Из кулака, которым Лев Фуркинин постучал в закрытую дверь кособокой избушки, вылетели разноцветные искорки и создали в пронизанном солнцем воздухе прекрасное женское лицо. От неожиданности Фуркинин разжал кулак и увидел малюсенькое сердце с трепещущими крыльями стрекозы. И тут порыв теплого ветра унес куда-то на север искрившийся портрет красавицы; а сердечко вспорхнуло с ладони и исчезло в широкой щели под дверью, которая через несколько секунд открылась с мышиным писком.
Предчувствуя важную для своего будущего встречу, Лев Фуркинин перешагнул через порог, пошаркал подошвами ботинок о ромбовидный кусок шкуры зебры, и тот что-то проворчал тоскливо. В густом сумеречном воздухе сеней пахло хлебным квасом и еще чем-то приятным, но незнакомым. На широких досках пола стояла рассохшаяся кадка с двухметровым фикусом, у которого на редких ветках с пожухлыми листьями висели гирлянды из окурков сигарет с фильтром. А где-то по близости звонко и часто что-то капало на что-то.
– Эй, есть кто живой?! – крикнул Фуркинин. – Есть кто живой?!
– Ой-ой! –– ответило эхо. – Ой-ой!
Дверь из комнаты в сени открылась, и в прямоугольном проеме появился подросток с зеленоватым щекастым лицом, в розовой пижаме, в желтых шлепанцах.
– Дядя, ты к кому? – спросил он, ковыряя коротким указательным пальцем в крупном  носу.
– Меня кто-то здесь ждет, – ответил Фуркинин и нервно поискал в карманах синих брюк и пиджака не существовавший подарок.
– Так ты, дядя,  к моей маме! – обрадовался подросток и спрятал указательный пальчик в носу. – Она часто говорит, что кого-то ждет и порой плачет, когда спит.
– А где твоя мама? – полюбопытствовал Фуркинин, поглядывая на заколыхавшиеся гирлянды окурков на ветках фикуса.
– За мной, дядя, – пригласил подросток и вернулся в сумеречную комнату, где на диване лежал босоногий старик. Седая узкая борода его касалась острым кончиком земляного пола. Вытянутое морщинистое лицо его напоминало усталую лошадиную морду. Черные глаза его печально смотрели в только им ведоемую даль. 
– Здравствуйте, – сказал Фуркинин и низко поклонился.
– Привет, – откликнулась женщина в черных брючках и длинном кардигане серого цвета. Она стояла на стуле и сметала букетом алых роз хлопья пыли с серых плотных гардин.
– Зачем явился?! – подал недовольный голос старик и почесал заскорузлой пяткой пятку, как будто прошуршал, сминая газету. 
– Проезжая мимо, к себе на дачу, я почувствовал, что меня кто-то ждет здесь, – произнес Фуркинин, наблюдая, как с роз в женской руке опадают лепестки и парят по комнате в разных направлениях и на разной высоте. 
– Я ждут только смерть, – проворчал старик, поймал беззубым ртом и проглотил лепесток розы.
– Я жду фею! – воскликнул подросток.
– Я не знаю кого и что я жду; но точно кого-то и что-то жду, – спокойно произнесла женщина и спрыгнула со стула. Кривые морщины на лбу, вокруг глаз, на щеках испортили ее когда-то безупречно красивое лицо. 
Внезапно пол резко качнулся. Старик свалился с дивана и зацарапал пол ногтями рук и ног, а потом перевернулся на спину и затих. Подросток гуще позеленел щеками, лег на диван, подсунул под голову свои шлепанцы и зачирикал, пуская носом пузыри величиной с крупный мандарин. Женщина спрятала морщинистое лицо за букетом облетевших роз. 
И тут комнату словно осветило закатное солнце, распространяя вместе с пурпурным цветом власть над временем.  
Фуркинин кинул взгляд на невыразительно серые гардины и увидел себя нетрезвым двадцатилетним парнем,  просящим мелочь у прохожих на людной улице… Да, было такое двадцать лет назад. Было.   
- Держи, - протянув купюру, предложила стройная блондинка с прекрасным лицом.
- Спасибо, - поблагодарил двадцатилетний Фуркинин, неловко взял дрожащими пальцами купюру. – Давай познакомимся.
- С алкашами и с курильщиками не знакомлюсь! – поморщившись от вони перегара и табака изо рта попрошайки, объявила прекрасная блондинка и устремилась к подъезжавшему к остановке трамваю.
- Дура! – крикнул злобно двадцатилетний Фуркинин и пыхнул дымком… 
Прозрачный пурпурный свет исчез. На серых гардинах пропал вид людной улицы. В комнату вернулся сумрак. Фуркинин протер заслезившиеся глаза клетчатым носовым платком. Как не крути, но с того дня он возненавидел нетрезвость и курение, возненавидел за упущенный шанс познакомиться с яркой красавицей, возненавидел и завязал со спиртным и табаком навсегда. Хотя прежде, по просьбе родственников, он не мог совладать ни с ежедневным пьянством, ни с курением.
 - Было, было… Годы, годы, - опечалилась от увиденного кусочка своего прошлого женщина в черных брючках и длинном кардигане серого цвета.
- Я бросил пить и курить после твоей милостыни и твоих слов. Ты помогла мне стать тем, кем я стал. Спасибо огромное, - сердечно поблагодарил Фуркинин и почувствовал, что благодарных слов мало за встречу, кардинально изменившую к лучшему его судьбу. - Хочешь я дам тебе денег? У меня теперь их много.
- Не хочу, -  жестко отказалась женщина и облезлым букетом отогнала парящие лепестки роз от своего лица.
- Мама, возьми у дяди деньги и купи мне компьютер! - потребовал подросток, вскочил с дивана и опустился перед матерью на колени, густо зеленея ушами. – Ребята со мной не играют и дразнят огурцом, а компьютер будет играть со мной. Ему все равно, что у меня зеленое лицо. 
- Ладушка моя, возьми деньги у доброго человека и купи мне таблетки от импотенции, - взмолился старик, все лежа на сыроватом полу.
- И не подумаю! Не будем обманывать природу, судьбу и себя. Будем жить, как живется, - заявила женщина, схватила стул за ножки и подняла над головой. – А ты уходи! Мне моих мужиков кормить обедом надо.
- Не сердись, деньги я предложил от чистого сердца, - произнес Фуркинин, открыл ногой дверь в сени, поспешно вышел из кособокой избы и стремительным шагом подошел к белому внедорожнику, стоявшему перед калиткой в покосившемся заборе из сучковатых кольев разной толщины и длинны.
Из одной соседней избы появилась грудастая женщина лет тридцати и повесила простынь на веревку, натянутую между яблонь с мелкими зелеными яблочками. Из-за угла другой соседней избы выбежала рыжая овца и уныло заблеяла, крутя головой и подпрыгивая сразу на четырех ногах. Мелкие белые облачка, гонимые ветром, часто закрывали стоявшее в зените солнце, отбрасывая на все недолгие тени.
Лев Фуркинин распахнул водительскую дверцу, уселся за руль в жарком салоне и запустил двигатель. До поселка, в котором стоял его коттедж, было километров тридцать по грунтовой дороге через лес. И зачем он поддался внутреннему голосу и поехал в объезд аварии на шоссе?!
- Эй, гамадрил! - встав перед передним бампером внедорожника, грозно сказал ровесник Фуркинина в красных кедах, в просторных шароварах, в белой майке, залитой чем-то красным, в соломенной  широкополой шляпе, над которой летали синие мухи. – Убери свою колымагу! Мне пройти надо!
- Проходи, улица свободна, - отмахнулся Фуркинин, захлопнул дверцу и опусти ее стекло.
- Я здесь, я здесь всю жизнь ходил и ходить буду, понял?! – кривя невзрачное лицо, провопил мужчина и оперся рукой о нагретый солнцем капот. 
- Выпил – иди мимо! Вся улица свободна! – потребовал Фуркинин и от досады сжал руль так, что побелели костяшки пальцев.
- Я трезвый! – проорал бузотер и кулаком врезал по теплому капоту. – Убери машину!
Лев Фуркинин вылез из салона и отвел назад руку для удара.
- Он трезвый! – подтвердила грудастая женщина, расправляя простынь на веревке.  – Просто я ему не дала, вот он и злобствует.
- Еще приползешь ко мне, приползешь, - обиженным тоном напророчил бузотер и грохнул кулаком по капоту.
- Не трогай чужое! – рявкнул Фуркинин и хлестким ударом руки сбил с ног обидчика внедорожника.
Женщина бросилась к поверженному на траву мужчине в красных кедах. Лев Фуркинин вернулся за руль и укатил к своему коттеджу.
- Толик, пойдем ко мне. Я хочу тебя. Муж только завтра вернется, - протянув руки между кольями изгороди, попросила грудастая женщина неподвижно лежавшего мужчину. 
- Я больше не трогаю чужое, - ответил тот, медленно поднялся на ноги и побрел к себе домой, к жене и к дочке.

 


Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/

Рейтинг@Mail.ru