там маловато.

Интересный взгляд на неординарное событие! И такой он во всем – непонятный, необъяснимый благородный идальго Сергей Клипа! 

А может, в том везение моё, что я его не смог понять? Ведь могло случиться и так, что эйфория от образа кумира перешла бы в паранойю. То есть, хотел быть похожим да не дотянул суммой моральных качеств – от того и свихнулся. Не об этом ли меня жена-умница предупреждала? Ейбо, из всех случаев жизни, когда я садился задницей в лужу, этот был самый сногсшибательный.

Правда, осталось ещё кое-что. После всех жизненных передряг я остался верен своей мечте – литературе и книгам. С чем остался Сергей Борисыч – поборник честности и морали – если главное детище его жизни Комитет по строительству и архитектуре при Администрации Увельского района почил в бозе?

Нехорошая фраза. Желчно звучит и завистнически. Будто бы с затаенной обидой. Кому-то покажется издевательской. А у меня нет таких чувств к Клипе, хотя мы и расстались не очень довольные друг другом.

Попробую примирить нас, сказав так – в конце концов, я остался с мечтой, а Сергей Борисович со своими принципами, которым никогда не изменял.

Ну, а мое желание стать таким как Клипа вдребезги разбилось о скалы жизни. Я стал таким, какой есть. Иным мне никогда не стать, даже если очень захотеть. 

И когда я понял это, ушел из Комитета. Клипа не уговаривал меня остаться.

Два года я у него проработал и считаю что не напрасно.

Мне здорово повезло, что я знаком с таким человеком как Сергей Борисович Клипа. Он мне многое в жизни дал – в плане веры в разумное, доброе, вечное.

Мне здорово повезло, что я работал в Комитете по строительству и архитектуре при Администрации Увельского района. Более разумного и лояльного в плане межличностных отношений  и настроя на трудовые свершения коллектива в жизни своей не встречал.

Мне здорово повезло, что я ушел из него еще до начала его агонии.

Я ушел, оставив моего кумира крепким и бодрым человеком – знающим, чего хочет в жизни, и твердо идущим своим путем. Что дальше с ним произошло – грустная сказочка, но слишком отполированная пересказами, чтобы казаться искренней. И все же сомневаться в её справедливости не было никаких оснований.

Возможно, все это давно отболело, и ворошить прошлое – неразумно. История обычная – корабль тонул, капитан покинул борт его не последним… Так в жизни тоже бывает. Какие же могут быть чувства у членов команды после этого к капитану?

Ладно, оставим это… Лично я грущу лишь о затонувшем корабле.

Я не имею ни малейшего права осуждать чужие ошибки и огульно считать всех, от меня отличных, глупыми или ущербными. Я смирился, достигнув старости. Мне не под силу оказалось переделать мир по собственному желанию. Как говорят, жизненные обстоятельства в очередной раз одержали победу над человеческими намерениями.

Одни шли наперекор им. Другие плыли по течению. Я оставался созерцателем на берегу. Но зато я научился принимать мир таким, каков он есть. Жизнь, как говорится, берет свое, чтобы мы против неё не замышляли.

Однако Судьбе, как она ни пыталась, не удалось порубить меня на кусочки, поджарить на сковородке и подать на стол к сильным мира сего. Я ни перед кем никогда не заискивал и очень этим горжусь. Правда, по мнению жен моих, в дураках остался. Но это они зря. Просто себя пытаются оправдать. А я не в обиде. И в одном они точно правы – лучше нам врозь, чем вместе быть…  

У меня есть дети. Отцовская любовь – может, это единственная ценность, которую выносишь из семьи. Ну, а у кумира моего с этим все в лучшем свете. Единственное, наверное, в чем превзошел его я, так это моя флотская служба. Ему такое даже не снилось…

И тут уж вполне можно поставить точку. Если бы это был конец. Но это было начало моей увлекательной работы в Комитете по строительству и архитектуре при Администрации Увельского района.

Так что же с его председателем? Почему, когда, думая о нем, складываю единицу с единицей и получаю одиннадцать вместо двух? Теперь-то все кажется проще простого – человек достиг своего потолка и, ударившись, рухнул на пол. Но с другой стороны, все дело не в том, что видишь, а в том, как видишь. Вернее, как хочешь видеть…

Можно и так – карьера рухнула, а не человек, который до конца остался верен своим высокоморальным принципам. Иногда так бывает – долго вглядываясь в негатив, постепенно начинаешь различать позитив. Это я о фотографии, а не о проступках…

Размышляя о поступках Клипы, начинаю приходить к выводу – неужели главный показатель успешности человека это его карьера? К чертям собачим благородство, порядочность, честность? Быть не может! Не пойдешь ведь на Божий суд с депутатским значком. Не выпросишь себе государственными льготами райских кущ. Там, на Страшном Суде, все по-честному. Там нравственность выше тщеславия.

А мы об этом забываем. Или просто не верим в это…

Мне, признаться, доводилось в жизни чувствовать себя победителем, но этого надо уметь дождаться. Но, практически, невозможно ждать, если работа не приносит никого удовлетворения – ни морального, ни материального. Трудно – если удовлетворение однобоко. Бесперспективно – если предприятие вот-вот начнет пускать пузыри… 

Уходил я из Комитета без сожаления, не желая быть затиснутым в рамки общей участи, хотя понимал как сильно мне будет не хватать его председателя примером для подражания. Я уходил в автономное плавание, но мне хотелось оставаться порядочным (конечно, в меру моих способностей) капитаном, заразившись порядочностью от кумира. Как, возможно, и другие, кто с ним работал…

Теперь, когда вся тщеславная суета позади, мне очень бы хотелось с ним поговорить.

Рейтинг@Mail.ru