Untitled document

13 ЯНВАРЯ. ВТОРНИК. 23.45.

 

У оперативного дежурного районного управления внутренних дел было непривычно шумно. Галдели все. А этих «всех» набилось в комнатенке немного немало, а целая дюжина мужиков - практически, три оперативно-следственных бригады. Многовато, если по правде говорить.

Трудно сказать, чем был вызван весь шум. Скорее всего, из-за временного простоя. Вот уже почти два с четвертью часа - ни одного серьезного вызова, ни единого сколько-нибудь приличного происшествия. Звонки, понятно, были, но какие? Так себе!

Скажем, недавно звонила старушка. Уверяла, что зять со свету ее, бедную, сживает; ну, прямо-таки проходу ей не дает; всякую минуту куском хлеба попрекает; грозится ее любимую иконку Николая-Чудотворца выкинуть в помойное ведро.

Помощник оперативного дежурного лейтенант Скворцов, выслушав бабулю, записал в журнал регистрации, пообещав, что не позднее завтрашнего дня направит их участкового: он, мол, пристращает зятька чуть-чуть.

Услышав об этом, старушка на том конце провода заохала-запричитала: «Зачем, сынок? Бог с тобой... Не надо участкового!»  А лейтенант ей резонно отвечает: «Сигнал был? Был! Полагается реагировать. А как же иначе? Порядок есть порядок». Старушка и вовсе расстроилась: я, говорит, с дуру позвонила. А зятек? Знамо дело, шумнул малую толику на нее, старую. Бывает... Что же это за зять, коли все молчком? И совсем-то без ругани... А так он у нее молодец. В руках-то все горит, мастеровитый то есть.

Или вот еще. Позвонила молодая женщина. Если судить по голосу. Не знают ли в милиции, спрашивает она, где ее муж в данный момент находится? Собирались, говорит, к приятелям пойти. Ну, чтобы новый год встретить: по-старому. А его, проклятого, как не было, так и нет. Ждала-ждала - да вот и решила позвонить по 02. А вдруг (ненароком) в каталажку угодил?

Тот же Скворцов проверил по регистрации и стал успокаивать женщину: «Не стоит так волноваться. Скорее всего, «застрял» у кого-нибудь. Надо ждать, гражданочка, очень ждать. И тогда муженек вскорости непременно объявится. Ну, если все же не придет, то тогда уж пожалуйте к нам, с заявленьицем. Станем сообща искать пропажу».

- А дыму-то, дыму...

Это вошел в комнату подполковник Фомин, замначупр. Глянешь на него и боязно становится: крепкий мужик! Сила из него так и прет, так и прет. Он без малого два десятка лет отбарабанил старшим «опером» в областной «уголовке». Недавно отличился: за раз со своими парнями взял не одного и даже не пятерых уголовников, а за сотню. Почти в полном составе всю «центральную» группировку. Вот (вроде бы как) повысили в должности. Сегодня он дежурит от руководства. Так положено. На всякий пожарный. Мало ли что... На тот случай, если придется ответственное решение по горячим следам принимать.

Со своего табурета (невероятно обшарпанного) тотчас же вскочил сержант Семенцов, водитель одной из дежурных машин.

- Присаживайтесь, господин подполковник!

- Сиди, сержант, сиди. Чего уж...

Он прошел к столу старшего оперативного дежурного. И остался там стоять.

- И как?

- Все в порядке, - ответил майор Смирнов. - Даже непривычно... тихо в районе.

- Мда, - Фомин оперся широченной спиной о подоконник. - Зато у соседей наших...

- А что у соседей? 

Откликнулся Скворцов.

- Неподалеку от ЦУМа два идиота сначала устроили потасовку, а после один из них вытащил обрез и всадил в другого три пули. Не довезли до больницы. Скончался.

- Разборка?

- Скорее - бытовуха.

Фомин глянул на настенные часы.

- Что, мужики, со старым новым годом, что ли?

- Да уж, - хмыкнул Скворцов. - Дома бы сейчас по стопарю. А тут... Сиди всухую. Эхма, служба наша. Все не как у людей.

- А мы можем и сообразить. Что мешает? От скуки - скулы воротит. Неплохо бы для разнообразия...- с хитринкой заметил  старший лейтенант Воробьев.

- Ну-ну! - Фомин погрозил пальцем старшему лейтенанту. - Смотри мне. На службе, чтобы ни в одном глазу. Я этого не люблю.

- Да ладно вам... И пошутить нельзя, что ли? - Воробьев обиженно отвернулся к окну.

- Не обижайся «старлей». Это я для порядку. Впрочем, мужики хотите анекдот?

Ответ прозвучал почти что хором:

- Естественно!

- Тогда - слушайте. В дежурной части райотдела милиции зазвонил телефон. На том конце провода: «Товарищ дежурный, у меня жена исчезла». Тот деловито спрашивает: «Давно?» Позвонивший охотно поясняет: «Да уж третий день пошел». Дежурный спрашивает: «Как она выглядела?»  «Толстушка такая, под сто кило, - отвечает он. - На левый глаз косит, на правую ногу прихрамывает».  «Тогда, - советует дежурный, - не ищи. Не велика потеря!»

В дежурке - взрыв хохота.

Фомин же даже не улыбнулся.

- Или вот еще один. Но теперь - из практики майора Смирнова. Сидит, значит, как-то за своим пультом наш майор. И звонок. Алло, слышит, вам директор цирка звонит. У нас слон сбежал. Хорошо, отвечает Смирнов, его особые приметы? Слон как слон, отвечает директор цирка, хобот, уши огромные, ноги толстенные. Э, нет, так не пойдет, возмущается Смирнов, я же просил насчет особых примет. Директор цирка возмущенно восклицает: какие же у слона могут быть особые приметы? Наш майор не соглашается: почему бы и нет? Например, татуировка на холке или на ушах...

Мужики вновь хохочут как ошалелые. Вместе со всеми - заливается и Смирнов.

 

14 ЯНВАРЯ. СРЕДА. 00.25.

 

Марина досматривала первую серию «Иронии судьбы...», когда услышала, как щелкнул дверной замок и входная дверь отворилась. Она встала, оправила халат и направилась в прихожую.

- Что-то в неурочный час, - заметила она. - Говорил, что раньше восьми утра не ждать.

- Ну, вот... - снимая обувь,  проворчал недовольно  муж, - опять неладно: задерживаюсь - пилишь...

- Да, будет тебе. Я ведь так... - Марина повернулась и направилась в сторону кухни. - Ужинать будешь? Разогреть?

- Не надо! - резко ответил он. - Устал. Спать хочу.

Марина остановилась, повернулась, удивленно уставилась на мужа.

- Что с тобой? Неприятности на работе? Если и так, то зачем же на мне срывать?

- Не выдумывай. Никаких неприятностей. Наоборот, в районе все спокойно и заместитель прокурора решил меня отпустить... Сказал же - утомился. Сама, что ли, не знаешь, что у меня за служба? Не первый год. Пора бы и попривыкнуть.

- Я, может, и пообвыклась бы. А вот Алешка... Скучает. С трудом отправила в постель. Хотел дождаться. Говорит, папаньке сюрприз приготовил... новогодний.

- Что еще?

- Не знаю. В секрете держит.

- Ну... ладно: умоюсь и в постель.

Он прошел в туалетную комнату. Тут же зажурчала вода из крана. Он стал плескаться и отфыркиваться.

Заглянула жена.

- Может, все-таки чашку крепкого чая?

- Это, пожалуй, можно.

Муж прошел на кухню. Уселся между кухонным столом и холодильником.

- Что идет по «ящику»?

Жена поставила перед ним чашку с ароматным чаем. Он отхлебнул немного.

- Как обычно в новогоднюю ночь: показывают «Иронию судьбы...»

- Они что? Зациклились? Что, крутить больше нечего?

- Картина-то хорошая, многим нравится. Постой-ка, - Марина подошла к нему и уставилась в одну точку. - Это что?

- Где?

- Вот! - она ткнула в обшлаг рубашки. - Уж не след ли от губной помады?

- Совсем сдурела, - он тоже уставился на небольшое красноватое пятно на левом обшлаге рубашки. - Какая еще помада?

- Да вот такая... дамская, - ехидно ответила Марина.

- Не неси чушь... Запачкал, наверное, когда, затачивая карандаш, слегка порезался лезвием...

Жена пригляделась. Даже пальцем попробовала.

- Пожалуй, ты прав: это не помада... Ну-ка, снимай. Пока не застарело - замочу в порошке, а то потом не отстираешь.

 

 

 

14 ЯНВАРЯ. СРЕДА. 3.40.

 

Старший следователь районной прокуратуры Игорь Валентинович Дворкин, дежуривший в эту ночь, зевнул, потянулся. Да так, что суставы захрустели. Отложив в сторону газету с кроссвордом, который он все пытался разгадать, потянулся к телефону и набрал 02. Занято. Набрал еще раз. Теперь ответили.

- Старший оперативный дежурный Прижелезнодорожного УВД Смирнов - у телефона.

- Привет, Вань. Дворкин говорит.

- Слушаю, Игорек. Застоялся? Затосковал в своих четырех стенах? - он заливисто захохотал.

- Как у вас?

- У нас? - притворно переспросил майор. - У нас - как в Польше. У кого больше, тот и пан, - он снова хохотнул, но теперь уж коротко.

- Ты что-то больно веселый сегодня...

- Нельзя? Не так уж часто случаются такие спокойные дежурства. Почему бы и не повеселиться?

- Ну, хорошо... Вас там много... Спроси мужиков... Русский поэт, одиннадцать букв, последняя – «й».

- Может, Маяковский?

- Нет. Здесь лишь десять букв, а мне надо одиннадцать.

- Тут ребята подсказывают: Исаковский.

- Что, и такой был?

- Был, говорят. Песенки когда-то сочинял.

- Постой... Но в его фамилии тоже десять букв.

- Тогда - не знаю. Да... Скворцов шепчет на ухо: Твардовский. Проверь.

- Проверил, подходит. Ну, спасибо.

- Не за что.

- Ну... будь здоров и привет супруге. Да, кстати, ты так и не ответил на вопрос: как ситуация в районе?

- Спокойная, Игорек, даже не верится.

- Не сглазь. Постучи по дереву. А то такое начнется, что небо с овчинку покажется.

- Ты еще и суеверен.

- Никуда не денешься. Проверено, опытным путем.

На том конце провода замолчали.

- Алло, Игорек, ты меня слышишь?

- Слышу. Я вот о чем подумал: не сходить ли мне в ресторан, что на вокзале; чего-нибудь горяченького перехватить.

- Как знаешь. Только, - Смирнов опять рассмеялся, - не очень-то увлекайся «горяченьким». Иначе - головка закружится и ясность мысли утеряешь.

- За меня не бойся. Я устойчив к соблазнам мирским, тем более на работе... Я ненадолго, если что. Вернусь - брякну. Понял, Вань?

- Так точно, господин майор юстиции, понял. Не тревожься: в твое отсутствие мир не рухнет. Это я тебе обещаю.

Дворкин положил трубку и хмыкнул:

- Тоже мне - весельчак отыскался. Не к добру веселится, ох, не к добру!

Рейтинг@Mail.ru