ПОДАТЛИВЫЙ КУЛАЧОК

      Была ранняя весна. Потяжелевший снег на обочинах прижался к земле и потемнел, ожидая своего смертного часа; всё то, чем посыпалась проезжая часть улиц зимой, обнажившись в своей ужасной чёрно-бурой цветовой гамме, в обилии заносилось обувью в квартиры. Та советская добротная обувь, которую в основном носили не избалованные импортом жители города, добросовестно впитывала в себя грязную жижу, которая вечером, дома, смывалась или стиралась влажной тряпкой. Принявшие в себя за ночь тепло батарей и освежившие микроклимат квартиры ботинки поутру нещадно скрипели по асфальту, в троллейбусе, на работе. Процесс повторялся. В следующем сезоне новые ботинки пели ту же песню.

      В один из таких солнечных весенних дней Игорь шагал от троллейбусной остановки через улицу и полной грудью вдыхал свежевыпущенный из выхлопных труб сотен автомобилей, спешащих по домам в конце рабочего дня, состав, настоянный на воздухе. Шагал и думал, что же его ждёт там, впереди…

      Занятия в институте закончились, и теперь он мог пойти на день рождения двоюродной сестрёнки, которой исполнялось пять лет, по приглашению её мамы – своей тётушки.

      Немногим менее года назад, в конце прошлой весны, он вернулся из армии. Отдохнул пару месяцев, почитывая школьные учебники, ближе к осени сдал экзамены и поступил в институт. Он приехал в областной центр из небольшого провинциального городка, поэтому проживал теперь в студенческом общежитии коридорного типа. Общага как общага: четыре кровати в комнате площадью двенадцать квадратных метров, один туалет на этаж, кухня, умывальники. Как у В. Высоцкого в песне: «на тридцать восемь комнат там всего одна уборная» (на одном этаже было ровно тридцать восемь комнат).

      За два месяца до возвращения из армии его подруга, верно ждавшая его 22 месяца, вышла замуж. Она, сердобольная, даже прислала ему открытку с приглашением на свадьбу. Душевная травма была ощутимая, но теперь, спустя год, заросла. С тех пор доверие представительницам слабого пола было основательно подорвано.

      Тётка (младшая сестра отца), к которой он теперь направлялся, неоднократно предлагала познакомить его с «хорошей девушкой» (коллегой по работе), и, наконец, он согласился. Тем более, что подвернулся удобный случай – день рождения маленькой сестрёнки.

      «Хорошая девушка» была довольно привлекательной представительницей татаро-башкирской расы, на пару-тройку лет моложе Игоря.

      Тщательно стряхнув перед подъездом с обуви налипших микроорганизмов, он решительно вошёл в дом.

      А дома всё было уже готово к празднику: нарядная именинница, накрытый стол и тётка с подругой, копошившиеся на кухне.

      Познакомились. Кроме Фаи и Игоря гостей не ждали.

      После застолья, когда на дворе было уже темно (ранняя весна, рано темнеет), Игорь предложил новой знакомой подышать свежим воздухом.

      К вечеру подморозило: лужи покрылись корочкой льда, грязь подмёрзла и пружинисто прогибалась под ногами, не желая уступать тяжести человека. Они долго гуляли по ночному городу. Не сговариваясь, им обоим почему-то не хотелось возвращаться, пока все не лягут спать. Они несколько раз проходили мимо окон квартиры, но свет всё горел: видимо, тётушка, наоборот, не хотела ложиться спать, не дождавшись гостей: надо же было показать кому где постелено.    

      Наконец, гулять надоело. Они сели на скамейку у подъезда в ожидании, когда же, наконец, в квартире погаснет свет. Высоко над ними висело чистое бездонное небо, густо усеянное яркими и не очень звёздами. Она замёрзла и прижалась к нему, он обнял её за плечи. Им было хорошо сидеть вот так на лавочке под ещё голыми ветвями клёна. Фонарь на столбе, стоявшем неподалёку, не горел, не нарушая своим мутным светом создавшегося интима. Как-то незаметно их губы встретились…

      При очередном поцелуе, совершенно непроизвольно, его вторая рука соскользнула с её плеча и коснулась (поверх пальто, конечно) её груди. Он чувствовал, что ей приятно это лёгкое движение: она вся замерла, затаив дыхание, будто в ожидании – что же будет дальше… Но в следующий момент его рука нащупала её кулак. «С юмором у девушки всё в порядке», - подумал он, с трудом сдерживая смех. Она заметила его улыбку и убрала руку, улыбнувшись в ответ.

      Когда всё повторилось, её кулачок был уже не таким твёрдым и более податливым. «При третьей попытке кулачка не будет», - подумал Игорь. Так и получилось.

      Наконец, свет в окнах погас.

      Они сделали почётный круг вокруг дома и вошли в подъезд. Бесшумно открыв дверь ключом, взятым у хозяйки квартиры «чтобы никого не будить, если поздно придём», они вошли в тёмную квартиру. Квартира была трёхкомнатной в обыкновенном пятиэтажном доме, построенном в раннюю брежневскую эпоху: две комнаты были смежные и одна с отдельным входом. Эта, третья, комната предназначалась для подселения, поэтому в ней была необжитая обстановка, то есть никакой обстановки. Дверь в комнату была закрыта, ручка для её открывания отсутствовала. Поэтому пришлось взять на кухне вилку и тупым концом, вставленным в квадратное отверстие, открыть замок, бесшумно войти, и таким же способом закрыться изнутри. Теперь можно было вздохнуть с облегчением: наконец-то они были одни, в отдельной комнате.

      Из мебели в комнате был стул…

      Он сел на стул, посадил её себе на колени, и их уста слились в свободном и страстном поцелуе, в процессе которого происходило плавное избавление от предметов гардероба с обоих. Верхняя одежда лежала на полу и служила импровизированным матрасом, на который они постепенно спустились, оба горя желанием поскорее приступить к главному действу. И оно свершилось! Это было прекрасно! У обоих было довольно длительное воздержание, и вот, наконец-то! Ей с трудом удавалось сдерживать стоны сладострастия: всё-таки за стенкой спали маленькая девочка и её мама, не стоило их будить стонами, ещё чего подумают… Закончив одновременно первый акт, они некоторое время лежали, довольные и удовлетворённые, пока, совершенно случайно, их губы не соприкоснулись, что привело к взаимному возбуждению и началу продолжения…

      Через несколько часов, после проведения нескольких сеансов, вкусив запретный плод любви, с успокоенной нервной системой и сладкой физической усталостью, они, сокрыв все следы ночной шалости, мирно спали в разных комнатах, там, где им было постелено.

***

      После детских именин Игорь стал чаще навещать родственников. Да и подруга тётушки не отставала: совершенно случайно, когда он приходил проведать тётушку с детьми (у тётки был ещё сын, которого не было в городе во время празднования дня рождения сестры), у них гостила Фая. Первое время они встречались здесь. Но дети создавали массу неудобств. Приходилось запираться в ванной или дожидаться, когда детки угомонятся в постели. Они свято верили, что об их близких отношениях никто не догадывается, даже тётушка, устроившая их знакомство.

      Однажды выдался удачный вечер – детей отправили к бабушке ночевать, чему Игорь с Фаей были несказанно рады. Тётушка постелила Игорю в маленькой комнате на «полутораспальной» кровати, а в зале, на широком диване, - себе и Фае. Дожидаясь времени отхода ко сну, они втроём сидели перед телевизором и пили чай. Затем, убрав со стола, тётка занялась на кухне мытьём посуды. Игорь же с Фаей зашли в маленькую комнату, присели на край кровати и начали разрешать глобальную проблему.

      - Ложись здесь, - предложил он. Она задумчиво молчала. – Тётушка не обидится. Она уже большая, всё понимает.

      - Я подумаю, - она никак не могла решиться открыто лечь с ним в постель.

      За окном уже стемнело, тётка закончила заниматься домашними делами, ещё немного посмотрела телевизор и выключила его, а они всё сидели на кровати, обнимаясь, целуясь и разговаривая время от времени. Наконец, тётка громко сказала, что ложится спать, и выключила свет в своей комнате.

      «Это будет выглядеть ненавязчиво и естественно: тётушка уснула, Фая не захотела её беспокоить, поэтому осталась переночевать в соседней комнате», - подумал Игорь. Фая, по-видимому, мыслила где-то рядом: какая-никакая, а отговорка. И осталась с ним.

      Поднявшись с кровати, ибо сидя раздеваться неудобно, они начали медленно, с особым наслаждением, помогать друг другу в этом нелёгком деле, пока вся одежда, покрывавшая их организмы, не оказалась аккуратно разбросанной по полу. Заключив друг друга в страстные объятия, они повалились на кровать и, так как Фая уже вся была мокрой, он тут же оказался в ней. Кроватка оказалась тихой, не скрипучей.

      Дверь в соседнюю комнату, где спала (или не спала?) тётка, была плотно прикрыта. Игорю даже стало жаль её: бедная одинокая женщина… Тут, в нескольких метрах, - молодость, страсть… А она лежит одиноко на широченном диване, повернувшись к стене, и вздыхает во сне (во сне ли?). Она была старше Игоря лет на 12…

***

      После этой жаркой ночи Фая, наконец, объяснила Игорю, как найти женское общежитие, в котором она проживала. Оно находилось в противоположном конце города, но найти его было несложно.

      Общежитие было более современным, чем то, в котором жил Игорь: блоки из двух комнат с общим санузлом. Фая жила в одной из таких комнат, в соседней комнате жили две любопытные студентки-первокурсницы. Порядки были строгие: чтобы постороннему войти в общежитие, на вахте требовали оставить паспорт или другой документ. Посещения разрешались до 23 часов.

      - Куда? К кому? Зачем? Надолго? – две несвежие девушки на вахте пытали посетителей, сопровождая заинтересованно-оценивающими взглядами, - В 11 вечера дверь закроем, придётся здесь ночевать! – трещала одна из «вахтёрш».

      - С удовольствием! – ответил Игорь, оглянувшись с милой улыбкой. Он уже миновал любопытных девиц без предъявления каких-либо документов, но доложив при этом, в какую комнату направляется. А времени был уже девятый час вечера.

      Фая его ждала, но, как водится, была ещё не готова к визиту. Открыла дверь, «заходи», и продолжила что-то переставлять на столе. Дверь в соседнюю комнату, конечно же, была открыта, обе соседки совершенно случайно оказались около двери, чтобы получше разглядеть визитёра. «Видать, нечасто их посещают гости мужского пола», - подумал Игорь, имея в виду всех троих, вошёл в комнату Фаи и прикрыл за собой дверь.

      - Чай будешь? – спросила она, отстраняясь от его объятий и прижимая указательный палец к губам, что означало: соседки на посту, бдят.

      - Буду, почему нэт, - ответил он фразой из одесского анекдота.

      Пока они сидели за столом и пили чай, обе соседки успели одна зайти, другая надолго заглянуть под благовидными предлогами.

      - Ну, наконец, угомонились, - сказала Фая, убрала посуду и закрыла изнутри дверь на ключ. Она не первый месяц жила по соседству с этими девчонками.

      - Брат? Друг? – поинтересовался Игорь, указывая на маленькую фотографию паренька, стоящую среди косметики на маленьком столике. Фая молча убрала фото в ящик этого столика и начала расстёгивать на Игоре рубашку. «Да, пора бы и делом заняться», - подумал он, помогая ей освободиться от одежды.

      Кровать оказалась совсем не скрипучей, что было редкостью для казённой общежитской мебели. У себя дома Фая чувствовала и вела себя более раскрепощённо. Принимала такие позы, которые не позволяла себе раньше, в чужом помещении. Да и для него такие позы были вновь, возбуждали, вызывали повышенный интерес к процессу. За дверью временами слышался шорох: девчонки то подслушивали, то подглядывали. Но им не повезло: замок был английский, в замочную скважину ничего не увидишь. В один ответственный момент Фая вскрикнула, но тут же зажала себе рот рукой, прикусив её выше запястья, и всю прелесть оргазма оставила внутри себя.

      Когда Игорь выходил из комнаты, был уже двенадцатый час ночи, соседки угомонились, из-за их закрытой двери не было слышно ни звука. Проходя мимо вахтёрш, он улыбнулся и сказал «До свидания».

      - Приходите ещё, - ответила одна из них.

      - Непьеменно, матушка, - Игорь попытался воспроизвести картавость вождя мирового пролетариата, - Непьеменно!

***

      Так – то здесь, то там – они общались ещё некоторое время. До окончания экзаменационной сессии Игоря и наступления каникул.

      И вот закончился июнь, пора было уезжать до сентября на малую родину, набираться сил к очередному учебному году. Детки тётушки отдыхали в пионерском лагере, поэтому Игорь с Фаей, уже не таясь, провели последнюю перед его отъездом ночь у тётушки в спальне. Они, словно ненасытные, любили друг друга по нескольку раз вечером, ночью, утром, как будто хотели получить порции наслаждения впрок, на пару месяцев вперёд, до следующих встреч…

      …А второй курс начался с «колхоза». Так называемого «трудового семестра». Но это уже совсем другая история…

***

      Занятия в институте начались в начале октября. Игорю не терпелось побывать у тётушки, узнать, как там Фая, помнит ли о нём, хочет ли встречи.

      При первой же возможности он поехал навестить родственников. За чаепитием тётка поведала, что Фая с ней больше не работает, уволилась в начале осени, и с тех пор они не виделись и не общались. Это известие не обрадовало Игоря. Теперь, не смотря на всегда тёплый приём, не было былого стимула часто гостить у родни.

      Следующий свой визит он нанёс тётке перед Новым годом. Поздравить перед каникулами, вручить деткам скромные подарки. И тут тётка его огорошила:

      - Недавно случайно встретилась с Фаей. У неё всё хорошо, устроилась на завод. Тебе большой привет.

      - Встретиться не предлагала?

      - Нет. Она дождалась друга из армии и вышла за него замуж.

     

А.В. Звягинцев

 


Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/

Рейтинг@Mail.ru