Только что я полаялся с шефом и все еще нахожусь на взводе.

Нет, мой шеф не из худших (уж я-то их повидал!), но мы слишком разные, поэтому не всегда находим общий взгляд на кое-какие явления жизни. Сказывается разница в возрасте: небольшая (всего в десять лет), но все же... Сказывается и разный жизненный опыт, приобретенный нами. А еще (мне так кажется) шеф видит во мне соперника. В том смысле, что тайно подозревает, будто я могу в одно прекрасное время потеснить его и усесться в его руководящее кресло, коим шеф безмерно дорожит.

Что, я даю шефу повод? Вроде, нет. Никогда раньше не восходил по трупам, не держу мыслей и сейчас. Как объяснить, что шеф ложно тревожится? Как-то попробовал завести по этому поводу разговор, но из затеи ничего не получилось. Точнее будет сказать, путного ничего не получилось, потому что разговор опять же закончился эмоциональным взрывом, взрывом эмоций с обеих сторон. Я был с шефом искренен, но он этого не почувствовал. Шефу снова показалось, что я затеял разговор, имея какие-то очень задние мысли.

Наши стычки регулярны. Но надо отдать должное: шеф не подличает и не пакостит, хотя вполне бы мог. Шеф также может и на дверь указать: в его власти. Не делает. Наверное, по двум причинам: во-первых, ценит как работника; во-вторых, отходчив, по долгу обиду не держит.

За это уважаю. А еще уважаю шефа за то, что предмет, который ведет, знает блестяще. Пишет, правда, не очень, но это в числе прямых его обязанностей я считаю не главным. Желательно, чтобы шеф писал получше, но вовсе не обязательно.

Я смотрю на наручные часы (простенькие, если судить по нынешним временам, но для меня ценны, потому что подарены самим министром, о чем свидетельствует гравировка на задней крышке) и отмечаю: без четверти четыре. Рановато, но лучше будет, если уйду с работы сейчас: все равно ничего стоящего в таком состоянии не наработаю. Надо прийти в норму. Только после этого мозги заворочаются - и в правильном направлении и в нужном мне темпе.

Я встаю из-за стола. Гляжу в окно: ветрено и пасмурно, кажется, даже накрапывает. Надеваю ветровку, поднимаю на голову легкий и непромокаемый башлычок, забрасываю на левое плечо спортивную сумку. Мои намерения очевидны.

Сосед по кабинету (молодой парень, закончивший год назад университет, которому я покровительствую) Анатолий Фокин, ухмыляясь ехидно, интересуется:

- Решили «слинять»?

- Если позволите, - в том же духе отвечаю я.

- Я - тоже, - поспешно говорит Анатолий и начинает собираться. Потом уже совершенно серьезно спрашивает. – Вы скажете шефу или мне пойти... доложиться?

- А как лучше? – в моей интонации по-прежнему звучит ирония.

- Для меня – лучше, если это сделаете вы...

- Это еще почему?

- Вам – проще...

- Проще? Почему?

- Шеф вас уважает...

- Ха-ха-ха! – смех мой искренен. – Значит, уважает? Значит, потому и цепляется, как перезревший репей?

- Вы ссоритесь, но ваши ссоры по делу... Не похожи на свару или мелочную склоку.

- Как сказать, как сказать, - многозначительно говорю я и направляюсь к двери, чтобы доложить шефу, что мы уходим. Шеф никогда не препятствует, не требует, чтобы сотрудники сидели от звонка до звонка. Но шеф также любит порядок: он хочет знать, где его подчиненные находятся.

Я берусь за дверную ручку, но сзади слышу голос родного телефонного аппарата, который отличу из тысячи. Возвращаюсь. Поднимаю трубку.

Рейтинг@Mail.ru