Untitled document

Он взял в руки первую попавшуюся бумагу и поморщился.

- Так и знал! – проворчал генерал вслух, хотя в кабинете он был один.

У него в руках был рапорт зама, курирующего уголовный розыск, Воробьева, который докладывал, что один из его коллег по ведомству три дня назад, будучи на дежурстве, хорошо нажрался (очевидно, из-за скуки), поехал в таком виде домой на трамвае и там учинил дебош с кем-то из пассажиров. Он был в штатском. Вызвали наряд милиции. Обоих задержали и доставили в дежурную часть Кировского районного управления милиции. Через полчаса обоих задержанных, естественно, выпустили, но по начальству доложили о происшествии.

- Вот стервец, а!? – проворчал генерал по адресу виновника и отодвинул рапорт в сторону, не желая в данный момент принимать решение. – Утро вечера мудренее...

Краснов взялся за другую бумагу, лежавшую сверху, но в это время отворилась дверь, и вошел генерал Чайковский.

- Извините, Николай Ильич, что не сразу...

Хозяин кабинета не дал ему договорить.

- Присаживайся! – сказал он и показал рукой на один из стоявших возле стола мягких стульев. – Ничего, Павел Павлович, не к спеху, - он с видимой радостью захлопнул папку с бумагами и отодвинул на край стола. – Понимаешь, решил потолковать по одному делу... Обсудить…

Чайковский встревожился:

- Еще одна неприятность? Сегодня?

Краснов усмехнулся.

- Еще какая, причем, бородатенькая.

- А  именно?

Краснов не стал отвечать на заданный вопрос своего заместителя, а вместо этого сам спросил:

- Помнишь, как мы с тобой в паре раскручивали одно дельце, а?

- Потерей памяти не страдаю, - ответил Чайковский, не понимая, с чего у хозяина кабинета вдруг зазвучали ностальгические нотки.

- Это сколько же прошло?

- Двадцать четыре года, - тут же ответил Чайковский.

- Как молоды мы были... Согласись, тогда мы с тобой славненько поработали. И оба заработали первые свои поощрения по службе.

- Не смею спорить.

Краснов с прищуром посмотрел на собеседника и откинулся на спинку кресла.

- Судьба, видно, что через столько лет мы опять в паре.

- Как вы, Николай Ильич, но я искренне рад этому. У нас ходили слухи, что назначат... Я и фамилию не хочу называть... Слава Богу, что...

- Знаю-знаю, Павел Павлович! Но, признайся, Павел Павлович, в главном управлении далеко не все были в восторге и от моего назначения, не так ли?

- Про других ничего не знаю, но что касается меня, то я отнесся спокойно, ровно, не проявив ни восторга, ни уныния или тревоги.

- Спасибо за откровенность.

- Откровенность – это моё несчастье, Николай Ильич.

- Зачем же так-то?

- За плечами – немалый горький опыт. Ваш предшественник сначала тоже подхваливал меня за откровенность суждений. Потом стал говорить везде, что я его подсиживаю, что мечу на его место. С маниакальной настойчивостью распространял слухи. Я, конечно, говорил ему, что...

- Что подсиживаешь? – Краснов, улыбаясь, смотрел ему в глаза.

- Об этом у меня и в мыслях не было. Просто: с глазу на глаз говорил откровенно все, что думаю, по тем или иным его шагам. Одно из последних моих откровений...

- Ну-ка, очень интересно, - Краснов улыбался.

- Я сказал ему, что не стоит вступать в какие-либо контакты с ОПС «Уралмаш», точнее – с его лидерами.

- И что же?

- Краевский еще больше озлился. Он сказал, чтобы я не лез не в свои дела... Больше не откровенничал.

- Понятно. Хочешь и я отвечу откровенностью на откровенность?

- Как хотите, - пожав плечами, ответил Чайковский.

- Когда мне предложили эту должность, то я не сразу согласился...

- Почему?

- Я знал, что встретят меня в главном управлении, по меньшей мере, настороженно.

- Почему?

- Причина одна: между нашими ведомствами всегда существовала незримая черта.

- А я считал, что мы с вами из одного ведомства – МВД.

- Теоретически, это так. Однако на практике территориальная милиция всегда ревниво относилась к нам, транспортникам. Так было всегда... Своего рода, конкуренция.

Чайковский возразил:

- Вы преувеличиваете. Лично я ничего подобного не замечал.

- Ну, не надо, Павел Павлович. Территориальная милиция при первом же удобном случае нам подкладывала свинью.

- Повторяю: я  таких фактов не знаю.

Тут Чайковский сказал неправду: он, проработавший столько лет в территориальных органах, не раз сталкивался с неким противодействием, неким недоверием территориальной милиции к транспортной. Конечно, все это сказывалось не на официальном, а больше на личностном уровне. Но тем не менее... Начальник Среднеуральского управления внутренних дел на транспорте ревниво следил за успехами и неуспехами своих коллег в области. И, наоборот.

Краснов сказал:

- Два года назад, например, ОБЭП из главного управления, фактически, спровоцировал на получение взятки старшим лейтенантом милиции аэропорта «Кольцово»... Нет, это был далеко не дружественный шаг.

- Разве самого факта преступления не было?

- Не спорю: факт имел место. Подонком, конечно, оказался старший лейтенант. Однако я тогда озлился не на это, а на то, как все было сделано. Извини, подлянку нам подложили. Можно было и иначе то же самое сделать.

Рейтинг@Mail.ru